Рассказ о четырех друзьях Марка и его обращении в Православие
И пришли к Нему с расслабленным, которого несли четверо; и, не имея возможности приблизиться к Нему за многолюдством, раскрыли кровлю дома, где Он находился, и, прокопав ее, спустили постель, на которой лежал расслабленный. Иисус, видя веру их, говорит расслабленному: чадо! прощаются тебе грехи твои. Марка 2:3-5
Эта история, рассказ о четырех друзьях Марка и его обращении в Православие.
Тишина ночи была обманчивой. За закрытыми шторами, в комнате, заваленной книгами и распечатанными статьями, бушевала буря. Марк перебирал страницы Библии, то и дело переводя взгляд на экран, где мерцали богословские споры о «единственной истинной Церкви». Его пальцы дрожали — не от усталости, а от того, что он боялся признаться даже себе: всё, во что он верил годами, вдруг стало зыбким, как песок.
На столе лежал смятый листок с вопросом, который не давал спать третий месяц: «Если Христос основал Церковь тогда, в Пятидесятницу… где она сейчас?» Ответа не было. Вернее, он был — в голосах друзей, чьи доводы звенели в голове, как колокол: «Ты не можешь собрать пазл, выбросив главную деталь…»
Но как принять то, что кажется слепой традицией? Как поверить, что младенцы, не умеющие говорить, уже причастны чему-то священному?..
Той ночью, когда часы пробили три, Марк решил молиться после ухода друзей. Но не вызубренными фразами протестантского сленга, а криком души: «Господи, Ты есть — покажи мне, где истина?. Я заблудился…»
Он совсем не ожидал, что ответ придёт как ветер, сметающий стены реальности. Не ждал, что окажется там — среди толпы, вонзающей взгляды в апостолов, чьи слова жгли, как огонь. И уж точно не думал, что встреча с человеком из прошлого перевернёт всё, включая самые жёсткие убеждения…
Эта история — о том, как сомнения становятся мостом, а не пропастью. О том, что истина иногда прячется не в просто ответах, а в вопросах, которые меняют нас навсегда. И если вы когда-нибудь спрашивали себя: «Зачем Церковь? В чём смысл обрядов? Как может ребёнок быть святым?» — возможно, Марк прошёл этот путь ради вас.
Приготовьтесь. Иногда, чтобы найти веру, нужно потерять все ориентиры.
Марк листал Telegram-чат «Возвращение домой», останавливаясь на сообщениях знакомых имен. Нодар: «Сегодня принял Таинство Елеосвящения. Благодать — это не абстракция…» Игорь: «Впервые за годы почувствовал, что Причастие — это не символ, а встреча со Христом». Женя: «Крестил сына. Теперь понимаю: вера — это дар, который мы передаём, как эстафету». Коля: «Спасибо за молитвы. Исповедь вывернула душу наизнанку, но я свободен».
Он закрыл глаза, вспоминая, как они вместе, будучи протестантами, рассуждали о «чистоте веры». Теперь эти четверо, его бывшие соратники, стали православными. Марк набрал в группе: «Ребята, можете зайти сегодня ко мне? Хочу поговорить…»
Вечером они сидели в его гостиной. Нодар, с окладистой бородой и деревянным крестом поверх рубахи, разливал грузинский чай. Игорь, в простой черной футболке, листал Деяния Апостолов. Женя, худощавый молодой парень футболке с надписью «ИС ХС НИКА, перебирал чётки, а Коля, крутил в руках Евангелие.
— Вы все… вернулись. Как? — спросил Марк, разрывая тишину. — Мы же клялись, что традиции — это мертвечина.
Нодар поставил чашку с лёгким стуком.
— Помнишь наши споры о «Церкви невидимой»? Я понял: Христос основал видимую — с апостолами, Таинствами, преемственностью. Как сказал Павел: «Церковь Бога живого, столп и утверждение истины» (1 Тим. 3:15). Без этого столпа вера рассыпается.
— А как же «только Писание»? — Марк ухватился за старый аргумент.
Женя мягко, но уверенно:
— Писание выросло из Церкви. Новый Завет собрали на Соборах. Как я могу отвергать Церковь, если она дала мне Библию? Да и Сам Христос говорил: «Слушающий вас, Меня слушает» (Лк. 10:16). Это об апостолах и их преемниках.
Коля подал Марку распечатку:
— Читал у Киприана Карфагенского: «Кому Церковь не мать, тому Бог не Отец». Мы пытались «воссоздать» веру, вырвав её из тела. Это всё равно что оживить сердце вне организма.
Игорь открыл Деяния на второй главе:
— Здесь ясно: «Покайтесь, и да крестится каждый из вас… ибо вам принадлежит обетование и детям вашим» (Деян. 2:38–39). В протестантизме дети — «вне завета», пока не вырастут. Но Бог включал младенцев в общину ещё через обрезание (Быт. 17:12). Крещение — Новозаветный знак того же завета.
Марк потёр виски:
— Но как младенец может верить?
— Вера — это не только интеллект, — ответил Женя. — Дети доверяют инстинктивно. Христос сказал: «Таковых есть Царствие Божие» (Мк. 10:14). А Давид писал: «На Тебя оставлен я от утробы» (Пс. 21:11). Разве это не о вере до сознания?
— Но крещение без покаяния…
— Покаяние — процесс, — перебил Нодар. — Младенец растёт в Церкви, учится вере, и однажды подтверждает крещение в миропомазании. Как Исаак, обрезанный в 8 дней, но построивший жертвенник уже взрослым (Быт. 26:25).
Марк замолчал, глядя на икону Спасителя, подаренную Женей. В тишине зазвонил колокол ближайшего храма.
— Вы всё изменились, — прошептал он.
— Не мы, — улыбнулся Коля. — Нас изменила Благодать. Та самая, что «исцеляет немощное и восполняет оскудевающее».
Комната Марка, залитая мягким светом настольной лампы, наполнилась тишиной, прерываемой лишь шелестом страниц Библии. Нодар, Игорь, Женя и Коля, православные друзья, сидели напротив своего протестантского друга, чье лицо отражало внутреннюю борьбу. На столе между ними лежали открытые книги: Евангелия, Деяния, Послания — страницы, испещренные пометками.
— Марк, — начал Нодар, осторожно перебирая четки, — Христианство — это не только вера в сердце. Это жизнь в Теле Христовом, в Церкви, которую Он основал. Как дерево не может жить без корней, так и вера — без связи с апостолами. «Вы — тело Христово, а порознь — члены» (1 Кор. 12:27). Как ты можешь быть членом, оторванным от тела?
Марк вздохнул, опершись на спинку кресла:
— Но разве недостаточно веры? Разве Библия не говорит: «спасен будешь» (Рим. 10:9)?
— Вера без дела мертва, — вступил Игорь, указывая на строки Послания Иакова. — А дело Церкви — хранить истину, как страж. Христос дал ключи Петру (Мф. 16:19), апостолы рукополагали преемников — преемственность не прерывалась! Ты же веришь, что Бог не оставил людей без света?
— Но протестанты тоже читают Писание, молятся...
— Да, — мягко сказал Женя, — но где ваша церковь была в IV веке? Или в X? Вы пытаетесь «воссоздать» то, что уже существует две тысячи лет. Это все равно что построить новый ковчег, когда потоп уже прошел.
Слова лились часами. Коля цитировал Отцов Церкви, Нодар напоминал о Вселенских Соборах, Женя рассказывал, как в ранней Церкви крестили целые семьи — включая детей (Деян. 16:15,33). Марк молчал, но в его глазах горел огонь сомнения. Когда друзья ушли, обняв его на прощание, в комнате остался лишь шепот:
— Господи, помоги мне понять, где истина?
Той же ночью Марк не мог уснуть. Мысли о крещении младенцев, о Церкви, о Петре кружились, как вихрь.
— Если дети не могут верить сознательно, зачем их крестить? — он вновь открыл Библию, но страницы сливались в туман.
Внезапно окно распахнулось. Теплый ветер, наполненный ароматом полевых цветов, ворвался в комнату. Марк вскочил — воздух дрожал, словно от грома, но вокруг царила тишина.
— Ты принадлежишь Мне, — прозвучал Голос, от которого задрожали стены. — Я покажу тебе Свою Церковь. Голос еще звучал как Дух перенес его во времени и пространстве.
33 год от Р.Х., Иерусалим
Марк оказался в толпе людей древнего Иерусалима, застывшей у большого дома. Это был праздник иудейский «Шавуот» называемый Пятидесятницей. Он увидел что в большом доме на площади недалеко от Храма Яхве, находились особо собравшиеся люди. Он узнал в них Апостолов. И внезапно сделался шум с неба, как бы от несущегося сильного ветра, и наполнил весь дом, где они находились. И явились им разделяющиеся языки, как бы огненные, и почили по одному на каждом из них. И исполнились все Духа Святого, и начали говорить на иных языках, как Дух давал им провещевать.Деян 2:2-4
Языки пламени, не обжигая, танцевали над головами людей. Шум, похожий на раскаты бури, смешивался с молитвами на десятках языков. Когда сделался этот шум, собрался народ и пришел в смятение, ибо каждый слышал их говорящих его наречием. И все изумлялись и дивились, говоря между собою: сии говорящие не все ли Галилеяне? Как же мы слышим каждый собственное наречие, в котором родились. Парфяне, и Мидяне, и Еламиты, и жители Месопотамии, Иудеи и Каппадокии, Понта и Асии, Фригии и Памфилии, Египта и частей Ливии, прилежащих к Киринее, и пришедшие из Рима, Иудеи и прозелиты, Критяне и Аравитяне, слышим их, нашими языками говорящих о великих делах Божиих? И изумлялись все и, недоумевая, говорили друг другу: что это значит? А иные, насмехаясь, говорили: они напились сладкого вина. Деян 2:6-13
Из дверей вышел человек с густой бородой и глазами, полными огня.
— Это же Апостол Петр... — прошептал Марк, сердце его сильно забилось.
Апостол поднял руки, и толпа замерла. Он заговорил на еврейском, но другие одиннадцать продолжали говорить тоже самое на других диалектах.
И изумлялись все и, недоумевая, говорили друг другу: что это значит? А иные, насмехаясь, говорили: они напились сладкого вина. Деян.2:12-13
Марк одновременно слышал слова на родном языке, будто кто-то незримый шептал перевод:
— Мужи Иудейские! И все живущие в Иерусалиме! Это не вино, как вы думаете (Деян. 2:15). Это исполнение пророчества: изолью Духа Моего на всякую плоть (Иоил. 2:28). Иисус Назорей, Которого вы распяли — Бог воскресил Его! Мы все свидетели!
Толпа заволновалась. Они испытывали как благодать касается их каменных сердец. Петр, словно древний пророк, продолжал:
— Покайтесь, и да крестится каждый из вас во имя Иисуса Христа для прощения грехов — и получите дар Святого Духа! Ибо вам принадлежит обетование и детям вашим, и всем дальним, кого ни призовет Господь (Деян. 2:38-39). Спасайтесь от рода сего развращенного!
Внезапно Марк заметил в толпе женщин, прижимавших к груди младенцев, отцов с малыми отроками и старцев. Они подходили к апостолам, и те, улыбаясь, возлагали на них руки и крестили прямо у дома где стояла купель-миква.
— Обетование — и детям... — прошептал Марк, а в сердце его, словно те самые языки пламени, вспыхнуло понимание.
Марк стоял в толпе, слушая отголоски проповеди Петра, но его мысли кружились вокруг одного: «Как могут младенцы верить? Они же не понимают... Христос сказал: «Кто будет веровать и креститься, спасен будет» (Мк. 16:16). Разве это не требует осознанного выбора?» Он наблюдал, как родители подносили к апостолам детей — грудных, и младенцев едва научившихся ходить. Сердце его сжималось от противоречия.
Марк стал свидетелем как «охотно принявшие слово [Петра] крестились, и присоединилось в тот день душ около трех тысяч. Деян 2:41»
Внезапно чья-то рука легла на его плечо. Марк обернулся и увидел человека в простой одежде, с лицом, изборожденным морщинами мудрости, но глазами, полными нежности.
— Ты ищешь ответы, — сказал незнакомец, и Марк почувствовал, как тепло разливается по его груди. — Я — Матфей.
Сборщик налогов... Евангелист... Мысль ударила, как молния. Марк попытался поклониться, но апостол удержал его:
— Не надо. Ты здесь, потому что Господь хочет открыть тебе тайну Царства.
— Но как дети могут веровать? — вырвалось у Марка. — Они же не знают Закона, не исповедуют устами...
Матфей улыбнулся, словно вспоминая что-то дорогое:
— Когда Господь призвал меня, я тоже спрашивал: «Почему Он избрал меня?». Но Царство Небесное — не для мудрых, а для чистых сердцем. Помнишь, как Он поставил дитя среди нас?
Он махнул рукой, и воздух затрепетал, словно занавес. Перед Марком возникла картина: Христос, окруженный апостолами, берет на руки ребёнка, чьи глаза сияют доверием.
— «Если не будете как дети...» (Мф. 18:3), — процитировал Матфей. — Их вера — не в словах, а в самой сути. Они не сомневаются, не рассчитывают — просто принимают. Разве ты не видел, как дитя тянется к отцу, даже не зная, куда тот ведёт?
Марк молчал, вспоминая, как его племянник, едва начав говорить, повторял: «Иисус любит меня». Без доказательств. Без страха.
— Но крещение... Оно ведь для прощения грехов, — попытался возразить Марк.
— А разве дети не часть падшего мира? — мягко спросил Матфей. — Обетование дано им (Деян. 2:39), потому что благодать — дар, а не заработная плата.
Посему, как одним человеком грех вошел в мир, и грехом — смерть, так и смерть перешла во всех человеков, потому что в нем все согрешили.
Рим 5:12
Разве Авраам не обрезал младенцев в знак Завета? (Быт. 17:12). Крещение — новый Завет, и дети в нём — не гости, а наследники.
Вдали послышался радостный смех. Марк увидел группу женщин, окропляющих водой малышей, а апостолы, возлагая на них руки, шептали:
— «Царство Божие принадлежит вам» (Мк. 10:14).
— Но как они покаются? — настаивал Марк.
— Покаяние — это поворот к Богу, — ответил Матфей. — Младенец поворачивается всем существом, когда плачет к матери. Его сердце открыто, как цветок к солнцу. А мы, взрослые? Мы строим стены из «но» и «почему».
Ветер подхватил слова апостола, смешав их с пением псалмов из горницы. Марк вдруг понял: вера детей — это не слабость, а сила. Та самая, что сокрушает гордыню фарисеев и открывает двери Небес. Когда Матфей говорил, в памяти Марка всплывали тексты из Евангелия:
Дети могут веровать в Бога.
Иисус, призвав дитя, поставил его посреди них и сказал: истинно говорю вам, если не обратитесь и не будете как дети, не войдете в Царство Небесное; итак, кто умалится, как это дитя, тот и больше в Царстве Небесном; и кто примет одно такое дитя во имя Мое, тот Меня принимает. А кто соблазнит одного из малых сих, верующих в Меня, тому лучше было бы, если бы повесили ему мельничный жернов на шею и потопили его во глубине морской. Матфея 18:2-6
И еще:
Иисус говорит:
«Пустите детей приходить ко Мне и не препятствуйте им, ибо таковых есть Царствие Божие. Истинно говорю вам: кто не примет Царствия Божия, как дитя, тот не войдёт в него».
Марк.10:13-16
Он вдруг начал понимать, что здесь подчёркивается чистая, безусловная вера детей как образец для подражания.
— Соблазниться их простотой — значит потерять всё, — строго добавил Матфей. — Господь предупредил: лучше умереть, чем отвратить одного из малых (Мф. 18:6). Не лишай их дара из-за твоих сомнений.
Марк слушал Матфея, но в душе всё ещё цеплялся за последние сомнения. Вокруг них шумела толпа, а ветер доносил запах ладана из храма.
— Но разве младенцы могут прославлять Бога? — спросил он, глядя на женщину, качавшую ребёнка у груди. — Они ведь даже слов не знают...
Матфей поднял глаза к небу, будто ища вдохновения в плывущих облаках, и вдруг лицо его озарилось:
— Помнишь, как Господь вошёл в Иерусалим? Дети бежали за Ним, крича: «Осанна Сыну Давидову!» (Мф. 21:15). Первосвященники вознегодовали, но Он ответил им: «Разве вы никогда не читали: "из уст младенцев и грудных детей Ты устроил хвалу"?» (Мф. 21:16).
Воздух снова затрепетал, и Марк увидел новый образ: Иисус в окружении ребятишек, чьи голоса звенели, как колокольчики. Один мальчик, лет трёх, тыкал пальчиком в пальмовые ветви, лепеча: «Осанна!» — и смеялся.
— Но это же дети постарше, — начал Марк, но Матфей прервал его, цитируя Писание:
— «Из уст младенцев и грудных детей Ты устроил хвалу...» (Пс. 8:3). Господь принимает даже лепет, рождённый чистым сердцем. Разве грудной младенец, тянущий ручки к матери, не славит Творца своим доверием?
Марк вспомнил, как его сестра, укачивая новорождённую дочь, напевала: «Слава Тебе, Боже…» — а та, засыпая, сжимала кулачок, будто держась за невидимую нить благодати.
— Крещение — это дверь в Церковь, — продолжал Матфей. — Если мы запираем её от детей, то крадём у Бога ту хвалу, что Он Сам вложил в их уста. Разве ты хочешь быть строже Господа, Который сказал: «Пустите детей приходить ко Мне»? (Мк. 10:14).
Внезапно Марк услышал пение — тонкое, как шепот ангелов. Он обернулся: группа женщин у стен дома качала детей, напевая псалмы, а младенцы, будто вторя им, гулили на своём тайном языке.
— Они участвуют в вечном славословии, — прошептал Матфей. — Их хвала — как роса, невидимая для мира, но пьянящая Небеса.
Марк, всё ещё ощущая дрожь от предыдущих откровений, схватил край плаща Матфея, словно боясь, что видение исчезнет раньше времени.
— Апостол Христов! — воскликнул он. — Не скрой от меня и другие тайны. Как может Дух Святой сойти на младенца, который не ведает ни Закона, ни молитв?
Матфей положил руку ему на голову, и Марк вдруг ощутил запах мирры, смешанный с ароматом маслин.
— Слушай, — проговорил апостол, и вокруг них заструился свет, раскрывая новую картину: дом в нагорной стране, где две женщины — одна пожилая, другая юная — обнимались, плача от радости.
— «Когда Елисавета услышала приветствие Марии, взыграл младенец во чреве её; и Елисавета исполнилась Святого Духа, и воскликнула громким голосом, и сказала: благословенна Ты между жёнами, и благословен плод чрева Твоего! И откуда это мне, что пришла Матерь Господа моего ко мне? Ибо когда голос приветствия Твоего дошёл до слуха моего, взыграл младенец радостно во чреве моем» (Лк. 1:41-44).
Марк замер, наблюдая, как нерождённый ещё Иоанн трепещет во чреве Елисаветы — не от страха, а от ликования.
— Дух Святой коснулся его раньше, чем он увидел солнце, — сказал Матфей. — Разве это не ответ на твой вопрос? Младенец взыграл — это язык радости, понятный Богу.
— Объясни мне то пророчество о котором говорил Петр вначале — пробормотал Марк, пытаясь собрать мысли воедино.
Матфей кивнул, и сцена сменилась: апостол Пётр, стоявший на том же месте, где они сейчас были, воздел руки к небу:
— «Но это есть предречённое пророком Иоилем: "И будет в последние дни, говорит Бог, излию от Духа Моего на всякую плоть, и будут пророчествовать сыны ваши и дочери ваши; и юноши ваши будут видеть видения, и старцы ваши сновидениями вразумляемы будут. И на рабов Моих и на рабынь Моих в те дни излию от Духа Моего, и будут пророчествовать" (Деян. 2:17-18).
— Слышишь? — Матфей коснулся груди Марка. — «На всякую плоть» — не только на тех, кто умеет читать свитки. И Пётр добавил: «Вам принадлежит обетование и детям вашим» (Деян. 2:39).
— Я доверяю вам Апостолам, но мне важно уразуметь. Может Иоиль говорил о «детях ваших» как о потомках ваших? Продолжал Марк.
Матфей открыл свиток Иоиля, и начал читать: — «Вострубите трубою на Сионе, назначьте пост и объявите торжественное собрание. Соберите народ, созовите собрание, пригласите старцев, соберите отроков и грудных младенцев; пусть выйдет жених из чертога своего и невеста из своей горницы. Между притвором и жертвенником да плачут священники, служители Господни, и говорят: «пощади, Господи, народ Твой, не предай наследия Твоего на поругание, чтобы не издевались над ним народы; для чего будут говорить между народами: где Бог их?» И тогда возревнует Господь о земле Своей и пощадит народ Свой. [….] И будет после того, излию от Духа Моего на всякую плоть, и будут пророчествовать сыны ваши и дочери ваши; старцам вашим будут сниться сны, и юноши ваши будут видеть видения. И также на рабов и на рабынь в те дни излию от Духа Моего.» Иоиль 2:15-18, 28-29
Завет с Богом — как река: в неё входят разом, всем домом, как Лидия с семейством (Деян. 16:15). И младенцы пьют ту же воду жизни, что и взрослые. Вспомни слова Апостола Павла.
Не хочу оставить вас, братия, в неведении, что отцы наши все были под облаком, и все прошли сквозь море; и все крестились в Моисея в облаке и в море; и все ели одну и ту же духовную пищу; и все пили одно и то же духовное питие: ибо пили из духовного последующего камня; камень же был Христос. 1 Кор 10:1-4
— Они все с детьми перешли море и все были под облаком крестившись в тело Моисея став его народом. Все ели манну, хлеб с небес, и все пили воду из камня.
Марк славшая эти слова, своими глазами, видел крещальную купель миквы, где ребёнок, словно в объятиях Отца, безмолвно принимает благодать крещения от Апостолов.
— Но зачем тогда крестить, если Дух может сойти и без этого? — спросил он, всё ещё цепляясь за последний шип сомнения.
— Разве дар отвергает обряд? — возразил Матфей. — Христос освятил воду Своим крещением, благодать же Духа соделала ее таинством возрождения в жизнь вечную через завет. А Иоанн взыграл после того, как Мария, носившая во чреве Спасителя, вошла в дом. Благодать течёт через знаки — воду, елей, возложение рук. Ты же не говоришь: «Зачем есть, если Бог может насытить без хлеба?»
Ветер принёс крик ребёнка из толпы — не плач, а смех. Марк обернулся и увидел, как апостол Филипп берёт на руки малыша, окропляет его водой, и мать, плача, шепчет:
— Спасибо, Господи, что включил его в Завет...
— Понимаешь теперь? — Матфей улыбнулся. — Крещение — не награда за веру, а дверь, через которую дитя входит в Церковь, чтобы научиться верить. Как Иоанн научился проповедовать, начав с радостного взыграния во чреве.
«Наследники Завета»
Марк слушал, затаив дыхание. Воздух вокруг него, казалось, вибрировал от святости слов, которые произносил Матфей. Апостол стоял, словно пророк древности, и каждый его жест оживлял строки Писания.
— Ты спрашиваешь, как младенцы могут быть частью Завета? — голос Матфея звучал, как набат. — Тогда слушай, что говорил Давид, в чьих жилах текла кровь обетования: «Ты извел меня из чрева, вложил в меня упование у грудей матери моей. На Тебя оставлен я от утробы; от чрева матери моей Ты — Бог мой» (Пс. 21:10–11). — Уже в колыбели он знал, Кому принадлежит! Он был младенцем но уже уповал на Бога.
Свет вокруг них сгустился, и Марк увидел в видении юного пастушка Давида, играющего на гуслях под звездным небом. Его пальцы перебирали струны, а губы шептали: «На Тебе утверждался я от утробы… Тебе хвала моя не престанет» (Пс. 70:5–6).
— Видишь? — Матфей указал на видение. — Вера не начинается с понимания. Она вложена, как семя, которое родители взращивают. А разве не так же Авраам получил повеление обрезать младенцев?
Картина сменилась: шатёр патриарха, где восьмидневный Исаак, плача, принимал знак Завета (Быт. 17:12).
— Бог сказал: «Сей есть завет Мой… да будет у вас обрезан весь мужеский пол… младенец» (Быт. 17:10–12). Если тогда младенцы входили в общину через обрезание, почему теперь они не могут войти через крещение? Ведь апостол Павел ясно сказал: «В Нем вы и обрезаны… крещением» (Кол. 2:11–12).
Марк кивнул, вспомнив, как Коля цитировал Колоссянам. Но Матфей уже продолжал:
— Сегодня в день Пятидесятницы Пётр провозгласил: «Вам принадлежит обетование и детям вашим» (Деян. 2:39). Разве это не продолжение завета? В Ветхом Завете Моисей заключал его «со всеми… от собирающего дрова до черпающего воду» (Втор. 29:10–12), включая детей. В Новом — Христос говорит: «Пустите детей приходить ко Мне… ибо таковых есть Царство» (Мф. 19:14).
Тут апостол остановился, и в его глазах вспыхнул огонь.
— Даже Сам Господь, будучи младенцем, прошёл обрезание (Лк. 2:21)! И Павел называет детей верующих «святыми» (1 Кор. 7:14), ибо они освящены через родителей, как ветви через корень.
Марк вздрогнул, осознав: он сам, как дитя, был «оставлен Богу от утробы», но годы споров заставили его забыть эту простоту.
— А как же личная вера? — спросил он, но уже тише.
— Личная вера приходит со временем, — ответил Матфей. — Но благодать действует сейчас. Разве отец ждёт, пока сын вырастет, чтобы назвать его наследником? Нет! Он даёт ему имя при рождении, а сын учится быть достойным. Так и Церковь: крестит младенцев, чтобы те, взрослея, «подтверждали» веру, как Исаак подтвердил Завет жертвенником (Быт. 26:25). Мы делаем детей сынами завета, потом наставляем их и учим в своих домах.
Дети усваивают и легко воспринимают Писания. Вспомни 2 Тимофею 3:15 Апостол Павел напоминает: «Ты из детства знаешь священные писания, которые могут умудрить тебя во спасение верою во Христа Иисуса».
Это пример упования на Бога с ранних лет вложенного родителями.
Ветер принёс пение псалма: «Не смирял ли я души моей, как дитя, отнятое от груди матери…» (Пс. 130:2). Марк закрыл глаза, представляя, как его сын, ещё не умея говорить, тянет ручки к иконе Спасителя.
— Доверие ребёнка — это и есть вера, — сказал Матфей. — Не рассудочная, а сущностная. Как пшеничное зерно, которое «не знает», как прорасти, но доверяет земле.
«Возвращение домой»
Матфей обнял Марка, и в этом объятии было столько отеческой нежности, что слёзы сами полились из глаз молодого человека.
— Иди и не сомневайся, — сказал апостол, и его голос звучал, как эхо вечности. — Ты должен быть в Церкви, ибо только так ты и весь дом твой станете причастными Тела, которое Он искупил (Кол. 1:18). Бог привёл тебя сюда, потому что знал: ты откликнешься на Его зов, как откликнулся Иаир, когда вёл Христа к своей умирающей дочери. Помнишь, что сказал Господь? «Не бойся, только веруй» (Мк. 5:36).
Воздух вокруг них заискрился, и Марк увидел новое видение: Иаир, дрожащий от страха, стоит у постели дочери. Христос берёт её за руку, и девочка встаёт, а отец, рыдая, обнимает её.
— По вере Иаира воскресла его дочь, — продолжил Матфей. — Так и твоя вера воскресит души твоего дома. «Веруй в Господа Иисуса, и спасешься ты и весь дом твой» (Деян. 16:31).
Марк почувствовал, как в груди разливается тепло. Он вспомнил своих родителей, сестру, племянников — всех, кого когда-то считал «далёкими от истины». Теперь он понимал: его миссия — привести их сюда, в поток благодати, льющейся от Пятидесятницы.
— Крестись со всем домом своим, — сказал Матфей, отпуская его. — Как Лидия, чьё сердце Господь отверз (Деян. 16:14). Как темничный страж, омывший раны Павлу (Деян. 16:33). Завет — это дверь, и она открыта для всех.
Когда видение окончательно рассеялось, Марк стоял у окна, сжимая в руках крестик, который когда-то подарила ему его бабушка-православная.
На подоконнике лежала Библия и закладка с надписью: «Воспитывай их в учении Господнем» (Еф. 6:4). За окном сиял купол храма.
— Господи, — прошептал он, — я готов. Хочу, чтобы я и мои дети, стали наследниками Твоего Завета….
Утром он опять позвонил своим друзьям и все им рассказал.
— Мы ждём тебя в храме, — сказал Женя. — в эту субботу Сретение. Господь встречает тех, кто идёт к Нему, как дитя.
В субботу он пошел в храм со всей семьей, у церковных ворот, он увидел Нодара, Игоря, Женю и Колю. Они махали ему, держа в руках белые крестильные рубашки.
Купель ждёт своего чада...
В храме Марк взглянул на икону Божией Матери, висевшую в углу. Казалось, Младенец на Её руках улыбался ему.
— Да, — прошептал он. — Пора домой.
Марк все подробно рассказал о своей жизни священнику, и тот удивленный этим чудным рассказом сказал: «Тебя привел Сам Господь. Как я могу Ему препятствовать!»
Когда священник трижды погрузил Марка в купель со словами: «Крещается раб Божий Марк во имя Отца, и Сына, и Святого Духа», с купола храма сорвался луч света, осветивший всех присутствующих. Его мать, сестра и даже маленький сын, которого он держал на руках, плакали — но это были слёзы радости.
А вечером, за общей трапезой, Марк прочитал слова, которые записал в блокнот после видений:
— «Из уст младенцев Ты устроил хвалу… Пустите детей приходить… Веруй, и спасёшься ты и весь дом твой…»
Он понял: это не конец, а начало. Начало пути, где каждый шаг — доверие, а каждый вздох — благодарение.
На следующее утро, в воскресение, вся семья уже вкушали манну небесную и пили духовную воду Христову, только это были уже не тени и образы ветхого завета, а Причастие Нового завета в Плоти и Крови Хлеба небесного — Христа Иисуса.
А где-то в другом городе молодой протестант, услышав историю Марка, открыл Деяния Апостолов…
«Возвращение домой: Ваш путь начинается сейчас»
Если вы, как Марк, стоите на пороге сомнений — между привычными стенами и неизведанной ширью благодати, — знайте: вы не одни. Церковь, основанная в День Пятидесятницы, ждёт вас не как судья, а как мать, простирающая руки к блудному чаду. Она не требует немедленных ответов на все вопросы, но предлагает испытать то, что не выразить словами: вкусить Евхаристию, вдохнуть запах ладана, ощутить молитву, сотканную из голосов двух тысяч лет.
Не бойтесь задавать вопросы — но ищите ответы не в одиночестве, а в лоне Того, Кто сказал: «Где двое или трое собраны во имя Мое, там Я посреди них» (Мф. 18:20). Возможно, ваша «Пятидесятница» начнётся с робкого шага в храм, с дрожащей свечи у иконы, с молитвы, вырвавшейся из глубин: «Господи, помоги моему неверию!» (Мк. 9:24).
Помните:
— Церковь — это не здание. Это вы — кающиеся, сомневающиеся, ищущие, — соединённые в Тело Христово.
— Предание — не цепь, а крылья. Оно хранит вас от падений, как река хранит рыбу от сухости.
— Таинства — не просто обряды, а встреча. В них благодать действует, даже когда разум отстаёт.
Если вы зашли в тупик, спросите себя: «Где Церковь, которую апостол Павел гнал, а потом полюбил? Где литургия, которую служили в катакомбах? Где мученики, чья кровь стала семенем веры?» Она здесь. В каждой «Отче наш», пропетой на литургии. В каждой капле воды, освящённой в купели. В каждом ребёнке, которого подносят к Чаше.
Не ждите «идеальной веры». Придите как есть:
— С вопросами — к исповеди.
— С болью — к Елеосвящению.
— С сомнениями — к Евхаристии.
Ибо «ныне, когда услышите глас Его, не ожесточите сердец ваших» (Евр. 3:7–8). Дверь открыта. Дом ждёт.
P.S. А если страшно — найдите своих «Нодара, Игоря, Женю и Колю». Они уже ждут вас в чате «Возвращение домой»…