Глава 10. Реформация в Нидерландах и Скандинавии
Краткий экскурс в историю
Прежде, чем мы обратимся к тексту «Великой борьбы» обратимся к истории реформации в странах западной Европы.
Положение Католической церкви в XVI в. владевшей 1/3 всех освоенных земель, огромная власть и коррупция католических епископов, имевших право заседать в государственных советах и выполнявших функции канцлеров, продажа индульгенций, - всё это послужило предпосылкой принятию протестантизма в Дании. К тому же, сильная власть короля была неугодна высшему католическому духовенству, потому оно противилось её усилению. Короли, в свою очередь, стремились сломить политическое могущество церкви, при этом изыскивая возможности для пополнения государственной казны и не потерять расположения дворянства (бюргеров). В Скандинавию протестантизм был принесён Гансом Таусеном[1]. Католики попытались предать его суду, но Ганса поддержал король Фридрих I, благосклонно воспринявший лютеранство. Преемник Фридриха Кристиан III провёл реформацию в политических целях, сместив католических епископов и передав земельную собственность церкви государству, чем укрепил королевскую власть. В 1537 году было разработано новое уложение от церкви, в работе над которым принял участие Ганс Таусен. Монастыри и духовенство было обложено налогами. А с 1539 года лютеранство стало государственной религией Дании.
Норвегия. Т.к. Норвегия была датским владением до 1814 года, то она была вынуждена признать и принять религию, которую приняла Дания. Именно Фридрих I ввёл в Норвегии лютеранство. А государственной религией оно стало в 1539 году в правление Кристиана III. Попытка норвежского архиепископа помешать введению новой религии закончилась для страны полной потерей самостоятельности и превращением её в датскую провинцию.
Исландия. Жиссур Айнарсен, римско-католический служитель принявший лютеранство в Виттенбергском университете, во время проживания в Германии. Вернувшись в 1533 году в Исландию стал активно проповедовать учение Лютера. Для содействия протестантизму напечатал книги Нового Завета на исландском языке. В 1540 году, став епископом, ввёл в своём епископстве лютеранство. В 1554 году лютеранство стало официальной религией Исландии по королевскому декрету.
Швеция. В 1521–1523 гг. в Швеции против датского господства было совершено вооружённое восстание шведских сословий под руководством Густава Вазы[2] (Васы), сына одного из казнённых членов риксрода[3]. Восстание началось как ответ на жестокое подавление шведского дворянства датским королём Кристианом II, который столкнулся с недовольством сословий, из-за введения высоких налогов на крестьянство. Восстание привело к образованию независимого шведского государства. Став королём, Густав Васа сначала был настроен агрессивно против лютеранства, запретив изучение учения Лютера, а также запретив деятельность проповедника лютеранства, Олауса Петри. Но конфликт с папой Клементом VII заставил короля пересмотреть свои взгляды и приступить к реформированию церкви. Протестантизм для Густава Васы был не более, чем инструментов для оказания влияния на католическую церковь, имущество и богатство которой он конфисковал в пользу королевства.
Реформирование Густавом церкви привело к тому, что с 1525 года богослужение слали проводить на шведском языке, а в 1527 году главой церкви стал король, а её собственность – собственностью короны. С 1541 года Новый Завет и Библию стали печатать на шведском языке, а лютеранство стало обязательным для населения всей страны.
Т.к. Финляндия в то время была частью королевства Швеции, то реформация в ней прошла по тому же пути.
Среди основных скандинавских последователей Лютера в 1520-е годах, обучавшихся в Виттенбергском университете и впоследствии вернувшихся на родину в качестве «просветителей» можно отметить Ганса Таусена в Дании, Олауса Петри в Швеции, Петера Сяркклахти и Михаила Агриколу в Финляндии.
Итоги Реформации
Королевская власть, проведя быструю Реформацию в Швеции, Дании и Финляндии, смогла предотвратить кровопролитие, присущее западноевропейским странам. Но полностью избежать религиозных войн не удалось. Католическое духовенство много раз поднимало крестьян на восстания для защиты «истинной древней веры» против усиливающегося светского государства. Самой сильной оказалась оппозиция в Норвегии и Исландии. Население этих стран относились к королевской реформации как политике иностранных не без основания, так как лютеранское богослужение проводилось там на языке страны-гегемона.
Две истории
Такова история. В «Великой борьбе» мы читаем, что «в Нидерландах папский деспотизм очень рано вызвал самый решительный протест. За 700 лет до Лютера против папы римского бесстрашно выступили два епископа, которые, оказавшись в Риме, увидели истинный характер того, кто сидит на “святом престоле”: Бог “навеки учредил Церковь, Свою царицу и невесту, сделал её благородной попечительницей Своего наследия; Он увенчал её венцом и скипетром... а ты, как вор, присвоил себе эти дары. Ты восседаешь во храме, как Бог; вместо того чтобы быть пастырем, ты стал волком среди овец... ты хочешь заставить нас верить, что ты верховный епископ, но ведёшь себя, как деспот... Ты должен быть слугой слуг, как ты называешь себя, но стремишься стать господином господствующих... Ты презираешь установления Божьи... Святой Дух созидает все церкви по всей земле... Град Божий, гражданами которого мы являемся, простирается до небес; он больше города, который пророки называли Вавилон; он считает себя Божественным, вознёсся до неба и кичится своей бессмертной мудростью и, наконец, не имея на то никакого основания, хвалится, что никогда не заблуждался и не может заблуждаться”[4]»[5] (Подчёркивание добавлено).
Итак, приводя данную цитату Э. Уайт, как обычно, нисколько не смущаясь сдвигает акценты и обходит стороной неудобные исторические факты. Дело в том, что упомянутые «два епископа» жили 800-х годах, а приведённая цитата относится ко второй половине 800-х гг., т.е. ко времени, когда римская поместная церковь, римский патриархат, ещё не откололась от Вселенской Апостольской Православной Церкви.
И сказанное в приведённой цитате недвусмысленно подтверждает слова Христа о том, что: 1) Церковь создал Христос; 2) Он создал её навеки; 3) Церковь - царица и невеста Христа; 4) У Церкви есть символы царской власти - венец и скипетр, полученные от Христа-Главы; 5) В Церкви есть дары Духа «возвышенные и вечные».
Автор приведённой цитаты - Гюнтер, архиепископ Кёльна. «Прославился» он благодаря конфронтации с папой Николаем I, который позволил св. Ансгару объединить Бременскую епархию с архиепархией Гамбурга для облегчения миссионерских трудов среди варваров. Но Гюнтер, к тому времени бывший верховным капелланом короля Лотаря II, воспротивился этому решению. В угоду королю, пожелавшему развестись со своей третьей женой Тьетбергой, Гюнтер, при содействии некоторых епископов и аббатов, вынудил её признать, что ещё до брака с королём она подверглась насилию со стороны своего брата. Из-за этого заявления брак был аннулирован, а Тьетбергу отправили в монастырь. В 862 году на очередном местном соборе Гюнтер и прочие епископы разрешили Лотару II вступить в новый брак с его наложницей Вальдрадой.
В свою очередь, папа Николай I послал двух своих послов расследовать это дело. Но король, подкупив послов, всё же добился развода с Тьетбергой в 863 году. Гюнтер и Тьетгауд, - второй из упомянутых Э. Уайт епископ, - написали папе письмо с прошением одобрить принятое на синоде решение. Но на созванном в Латеране соборе решение синода было отклонено. Гюнтера и Тьетгарда, отказавшихся подчиниться решению собора отлучили от Церкви и лишили сана. В ответ на это решение собора, упомянутые два епископа составили документ о, якобы, несправедливом отлучении их от Церкви и отправили копии этого документа Фотию, патриарху Константинопольскому, а также епископам Лотарингии. Но их жалоба осталась без ответа. Даже после того, как и король Лотарь, и другие епископы, занимавшие позицию короля, подчинились папе Николаю, Гюнтеру и Тьетгауду было отказано в их восстановлении.
Запрет в служении с Тьетгауда был снят только при Адриане II[6]. Гюнтер был восстановлен только в 869 году после публичного отречения от своих слов. Однако, вернуть себе Кёльнскую епархию Гюнтеру так и не удалось. В итоге, в 870 году он навсегда покинул Кёльн.
К чему я привёл здесь эту историю? Как можно видеть, те или иные претензии т.н. «реформаторов» всегда начинались либо с политических проблем, либо с вопросами, связанными с личным влиянием или властью, в круге близком к реформатору. Например, вопрос индульгенций, за которые монах Лютер, принадлежавший к ордену Августинцев[7], выступил с жёсткой критикой[8] небезызвестного монаха Иогана Тецеля, принадлежавшего к ордену Доминиканцев[9], который августинцы и без того не жаловали за ослабление доминиканцами традиционного монашества; Цвингли - создание своей церкви, со своими правилами и внутренней инквизицией; неприятие папой Николаем I результата действий Гюнтера и его соратников в вопросе развода-женитьбы короля Лотера II.
Но Э. Уайт упорно продолжала утверждать, что всё было совершенно иначе, что упомянутые ею люди были духовно чисты, лишены гордости, что они были водимы Духом Божьим проповедуя свои учения, которые, однако, приводили к совершенно далёкому от учения Христа результату. Так, Божий ли Дух указывал ей на этих людей? Почему, зная о существовании Восточной Православной Церкви, кардинально отличающейся от Римокатолической церкви, она упорно обходила первую молчанием в своей книге «Великая борьба» и в прочих своих сочинениях? Вывод один: ей нужно было создать образ врага, «Вавилона», действующего против закона, а более узко, простив субботы, а значит и против адвентистов - «хранителей» субботы.
Отец меннонитов
Продолжая своё повествование Э. Уайт пишет: «Учение Лютера нашло благодатную почву в Нидерландах, и там для проповеди Евангелия поднялись искренние и верные его защитники. Менно Симонс был уроженцем одной из провинций Голландии»[10].
«Менно Симонс[11] родился в 1496 году в нидерландской провинции Фрисландии в деревне Витмарсуме[12]. Родители его, по всей вероятности, были фермерами. Менно учился на священника и в 1524 году был рукоположен утрехтским епископом. После рукоположения его отправили на приход, где кроме него было ещё два священника. Его приход находился в небольшом городке недалеко от родной деревни».[13]
Далее она продолжает: «Воспитанный в римско-католической вере и рукоположенный в священники, он совершенно не знал Библию и не желал читать её, боясь попасть в сети ереси. Когда однажды у него появилось сомнение относительно пресуществления, он счёл это сатанинским наваждением и старался в молитвах и в исповеди освободиться от подобных мыслей, но тщетно. Он пытался легкомысленными развлечениями заглушить голос пробуждающейся совести, но и это не принесло результата»[14].
Известно, что сначала Менно не отличался особым посвящением будучи на служении. Его любимыми развлечениями было пьянство, азартные игры с другими священниками.[15] Но, общаясь со сакраменталистами[16] - широко распространённому в то время в Нидерландах движению сторонников радикальной Реформации, - он подвергся определённому с их стороны влиянию, что выразилось в его сомнениях по поводу пресуществления[17] хлеба и вина во время мессы. Сомнения эти Менно воспринял как нашёптывания сатаны, с которыми он пытался бороться молитвами, постами и исповедями. Тогда он обратился непосредственно к чтению Библии, чтобы в ней найти ответы на свои сомнения. Читая Писание, Менно пришёл к выводу, что взгляды сакраментистов согласуются с Библией. Но, находясь перед выбором, на чей авторитет положиться, авторитет Католической церкви или Писания, Менно, читая труды Лютера, остановился на авторитете Писания. Очень скоро о нём стали говорить, как о «евангелическом проповеднике». Кроме сакраменталистов и Лютера на Менно весьма сильное влияние оказали труды Эразма Роттердамского.
«Спустя некоторое время, - продолжает своё повествование Э. Уайт, - он начал изучать Новый Завет и сочинения Лютера и в конце концов принял реформаторскую веру. Вскоре ему пришлось быть свидетелем казни человека, которому отрубили голову лишь за то, что он принял повторное крещение. Это побудило его обратиться к Библии в поисках решения вопроса о крещении младенцев. В Священном Писании ему не удалось найти ни одного такого случая, напротив, он убедился, что покаяние и вера являются необходимыми условиями для принятия крещения»[18].(Подчёркивание добавлено)
Примечательно, что (нео)протестанты, отвергающие труды святых мужей Божиих, которых Церковь назвала отцами, - т.к. они, научившись либо от святых апостолов, либо от учеников апостолов, сами сохраняя святое учение Божие, передавали его следующим поколениям христиан, - сами создавали и продолжают создавать учения имени того или иного учителя. А отвергающие чистое учение Церкви, выраженное в Священном Предании, частью которого является Священное Писание, не в себя и в учение Церкви Христовой вникают, по совету апостола (см. 1Тим.4:16), но в во всякие противоречивые учения тех или иных лидеров (нео)протестантизма.
То, что Менно не смог увидеть в Писании учения о крещении младенцев говорит лишь о том, что он действительно не только не знал Писания, но не знал и учения Католической церкви, которая во многом признаёт учение древних учителей Церкви, довольно ясно говоривших на эту тему, основываясь на Писании. В поисках ответа он обратился к учению того же Лютера, учившего о необходимости крещения детей, но позиция реформатора Менно не удовлетворила. При этом Менно продолжал совершать служение, будучи католическим священником.
«Изменение жизни Менно связано так же с мюнстерской трагедией[19]. Группа из трёхсот повстанцев была захвачена в плен. Всех их казнили. Среди казнённых оказался и брат Менно, Петер Симонс.
Менно быстро переходит от слов к делу. 30 января 1536 года он объявляет о начале своего нового служения, а затем скрывается с помощью мирных анабаптистов. В течение следующего года он занимается изучением Библии и много пишет. В этот период он и создаёт систему взглядов [куда же без своего учения?[20]], которой будет придерживаться до самой смерти. Через год Менно посетила небольшая делегация анабаптистов. Они просили его стать их лидером. Немного поколебавшись, Менно принимает крещение от Оббе Филипса[21]. Затем Оббе рукополагает Менно [т.е. от человека, не имевшего никаких духовных прав совершать крещение] и он становится руководителем общины анабаптистов.
На долю Менно выпала задача объединить и спасти от краха анабаптистов. Неслучайно за ним укрепился авторитет первого лидера и всех, кто примыкал к движению, стали называть меннонитами.
Нужно отметить, что главные споры шли в это время не с католиками, а с другими протестантами, а иногда даже с ближайшими соратниками. Основными темами споров были вопросы детокрещения, отношение к государству и свободы вероисповедания. В 1540-х годах Менно в своих посланиях главам протестантских церквей много полемизировал по этим вопросам. Большая часть сохранившихся документов относятся к тому периоду.
В 1540–1550-е годы произошло несколько важных дискуссий с представителями протестантских церквей. Стоит отметить дискуссию с реформатом (кальвинистом) Яном Аласко, после которой Менно выпустил два пространных заявления. В 1544 году Менно участвовал в полемике с лютеранином Геллиусом Фабером. В 1552 году Фабер выпустил несправедливую брошюру об анабаптистах. Менно не смог удержатся от публичного ответа. Эта работа так и называлась – “Ответ Геллиусу Фаберу”. Она содержит рассказ об обращении Менно и начале его служения. Кроме того, там чётко и ясно излагаются догматические отличия меннонитов от лютеран и кальвинистов [догматических, т.е. основополагающих. И все эти группы были движимы Духом Святым?] в вопросах крещения, евхаристии, церковной дисциплины, природы Церкви и воплощения Христа [сколько людей, основывающихся «на Писании», столько и мнений]».[22] (Подчёркивание добавлено)
История показывает, что формула «sola Scripture», которую можно расшифровать как: «если о чём-то прямо не сказано в Писании, значит это нужно отвергнуть», работает против (нео)протестантизма, т.к. в Писании нет формулы «sola Scripture», придуманной М. Лютером; нет в Писании учений адвентистов седьмого дня о «следственном суде», о частичном воскресении мёртвых и трёх пришествиях Христа, как нет учения о двусоставном «небесном святилище», в котором вознёсшийся Иисус Христос совершает «двухфазное служение». Следуя логике «sola Scripture», нужно показать, что в Библии есть учение об отпадении тела Христа, т.е. Его Церкви, от Главы и что на обломках, частях этого «падшего тела» будут рождаться новые церкви-тела, хотя и водимые, - по утверждению лидеров различных религиозных организаций, как, например, Э. Уайт, - Духом Святым, но и на их, в свою очередь отпадших от Главы «трупах», возникнут новые многочисленные «истинные церкви». Таково ли учение Библии? Нет! Христос ясно, недвусмысленно сказал, что именно Он, однажды и навсегда создал одну единственную и единую Церковь, которую не одолеют силы ада. А все прочие «церкви», суть результат лукавых делателей, которые только вид принимают истинной Церкви (см. 2Кор.11:13).
В связи с полученной информацией о печальном опыте самости разных реформаторов, отвергнувших глубочайший духовный и жизненный опыт Церкви, выраженный не только в Св. Писании, но и в творениях святых отцов, интересен опыт Алексея Ивановича Сидорова, доктора церковной истории.
«Правда, я почти никогда не видел в науке цели своей жизни, поскольку первоначально она была для меня средством обретения истины, а потом, когда, по милости Божией, я обрёл единственную Истину в Православии, она стала для меня одним из средств достижения главной цели всего человеческого бытия – спасения. Достаточно близко подойдя к конечной черте этого земного бытия и даже уже два раза заглянув за неё, я всем сердцем ощущаю хрупкость и ненадёжность нашего тленного и мимолётного существования на земле, где каждый час, день, месяц и год даруются нам великим Человеколюбием Божиим. Ясно осознаю я и преходящесть всех наших «свершений», в том числе и научных, истинная ценность которых обнаружится лишь в будущей жизни, где нам придётся давать отчёт перед нелицеприятным Судиёй. Будучи человеком православным, понуждающим себя к постоянному покаянию, то есть изменению ума и душевного состояния, я теперь осознаю, что начало моего научного пути было преисполнено не только различного рода недопониманиями, но порой даже и заблуждениями.
До прихода своего в Церковь я увлёкся «лжеимённым ведением», то есть гностицизмом и манихейством, с удовольствием погружаясь в прелестный мир пустых интеллектуальных фантазий различных гностических систем, ведущих человека к духовной гибели. Чудом избежав, по Промыслу Божиему, поглощения этой “многоголовой гидрой” (так назвал св. Ириней Лионский гностическую ересь), я в процессе своего воцерковления столкнулся с более серьёзной опасностью – ересью оригенизма. Ориген (как и Евагрий Понтийский) мне представлялся глубоким и ошибочно неоценённым Церковью мыслителем и богословом, который, в силу случайных исторических и личностных обстоятельств, подвергся соборному осуждению. Должен отметить, что в подобной точке зрения меня утверждали и многочисленные научные труды западных исследователей, как протестантских, так и католических, для которых посмертная апология Оригена является ныне преобладающей тенденцией. Я был уверен, что, отделив в оригенизме многие замечательные и глубокие мысли от заблуждения, можно восстановить историческую истину и тем самым принести велию пользу Церкви.
Потратив немало лет на изучение сочинений Оригена и Евагрия, я с трудом осознал тот факт, что даже если одна ложка дёгтя портит бочку мёда, то, когда в эту бочку выливается ведро дёгтя, тогда о мёде просто не может идти и речи.
Прелесть оригенизма и ныне является опасностью, куда более пагубной, чем заблуждение «лжеимённого ведения», поскольку она претендует на то, чтобы быть высшей христианской мудростью. Такое якобы «интеллектуальное богословие», будучи по своей главной интенции элитарным, разрушает суть Благовествования Господа, так как уничтожает органичную связь ума с сердцем как главным средоточием, фокусирующим в себе благодать Боговедения. Именно эта благодать, почивающая только на тех, кто чист сердцем, посрамляет мудрость мудрецов – ту мудрость, в основе которой всегда находится, в скрытом или явном виде, гордыня. Церковное осуждение Оригена, как и более позднее осуждение Варлаама и Акиндина, и являлось таким посрамлением. К сожалению, для понимания этого, казалось бы, простого факта мне потребовался не один год, хотя в этом долгом осознании был и положительный момент – благодаря изучению святоотеческих творений выработалось противоядие от различного вида псевдоинтеллектуальных прелестей, которые постоянно и настойчиво искушают церковное веросознание».[23] (Подчёркивание добавлено).
Таким образом становится ясно, что Церковь во все века сохраняла чистоту учения Христова, переданного Им апостолам, а теми, своим многим ученикам. И заблуждения, появлявшиеся в церковной среде, были удаляемы Церковью, ведомой Духом Святым, а чистое учение было сохраняемо. И всякий, обращающийся к Церкви и её учению не заблудится в дебрях самости, кидающей человека от мнения к мнению.
И если Менно Симонс и его «церковь» были ведомы Богом, то для чего нужно было покидать эту «церковь» в 19-м веке? Неужели Бог в очередной раз оказался не способен сохранить в чистоте образованную Им «новую» «церковь»? Лютеране, кальвинисты, меннониты, методисты, баптисты и анабаптисты и многие, многие другие образования имени такого-то человека - где же та самая «истинная церковь» среди них? В определённый момент Э. Уайт начала учить, что все церкви, не принявшие учение АСД о 1844-м годе, стали Вавилоном.
Но были ли они «церквями Божьими» от своего начала или были всего лишь результатом реакции отдельных, более или менее благочестивых людей на злоупотребления Римско-католической церкви?
Обсудить главу можно в соответствующем разделе Обсуждений группы Библеокс во ВКонтакте или в телеграмм-канале
Поддержать служение сайта и будущее планируемое издание книги можно любой суммой пожертвования на Сбер 2202 2083 4738 5099 (Дмитрий Александрович Б.). В сообщении обязательно напишите слово "ПОЖЕРТВОВАНИЕ".
При копировании материалов, активная ссылка на сайт Библеокс обязательна!