7. Природа человека
«Мужчина и женщина были созданы по образу Божию, будучи наделёнными индивидуальностью, силой и свободой мыслить и действовать. Каждый из них представлял собой неделимое единство тела, души и духа. Хотя люди были созданы свободными, они зависели от Бога как в жизни и дыхании, так и во всем остальном. Когда наши прародители ослушались Бога, они отвергли свою зависимость от Него и пали, утратив своё высокое положение. Образ Божий в них был искажён, они стали подвержены смерти. Их потомки наследуют греховную природу и её последствия. Они рождаются со слабостями и склонностями ко злу. Но Бог во Христе примиряет с Собою мир и Духом Своим восстанавливает в кающихся смертных образ Творца. Созданные для славы Бога, они призваны любить Его и друг друга и заботиться об окружающей среде».
1. Состав человека: «неделимое единство тела, души и духа»
Доктрина АСД утверждает, что человек — «неделимое единство тела, души и духа», где душа не самостоятельная безсмертная субстанция, а всего лишь функция оживлённого тела. Формула, которую используют адвентисты, такова: тело + дыхание жизни = живая душа. Соответственно, при смерти — тело − дыхание = прекращение существования личности.
Православная позиция. Церковь учит, что человек — существо двойственной природы: материального тела и нематериальной, безсмертной, разумной души. Душа — простая, безтелесная, безсмертная сущность, одарённая разумом и умом, обладающая свободой воли. Тело — орудие души, её храм; душа оживляет тело и управляет им. При разлучении души и тела тело умирает и разлагается, но душа продолжает существовать, ожидая воскресения тела.
Что касается трихотомии (дух—душа—тело), то в православной традиции она не противоречит дихотомии: дух понимается как высшая часть души, её богозданная сила, устремлённая к Богу (совесть, страх Божий, жажда Бога — по свт. Феофану Затворнику), а не как отдельная от души субстанция. Между сторонниками трихотомии и сторонниками дихотомии в Церкви не было спора! Если первые выделяли в душе высшую часть и называли её духом, то другие не обособляли её, но суть оставалась общей — душа человека безсмертна и самостоятельна.
Проблема доктрины АСД
Адвентистская формула «неделимого единства» фактически означает антропологический монизм[1]: человек не имеет безсмертной души, способной существовать отдельно от тела. Это ведёт к ряду следствий, которые расходятся с новозаветным учением:
Христос говорит: «Не бойтесь убивающих тело, души же не могущих убить» (Мф.10:28). Здесь Христос прямо утверждает, что душу нельзя «убить» так же, как тело.
Обещание разбойнику: «Ныне же будешь со Мною в раю» (Лк.23:43). «Ныне», а не «после воскресения».[2]
Апостол Павел: «Имею желание разрешиться и быть со Христом» (Фил.1:23). Ожидание немедленного бытия со Христом после смерти, а не бессознательного сна.
Притча о богаче и Лазаре (Лк.16:19–31). Посмертное сознательное существование душ праведника и грешника до воскресения.[3]
Адвентистское учение о «сне души», т.е. безсознательном небытии после смерти до воскресения, вынуждено толковать все эти места метафорически или аллегорически, что создаёт напряжение с прямым смыслом текста.
2. Образ Божий: «искажён» или «утрачен»?
Доктрина гласит: «Образ Божий в них был искажён, они стали подвержены смерти». В других адвентистских текстах говорится, что «подобие Божье было искажено грехом и почти изглажено»[4].
Учение Церкви. Православное богословие различает образ (данность) и подобие (заданность). Образ Божий — неотъемлемое свойство человеческой природы: личность, свобода, духовность, совесть, стремление к Богу. Образ не может быть искажён или утрачен — иначе человек перестал бы быть человеком. Подобие же — это то, к чему человек призван стремиться через богообщение и синергию (соработничество) с Богом. Грехопадение повредило подобие (человек отпал от Бога, утратил благодать), но образ остался, хотя и затемнён.
Проблема формулировки АСД. Адвентистская формулировка об «искажении образа» размывает границу между образом и подобием. Если образ Божий искажён, то в чём именно он сохраняется? Адвентисты сужают содержание образа до свободы нравственного выбора и интеллектуальных способностей. Но если природа человека полностью монистична, т.е. нет безсмертной души, то и свобода, и интеллект оказываются продуктом физиологии мозга. Но при таком учении образ Божий оказывается не более чем свойством нервной системы, что обесценивает само понятие «образа».
Кроме того, адвентистские авторы, со ссылкой на Э. Уайт, говорят, что физические черты человека «в какой-то степени отражают образ Бога»[5] — что прямо ведёт к антропоморфизму, приписыванию Богу телесной формы, ереси, осуждённой ещё в древней Церкви.
3. Грехопадение, смерть и наследие греха
В доктрине сказано: «Они отвергли свою зависимость от Него и пали... Образ Божий в них был искажён, они стали подвержены смерти. Их потомки наследуют греховную природу и её последствия. Они рождаются со слабостями и склонностями ко злу».
Православная позиция. В православной традиции грехопадение описывается онтологически, а не юридически. Адам и Ева утратили благодать Божию — «одежду нетления», которая сохраняла их от тления и смерти. Как следствие, в мир вошли смертность, тленность, страстность тела; душа же, будучи безсмертной по природе, не наследует вины за личный грех Адама.
Ключевое отличие. Православие не следует западному, августиновскому учению о наследовании вины за грех Адама. Греческие отцы учили о наследовании последствий — смертности, болезни, склонности ко греху, — но не о наследовании личной виновности. Каждый человек виновен лишь в своих собственных грехах.
Проблема доктрины АСД. Здесь адвентисты, парадоксальным образом, ближе к православной позиции, чем к католической. Они тоже учат о наследовании последствий, а не вины. Однако формулировка «наследуют греховную природу» в сочетании с монистической антропологией создаёт трудность. Если нет самостоятельной духовной души, то «греховная природа» сводится к генетическому/физиологическому наследию. А такой подход превращает грех в биологический дефект. Как отмечает о. Даниил Сысоев, при таком подходе «грех — это какое-то генетическое отклонение», и теоретически его можно было бы исправить генной инженерией. Это разрушает нравственную природу греха как свободного выбора и подрывает значение покаяния.
4. «Смерть» в день грехопадения
Бог предупреждал: «В день, в который ты вкусишь от него, смертью умрёшь» (Быт.2:17). Однако, Адам не умер физически в тот же день. Мы знаем, что он прожил ещё сотни лет.
Адвентистское решение и проблема: «смерть» здесь — начало процесса физического умирания, человек «встал на путь, который привёл в конце концов к смерти». Но в такой трактовке АСД есть проблема. Бог ясно сказал, что человек умрёт в день нарушения запрета, а не начнёт умирать с момента вкушения плода с запретного древа.
Православное решение: в день грехопадения человек умер духовно — душа утратила благодатное общение с Богом, что и есть смерть души. Тело же стало тленным и смертным. Дары Божии непреложны (см. Рим.11:29), поэтому душа не перестала существовать, но утратила жизнь в смысле богообщения. Это согласуется с немедленными последствиями грехопадения: Адам почувствовал наготу (утрата благодатной одежды), спрятался от Бога (утрата богообщения), обвинил Еву (распад любви). О всеобщей смерти пишут и апостолы, говоря, что до прихода Христа мы все были мертвы (см. 1Пет.1:3. Еф.2:5; 5:14). Христос также называет мёртвыми тех, кто оторван от Бога (см. Мф.8:22. Лк.9:60).
Таким образом, адвентистская трактовка обедняет понятие смерти, сводя её только к физическому процессу.
5. Восстановление образа и участие человека
«Бог во Христе примиряет с Собою мир и Духом Своим восстанавливает в кающихся смертных образ Творца».
Православная позиция. Восстановление — это не просто юридическое прощение или моральное исправление, а обожение: человек через синергию, т.е. соработничество своей свободы с благодатью Божией, призван стать причастником Божеского естества (см. 2Пет.1:4). Цель — не просто «восстановление образа», а достижение подобия, уподобление Богу по благодати, что превосходит первозданное состояние Адама.
Проблема формулировки АСД. Адвентистская формулировка говорит о «восстановлении образа» как о цели, но не упоминает обожение — центральную категорию православной сотериологии. Восстановление понимается скорее в моралистических и юридических категориях (примирение, оправдание), что характерно для протестантской сотериологии в целом. Без понятия обожения цель христианской жизни сводится к нравственному исправлению и эсхатологическому воскресению, а не к онтологическому преображению всей человеческой природы.
6. Внутренние противоречия и логические проблемы
а) Трихотомия или монизм? Доктрина говорит о «теле, душе и духе», перечисляя три элемента, но тут же объявляет их «неделимым единством». Если единство неделимо, зачем перечислять три составляющих? Если же они различимы, то возникает вопрос: может ли одна из них (душа/дух) существовать без тела? Адвентисты отвечают отрицательно, но тогда перечисление «трёх» — риторический приём, а не антропологическая модель.
б) Свобода и предопределённость. Доктрина говорит о свободе воли как о части образа Божия. Но если человек — психофизическое единство, а «духовная жизнь» есть продукт работы мозга, как признают адвентистские авторы, то свобода воли сводится к нейрофизиологической иллюзии. Материальный процесс полностью предопределён причинно-следственными связями. Откуда, в таком случае, берётся свобода?
в) Смерть как «сон» и новозаветные свидетельства. Если мёртвые полностью небытийны и не сознают ничего, то: для чего обращался Христос на кресте к Отцу «Отче, в руки Твои предаю дух Мой» (Лк.23:46)? Куда «предал дух» первомученик Стефан (Деян.7:59)? Чьи души[6] под жертвенником в Откр.6:9–11 вопиют к Богу? Почему Самуил, вызванный Аэндорской волшебницей, сознательно говорит с Саулом (1Цар.28)? Адвентистские толкования этих мест вынужденно сводят их к метафорам или явлению падшего ангела (в случае с Аэндорской волшебницей), что создаёт логическое напряжение.
г) Воскресение и идентичность. Если личность полностью уничтожается при смерти, а при воскресении Бог создаёт её заново, — это не воскресение, а новое творение или клонирование. Воскресение предполагает непрерывность личности. Православие решает это через посмертное существование души, ожидающей воссоединения с преображённым телом. Адвентистам же приходится допустить, что Бог хранит «информацию» о человеке и воссоздаёт его. Но это концепция клонирования, а не христианское воскресение.
д) Забота об окружающей среде как часть вероучения. Включение экологического аспекта в фундаментальную доктрину о природе человека — нетипично для христианского исповедания веры. Хотя владычество над творением (см. Быт.1:28) действительно относится к образу Божию, сведение призвания человека к «заботе об окружающей среде» в одном ряду с любовью к Богу и ближнему обедняет антропологическую цель, которая в Православии есть обожение.
Вопросы по доктрине №7 «Природа человека»
Если человек — неделимое единство и при смерти личность полностью перестаёт существовать, то что именно воскресает при Втором пришествии? Не является ли это не воскресением прежнего человека, а созданием нового существа с вложенными в него воспоминаниями ранее умершего человека? В чём разница между адвентистским «воскресением» и воссозданием копии?
Если образ Божий был «искажён» грехопадением, остался ли он в человеке хоть в каком-то виде? Если да — в чём именно он состоит, если душа смертна и не отличается принципиально от душ животных? Если образ — это «свобода нравственного выбора», то как совместить свободу с монистической антропологией, где все мысли и выборы — продукт нейрофизиологии?
Почему апостол Павел говорит «имею желание разрешиться и быть со Христом» (Фил.1:23), а не «разрешиться и уснуть до воскресения»? Если смерть — безсознательный сон, почему Павел не утешается этим, а желает именно «быть со Христом» — что предполагает сознательное общение?
Как вы объясняете, что Христос «находящимся в темнице духам... сойдя, проповедал» (1Пет.3:19)? Если духи/души умерших людей не существуют, то к кому обращался Христос? Если это духи/души допотопных грешников, то они существовали сознательно после смерти — что противоречит учению АСД о «сне души».
Если грех — наследуемая «греховная природа», передаваемая биологически, не следует ли из этого, что грех можно в принципе устранить медицинскими или генетическими средствами? Не обезсмысливает ли это понятие греха как нравственного выбора и покаяния?
Почему в Быт.2:7 сказано, что Бог «вдунул в лице его дыхание жизни, и стал человек душою живою», — а не «стал человек телом живым»? Сам текст называет результатом не тело, а душу. Если душа — лишь функция оживлённого тела, почему Писание выделяет именно её как результат вдуновения?
Если душа и дух — лишь аспекты неделимого телесного единства, почему апостол Павел молится: «Ваш дух и душа и тело во всей целости да сохранится без порока» (1Фес.5:23)? Зачем разделять дух, душу и тело, если они неразделимы? Почему не сказано просто «да сохранится человек без порока»?
Если смерть Христа на кресте — заместительная жертва за грех, а «возмездие за грех — смерть» (Рим.6:23), то какую именно смерть умер Христос? Если смерть — только телесное прекращение существования, то умер ли Христос душой? Если душа смертна и Христос имел человеческую душу, то Его душа тоже должна была перестать существовать — но Христос в тот же день был в раю (см. Лк.23:43) и в преисподней проповедовал духам ранее умерших людей (см. 1Пет.3:19). Как совместить «смерть души» Христа с Его сознательным посмертным действием?
Э. Уайт писала, что физические черты человека «в какой-то степени отражают образ Бога». Но Бог — Дух (см. Ин.4:24). Не является ли это учение возрождением древней ереси антропоморфитов, осуждённой Церковью? Если же это не буквально, а символически — то в каком именно «степени» телесные черты отражают образ безплотного Духа?
Обсудить статью в чате сайта
Поддержать служение сайта можно любой суммой пожертвования на Сбер 2202 2083 4738 5099 (Дмитрий Александрович Б.). В сообщении обязательно напишите слово "ПОЖЕРТВОВАНИЕ".
При копировании материалов, активная ссылка на сайт Библеокс обязательна!