IV век
Афанасий Великий, святитель (296-373)
Вот подлинно учение и вот признак истинных учителей, как предали Отцы, – согласно между собою исповедовать одно и тоже и не входить в споры ни друг с другом, ни с своими Отцами. А которые не так расположены, тех скорее можно назвать негодными, нежели истинными, учителями. Посему, язычники, не признающие одного и того же, но разногласящие друг с другом, не имеют истинного учения, а святые и действительные проповедники истины один с другим согласны и не разнствуют между собою. Ибо хотя и в разные времена были они, но все взаимно стремятся к одному и тому же, будучи пророками единого Бога и согласно благовествуя единое слово. Чему учил Моисей, то соблюдал Авраам; а что соблюдал Авраам, то знали Ной и Енох, различая чистое и нечистое, и благоугождая Богу. И Авель стал мучеником, зная, чему научен был от Адама; тогда как Адам научен Господом
(Послание о постановлениях Никейского Собора)
V век
Викентий Лиринский, преподоный († до 450)
В самой же кафолической Церкви особенно должно заботиться нам о том, чтобы содержать то, чему верили повсюду, всегда, все; ибо истинно и в собственном разуме кафолическое, как показывает значение и смысл наименования сего, – то, что все вообще объемлет. Но это будет наконец тогда, когда мы последуем всеобщности, древности, согласию; а всеобщности последуем мы тогда, когда признаем истинною ту только веру, которую исповедует вся по Земному Шару Церковь; а древности – тогда, когда никак не отступим от тех мыслей, которые, несомненно, одобрены святыми предками и отцами нашими; а согласию – тогда, когда в самой древности последуем определениям и мыслям всех или по крайней мере большинства священников и вместе учителей…
Но мысли должно сносить только тех отцов, которые живя, уча и пребывая в вере и в кафолическом общении свято, мудро, постоянно, сподобились или с верою почить о Христе, или блаженно умереть за Христа. А верить им должно по такому правилу: что только или все они, или большинство их единомышленников принимали, содержали, передавали открыто, часто, непоколебимо, как будто по какому предварительному согласию между собою учителей, то почитать несомненным, верным и непререкаемым; а о чем мыслил кто, святой ли он или ученый, исповедник ли и мученик, несогласно со всеми или даже противореча всем, то относить к мнениям личным, сокровенным, частным, и отличать от авторитета общего, открытого и всенародного верования, дабы, оставив древнюю истину всеобщего учения, по нечестивому обычаю еретиков и раскольников, с величайшей опасностью относительно вечного спасения, не последовать нам новому заблуждению одного человека.
XV век
Марк Евгеник, митрополит Эфесский, святитель (1392-1444)
большая разница между сказанным в канонических писаниях и предании Церкви – и – тем, что было отдельным из Учителей частным образом написано или даже учешем его; так – первому, как преданному Богом, мы должны веровать и согласовать одно с другим, если покажется, что нечто не согласуется; а второму – мы не должны безусловно веровать или принимать без исследования. Ибо – возможно, что кто-нибудь и Учителем является, а все же не все говорит совершенно правильно. Ибо какая нужда была бы Отцам во Вселенских Соборах, если бы каждый из них не мог ни в чем отступить от истины.
<…>
Что только канонические Писания имеют непогрешимость, свидетельствует также и блаженный Августин в словах, которые он пишет к Иерониму: «Подобает таковую честь и уважение воздавать только книгам Писания, которые именуются «каноническими»; ибо я абсолютно верю, что никто из писавших их авторов ни в чем не погрешил... Что касается других сочинений, то как бы ни велико было превосходство авторов их в святости и учености, читая их, я не принимаю их учения как истинного единственно на том основании, что это они так писали и так думали». Затем, в послание к Фортунату он пишет следующее: «Человеческое рассуждение, хотя бы этот человек и был православным и имел высокую репутацию, нам не долженствует иметь таким же авторитетом, как и канонические Писания настолько, чтобы считать для нас недопустимым из уважения, которое долженствует таким людям, нечто в их писаниях не одобрить и отвергнуть, если бы случилось нам обнаружить, что они иначе мыслили, нежели это выражает Истина, которая, с помощью Божией, была постигнута иными или же нами. Таков – я в отношении писаний других людей; и желаю, чтобы читатель поступал так и в отношении моих сочинений»
(Слово об очистительном огне, слово 2-е, 15)
XIX век
Игнатий (Брянчанинов), святитель (1807-1867)
Святые Отцы завещавают избирать наставника непрелестного, непрелестность которого должна познаваться по согласию учения и жительства его с Священным Писанием и с учением Духоносных Отцов. Они предостерегают от учителей неискусных, чтоб не заразиться их лжеучением. Они повелевают сличать учение учителей с учением Священного Писания и святых Отцов, согласное принимать, несогласное отвергать. Они утверждают, что не имеющие очищенного душевного ока и не могущие познавать древа по плоду, признают учительными и духовными тщеславных, пустых и лицемеров, а на истинных святых не обращают никакого внимания, находя их не знающими ничего, когда они молчат, – гордыми и жестокими, когда говорят.
(Аскетические опыты, Том 1, О молитве Иисусовой)
И начал я часто, со слезами, умолять Бога, чтоб Он не предал меня в жертву заблуждению, чтоб указал мне правый путь, по которому я мог бы направить к Нему невидимое шествие умом и сердцем. Внезапно предстает мне мысль... сердце к ней, как в объятия друга. Эта мысль внушала изучить веру в источниках – в писаниях святых Отцов. «Их святость, – говорила она мне, – ручается за их верность: их избери себе в руководители». – Повинуюсь. Нахожу способ получать сочинения святых угодников Божиих; с жаждою начинаю читать их, глубоко исследовать. Прочитав одних, берусь за других, читаю, перечитываю, изучаю. Что прежде всего поразило меня в писаниях Отцов Православной Церкви? – Это их согласие, согласие чудное, величественное. Осмнадцать веков, в устах их, свидетельствуют единогласно единое учение, учение Божественное! Когда в осеннюю, ясную ночь гляжу на чистое небо, усеянное бесчисленными звездами; столь различных размеров, испускающими единый свет, тогда говорю себе: таковы писания Отцов. Когда в летний день гляжу на обширное море, покрытое множеством различных судов с их распущенными парусами, подобными белым лебединым крылам, судов, бегущих под одним ветром, к одной цели, к одной пристани, тогда говорю себе: таковы писания Отцов. Когда слышу стройный многочисленный хор, в котором различные голоса в изящной гармонии поют единую песнь Божественную, тогда говорю себе: таковы писания Отцов. Какое между прочим учение нахожу в них? – Нахожу учение, повторенное всеми Отцами, учение, что единственный путь к спасению, – последование неуклонное наставлениям святых Отцов. «Видел ли ты, – говорят они, – кого прельщенного лжеучением, погибшего от неправильного избрания подвигов – знай: он последовал себе, своему разуму, своим мнениям, а не учению Отцов», из которого составляется догматическое и нравственное предание Церкви. Им она, как бесценным имуществом, препитывает чад своих.
(Аскетические опыты, Том 1, Плач мой)
Макарий (Булгаков), митрополит (1816-1882)
Такую точно важность согласному учению Отцов приписывали и частные знаменитые пастыри Церкви, например:
а) св. Кирилл Александрийский: «все, имеющие здравый смысл стараются следовать учению Отцов: ибо и сами они вразумлялись Апостольским и Евангельским преданием, и учение веры изъясняли из св. писаний совершенно правильно без ошибки и погрешности, быв светилами в мире»;
б) Викентий Лиринский, уважаемый писатель V столетия (около 460), который постановляет такое правило касательно употребления свидетельств отеческих: «чтὸ все или многие единодушно, открыто и постоянно, как будто по какому предварительному согласию своих учителей, приемлют, содержат и передают, то должно считать вполне достоверным и несомненным». Вспомним также, что многие св. Отцы имели обычай доказывать Христианские истины рядом свидетельств из писаний прежних св. Отцов, например: св. Афанасий Великий, когда писал против Ариан о единосущии Сына Божьего с Отцом; св. Василий Великий в книге о Св. Духе против Македония; св. Кирилл Александрийский в сочинении против Нестория; блаж. Феодорит во многих своих сочинениях; св. Иоанн Дамаскин также во многих, особенно же в Точном Изложении православной веры и в словах о св. иконах.
II. Но, приписывая таким образом полный авторитет всем Отцам и учителям вместе, когда они согласно утверждают что-либо в учении о предметах Божественного откровения, мы должны помнить:
1) Что вовсе нельзя приписывать такого же авторитета каждому Отцу порознь. При всей своей святости, при всем обилии духовных дарований, св. Отцы не были боговдохновенны, подобно св. Пророкам и Апостолам, и потому писания отеческие никогда не должно сравнивать с каноническими книгами Священного Писания. Св. Отцы не были непогрешимы каждый порознь, напротив, могли погрешать и некоторые действительно погрешали, тогда как св. Пророки и Апостолы были непогрешимы каждый порознь, и изложили нам в своих Боговдохновенных писаниях только одну чистую истину. «Мы отнюдь не должны, говорит по этому случаю блаженный Августин, почитать рассуждения некоторых, хотя и православных и похваляемых мужей, наравне с каноническими писаниями. И думать, якобы нам непозволительно было, при достодолжном уважении к этим лицам, в писаниях их кое-что не принимать и даже отвергать, если узнаем несомненно, что они мыслили иначе, нежели как велит истина, понятая другими ли, или нами при помощи Божьей. Так смотрю я на писания других; так хочу, чтобы и на мои смотрели».
2) Что вовсе нельзя приписывать Отцам и учителям такого же авторитета в тех случаях, когда они разногласят между собой; напротив, голос самих Отцов должен быть уже поверяем тогда голосом Церкви вселенской. Это достаточно известно каждому из практики Соборов.
3) Что вовсе нельзя приписывать св. Отцам и учителям такого же авторитета, когда они рассуждают не о предметах Божественного откровения. Известно, что многие знаменитые учители Церкви, например, блаж. Августин, св. Иоанн Дамаскин, писали нередко о таких истинах, которые совсем не относятся к существу Христианской веры и не содержатся в откровении. Таковы сочинения их по части философии, истории, грамматики, астрономии и других естественных наук, музыки, поэзии и пр. Во всех подобного рода сочинениях или даже отдельных мыслях св. Отцы являются не как учители Церкви, а как обыкновенные учёные, и так же могли погрешать, как погрешают все люди. Эти предметы, как мы заметили ещё прежде (§ 137), не относятся к кругу тех, по отношению к которым приписывается непогрешимость самой вселенской Церкви.
III. Не должно соблазняться встречающимся иногда несогласием того или другого древнего уважаемого учителя Церкви касательно некоторых откровенных истин с единодушным учением всех прочих пастырей, а надобно смотреть на это несогласие, как на частное мнение учителя: «всё, замечает Викентий Лиринский, подробно рассуждавший об этом предмете, всё, о чём только Святой ли и учёный, епископ ли, исповедник или мученик, мыслили несогласно со всеми, или даже противореча всем,– всё такое должно относить к мнениям личным, частным, сокровенным, и отличать от авторитета общего, открытого и всенародного Верования». Достойны искреннего сожаления те из среды самих Христиан, которые намеренно собирают разные ненамеренные погрешности древних знаменитых пастырей и Отцов Церкви, и таким образом уподобляются Хаму, который, узревши невинную наготу отца своего, не только не прикрыл её, но, для посмеяния, ещё рассказал о ней братьям. Тот же рассудительный писатель (Викентий Лиринский) замечает, что для узнавания согласного учения Отцов нет нужды собирать свидетельства всех их до единого, а довольно только привести свидетельства многих из них. И в подтверждение своей мысли указывает на пример вселенского Собора Ефесского, который признал за единодушное согласие всех Отцов свидетельства только десяти знаменитейших между ними, как представителей всей Церкви. И нельзя не согласиться с таким замечанием. Ибо не все Отцы имели случай писать о каждой откровенной истине, и многие их писания не дошли до нас. Наконец, должно помнить, что правила св. Отец, признанные и утверждённые вселенскими Соборами, имеют для нас важность, равную с правилами этих последних.
(Введение в православное богословие, часть II, отдел III, гл. II. пар. 141, п. 5)
Еретики противоречат друг другу
II век
Ириней Лионский, священномученик (~130-202)
Еретики постоянно противоречат друг другу, выдумывают новые учения:
Посмотрим теперь и на непостоянство мнений сих (ересеучителей), как они, двое или трое, об одном и том же говорят не одно и то же, но противоречат между собою и в сущности дела и в именах.
<…>
каждый из них учит, как им угодно
по их понятию, истина находится то в Валентине, то в Маркионе, то в Керинфе, а потом в Василиде, или в каком другом противоречащем им (учителе), который не мог ничего сказать, относящегося ко спасению. Ибо каждый из них, будучи совершенно превратного направления, не стыдится, искажая учение истины, проповедовать себя самого.
Обличенные теми (пророчествами), которые в Писаниях относятся к пришествию Христову, они говорят, что кроме их, некоторые изречены от Плеромы. Какия же это, – в этом они не согласны, но дают разноречивые ответы. Если кто желая испытать их спросит наедине отличнейших между ними относительно какого-либо изречения, то найдет, что один относит спрашиваемое к Первоотцу, т. е. Глубине, другой – к началу всего, т. е. Единородному, другой – к Отцу всего, т. е. Слову, иной – к одному из Эонов Плеромы, другой – ко Христу, а другой – к Спасителю. А искуснейший между ними, после долгого молчания, ответит, что то сказано о Пределе; другой скажет, что здесь означается Премудрость, находящаяся в Плероме, другой – Мать, находящаяся вне Плеромы, а иной – Бог, сотворивший мир. Таково между ними разногласие об одном (месте) и разномыслие об одних и тех же Писаниях;
Все (еретики) гораздо позднее епископов, коим Апостолы вверили Церкви, и это я со всем тщанием показал в третьей книге. Поэтому, вышеупомянутые еретики, будучи слепы для истины и сбившись с пути, необходимо блуждают по разным дорогам; и оттого следы их учения рассеяны там и сям без всякого согласия и связи. Путь же тех, кто принадлежит к Церкви, идет ко всему миру, потому что имеет твердое предание от Апостолов и дает нам видеть, что у всех одна и та же вера; ибо все принимают Одного и Того же Бога Отца, и веруют в тоже домостроительство воплощения Сына Божия, и знают одно и то же дарование Духа, соблюдают те же заповеди, и содержат тот же образ устройства Церкви, и ожидают того же пришествия Господа, и допускают то же спасение целого человека, т. е. души и тела. И проповедь Церкви истинна и тверда, так как в ней (в Церкви) указывается во всем мире один и тот же путь спасения. Ибо ей вверен свет Божий, и потому «премудрость Божия», чрез которую она спасает всех людей, «поется при выходе, открыто издает голос по улицам, проповедуется на высоких стенах и постоянно говорить во вратах города"(Пс.31:1–2). Ибо Церковь проповедует истину повсюду, и она есть семисвечный светильник, носящий свет Христов.
Посему оставляющие проповедь Церкви выставляют не ученость святых пресвитеров, не соображая того, сколько и важнее верующий простец сравнительно с богохульным и бесстыдным софистом. А таковы все еретики и те, которые мечтают найти что-либо более помимо истины; следуя вышеупомянутым (учениям), не твердо идя по многим и различным дорогам, не всегда согласные между собою относительно одних и тех же вещей, они, как слепые, ведутся слепыми и достойно падают в незамечаемую ими яму неведения, всегда ища и никогда не находя истины. Поэтому, должно избегать их учений и тщательно наблюдать, чтобы не потерпеть от них вреда, а должно и прибегать к Церкви и воспитываться в ее недрах и питаться Господними Писаниями. Ибо Церковь насаждена (как) рай в этом мире. Посему «от всякого дерева райского можешь вкушать» – говорить Дух Божий (Быт.2:16), т. е. вкушайте от всякого Писания Господня, но вкушайте не с надменным умом и не прикасайтесь к еретическому разномыслию.