Тертуллиан писал на латыни. Труды Тертуллиана на латыни находятся в следующем разделе: Tertullianus. Стоит иметь в виду, что часть произведений Тертуллиан написал, отпав в ересь монтанизма (см. периоды жизни Тертуллиана выше).
Биография
На пути ко Христу
Тертуллиан (полное имя: Квинт Септимий Флоренс Тертуллиан) родился он в Карфагене, в семье римского офицера, сотника, в период между 150-м и 170-м годами. В юности и молодости он получил полноценное светское образование. Из ряда ранних источников, в том числе из его собственных сочинений следует, что он хорошо разбирался в юриспруденции; был знаком с греческими и латинскими поэтами, философами; ориентировался в медицине; владел греческим языком.
При всей своей образованности, в молодости он вёл аморальную жизнь, обыкновенную для того распущенного языческого окружения, в среде которого он рос, воспитывался и взрослел.
Большую часть своей жизни Тертуллиан провёл в Карфагене. Как явствует из его произведений, он восхищался историей этого города и его героями. Какое-то время, недолго, Тертуллиан жил в Риме: по всей вероятности, занимался там юридической практикой.
Полагают, что его обращение в христианство произошло около 190 года. При каких обстоятельствах он решился изменить своё мировоззрение, кто привёл его ко Христу, с достоверностью неизвестно.
Приняв Крещение, Тертуллиан сочетался узами брака с девушкой-христианкой, и прожил с ней долгие годы.
В этот же период он удостоился рукоположения во пресвитера. К иерейским обязанностям Тертуллиан относился ответственно, как и подобало доброму христианскому пастырю.
Не ограничивая свою деятельность окормлением собственной паствы, он прилагал все усилия для распространения веры среди язычников, много проповедовал, занимался писательской деятельностью. Созданные им произведения затрагивали и вопросы вероучения, и вопросы морали и нравственности.
Апологетическая деятельность
Время служения Тертуллиана было временем тяжелейших испытаний для Церкви. Христиан гнали, их ненавидели, унижали, подвергали побоям, истязали, мучили, убивали.
И Тертуллиан, не жалея энергии, не страшась ни доносчиков, ни судей, ни мучителей и палачей, так решительно выступал в защиту христианства, что остаётся удивляться, как он, за всю свою жизнь, ни разу не оказался в темнице и пыточной.
И это при том, что он не скрывался от преследований, а словно бросая им вызов, обращался к обидчикам в самых резких, шероховатых, а иногда и обидных словах. Так, он называл гонителей Церкви свирепыми невеждами, осквернителями святынь; высмеивал языческие культы и мистерии, клеймил позором кумиров и идолов; грозил Судом Божьей Правды, чашей ярости Божьей.
При этом его апологетические произведения были исполнены чёткой богословской и логической аргументации.
Во времена гонений нередко бывало, что христиан не убивали немедленно после изобличения в принадлежности к Церкви, а подвергали ужасным побоям и пыткам, желая принудить к публичному отречению от Христа, приношению жертв языческим богам, осквернению жертвенной кровью.
Категорически возражая против такого насилия, Тертуллиан разъяснял палачам, что если бы языческие боги существовали в действительности, то им были бы угодны не притворные, а добровольные жертвоприношения, если, конечно, их боги не сутяжники.
Кроме того, в качестве средства защиты он нередко использовал положения из области права (в этом сказывалась хорошая юридическая подготовленность).
Взывая к здравому смыслу, Тертуллиан замечал, что преступников пытают не для того, чтобы они отказывались от причастности к злодеяниям, а для того, чтобы давали правдивые признательные показания, скорее сознавались в своих преступлениях. Христиан же, напротив, пытают с той целью, чтобы они отказывались именоваться христианами: то есть отказывались признавать себя преступниками и виновниками в нарушении закона. В этом он видел абсурд.
Обвинениям христиан в нарушении нравственных норм, ненависти к власти, в том числе к императору, Тертуллиан противопоставлял аргументы, опровергавшие доводы обвиняющей стороны, разъяснял и показывал, что не христиане, а сами язычники ведут порочную жизнь, разжигают в обществе ненависть; христиане же пребывают в любви и молитве.
Помимо защиты христианства от язычников, Тертуллиан защищал его и от нападок со стороны иудейских фанатиков.
Борьба с лжеучениями
Заслуги Тертуллиана в борьбе с заблуждениями трудно переоценить. В частности, он обнажил и разоблачил такие известные в его время ереси, как ереси Маркиона и Ермогена.
Первый, не разумея смысла ветхозаветных событий, внутренней связи Заветов, пришёл к заключению о двух богах: злом, описанном в Книгах Ветхого Завета, и добром — Отце Иисуса Христа.
Шаг за шагом изобличая заблуждения Маркиона, Тертуллиан показал, в чём состоит Божий гнев и Божья педагогика, разъяснил, что Бог Един и Единственен, что Он не является Виновником зла, а Его кары — проявлением злобы. Применяя обширные, стройные доводы, прибегая к Писаниям, Тертуллиан доказал, что Гнев Божий обрушивается на беззаконников не без причин и не без благих промыслительных целей.
Ермоген стоял на почве дуализма и хулил Бога, отрицая создание мира из ничего. Он учил, что мир сотворен из совечной Богу материи, ведь если бы это было не так, Бог не был бы вечным Господом, поскольку не имел бы совечного Ему предмета владычества.
Тертуллиан возразил, и успешно, что в случае правоты Ермогена Бог был бы не абсолютным, а ограниченным, и Его способность творить зависела бы не только от Его воли и совершенств, но и от наличия существующей материи. В этом случае получалось бы, что для реализации Своего творческого потенциала Бог испытывал бы в материи нужду.
Уклонение в монтанизм
Ревность, порывистость, прямолинейность, решительность пылкого борца с трудом мирились в нём с окружавшей его человеческой слабостью. Под конец своей жизни он больше и больше сопоставлял существующие в Церкви порядки, поведение её членов с собственными идеализированными представлениями, и увы, находил между ними всё больше и больше несоответствий.
Постепенно он стал испытывать недовольство от образа жизни существенной части клириков и мирян, и стал отчуждаться от Церкви. Привыкший выражаться свободно, он стал выступать даже против архиереев.
В этом расположении духа Тертуллиан столкнулся с распространившейся к тому времени сектой монтанистов. Приблизительной датой разрыва Тертуллиана с Церковью называют 213-й год.
Бывший языческий жрец, Монтан, обратившись в христианство, не долго жил жизнью послушного сына Церкви. Объявив себя Божьим пророком, он нашёл много последователей, сформировал и возглавил общину. Представители этой еретической секты отличались чрезмерной «аскетичностью», особой экстатической настроенностью, расположенностью к мистике и чудесам.
Очень быстро монтанизм распространился по территории Малой Азии, а затем достиг Западных областей.
Монтанисты обвиняли Церковь в отступлении от апостольских традиций, в охлаждении к вере, в отсутствии пророческой харизмы. Проникшись идеями и мятежным духом еретиков, Тертуллиан стал активней бороться с церковными устоями.
Например, стал высказывать негативное отношение ко второму браку, а затем и ко браку вообще. Понимая, что супружество (за редким исключением) не обходится без плотских отношений, он стал отзываться о браке как о терпимом любодеянии (и это несмотря на то, что Таинство брака благословил Сам Господь). Даже в его отношении к деторождению стала усматриваться некоторая пренебрежительность.
В конце концов Тертуллиан разочаровался и в монтанизме, после чего встал во главе собственного религиозного движения.
После 220 года след Тертуллиана теряется. С большой долей условности время его смерти определяют именно этим годом.
Творческое наследие
Тертуллиан оставил после себя большое количество сочинений.
Часть из них, как то: Апологетик, К язычникам, К Скапуле, Против иудеев и др., имеют апологетическую направленность.
Другие - Против Маркиона в пяти книгах, Против Гермогена, Против Праксея, О крещении, О свидетельстве души, О прескрипции [против] еретиков, Против Валентиниан - догматико-полемическую.
К третьей группе его произведений, нравственно-асктетической, принадлежат: О покаянии, О молитве, О целомудрии, О терпении, Послание к жене, Послание к мученикам, Об одеянии женщин и пр.
Вера
Бог Троица — одна природа, три лица
И тем более ту ересь, которая считает, что она обладает истиной во всей её чистоте, поскольку полагает, что в Единого Бога следует верить не иначе, как считая Отца, Сына и Святого Духа Тем же самым [Лицом]. Как будто невозможно, чтобы все Они были бы Одним таким образом, что все Они происходят от Одного при единстве Их сущности! Ведь так ничуть не менее сохраняется таинство домостроительства, которое располагает Единицу в Троицу, производя Трёх – Отца, Сына и Святого Духа. И Трёх не по положению, но по степени, не по сущности, но по форме, не по могуществу, но по виду. В самом деле, Они имеют единую сущность, единое положение и единое могущество, ибо Один Бог, от Которого происходят эти степени, формы, и виды – Отец, Сын и Святой Дух. Каким же образом [Они| допускают [множественное] число без разделения, покажет далее наш трактат.
<…>
В то же время на Святую Троицу и на различие Её [Лиц] указывают все Священные Писания, на основании которых [мы строим] наше возражение и делаем вывод, что не может оказаться Одним и Тем же Тот, Кто говорит, Тот, о Ком Он говорит, и Тот, Кому Он говорит.
<…>
И почти все псалмы, (которые) пророчествуют о Лице Христа, представляют Сына говорящим с Отцом, то есть Христа с Богом. Наконец, обрати внимание и на то, что Дух говорит от Третьего Лица об Отце и Сыне: Сказал Господь Господу Моему: Седи одесную Меня, доколе положу врагов Твоих в подножие ног Твоих (Пс.109:1). То же самое и через пророка Исайю: Так говорит Господь Господу моему Христу (Ис.45:1)
<…>
И поскольку к Нему присоединялось Второе Лицо – Сын, Слово Его, и Третье – Дух Святой в Слове, поэтому Он и произносил во множественном числе сотворим, Нашему и Нас.
<…>
И вообще, везде, где я представляю Единую сущность в Трёх взаимосвязанных [Лицах]
Христос — совершенный Бог и совершенный человек (две природы) в одном лице
Соединение происходит не в природах, а в личности Сына Божьего:
Плоть же не есть Бог, так как о ней сказано: Святое наречётся Сыном Божиим. Но Тот, Кто в ней родился, есть Бог, о Котором и псалом [говорит]: Ибо Бог родился в ней человеком и создал её по воле Отца (Пс.86:5). Какой же Бог в ней родился? – [Ясно, что] Слово и Дух, Который вместе со Словом рождён по воле Отца (de voluntate Patris)95. Стало быть, Слово во плоти. Тогда и это надлежит исследовать, каким образом Слово стало плотью: как бы превратилось во плоть или облеклось в неё? Конечно же, Оно облеклось, ведь необходимо верить, что Бог неизменен и не меняет Своей формы, ибо Он вечен. Превращение же есть уничтожение прежнего, ведь всё, что превращается в иное, перестаёт быть тем, чем было, и начинает быть тем, чем не было. Однако Бог не перестаёт быть [Богом] и не может стать иным. Слово же есть Бог и Слово Господне пребывает вовек (Пс.116:2), и именно благодаря сохранению Своей формы. Если Оно не допускает превращения, следовательно, надо понимать, что [Слово] так «стало плотью», что Оно существовало, являлось и было доступно зрению во плоти и осязалось посредством плоти, поскольку и всё прочее воспринимается таким образом. Ведь если Слово стало бы плотью благодаря превращению и изменению сущности, то Иисус уже был бы одной сущностью из двух – из плоти и Духа; и был бы некой смесью, наподобие электра, который состоит из золота и серебра, и был бы и ни «золотом», то есть Духом, ни «серебром», то есть плотью, так как одно, перейдя в другое, образует нечто третье. Следовательно, и Иисус не будет Богом, так как Тот, Кто стал плотью, перестал быть Словом, но не стал Он и человеком, то есть плотью; ведь плоть перестала бы быть самой собой, если бы стала Словом. Таким образом, из обоих происходит нечто среднее, скорее нечто третье, нежели они оба. Но ведь мы находим, что Он прямо назван Богом и Человеком, как и сам псалом [это] подтверждает: Ибо Бог родился в ней человеком и создал её по воле Отца (Пс.86:5). Ясно, что Он во всех отношениях является Сыном Божиим и Сыном Человеческим, поскольку, без сомнения, Он есть Бог и Человек согласно двум Своим сущностям, которые различаются по своим особенным свойствам, потому что и Слово есть ничто иное как Бог, и плоть – ничто иное как Человек. Так и Апостол говорит о той и другой Его сущности: Который родился от семени Давидова по плоти (это будет Человеком и Сыном Человеческим) и открылся Сыном Божиим по Духу (это будет Бог и Слово Божие) (Рим.1:3–4). Мы видим двоякое состояние, которое образовалось не благодаря смешению, но благодаря соединению [двух природ] в одном Лице;
Для спасения недостаточно только веры
Здесь эти нечестивцы возбуждают опять вопросы. Подлинно, говорят, крещение не нужно тем, для которых достаточна вера, ибо и Авраам угодил Богу не «таинством воды», а таинством веры (Быт 15.7). Но во всем (обычно) более позднее есть заключительное, и последующее превосходит силою предшествующее. Прежде страданий и воскресения Христа спасение могло быть дано по одной простой вере (per nudam fidem). Но так как вера возросла чрез уверование в Его рождение, страдание и воскресение, то произошло расширение чрез таинство, – чрез запечатление крещением, которое является как бы одеянием веры, бывшей раньше «нагою» и не имевшею силы без своего закона. А закон необходимости крещения дан и форма предписана. «Идите, – говорит, – научите... народы, крестя их во имя Отца и Сына и Святого Духа» (Мф 28.19). Вполне же согласующееся с этим законом разъяснение: «если кто не родится... водою и Духом, не войдет в Царствие Небесное» (Ин 3.5), уже возлагает на веру необходимость крещения. Таким образом все отселе уверовавшие были крещаемы.
Необходимость Предания
Если потребуешь обосновать Писанием эти и другие подобные им учения, никакого [такого основания] ты не найдешь: в качестве их основания тебе приведут предание как их создателя (auctrix), обычай как их поручителя (confirmatrix) и веру как их хранительницу (observatrix). Причину появления и обоснование предания, обычая, и веры ты либо сам постигнешь, либо узнаешь от того, кто уже её постиг. Между тем, ты уверуешь, что этой причине должно подчиниться.
<…>
Итак, на основании этих примеров становится ясно, что можно обосновать неписанное предание, находящееся в употреблении, которые подтверждается обычаем как достойным свидетелем в пользу приемлемости данного предания, а также длительным его соблюдением.
<…>
А теперь потребуй объяснения, с точки зрения всё того же предания, кто же произвёл [то или иное предписание]; прими во внимание не автора, а авторитет, и прежде всего авторитет самого обычая. По этой-то причине его и надо чтить, без нужды в истолковании причины его появления, чтобы, если даже Бог тебе даст [понимание этой причины], ты стремился понять не то, нужно ли тебе следовать данному обычаю, а то, почему [тебе нужно это делать].
Реальность тела и крови Христа в Евхаристии
Плоть делает возможным соединение души с Богом. Плоть принимает тело и кровь Христа в Евхаристии, чтобы и душа была напитана Богом:
«Вот что я хотел представить в пользу плоти, имея в виду общие основания человеческого бытия. Теперь же посмотрим, исходя из собственно христианских оснований, какие преимущества имеет у Бога эта хрупкая и нечистая субстанция. Достаточно уже того, что никакая душа не может обрести спасения, если она не уверует, пока обитает во плоти. Итак, плоть есть якорь спасения. Поскольку спасение соединяет душу с Богом, именно плоть делает возможным такое соединение. Ведь плоть омывается (в таинстве крещения – прим.), чтобы душа очистилась, плоть помазывается (в таинстве миропомазания – прим.), чтобы душа освятилась, плоть знаменуется (крестным знамением – прим.), чтобы душа укрепилась, плоть осеняется возложением рук (в таинстве священства — прим.), чтобы душа осветилась духом, плоть питается телом и кровью Христа (в таинстве Евхаристии — прим.), чтобы и душа вскармливалась Богом. Значит, то, что объединено в труде, не может быть разделено в награде»
(О воскресении плоти) *Тертуллиан при этом, не отвергал понятие “образ” в отношении Евхаристии.
Иудеи терзали реальное тело Христа, так и изготовители идолов, принимая в эти руки частицу Евхаристии, терзают реальное тело Христа:
«Но тут ревностная вера, пылая гневом, начинает свою обвинительную речь. Она возглашает следующее: «Так что же, выходит, христианин от своих идолов может приходить в церковь? От богопротивных служений – в дом Божий? Простирает к Богу-Отцу руки, создававшие идолов? Складывает для молений руки, которые только что за дверьми воздевал против Бога, и к Телу Божьему простирает те самые руки, которые творили тела демонов?» Но и этого мало. Не только из чужих рук принимают они Тело Божье, чтобы Его осквернять, но и сами оскверненное раздают другим. Уже и в церковное сословие принимают изготовителей идолов. Позор! Иудеи только единожды подняли руки на Христа, эти же ежедневно терзают Его Тело. О эти руки, которые следовало бы отсечь! Пусть подумают, не на этот ли случай сказано: Если рука твоя тебя соблазняет, отсеки ее (Матф. 18:8). Что еще отсекать, как не руки, сеющие соблазн в отношении Тела Господня?!»
Жертвенное значение Евхаристии
Равным образом многие думают, что в дни «стояний» не нужно присутствовать при молитве жертвоприношений, ибо, по принятии Тела Господня, «стояние» было бы нарушено. Итак, что же? Повиновение Евхаристии освобождает от обета Богу? Не обязывает ли оно, напротив, более Богу? Не будет ли торжественнее твое «стояние», если ты станешь у алтаря Божия? Если ты примешь Тело Господне и еще сохранишь, тогда то и другое будет спасительно, – и участие в жертве, и исполнение обязанности.
Пресвитеры являются священниками
Почему не стараемся мы лучше находить в ветхом завете правил, согласующихся с нашими правилами, и по своему сообразию включенных в новый завет? Я вижу, что в древние времена также обуздываема часто была излишняя наклонность вступать в брак. В книге Левит сказано: «В жену он (Sacerdotes, священник) должен брать девицу [из народа своего]» (Лев.21.13); следовательно одну деву, а не многих. Также в другом месте говорится: «и чтобы не умножал себе жен, дабы не развратилось сердце его» (Втор 17.17). Но и в сем случае, как во всяком другом, предоставлено было Иисусу Христу исполнить или пополнить закон. Посему у христиан вменено в точнейшую и строжайшую обязанность священникам (alleguntur in ordinem sacerdotalem — избираемым в священнический чин) жениться один только раз (Тит. 1:6), так что, как мне известно, кто имел двух жен, тот лишается священства (loco dejectos — извергается с места). Вы возразите, может быть, что как запрещение сие касается одних священников; то стало быть прочим верующим дозволено вступать во второй брак. Какое безумие полагать, что мирянам (laicis) дозволяется делать то, что запрещено священникам (sacerdotibus)! Разве мы (laici, миряне) не все священники (sacerdotes)? Господь наш Иисус Христос соделал всех нас не только служителями, но и священниками (sacerdotes) Отца небесного. Власть церкви постановила границы между священниками (ordinem — чином) и мирянами (plebem — народом). Но существенная обязанность служения Богу принадлежит неотъемлемо каждому. Разве не приносим мы и без священников (ecclesiastici ordinis — церковного чина) жертв Ему в молитвах, коленопреклонения, бдениях, и даже в поучении других? Разве не имеем мы права сами крестить в случае нужды? Ты священник (sacerdos) для себя и для которых, хотя и не для всех (Adeo ubi ecclesiastici ordinis non est consessus, et offers, et tinguis, et sacerdos es tibi solus.). Где собралось трое верующих, хотя бы мирян, там и церковь: каждый оживляется своею верою, и Бог не зрит на лица. Ты оправдан будешь не как служитель, но как член Церкви.
Стало быть, если ты исправляешь иногда должность священника (sacerdotis): то должен покоряться и закону священства (disciplinam sacerdotis). Осмелишься ли ты кого крестить и приносить жертвы Богу, имевши двух жен? Если священнику (sacerdoti) двоеженцу воспрещено сие: то мирянин, посягнувший на то, еще более преступен. Но ты скажешь, что такой поступок извиняется в случае надобности. Знай же, что нельзя назвать надобностью того, что бывает иногда и не надобным. Не вступай во второй брак, и ты никогда не будешь иметь надобности нарушать закон, церковных обрядов касающийся. Бог хочет, чтобы мы всегда готовы были приступать к совершению Его таинств. Если миряне, из среды которых избираются священники (presbyteri — пресвитеры), не станут покоряться условиям священства: то откуда брать священников (presbyteri — пресвитеров), когда потребуются? Таким образом, мы должны поступать так, чтобы миряне не женились два раза, потому, что не можно избрать в священники (presbyter — пресвитеры) никого другого, как такого мирянина, который должен быть женат один только раз. <…> Стало быть, ты будешь предстоять пред Богом твоим со столькими женами, за скольких молишься: ты станешь за двух жен приступать к исполнению Святых Тайн, совершаемых руками священника единобрачного, а может быть и девственника, окруженного своими диаконами и канониссами, тоже единобрачными или девственницами.
Про то как еретики подражают Церкви, но не имеют внутри себя порядка:
40. Спрашиваемся, наконец: кем же внушается знание того, что пригодно для ересей? Разумеется, дьяволом, дело которого – извращать истину, который даже самим священным таинствам подражает в идольских мистериях. И он сам крестит некоторых, – тех именно, кто верит в него и верен ему: он обещает взамен снятие грехов в этой купели. И если я еще помню, Митра чертит там [т.е. в царстве дьявола] знаки на лбах своих воинов, празднует он и приношение хлеба, представляет образ воскресения и под мечом уносит венок. Что же еще? Ведь и первосвященнику своему он установил единобрачие; у него есть девственницы, есть и аскеты (continentes). Далее, если мы обратимся к суевериям Нумы Помпилия, если рассмотрим обязанности жрецов, их знаки отличия и привилегии, жертвенные служения, священные предметы и сосуды самих жрецов, наконец, мелочную заботливость об умилостивлениях и обетах, – то не будет ли ясно, что дьявол подражает мелочному ритуалу иудейского закона? И уже конечно, тот, кто с такой притворной подражательностью стремился выразить в делах идолослужения самые средства (res), при помощи которых совершаются таинства Христовы, вне сомнения, так же и с тем же замыслом стремился и мог приноровить божественные тексты и сочинения святых мужей к чуждой и подражательной вере, заимствуя мысль из мысли, слова из слов, притчи из притч. Поэтому никто не должен сомневаться ни в том, что духовное нечестие внесено от дьявола, ни в том, что ереси тождественны идолослужению, ибо они того же происхождения и замысла, что идолослужение. Они измышляют другого бога вопреки Творцу или, – если признают единого Творца, – учат о Нем не по истине. Стало быть, всякое ложнословие о Боге есть некоторого рода идолослужение.
41. Не премину я описать и самый образ жизни еретиков, – сколь он ветреный, сколь бренный, сколь земно-человеческий, без достоинства, без авторитета, без порядка церковного, – в полном согласии с их верою. Прежде всего, неясно, кто здесь оглашенный, кто верный, – вместе входят, вместе выходят, вместе слушают, вместе молятся; ведь и язычники, если придут, «бросят святыню псам и жемчуг свиньям», – пусть и не настоящий. Простотой они желают считать разорение порядка церковного, заботу о котором у нас они называют пустой прикрасой. Церковное общение делят они повсюду со всеми: для них оно ничего не значит (хоть все они учат по-разному), раз все они единодушны в желании низвергнуть единую истину. Все они надменны, все сулят знание. Оглашенные у них прежде становятся верными, чем научаются [вере]; а сколь дерзки сами женщины – еретички! Они осмеливаются учить, спорить, изгонять духов, обещать исцеление, а может, даже и крестить. Рукоположения у еретиков необдуманны, легкомысленны, беспорядочны: то назначают неофитов, то исполнявших мирскую службу, то наших отступников, – чтобы удержать их почестями, если не могут удержать истиной. Нигде так легко не продвигаются в должности, как в лагере бунтовщиков, ибо самое пребывание там вменяется в заслугу. А потому у них сегодня один епископ, завтра другой; сегодня диакон тот, кто завтра чтец, священник тот, кто завтра станет мирянином: они [еретики] ведь и мирянам (laicis) препоручают священнические дела (sacerdotalia munera).
(О прескрипции, против еретиков)
Три чина священнической иерархии
«Остается еще в заключение (рассмотрения) данного предмета напомнить о правилах совершения и принятия крещения. Право совершения имеет верховный служитель (summus sacerdos), который есть епископ; потом – пресвитера и диаконы, но не без воли епископа, – ради чести Церкви, при сохранении которой (т. е. чести) существует спасительный мир. В других случаях право это принадлежит и мирянам, ибо что одинаково (ех aequo) приемлется, то одинаково может быть и дано, но только бы учащиеся не назывались епископами, или пресвитерами, или диаконами»
Христиане осеняют себя и предметы крестным знамением
При всяком успехе и продвижении вперёд, при всяком входе и выходе, когда мы одеваемся и обуваемся, перед купаниями и перед приёмами пищи, зажигая ли светильники, отходя ли ко сну, садясь ли или принимаясь за какое-либо дело, мы осеняем своё чело крестным знамением (signaculo terimus).
«Вот что я хотел представить в пользу плоти, имея в виду общие основания человеческого бытия. Теперь же посмотрим, исходя из собственно христианских оснований, какие преимущества имеет у Бога эта хрупкая и нечистая субстанция. Достаточно уже того, что никакая душа не может обрести спасения, если она не уверует, пока обитает во плоти. Итак, плоть есть якорь спасения. Поскольку спасение соединяет душу с Богом, именно плоть делает возможным такое соединение. Ведь плоть омывается (в таинстве крещения – прим.), чтобы душа очистилась, плоть помазывается (в таинстве миропомазания – прим.), чтобы душа освятилась, плоть знаменуется (крестным знамением – прим.), чтобы душа укрепилась, плоть осеняется возложением рук (в таинстве священства), чтобы душа осветилась духом, плоть питается телом и кровью Христа (в таинстве Евхаристии), чтобы и душа вскармливалась Богом. Значит, то, что объединено в труде, не может быть разделено в награде»
Можешь ли ты укрыться, когда крестишь постель или тело свое
Освящение материи (воды)
Дух Божий, носившийся в начале над водами, уже образовывал их для крещаемых. Святое, конечно, носилось над освященным, или от Носящегося наверху получало освящение то, что (Его) носило, Ибо необходимо, чтобы каждая подчиненная материя усвояла качества той, которая извне воздействует, особенно, чтобы телесное (воспринимало свойства) духовного, которое, вследствие тонкости своей сущности, легко проникает и овладевает (телесным). Таким образом, освященная от Святого природа вод сама получила силу освящения. Никто пусть не говорит: разве мы крещаемся в тех самих водах, которые были тогда в начале? Конечно, не в тех же самих, поскольку только род один, а виды множественны. Но что принадлежит (attributum est) роду, то находится также и в виде. Отсюда нет никакого различия, омывается ли кто в море, или в пруде, – в реке, или в источнике, – в озере, или в бассейне, и нет различия между крещенными Иоанном во Иордане и крещенными Петром в Тибре. И неужели тот евнух, которого Филипп крестил на пути в первой случившейся воде, получил больше или меньше спасительной силы? Таким образом, За всеми водами, в силу изначального преимущества (их) происхождения, следует, при призывании Бога, таинство освящения. Ибо тотчас же сходит Дух с небес и соприсутствует водам, освящая их Собою, и таким образом освященные воды сообщают силу освящения.
Здесь имеет место сходство с простым актом (омовения); только вместо грязи мы осквернены грехами и омываемся водами. Но грехи не замечаются на плоти, ибо никто на своей коже не носит осквернения идолослужением, или любодеянием, или обманом; таким образом оскверняются в духе, который есть виновник греха. Ибо дух господствует, а тело служит. Однако, оба они предъявляют друг другу как бы обвинение: дух – в силу власти, тело – вследствие служения. Посему, когда воды получили целебную силу чрез посредство ангела, дух омывается в водах телесно, а плоть очищается в них духовно.
И язычники, будучи лишены всякого разумения духовных сил, приписывают такие же действия своим идолам. Но они обманываются «пустыми» водами.
<…>
Итак, если они, в надежде на очищение, привлекаются однако природою воды, ибо самая ее материя предназначена для омовения; то насколько вернее то, что воды производят указанное действие по воле Бога, Коим определена вся их природа. Если думают, что вода, при религиозных обрядах, имеет очистительную силу, то какая же религия выше, чем религия Бога живого?
Оставление грехов в водном крещении и прочие невидимые действия крещения
О, бог [Маркиона] в полном смысле слова извращенный, во всем неразумный, во всем суетный и, таким образом, никакой! 2. Я вижу, что у него нет обоснованного ни положения, ни состояния, ни природы, ни какой-либо упорядоченности, да и самого таинства веры в него. Ибо для чего ему нужно крещение? Если оно служит отпущением грехов, то каким образом будет казаться отпускающим грехи тот, кто не будет казаться оставляющим их, ибо, если бы оставлял, стал бы судьей? Если крещение является освобождением от смерти, то каким образом освободит от смерти тот, кто <никого> не подчинил смерти? Ведь он осудил бы <на смерть>, если бы от начала подчинил <ей>. Если крещение есть возрождение человека, то каким образом возрождает тот, кто не породил? 3. Ведь повторить что-либо не может тот, кто однажды уже этого не сделал. Если крещение – это обретение Святого Духа, то каким образом уделит Духа тот, кто прежде не дал душу? Ибо дух – это неким образом восполнение души. Итак, он ставит свою печать на человеке, который у него никогда не был лишен печати; омывает человека, который у него никогда не был запятнан; и во все это таинство спасения погружает непричастное спасению тело? 4. И крестьянин не будет орошать землю, которая не приносит плода, если только он не такой же несуразный как Маркионов бог.
(Против Маркиона, книга 1, 28)
Крещение младенцев с восприемниками (крёстными)
Тертуллиан является свидетелем крещения младенцев и института восприемников в Церкви, однако размышляет над тем, что младенцам, девам и вдовам лучше не спешить с крещением, так как им предстоят искушения. Поскольку в Крещении прощаются грехи, а оно может быть совершено над человеком лишь единожды, Тертуллиан предлагает преодолеть опасный период жизни, а потом воспользоваться Крещением. Такой подход приобрёл некоторую популярность в народе и в IV веке осуждался святыми отцами (Григорий Богослов, Василий Великий, Иоанн Златоуст, Григорий Нисский, автор Апостольских Постановлений, см. здесь). Так или иначе, Тертуллиан фиксирует исторический церковный факт: Церковь крестит младенцев, да ещё и при восприемниках, которые берут на себя обязательства воспитать ребёнка в вере.
Стоит отдельно отметить тот факт, что Тертуллиан фиксирует также и церковную веру в оставление грехов в водном крещении, что отрицают протестанты, для которых это только знаки. Именно вера в отпущение грехов при водном крещении побуждала Тертуллиана предложить воспользоваться этим отпущением грехов как можно позже, когда будет пройден жизненный этап, в котором люди совершают тяжелые грехи. Кроме того, вся мысль Тертуллиана строится на том факте, что христиане могут грешить после Крещения, что также отрицается многими протестантами.
Божественное удостоение предполагает свои предварения (praerogativas), а всякая просьба может обманывать и быть обманутою. Посему полезнее будет замедление крещения, сообразно условиям и расположению того или иного лица, даже (его) возрасту, а в особенности – в отношении к детям. Ибо что за нужда подвергать и восприемников опасности, так как и сами они, за смертью, могут не исполнить своих обещаний, и, при проявлении (proventu) дурной природы (крещенного), могут быть обманутыми. Господь говорит: «не возбраняйте им приходить ко Мне» (Мф 19.14). Пусть, следовательно, приходят, когда возросли; пусть приходят, если научились, – когда наставлены, куда они идут; пусть становятся христианами, когда могут познавать Христа. Чего спешить невинному возрасту к отпущению грехов? Неужели осторожнее поступают в житейских делах, – в чтобы вверять божественную сущность тому, кому не вверяется еще земное? Пусть научаются просить о спасении, чтобы явно было для тебя, что ты дал «просящему» (Лк 6.30). Не с меньшим основанием должны быть также задерживаемы и безбрачные, так как им предстоит искушение, – как девам по причине зрелого возраста, так и вдовам вследствие (их) суетности (vagationem) пока они или выйдут замуж, или укрепятся в воздержании. Если бы уразумели важность крещения, то скорее боялись бы поспешности, нежели замедления; чистая вера уверена в спасении.
О почитании креста и изображений
Христиане «считают священным» древо Креста; они «жрецы Креста» — этого обвинения Тертуллиан не отрицает:
«А кто зовет нас жрецами креста (crucis antistites), тот будет нашим сослужителем (consacerdos). Каков отличительный признак креста (crucis qualitas)? Это знак, изготовленный из дерева. И то, что чтите вы (colitis), — из древесины, которой приданы черты изображения. Только у вас дерево имеет форму человека, а у нас — свою собственную. И что же теперь до очертаний, когда отличительный признак тот же? К чему форма, если тело у бога то же (dei corpus ipsum sit)? Но если от этого возникает различие, то чем же будут отличаться от продольной части креста Аттическая Паллада или Египетская Церера, которые изображаются без формы, необработанным колом, попросту истуканом из необработанного дерева? Да всякое бревно, поставленное прямо, — уже часть креста, и притом бόльшая! Но нам ставят в вину, что у нас крест — целый, то есть с поперечиной и выступом для опоры (sedilis excessu). Так вы скорее заслуживаете обвинения за то, что обожествляете искалеченный обрубок, в то время как другие считают священным (consecrauerunt) древо полное и [правильно] устроенное».
(Tertullianus. Ad Nationes, I 11-12 // PL. 1. Col. 577-578) (после 197 г.)
Не всякие изображения попадают под определение идолопоклонства и не всякие запрещаются:
«Точно так же, запрещая изготовление подобия всего, что есть на небе, на земле и в воде, Он объясняет и причины, [ограничивающие средства идолопоклонства]. Ведь Он добавляет: “Не поклоняйтесь им и не служите им”. Изображение же медного змея, которое впоследствии Господь велел Моисею изготовить, относится не к тому, что подпадает под определение идолопоклонства, но к исцелению тех, которые страдали от змей. При этом я ничего не говорю об образе этого целительного средства. Так и золотые Херувимы и Серафимы <служили> для придания ковчегу символизма, будучи, несомненно, простым украшением. У них, предназначенных для высокого, были совершенно иные причины, чем требования идолопоклонства, из-за которого запрещается изготовление изображения; они, очевидно, не противодействуют закону, запрещающему изображение, не имея того свойства изображений, из-за которого они запрещаются»
(Тертуллиан. Против Маркиона, II 22. СПб., 2010. С. 172)
Этот ход мыслей созвучен тому, как и позднее защищалось иконопочитание (см. ниже цитаты преп. Иоанна Дамаскина). Во всяком деле важна цель, совершается ли дело ради истины, или же ради лжи:
«Мы сказали о согласном с разумом установлении жертвоприношений, а именно о том, которое отрывает от идолов, <переадресовывая> Богу, те обряды, которые если Он и отверг снова, говоря: “Зачем Мне множество ваших жертвоприношений?”— <то отверг потому, что> желал, чтобы было понятно, что не для Себя лично Он их требовал. Ведь “Я не буду пить, — говорит, – кровь быков” (см. Ис. 1:11), — ибо и в другом месте заявляет: “Вечный Бог не испытывает ни голода, ни жажды”... Ведь даже если Он снизошел к приношениям Авеля и охотно вдыхал <запах от> всесожжения Ноя, то в чем <заключалась> приятность от бараньих внутренностей или от чада пылающих жертв? Но простая и боящаяся Бога душа тех, которые приносили Ему в жертву то, что получали от Него — и из пищи, и из приятного благовония, — приобретала милость перед лицом Бога, требующего не того, что совершалось, но того, ради чего совершалось, а именно, <чтобы это происходило> из-за почитания Бога. Если зависимый человек богачу или царю, который ни в чем не нуждается, принесет, однако, какой-нибудь ничтожный подарок, то расстроит ли богача и царя количество и качество приношения или порадует выражение преданности?»
(Тертуллиан. Против Маркиона, II 22. СПб., 2010. С. 172-173)
Образу должна соответствовать истина:
Однако же, если эти предметы (венки - прим.) были нашими прообразами, – потому что мы суть и храмы, и алтари, и светильники, и сосуды Божьи, – то они также ярко предвозвестили и это: не должно Божьему народу украшаться венками. Образу должна всегда соответствовать истина.
После отпадения из Церкви в монтанизм, Тертуллиан критикует Церковь за принятие покаявшихся прелюбодеев. Одним из аргументов для их принятия, очевидно, использовалась книга «Пастырь Ермы». И здесь важно, что критикуя это сочинение, ушедший из Церкви Тертуллиан, своими обвинениями в адрес Церкви свидетельствует о том, что в Церкви присутствуют священные изображения: Церковь использует чашу (для Евхаристии) с изображением доброго Пастыря (Христа):
«Я бы уступил тебе, будь писания “Пастыря”, столь благожелательные к прелюбодеям, достойны включения в официальные списки Божественных [Писаний], если бы суждением любой церкви, включая ваши собственные, они не считались апокрифическими и поддельными. Эта книга сама прелюбодейна, и потому защищает себе подобных. Она тебя посвятила и в иные таинства. А покровительствует ей, наверное, тот самый Пастырь, которого ты рисуешь на чаше; и правильно: он ведь сам выводит для разврата христианское Таинство, этот идол пьянства и прибежище для блуда, следующего за чашей».
(О целомудрии, 10, ознакомительный перевод) (Tertullianus. De Pudicitia, 10 // PL. 2. Col. 1000)
Во II-III вв. Христа чаще всего изображали именно в образе доброго Пастыря (примеры).
Евхаристические чаши с иконами: галлерея.
Существование души, место пребывания душ умерших
Поэтому, если мы проповедуем, что Бог некогда будет судить, то над нами смеются, ибо говорят, и поэты и философы возвещают о суде в подземном царстве. И если мы угрожаем геенною, которая есть вместилище тайного огня для подземного наказания, то над нами еще более смеются, ибо это подобно реке Пирифлегетону в царстве мертвых. И если мы говорим о рае, как месте блаженства, назначенном для принятия душ святых и отделенном от нашего шара некоторою стеною огненного пояса, то елисейские поля уже овладели такою верою. Но откуда, спрашиваю вас, произошло такое сходство у философов и поэтов, если не из наших священных книг, как древнейших? Но если это так, то наше учение тем более имеет право на веру, когда и копиям его верят
Приношения (жертвы) за умерших
Тертуллиан пишет о дне мученической кончины, как о дне рождения (в Царствие Божие). Так называли этот день в общине Полкарпа Смирнского. Киприан Карфагенский, епископ той же местности, где писал Тертуллиан, называет эти же собрания “праздниками страданий и днями мучеников”:
Ежегодно мы творим добровольные приношения за умерших в день их рождения.
We offer, on one day every year, oblations for the dead as birth-day honours.
Oblationes pro defunctis, pro nataliciis, annua die facimus.
(De corona (на латыни, языке Тертуллиана))
Хилиазм
Тертуллиан верил в ошибочное учение о тысячелетнем царстве в Иерусалиме. Подробнее здесь: https://bibleox.com/ru/ru/w/хилиазм/