Тертуллиан написал это сочинение в поздний период творчества, уверовав в Монтана и приняв ереси монтанистов.
1
Целомудрие — цвет нравов, честь тел, достоинство полов, чистота крови, основание рода, фундамент святости, предпосылка всякого доброго ума; хотя оно редко, нелегко достижимо в совершенстве и едва ли сохраняется навсегда, — однако до некоторой степени пребудет в веке сем, если природа заложит ему основу, если воспитание убедит, [PL2.980B] если цензура [суровая власть] принудит. Ибо всякое душевное благо либо рождается, либо приобретается воспитанием, либо принудительно налагается. Но так как зло побеждает более — в силу особенности последних времен, — то блага уже не могут ни рождаться (ибо семена настолько испорчены), ни приобретаться воспитанием (ибо занятия настолько оставлены), ни принудительно налагаться (ибо законы настолько лишены силы). Наконец, то целомудрие, о котором мы начинаем речь, настолько уже вышло из употребления, что целомудрием считается уже не отречение от похотей, а лишь их обуздание; и достаточно целомудренным почитается тот, кто был менее нецеломудрен. Но пусть целомудрие века сего остается с самим веком: с его природой, если оно рождалось; с его учением, если оно приобреталось воспитанием; с его принуждением, если оно налагалось, — тем более что оно было бы еще более несчастным, даже если бы устояло, как бесплодное, ибо не действовало пред лицом Бога. Я предпочел бы отсутствие всякого блага, нежели благо тщетное. Что пользы быть тем, чем быть не полезно? [PL2.980C] Ныне требуется уже состояние наших благ, подвергается испытанию само понятие целомудрия христианского, которое все [свое] заимствует с неба: и природу — через купель возрождения, и воспитание — через орудие проповеди, и [строгую] власть — через суды, [установленные] в обоих Заветах, и [принуждение] становится более твердым от страха и желания вечного огня и Царства. Неужели против этого [целомудрия] я мог бы промолчать?
Слышу я, что обнародован также эдикт, и притом решительный, [PL2.981A] верховным понтификом, разумеется, который есть Епископ епископов. Гласит он: «Я отпускаю прегрешения блуда и прелюбодеяния тем, кто совершил покаяние». О эдикт, о котором нельзя будет сказать: «Доброе дело!» И где будет выставлена эта щедрость? Там же, полагаю, у самых врат похотей, под самыми вывесками похотей. Там надлежит провозглашать такое покаяние, где вращается само преступление; там надлежит читать о прощении, куда войдут с надеждой на него. Но это читается в Церкви, и в Церкви провозглашается — и [Церковь] есть дева? Да не будет, да не будет о Христовой Невесте такой молвы! Та, которая истинна, которая целомудренна, которая свята, будет лишена и пятен, [воспринимаемых] слухом. Нет у нее тех, кому бы обещать это; а если бы и были, она не обещает, ибо и земной храм Божий скорее мог быть назван Господом вертепом разбойников (Мф. 21:13), чем [вертепом] прелюбодеев и блудников.
Будет, следовательно, и здесь обвинение против психиков, [направленное] и против прежнего общения с ними моего собственного мнения, чтобы тем более бросали они мне это в упрек как знак легкомыслия. Но разрыв общения никогда не является осуждением [прошлого] заблуждения, как будто не легче [PL2.982A] ошибаться с большинством, тогда как истина любима с немногими. Впрочем, меня не более опозорит полезная перемена [мнения], чем украсила бы пагубная [прежняя приверженность]. Я не краснею за ошибку, которой не имел, потому что радуюсь, что не имел её, потому что сознаю себя лучшим и более целомудренным. Никто, совершенствуясь, не стыдится. И у Христа знание имеет свои возрасты, через которые прошел и Апостол. «Когда я был младенцем, — говорит он, — то по-младенчески говорил, по-младенчески мудрствовал; а когда стал мужем, то оставил младенческое» (1 Кор. 13:11). Так отошел он от прежних мнений и не потому согрешил, что стал ревнителем не отеческих преданий (Гал. 1:14), но христианских; желая даже, чтобы отсечены были те, кто убеждал соблюдать обрезание (Гал. 5:11–12). О, если бы и те, кто искажает истинную и подлинную целостность [PL2.982B] плоти, отсекая не внешнюю поверхность, но внутренний образ самого целомудрия, когда прелюбодеям и блудникам обещают прощение вопреки основному правилу христианского имени, — правило, которое сам век сей до такой степени свидетельствует, что, если когда, он старается наказать его в наших женщинах скорее осквернениями плоти, чем муками, желая отнять то, что они ставят выше жизни! Но ныне эта слава угашается, и притом теми, кому следовало бы тем более твердо ни за что не подписывать прощения подобным пятнам, чем более они потому, когда хотят, вступают в брак, чтобы не быть вынужденными подпасть под [грех] прелюбодеяния и блуда: ибо лучше вступить в брак, нежели разжигаться (1 Кор. 7:9). Поистине, ради воздержания необходимо невоздержание, огонь угашается огнями! Почему же впоследствии они прощают и преступления под именем покаяния, тогда как средства против них заранее установили правом многобрачия? Ибо и средства будут бесполезны, если преступления прощаются; и преступления останутся, если средства бесполезны. Так и в том, и в другом они играют [словами] «заботливость» и «небрежение», совершенно напрасно предостерегая против того, что потом прощают, и нелепо прощая то, от чего предостерегали; [PL2.983B] тогда как либо не должно предостерегать, если прощают, либо не должно прощать, если предостерегают. Ибо они предостерегают, как будто не хотят, чтобы нечто подобное было допущено; но и прощают, как будто хотят, чтобы оно было допущено. Ведь если они не хотят, чтобы оно было допущено, то не должны прощать; если хотят прощать, то не должны предостерегать. Ибо прелюбодеяние и блуд не будут причислены к малым или к великим преступлениям, чтобы подходило и то и другое: и заботливость, которая предостерегает, и беспечность, которая прощает. Но поскольку они [эти грехи] занимают вершину преступлений, то невозможно, чтобы им [одновременно] и прощалось как малым, и делались предостережения как против величайших. Для нас же они предостерегаются как величайшие или высочайшие именно потому, что мы не позволяем себе знать даже вторые [браки] после [обретения] веры, будучи отличными от дел прелюбодеяния и блуда брачными и [даже] придаными таблицами, если случайно таковые имеются. И потому, крайне [PL2.983C] понося нас за то, что мы бесславим Утешителя суровостью правил, мы [сами] изгоняем двоебрачных, а для прелюбодеев и блудников устанавливаем ту же самую границу порога, чтобы проливали они постные слезы мира и не получили от Церкви ничего более, кроме объявления об их бесчестии.
2
Впрочем, говорят они: Бог благ и преблаг, и милосерд, и щедр (Пс. 111:4), и многомилостив (Иоил. 2:13), Который ставит [милость] выше всякой жертвы (1 Цар. 15:22; Ос. 6:6; Мф. 9:13, 12:7); [PL2.983D] не столько желающий смерти грешника, сколько покаяния (Иез. 18:23, 32; 33:11), Спаситель всех человеков, а наипаче верных (1 Тим. 4:10). Посему и сынам Божиим надлежит быть милосердыми и мирными (Мф. 5:9, 7), прощая друг друга, как и Христос простил нас (Кол. 3:13); не судить, дабы не быть судимыми (Мф. 7:1). Ибо каждый стоит [PL2.984A] или падает пред своим Господом: а ты кто, чтобы судить чужого раба? (Рим. 14:4). Прощайте, и прощено будет вам (Лк. 6:37). Такими и столькими пустыми [доводами] они льстят и Богу, и себе, скорее расслабляя, нежели укрепляя дисциплину. Сколькими [доводами] и мы, и противоположными [им] можем поразить их, которые бы и строгость Божию явили, и наше постоянство утвердили? Ибо, хотя Бог благ по природе, однако же и праведен (Пс. 7:12). Ибо по [Своему] усмотрению, как умеет врачевать, так умеет и поражать (Втор. 32:39); творя мир, но и устрояя бедствия (Ис. 45:7), хотя и предпочитает покаяние (Иез. 18:23, 32), однако же и Иеремии повелел не молиться за грешный народ: «Если будут поститься, — говорит, — не услышу моления их»; и снова: «И ты не ходатайствуй за этот народ, и не возноси за них прошений и [PL2.984B] молитв, ибо не услышу в то время, когда они воззовут ко Мне, во время скорби своей» (Иер. 7:16; 11:14; 14:11, 12). И еще, сверх того, Тот же, Кто предпочел милость жертве: «И ты не ходатайствуй за этот народ; и не проси, чтобы явил им милость. И не приходи ко Мне ради них, ибо не услышу тебя», — разумеется, просящих милости (Там же), — разумеется, тех, кто плачет в покаянии и постится, и приносит Богу скорбь свою. Ибо Бог ревнитель (Исх. 20:5; 34:14), и не обманывается тем, кто мнит [Его] благим, ибо поругаем не бывает (Гал. 6:7). И хотя Он долготерпелив (Пс. 7:12), однако через Исаию угрожает концом долготерпения: «Молчал Я, неужели и всегда буду молчать и терпеть? успокоился было, как рождающая; восстану и иссушу» (Ис. 42:14, 15). Ибо огонь предыдет [PL2.984C] пред лицем Его и попалит врагов Его (Пс. 96:3), убивая не только тело, но и души в геенне (Мф. 10:28). А что касается того, как Господь угрожает судящим, Он Сам показывает: «Ибо каким судом судите, таким будете судимы» (Мф. 7:2). Так Он не запретил судить, но научил [как судить]. Отсюда и Апостол судит, и притом в деле блуда, [повелевая] предать такого сатане во измождение плоти (1 Кор. 5:5), укоряя также, что братья не судятся у святых (1 Кор. 6:1, [PL2.984D] слл.). Ибо, присовокупляя, говорит: «Ибо что мне судить внешних?» (1 Кор. 5:12). Ты же прощаешь, чтобы и тебе было прощено от Бога (Лк. 6:37). Прощаются же прегрешения, которые кто совершил против брата, а не против Бога. Ибо мы исповедуем в молитве, что прощаем должникам нашим (Мф. 6:12). Но не подобает далее, [споря] об авторитете Писаний, подобную спорную веревку [PL2.985A] попеременно тянуть в разные стороны так, чтобы одни [Писания], казалось, ослабляли бразды дисциплины, а другие — ужесточали, словно они неопределенны, и чтобы одно [Писание] ниспровергало помощь покаяния через снисходительность, а другое отрицало ее через строгость. Напротив, авторитет Писания будет пребывать в своих границах без взаимного противоречия, если и помощь покаяния будет определяться своими условиями без попустительного допущения, и сами [виды] преступлений будут прежде различены без смешанного утверждения. Мы определяем причину покаяния как [наличие] прегрешений. Их мы разделяем на два исхода: одни будут простительными, другие — непростительными; в соответствии с чем ни для кого не подлежит сомнению, что одни заслуживают наказания, другие — осуждения. Всякое прегрешение либо изглаживается прощением, либо [карается] наказанием: прощением — через [епитимью] наказания, наказанием — через осуждение. Об этом различии мы уже высказали некоторые состязания из Писаний, [одни из] которых удерживают, [другие —] [PL2.985B] отпускают прегрешения. Но и Иоанн научит: «Если кто видит брата своего согрешающего грехом не к смерти, то пусть молится, и даст ему жизнь» (1 Ин. 5:16); ибо [тот] согрешает не к смерти: это будет простительным. «Есть грех к смерти: не о том говорю, чтобы он молился» (Там же): это будет непростительным. Итак, где есть условие или основание для молитвы, там есть и для прощения; где нет [основания] для молитвы, там равным образом нет и для прощения. Соответственно этому различию прегрешений различается и условие покаяния. Одно будет тем, которое может обрести прощение, — разумеется, в простительном прегрешении; другое — тем, которое никак не может обрести [прощения], — разумеется, в непростительном прегрешении. И остается нам в особенности исследовать относительно состояния прелюбодеяния и блуда, к какой части прегрешений они должны быть отнесены.
3
[PL2.985C]
Но прежде я отброшу встречающееся с противоположной стороны возражение относительно того вида покаяния, который, как мы сейчас определяем, лишен прощения. Ибо если, говорят они, некое покаяние лишено прощения, то его вообще не должно совершать. Ибо ничего не должно делать напрасно. Но покаяние будет совершаться напрасно, если оно лишено прощения. Всякое же покаяние [PL2.986A] должно совершать. Следовательно, всякое [покаяние] да обретает прощение, дабы не совершалось напрасно; ибо его не следовало бы совершать, если бы оно совершалось напрасно. А оно будет совершаться напрасно, если будет лишено прощения. Поистине, они возражают так потому, что присвоили себе власть над плодом и этого покаяния, то есть прощения. Ибо что касается тех, от кого оно обретает мир человеческий; что же касается нас, помнящих, что один только Господь отпускает прегрешения, и, разумеется, смертные, — то оно не будет совершаться напрасно. Ибо [такое покаяние], будучи обращено к Господу и с самого начала Ему представленное, тем самым тем более обретет прощение, что оно испрашивает его у одного только Бога, что оно не верит, что человеческий мир достаточен для своего прегрешения, что оно предпочитает краснеть пред Церковью, нежели быть в общении с нею. Ибо оно предстоит пред дверями ее, и примером своего посрамления увещевает прочих, и призывает [PL2.986B] себе в помощь также слезы братьев, и возвращается, стяжав, конечно, большее — а именно сострадание, нежели общение. И если здесь оно не пожинает мира, то сеет пред Господом: оно не теряет плода, но уготовляет его; оно не будет лишено выгоды, если не будет лишено служения. Так и такое покаяние не тщетно, и такая дисциплина не жестока. Обе они почитают Бога: та [покаяние] обретет [прощение] тем легче, что ничем себе не льстит; эта [дисциплина] тем более поможет, что ничего себе не присваивает.
4
Итак, установив различие в покаянии, мы можем возвратиться к перечню самих прегрешений: таковы ли они, чтобы могли обрести прощение от всех? Прежде всего, то, что мы называем прелюбодеянием и блудом, требует обычай: вера [наша] также имеет [PL2.986C] некоторое привычное употребление слов; поэтому во всяком сочинении мы соблюдаем обычай. Впрочем, если я скажу «прелюбодеяние» или «растление», это будет одно обозначение оскверненной плоти. Ибо нет разницы, посягает ли кто на чужую жену или на вдову, лишь бы не на свою женщину: как нет разницы и в месте, целомудрие ли попирается в опочивальнях или на колесницах. Всякое убийство вне [PL2.987A] леса есть разбой: так и повсюду и с кем бы то ни было тот прелюбодействует и растлевает самого себя, кто пользуется [плотью] иначе, нежели в браке. Потому у нас и тайные связи, то есть не исповеданные прежде пред Церковью, подвергаются опасности быть судимыми наравне с прелюбодеянием и блудом. И да не избегнут они преступления под предлогом брака, будучи [лишь] соединенными [узами]. Прочие же неистовые, нечестивые похоти, направленные на тела и на полы сверх законов природы, мы удаляем не только от порога, но и от всякого крова Церкви; ибо это не прегрешения, а чудовища.
5
Итак, прелюбодеяние, что относится и к блуду, — сколь великим злодеянием должно его почитать по [существу] преступления, [об этом] свидетельствует первый закон Божий. В самом деле, после запрета [PL2.987B] суеверия в отношении чужих богов и самого создания идолов; после предписания почитать субботу; после установленного Богом вторым [по значению] почитания родителей, Он не добавил никакого другого заповеди для утверждения и вразумления в подобных [вопросах], кроме: «Не прелюбодействуй» (Исх. 20:14). Ибо после целомудрия и святости духовной следовала чистота телесная. И ее Он укрепил, тотчас запретив врага ее — прелюбодеяние. Уразумей же, сколь велико прегрешение, запрещение которого Он установил после [запрещения] идолослужения. Ничто, находящееся на втором месте, не далеко от первого; ничто не столь близко к первому, как второе: ибо оно, будучи иным, чем первое, является в некотором роде первым. Итак, прелюбодеяние сродни идолослужению; ибо и идолослужение часто ставилось в упрек народу под именем прелюбодеяния и блуда [PL2.987C] (Иер. 3:1, слл.; Иез. 16:15, слл.), и будет соединено с ним по жребию, как и по ряду; и будет связано с ним в осуждении, как и в установлении. Более того, предпослав: [PL2.988A] «Не прелюбодействуй», — Он присоединил: «Не убивай»; тем самым Он, несомненно, обременил прелюбодеяние, поставив его пред убийством. Итак, в начале святейшего закона, в первых установлениях небесного эдикта, отмеченных, несомненно, запрещением главных прегрешений, ты можешь распознать меру каждого — по месту, состояние — по порядку, достоинство — по соседству. Есть достоинство и у зла, когда оно помещается в начале или в середине наихудших [зол]. Я вижу некое торжественное шествие и возвышенное место прелюбодеяния: с одной стороны — предводительство идолослужения, ему предшествующего; с другой — сопровождение убийства, за ним следующего. Между двумя этими высочайшими вершинами злодеяний оно, без сомнения, достойно воссело, и через середину их, как бы свободное место, заполнило равным авторитетом преступления. Кто же, будучи заключено в такие [PL2.988B] бока, будучи окружено такими ребрами, отделит его от тела сочлененных с ним, от связи соседних преступлений, от объятий близких злодеяний, чтобы его одно отделить для плода покаяния? Не удержат ли его с одной стороны идолослужение, с другой — убийство? И если бы какой голос был, они возопиют: «Это наше место, наше соединение! От идолослужения мы отграничиваемся, с ним, отделяющим, соединяемся, к нему, из середины выступающему, присоединяемся; соединило нас в одно тело Божественное Писание, сами буквы — наш клей, и уже само оно не может без нас». Действительно, я, Идолослужение, весьма часто доставляю повод к прелюбодеянию. Знают мои рощи и мои горы, и живые воды, и сами храмы в городах, сколь много мы заботимся о ниспровержении целомудрия. Я же, Убийство, нередко содействую прелюбодеянию. Чтобы не говорить о трагедиях, [PL2.988C] знают сегодня отравители, знают маги, сколь многие [случаи] я мщу за любовные связи, сколь многие соперничества защищаю, скольких стражей, доносчиков, сообщников устраняю. [PL2.989A] Знают и повивальные бабки, сколь многие зачатые в прелюбодеянии умерщвляются. Даже среди христиан не бывает прелюбодеяния без нас: там же находится и идолослужение, где [дело] духов нечистых; там же находится и убийство, где человек, когда оскверняется, умерщвляется. Итак, либо и тем [прегрешениям], либо и нам подобает помощь покаяния. Либо удерживаем его, либо следуем ему. Сами эти [прегрешения] говорят [об этом]. Если у прегрешений недостает голоса, предстает идолослужитель, предстает убийца, посреди них предстает и прелюбодей, равно пребывающие в служении покаяния, во вретище и пепле цепенеют, единым вздохом стенают, едиными молитвами молят, едиными коленями умоляют, единую Матерь призывают. Что же ты делаешь, о мягчайшее и человеколюбивейшее правило? Либо ты должна быть таковой для всех них: ибо блаженны миротворцы (Мф. 5:6); либо, если не для всех, [PL2.989B] то [быть] для наших [прегрешений]. Идолослужителя и убийцу ты раз и навсегда осуждаешь, а прелюбодея из среды изымаешь, преемника идолослужения, предшественника убийства, соучастника того и другого? Это лицеприятие — ты оставил [без внимания] более достойные сожаления покаяния.
6
Конечно, если ты покажешь, на основании каких заступничеств из примеров и небесных заповедей ты открываешь дверь покаяния одному лишь прелюбодеянию, а в нем — также и блуду, то до этой черты дойдет наше состязание. Однако я должен предписать тебе правило, чтобы ты не простирал руку к ветхому, чтобы не оглядывался назад. Ибо ветхое прошло, по Исаии (Ис. 43:18, 19), и ныне наступает новое, по Иеремии (Иер. 4:3); и мы, забывая заднее, простираемся вперед, [PL2.989C] по Апостолу (Флп. 3:13); и Закон и Пророки [действовали] до Иоанна, по [слову] Господа (Мф. 11:13): ибо, хотя мы начали с Закона, показывая [тяжесть] прелюбодеяния, [мы делаем это] по праву того состояния Закона, который Христос не разрушил, но исполнил (Мф. 5:17). Ибо бремена Закона [действовали] до Иоанна, а не средства облегчения; ярмо дел отвергнуто, но не [ярмо] правил: свобода во Христе не причинила вреда невинности. Остается весь закон благочестия, святости, человечности, истины, целомудрия, справедливости, милосердия, доброжелательности, чистоты. О сем законе блажен муж, который размышляет день и ночь (Пс. 1:1). О нем же Давид снова: «Закон Господа непорочен, обращающий души; откровения Господа верны, увеселяющие сердце; заповедь Господа светла, просвещающая очи» [PL2.989D] (Пс. 18:8 и слл.). Так и Апостол: «Посему закон свят, и заповедь свята и добра»; [PL2.990A] разумеется, [заповедь] «Не прелюбодействуй» (Исх. 20:14). Но и выше: «Итак, мы уничтожаем закон верою? Никак; но закон утверждаем» (Рим. 3:31), — разумеется, в том, что и ныне в Новом Завете запрещается еще более полной заповедью. Вместо «Не прелюбодействуй»: «Всякий, кто смотрит на женщину с вожделением, уже прелюбодействовал с нею в сердце своем» (Мф. 5:27–28); и вместо «Не убивай»: «Кто же скажет брату своему “рака”, подлежит геенне» (Мф. 5:22). Исследуй, остается ли в силе закон не прелюбодействовать, к которому добавилось [запрещение] даже не вожделеть. Впрочем, если какие-либо примеры вы будете с торжеством приводить, они не будут противопоставлены той дисциплине, которую мы защищаем. Ибо напрасно был надстроен закон, осуждающий и истоки прегрешений, то есть вожделения и желания, не менее, чем сами дела, если ныне дозволяется прощение прелюбодеянию потому, что [PL2.990B] и некогда оно дозволялось. Почему же ныне это [прегрешение] сдерживается более полной выгодой дисциплины, если не для того, чтобы, возможно, тем большим твоим потворством оно дозволялось? Итак, ты дашь прощение и идолослужению, и всякому отступнику, потому что и сам народ, столь часто повинный в этих [преступлениях], столь часто, находим мы, был восстановлен в древности (Суд. 3 и слл.). Ты будешь иметь общение и с убийцей, потому что и кровь Навуфея Ахав загладил молитвой (3 Цар. 21:29); Давид же убийство Урии, а также и послужившее поводом к тому прелюбодеяние, очистил исповеданием (2 Цар. 12:13). Уже и кровосмешение ты простишь ради Лота (Быт. 19:33, 35); и блудодеяния с кровосмешением — ради Иуды (Быт. 38:18), и постыдные браки из блуда — ради Осии (Ос. 1:2–3), и не только многократные [браки], но и имевшие некогда многих жен — ради отцов наших (Быт. 16:3–4; 29; 30). [PL2.990C] Ибо, конечно, должно ныне уравнять благодать в отношении всего, что было дозволено в древности, если на основании какого-либо древнего примера отстаивается прощение прелюбодеянию. Есть, конечно, и у нас примеры той же древности в пользу нашего мнения, — не только прощения, но и явного суда над блудом (Быт. 19:24, 28). И, конечно, достаточно, что такое множество — двадцать четыре тысячи народа, блудодействовавшего с дочерями Моава, пало от одного поражения (Чис. 25:1 и слл.). Но я предпочитаю во славу Христа выводить дисциплину от Христа. Пусть древние времена имели, если хотят психики, даже власть над всяким бесстыдством; пусть плоть забавлялась до Христа, более того, погибала, прежде чем была востребована Господом своим; она еще не была достойна дара спасения, еще не была пригодна для служения святости. Она еще причислялась к Адаму со своим пороком, легко [PL2.990D] вожделея то, что казалось прекрасным, и взирая на низменное, и удерживая зуд [похоти] смоковными листьями. [PL2.991A] Повсюду пребывал яд похоти, и брошенные нечистоты не были способны омыться, потому что еще и сами воды не омывали их. Но когда Слово Божие сошло во плоть, — не для того, чтобы и бракам [что-то] уступить, — и Слово стало плотью (Ин. 1:14), — не для того, чтобы уступать бракам, — [плоть], которая приступила к древу не невоздержания, но терпения; которая вкусила от него не сладкое, но горькое; которая относилась не к преисподней, но к небу; которая опоясывалась не листьями сладострастия, но цветами святости; которая передала водам свою чистоту, — с тех пор всякая плоть, которая во Христе, сложила с себя прочие прежние скверны, став иной вещью, восстает новой, — уже не из семени низины, не из навоза вожделения, но из чистой воды и Духа святого. Почему же ты оправдываешь ее [ссылкой] на прежнее? [PL2.991B] Не телом Христовым, не членами Христовыми, не храмом Божиим называлась она, когда получала прощение прелюбодеяния. Итак, с того времени, как она изменила свое состояние, и, омытая во Христе, облеклась во Христа (Гал. 3:27), и искуплена великою ценою (1 Кор. 6:20), — разумеется, кровью Господа и Агнца (1 Петр. 1:19), — имеешь ли ты какой-либо пример, или заповедь, или образ, или приговор о дарованном или подлежащем дарованию прощении блуда и прелюбодеяния? Имеешь также от нас определение времени, с какого следует исчислять возраст для данного вопроса.
7
Можешь начать с притч, [вспомнив] о заблудшей овце, которую Господь искал и на плечах Своих принес обратно (Лк. 15:4 и слл.). Пусть предстанут сами изображения на ваших сосудах, [PL2.991C] если и на них воссияет истолкование той овцы: о восстановлении кого — христианина или язычника — она повествует? Ибо мы предписываем на основании природы, на основании закона уха и языка, на основании здравого смысла, что всегда следует отвечать на то, что вызвало вопрос, то есть [PL2.992A] на то, что было побудительной причиной. Побудительной же причиной было, полагаю, то, что фарисеи с негодованием роптали, видя, что Господь принимает мытарей и грешников-язычников и ест с ними (Мф. 9:11). В ответ на это Господь, о восстановлении кого иного, как не о язычнике заблудшем, должно полагать, Он говорил в притче о возвращении потерянной овцы? [Ведь речь шла] не о христианине, которого тогда еще не было? Или это похоже на то, чтобы Господь, словно насмешливый в ответе, опустив наличный предмет, который следовало опровергнуть, заботился о будущем? Но овца — это собственно христианин, и стадо Господне — народ Церкви, и Пастырь добрый — Христос (Ин. 10:11, 14 и слл.); и потому христианина должно разуметь под овцой, которая отпала от стада Церкви. Итак, ты хочешь сказать, что Господь, казалось, не ответил на ропот фарисеев, но ответил на твое [PL2.992B] самонадеянное предположение. И, однако, ты должен будешь толковать это так, чтобы отрицать, что это относится к язычнику, если полагаешь, что это подходит к христианину. Скажи мне, разве весь род человеческий не есть единое стадо Божие? Разве не один и тот же Бог, Господь и Пастырь всех народов? Кто более заблудший от Бога, нежели язычник, пока он пребывает в заблуждении? Кого более ищет Бог, нежели язычника, когда он призывается Христом? Наконец, этот порядок предшествует у язычников, поскольку христиане становятся из язычников не иначе, как прежде будучи заблудшими, и взысканными Богом, и приведенными Христом. Итак, надлежит соблюдать и этот порядок, чтобы нечто подобное истолковывать в отношении тех, у кого это [случается] прежде. Но ты, полагаю, хотел бы, чтобы Он представил овцу заблудшей не от стада, но от овчарни или от стойла. Так, хотя Он и говорит, что остальное число язычников — праведники, Он не тем показывает, что это христиане, [PL2.992C] ибо говорил с иудеями и в то время особенно поражал их тем, что они негодовали на надежду язычников (Мф. 21:43); но чтобы выразить Свою благодать и благоволение даже к одному из язычников вопреки зависти фарисеев, Он предпочел спасение одного грешника [PL2.993A] через покаяние — их [спасению] через праведность. Или разве иудеи не были праведны, и те, для кого не нужно было покаяния, имея кормило дисциплины и орудия страха — Закон и Пророков? Итак, Он поставил их в притче, хотя и не такими, какими они были, но какими должны были быть, тем более чтобы устыдить их, когда они слышали, что покаяние необходимо другим, а не им. Подобно сему, в притче о драхме, как вызванной тем же предметом, мы истолковываем язычника как [потерянную] драхму; хотя она была потеряна в доме, как бы в Церкви; хотя была найдена при светильнике, как бы при Слове Божием. Но весь этот мир есть единый дом всех, и в язычнике тем более воссиявает благодать Божия, который находится во тьме, нежели в христианине, который уже во свете Божием. Наконец, и овце, и драхме приписывается одно и то же заблуждение. Ибо [PL2.993B] если бы они были предназначены для обозначения согрешившего христианина, то отмечалась бы [в них] потеря после обретения веры и повторное восстановление. Теперь я немного отступлю от этой позиции, чтобы тем более утвердить ее, отступив, когда я и таким образом опровергну самонадеянность противной стороны. Я допускаю, что в обеих притчах указывается на согрешившего уже христианина, однако не для того, чтобы утверждать, что он может быть восстановлен через покаяние после преступления прелюбодеяния и блуда. Ибо хотя и говорится, что он погиб, следует разобрать и род погибели; потому что и овца погибла не умирая, но заблудившись, и драхма погибла не исчезнув, но затерявшись. Так, можно назвать погибшим то, что [на самом деле] сохранено. Итак, погибает и верный, впавший в зрелище колесничного бешенства, и гладиаторской крови, и сценического безобразия, и гимнастического тщеславия, в игрища, в [PL2.993C] пиршества мирского торжества, в служение, в услужение чужому идолослужению употребивший какие-либо искусства любопытства; наткнувшийся на слово двусмысленного отречения или хулы; за нечто подобное оказавшийся вне стада, или, может быть, сам по гневу, надменности, зависти, или, что наконец часто случается, по пренебрежению к наказанию отторгшийся, — [такого] должно искать и призывать. Ибо тот, кто может быть возвращен, не открывается [Церкви], если только не будет упорствовать вне ее. Ты хорошо истолкуешь притчу, если будешь призывать еще живых грешников. А прелюбодея и блудника, кто не [PL2.994A] объявил тотчас же, как совершено [преступление], умершим? Какими устами ты возвратишь умершего в стадо, ссылаясь на авторитет притчи, которая возвращает не умершую скотину? Наконец, если помнишь пророков, когда обличаются пастыри, — думаю, это слово Иезекииля: «Пастыри! вот, вы пожираете молоко и одеваетесь шерстью; что [было] тучное, вы заколали; [что было] немощное, не лечили; [что было] поврежденное, не перевязывали; [что было] изгнанное, не возвращали; [что было] потерянное, не искали» (Иез. 34:2–3). Разве и об умершем Он обличает, что не позаботились и его восстановить в стаде? Конечно, Он добавляет, что они сделали так, что овцы погибли и были съедены зверями полевыми. Но они не могут ни погибнуть насмерть, ни быть съеденными, если их оставить, так чтобы погибшие насмерть и съеденные не могли быть возвращены. Согласно и примеру драхмы, даже в доме Божием, Церкви, существуют [PL2.994B] некоторые прегрешения, соразмерные весу и ценности самой драхмы, то есть незначительные, которые, скрываясь там же, там же затем и будучи найдены, тут же с радостью исправления и оканчиваются. Прелюбодеяние же и блуд — это не драхма, а талант; для их взыскания нужно не острие светильника, но острие целого солнца. Как только [такое прегрешение] обнаружилось, человек тотчас изгоняется из Церкви, и не остается в ней, и не приносит радости Церкви, нашедшей [его], но скорбь; и не призывает на поздравление соседних [Церквей], но на соскорбление ближайших братств. Итак, даже если допустить наше [ино]толкование вместе с их [толкованием], то и овца, и драхма будут относиться к язычнику тем более, насколько они не могут относиться к христианину, совершившему то прегрешение, из-за которого противная сторона принуждена относить их к христианину.
8
[PL2.994C]
Но многих толкователей притчей вводит в заблуждение та же ошибка, которая очень часто случается при [стремлении] подобрать пурпур к одеждам: когда думают, что правильно согласовали сочетания цветов, и верят, что привели их сравнения между собой в гармонию, то вскоре, когда оба тела [изображены] искусно и света [правильно] расставлены, различие [в цветах] выдаст всю ошибку. Так и в отношении притчи о двух сыновьях (Лк. 15:11 и слл.) тот же мрак [застилает глаза] некоторым, которые, подгоняя [PL2.995A] образы под текущий момент, уклоняются от истинного света того сравнения, которое представляет собой содержание притчи. Ибо они полагают, что два народа [представлены] в двух сыновьях: иудейский — старшим, христианский — младшим. Ибо иначе они не могут поместить в младшем сыне согрешившего христианина, который получит прощение, если только не изобразят в старшем иудея. Но если я покажу, что иудей не соответствует сравнению со старшим сыном, то, следовательно, и христианин не будет допущен к отождествлению с младшим сыном. Ибо хотя иудей называется сыном, и старшим, поскольку он первый в усыновлении (Рим. 9:29); хотя христианину и завидуют примирению с Богом Отцом, что особенно оспаривает противная сторона, — но не об иудее сказано отцу: «Вот, сколько лет я служу тебе и никогда не преступал заповеди твоей» (Лк. [PL2.995B] 15:29). Ибо когда иудей не был преступником закона? [Иудей] слышащий ухом, но не слышащий; ненавидящий обличающего у ворот и презирающий святое слово? Также и слова отца к иудею не будут: «Ты всегда со мною, и все мое твое» (Лк. 15:31). Ибо иудеи именуются сынами отступниками; рожденными, и вознесенными высоко, но которые не познали Господа, и оставили Господа, и раздражили Святого Израилева (Ис. 1:2, 4). Разве мы скажем, что иудею было дано всё, [тому иудею], которому [даже] самое приятное состояние было отнято от гортани, не говоря уже о самой земле отеческого обетования? И ныне иудей не меньше, чем младший сын, расточив достояние Божие, нищенствует в чужой стране, служа доселе князьям ее, то есть века сего. Пусть же [PL2.995C] христиане ищут иного своего брата; ибо притча [PL2.996A] не принимает иудея. Гораздо более подобало бы им приравнять христианина к старшему, а иудея — к младшему сыну, согласно сравнению веры, если бы порядок обоих народов, установленный от чрева Ревекки (Быт. 25:22 и слл.), не препятствовал перемене, если бы также и заключение [притчи] не противоречило этому. Ибо христианину подобает радоваться о восстановлении иудея, а не скорбеть; поскольку вся наша надежда соединена с ожиданием остатка Израилева (Рим. 11). Итак, даже если некоторые [черты] совпадают, но, поскольку иначе мыслят о других, уравнивание примеров устраняется. Впрочем, даже если бы всё могло соответствовать как в зеркале, остается главная опасность толкований: чтобы удача сравнений не была направлена иначе, нежели к тому, к чему призывает предмет каждой притчи. Ибо мы помним, что и актеры, когда приспосабливают аллегорические жесты [PL2.996B] к песням, [представляют] нечто совсем иное, отличное от настоящей и фабулы, и сцены, и действующего лица, и однако выражают [это] весьма сообразно. Но пусть [это] заботит необыкновенный ум. Ибо к Андромахе [это] не относится. Так и еретики эти же притчи приписывают чему хотят, а не тому, чему должно, и самым неподобающим образом исключают. Почему самым неподобающим? Потому что изначально, сообразно поводам притчей, они выдумали сами предметы учений: им, конечно, было возможно, освобожденным от правила истины, разыскивать и составлять то, для чего, как кажется, [существуют] притчи.
9
Мы же, поскольку не сочиняем предметы из притч, но истолковываем притчи на основании предметов, и не слишком стараемся всё истолковывать насильственно, остерегаясь всяческих противоречий. К чему же [в притче] сто овец (Лк. 15:4)? и что именно — десять драхм? [PL2.997A] и что это за метла (Там же, 8)? Необходимо было Тому, Кто хотел выразить, сколь угодна Богу спасение одного грешника, назвать какое-либо число, из коего описать, что один действительно погиб; необходимо было, чтобы обстановка ищущей драхму в доме была приспособлена с помощью и метлы, и светильника. Ибо подобные дотошности делают некоторые [вещи] подозрительными и тонкостью натянутых истолкований часто уводят от истины. Есть же [в Писании] то, что сказано просто для построения, расположения и связи притчи, чтобы привести к той цели, ради которой эта притча приводится. И оба сына, несомненно, будут относиться к тому же, к чему [относятся] и драхма, и овца. Ибо то, с чем они связаны, имеет ту же причину и то же, несомненно, роптание фарисеев по поводу общения Господа с язычниками: [PL2.997B] если же кто сомневается, были ли мытари в Иудее язычниками (уже давно захваченной рукой Помпея и Лукулла), пусть прочтет Второзаконие: «Не будет среди сынов Израилевых платящего подать». И не было бы имя мытарей столь ненавистно пред Господом, если бы они не были чужеземцами, взимавшими плату за проход по [земле] самого неба и моря. Когда же Он присоединяет «грешников» к мытарям (Лк. 15:2), Он не сразу указывает на иудеев, хотя некоторые из них могли быть. Но Он различает род язычников, одних — грешниками по должности, то есть мытарями, других — [грешниками] по природе, то есть не мытарями, полагая их вместе. Впрочем, Он не порицался бы за то, что делил трапезу с иудеями, но [за то, что делил] с язычниками, от стола которых отвращает иудейское установление.
Ныне о блудном сыне прежде всего следует рассмотреть то, что более полезно: [PL2.997C] ибо не допускается приравнивание примеров, сколь бы оно ни было наиболее соответствующим образу, если оно наиболее вредно для спасения. Весь же порядок спасения, заключающийся в непреложности правила [дисциплины], как мы видим, ниспровергается тем истолкованием, которое направлено на другое. Ибо, если христианин, который получил от Бога Отца имение, — несомненно, [имение] крещения, несомненно, Святого Духа, а затем и вечной надежды, — далеко удалившись от Отца, расточает его, живя по-язычески; если, лишившись благ духа, он передал себя в услужение и князю века сего (кому же иному, как не диаволу?), и был поставлен им пасти свиней, то есть заботиться о нечистых духах; если он образумился, чтобы возвратиться к Отцу, — то уже не прелюбодеи и блудники, но идолопоклонники, и хулители, и отрекшиеся, и всякий род отступников удовлетворяются этой притчей, [чтобы получить прощение]. И тогда полностью, и притом самым решительным образом, уничтожается всё [PL2.997D] существо таинства. Ибо кто станет бояться расточить то, что он впоследствии сможет вернуть? Кто будет заботиться о том, чтобы сохранить навсегда то, что нельзя будет потерять навсегда? Безопасность [прощения] греха есть также и похоть к нему. Итак, вернет и отступник свою прежнюю одежду, одеяние [PL2.998A] Святого Духа, и кольцо — вторично печать крещения, и снова для него заклан будет Христос (Лк. 15:22–23), и он возляжет на тот престол, с которого те, кто одеты недостойно, обычно бывают взяты палачами и брошены во тьму (Мф. 22:12–13), — тем более лишенные [одежды]. Итак, было бы слишком, если бы даже не подобало, чтобы порядок [притчи] о блудном сыне подходил христианину.
Если же и в отношении иудея образ сына не вполне подходит, то истолкование будет направлено просто к цели Господа. Господь пришел, несомненно, чтобы спасти погибшее, как врач, более нужный больным, нежели здоровым (Мф. 18:11; 9:12; Лк. 19:10; 5:31). Это Он изображал и в притчах, и возвещал в изречениях. Кто из людей погибает? кто болен? — Тот, кто не знает Бога. Кто спасен и здоров? — Тот, кто знает Бога. Эти два вида, [PL2.998B] братские по роду, обозначит и эта притча. Посмотри, имеет ли язычник имение в Боге Отце, [имение] познания и естественного ведения о Боге; через которое и Апостол указывает, что мир [сей] через [свою] мудрость не познал Бога (1 Кор. 1:21), — ту [мудрость], которую он, несомненно, получил от Бога. Итак, он расточил её, удалившись от Господа нравами, среди заблуждений, соблазнов и похотей века сего, где, побуждаемый голодом истины, предал себя князю века сего. Тот поставил его пасти свиней (ибо это обычно — пасти бесовское стадо), где он не имел даже жизненной пищи, и в то же время видел других, в деле Божием, изобилующих небесным хлебом. Он вспоминает об Отце — Боге, приходит, получив прощение, и получает прежнюю одежду; несомненно, то состояние, которое утратил преступивший Адам; получает также кольцо, которое тогда впервые, [PL2.998C] когда его спрашивают, запечатлевает завет веры, и затем питается туком Тела Господня, то есть Евхаристией. Это и будет блудный сын, который никогда прежде не был благоразумен, который сразу стал блудным, потому что он не сразу стал христианином. На него, возвращающегося от века сего к объятиям Отца, фарисеи роптали среди мытарей и грешников. И поэтому только к этому и приспособлена зависть старшего брата; не потому, что иудеи были невинны и послушны Богу, но потому, что они завидовали спасению народов, — и, конечно, они те, кому надлежало всегда быть с Отцом. И несомненно, иудей скорбит при самом первом призвании христианина, а не при втором восстановлении: ибо то [первое призвание] сияет и для язычников, это же [второе], которое совершается в Церквах, неизвестно даже иудеям.
Полагаю, что я дал истолкования, более соответствующие и материалу притч, и сообразности вещей, [PL2.998D] и охранению правил [дисциплины]. Впрочем, если противная сторона стремится к тому, чтобы уподобить овцу, драхму и распутство сына грешнику-христианину, дабы прощать покаянием прелюбодеяние и блуд, то тогда надлежало бы допустить прощение и всех прочих равным образом смертных грехов, [PL2.999A] или же равным образом соблюдать, что прелюбодеяние и блуд из них непростительны. Но более важно то, что нельзя доказывать ничего иного, помимо того, о чем шла речь. Наконец, если бы можно было переносить притчи в иной смысл, мы скорее направили бы надежду на них к мученичеству, которое одно может восстановить сына, расточившего всё имение; и драхму, найденную даже среди сора, возвестит с радостью; и овцу, убежавшую по тернистым и крутым местам, на плечах Самого Господа возвратит в стадо. Но мы предпочитаем в Писаниях понимать, быть может, меньше, нежели [понимать] противное [истине]. Потому мы должны хранить смысл и заповедь Господа. Не менее тяжко преступление в истолковании, нежели в образе жизни.
10
[PL2.999B] Итак, сбросив ярмо [необходимости] рассуждать об этих притчах в отношении язычника и раз усмотрев или приняв необходимость истолковывать их не иначе, как в соответствии с предметом, о котором шла речь, [психики] утверждают теперь, что язычникам не подобает и возвещение покаяния, поскольку их прегрешения не подлежат ему, будучи приписываемы, разумеется, неведению, в котором одна природа делает их виновными перед Богом. Более того, [утверждают они, что] и средства [спасения] не имеют значения там, где не имеют значения сами опасности; что порядок покаяния имеет место там, где грешат сознательно и по воле, где и вина осознаётся, и благодать [осознаётся]; что оплакивает [свой грех] и повергается [в прах] тот, кто знает и что он утратил, и что он сможет вернуть, если принесет покаяние Богу, — а Он, конечно, предлагает его скорее сынам, нежели чужим.
Итак, разве и Иона (Ион. 3:4) потому считал, что язычникам-ниневитянам покаяние не нужно, когда колебался в [PL2.999C] деле проповеди? Или, скорее, предусматривая милосердие Божие, изливаемое даже на чужих, как бы имеющее разрушить его проповедь, он боялся? И именно из-за города нечестивого, еще не обладающего Богом, грешащего по неведению, едва не погиб пророк? — если только он не прообразует страдание Господне, которое должно было искупить и кающихся язычников (Лк. 13:29–30). Хорошо, что и Иоанн, уготовляющий пути Господни, был провозвестником покаяния не менее для воинов и мытарей, чем для сынов Авраама (Лк. 3:10 и след.). [PL2.1000A] Сам Господь предположил [возможность] покаяния для Сидонян и Тирян, если бы они увидели свидетельства сил Его (Мф. 11:21). Я же утверждаю, что оно более подобает грешникам по природе, нежели произвольным [грешникам]. Ибо скорее заслужит его плод тот, кто еще не пользовался им, чем тот, кто уже и злоупотребил им; и скорее познает первое средство, чем то, которое утратило силу. Несомненно, Господь более благ к неблагодарным, чем к незнающим, и скорее милостив к отверженным, чем к еще не испытанным; так что Он не столько гневается на оскорбления Своему милосердию, сколько ласкает [их]; и не столько охотно уделяет его чужим, сколько утратил его среди сынов, — поскольку усыновил народы именно тогда, когда иудеи насмехались над Его долготерпением. Но этого хотят психики, чтобы Бог, как праведный Судия, предпочел покаяние этого грешника [его] смерти, — [того грешника], который предпочел смерть покаянию. [PL2.1000B] Если же это так, то, греша, мы заслуживаем [милость].
Давай же, ты, канатоходец целомудрия и чистоты и всякой святости в отношении пола, который ступаешь по тончайшей нити [правила] такой [строгой] дисциплины, словно по извилистой дороге истины, уравновешивая плоть духом, направляя душу верой, обуздывая око страхом, — что же ты стоишь так прямо? Иди же, если сможешь, если захочешь, и притом столь же беспечно, как если бы ты находился на твердой почве. Ибо если какое-либо колебание плоти, отвлечение души, блуждание ока низвергнет тебя с высоты, — Бог благ: Он подставляет грудь [Свою] Своим, а не язычникам; тебя примет вторичное покаяние; ты снова станешь христианином из прелюбодея. Вот что ты мне говоришь, о благороднейший истолкователь Бога! Но я уступил бы тебе, если бы Писание Пастыря, которое одно лишь благоволит к прелюбодеям, удостоилось быть включенным в Божественный канон; если бы оно не было осуждено всеми соборами Церквей, даже [PL2.1000C] ваших, как апокрифическое и ложное, само будучи прелюбодейным и потому покровительницей сообщников; [Писание,] которым ты и в других отношениях посвящен; которому, быть может, будет покровительствовать тот пастырь, которого ты изображаешь на чаше, — сам [будучи] развратителем христианского таинства, по праву и идолом пьянства, и пристанищем для прелюбодеяния, которое последует за чашей, — и из которого ты ни с чем не охотнее пьешь, [как] за овцу вторичного покаяния. Но я черпаю Писания того Пастыря, Который не может быть нарушен: Его сразу же предлагает мне Иоанн вместе с баней покаяния и [его] делом, говорящий: «Сотворите достойные [PL2.1001A] плоды покаяния и не говорите: отец у нас Авраам», — чтобы, разумеется, они снова не черпали побуждения к греху из благосклонности отцов: «Ибо Бог может из камней сих воздвигнуть детей Аврааму» (Мф. 3:8–9). Так следует и нам [поступать] с теми, кто доныне грешит, творящими достойный плод покаяния. Ибо что созревает от покаяния, как не действие исправления? Но даже если прощение и есть плод покаяния, то и оно не может существовать без прекращения греха. Так прекращение греха есть корень прощения, а прощение — плод покаяния.
11
Затем, что касается Евангелия, вопрос о притчах уже рассмотрен. Если же Господь и какими-либо деяниями явил нечто подобное в отношении грешников, как, [PL2.1001B] например, когда Он позволяет грешной женщине прикасаться к Своему телу, омывающей ноги Его слезами и отирающей их волосами, и предвозвещающей миром погребение Его (Лк. 7:37 и след.); или когда с самарянкой, бывшей уже в шестом браке, — не прелюбодейцей, но блудницей (Ин. 4:7 и след.), — Он открыл, Кто Он есть, что не [делал] легко ни для кого, — то из этого противникам ничего не извлекается в их пользу, даже если бы Он тогда уже даровал прощение грехов христианам. Ибо ныне мы говорим, что это дозволено одному Господу, сегодня может действовать власть прощения Его. Но относительно тех времен, когда Он действовал на земле, мы утверждаем, что это нисколько не служит преюдицией против нас, если прощение даровалось и грешникам-иудеям. Ибо христианское правило [дисциплины] утверждается от обновления Завета и, как мы сказали выше, от искупления плоти, то есть от страдания Господня. Никто не был совершенен прежде [PL2.1001C] установления порядка веры, никто не был христианином прежде, чем Христос был взят на небо, никто не был свят прежде, чем Святой Дух был ниспослан с неба как Установитель самого правила [дисциплины].
12
Итак, те, кто принял иного Утешителя в апостолах и через апостолов, Которого [иудеи] не признали и в собственных пророках и Которого ныне не имеют и в апостолах, — ну же, пусть даже из апостольского Писания покажут, что пятна плоти, оскверненной после крещения, могут быть омыты покаянием. В апостолах мы приветствуем [ту же] форму ветхого закона, [имеющую] указание на то, сколь велик [грех] прелюбодеяния; дабы, может быть, [PL2.1002A] не сочли его более мягким в новизне правил [дисциплины], нежели в древности. Когда впервые возгремело Евангелие и потрясло ветхое, так что велся спор о том, следует ли соблюдать закон или нет, апостолы, по повелению Святого Духа, издают это первое правило для тех, кто уже начал избираться из народов: «Угодно, — говорят, — Святому Духу и нам не возлагать на вас никакого бремени более, кроме того, чего необходимо удаляться: от жертвоприношений [идольских], и от блуда, и от крови, — соблюдая себя от чего, правильно поступите» (Деян. 15:28 и след.), — [так] наставляет вас Святой Дух. Достаточно и здесь того, что прелюбодеянию и блуду сохранено место, подобающее их важности, между идолопоклонством и убийством: ибо запрещение крови, без сомнения, мы будем понимать гораздо более [как запрещение] человеческой [крови]. Далее, какими хотят казаться апостолы преступления, которые одни они избирают для [PL2.1002B] соблюдения из ветхого закона, которые одни предписывают как необходимо избегаемые? Не потому, что другие [прегрешения] они разрешают, но потому, что только эти представляют как, несомненно, непростительные, — они, которые ради язычников сделали простительными прочие тяготы закона. Итак, почему же они освобождают нашу шею от столь великого ярма, как не для того, чтобы навсегда возложить на нас эти [необходимые] требования дисциплины? Почему они столько уз отпускают, как не для того, чтобы навсегда связать нас более необходимыми? Они освободили от многого, чтобы мы были обязаны соблюдать более вредоносное. Дело совершилось через возмещение: мы выиграли многое, чтобы за некоторое [взамен] заплатить. А возмещение не может быть отменено, и оно будет отменено тем же самым, — несомненно, повторением прелюбодеяния, и убийства, и идолопоклонства. Ибо тогда уже весь закон будет взыскан, если будет нарушено условие о прощении. Но не слегка заключил с нами завет Святой [PL2.1002C] Дух, и даже добровольно заключил, чтобы тем более быть чтимым. Обязательства Его никто не нарушает, кроме неблагодарного. И Он уже не примет того, от чего освободил, и не освободит того, что удержал. Состояние Нового Завета неизменно навсегда, и, несомненно, оглашение этого постановления и само решение прекратится лишь с веком. Достаточно [уже] того, что Он отказал в прощении за то, соблюдение чего избрал, и взыскал то, что не столь уж даровал. Отсюда происходит то, что ни идолопоклонникам, ни убийцам не дается мира от Церквей. Что апостолы отступили от этого своего определения, полагаю, не дозволено верить; а если некоторые и могут верить, то должны будут доказать.
13
[PL2.1003A]
Хорошо знаем мы, конечно, и здесь их подозрения. Ибо они подозревают, что апостол Павел во Втором [послании] к Коринфянам (2 Кор. 2:5–11) даровал прощение тому самому блуднику, которого в Первом [послании] объявил преданным сатане на погибель плоти (1 Кор. 5:3 и след.), — нечестивцу, наследнику [блуда] от отцовского ложа; и что он будто бы впоследствии переменил свое решение, написав: «Если же кто опечалил, то не меня опечалил, но отчасти, — чтобы не обременять всех вас. Довольно для такого сего наказания от многих. Посему вам лучше уже простить его и утешить, дабы он не был поглощен чрезмерною печалью. Посему прошу вас оказать ему любовь. Ибо я для того и писал, чтобы узнать на опыте, во всем ли вы послушны. А кого вы в чем прощаете, того и [PL2.1003B] я; ибо и я, если в чем простил, простил для вас в лице Христа, чтобы не сделал нам ущерба сатана; ибо нам не безызвестны его умыслы» (2 Кор. 2:5–11). Что здесь разумеется о блуднике, что об осквернителе отцовского ложа, что о христианине, превзошедшем бесстыдство язычников? Поскольку он, конечно, отпустил бы особым прощением того, кого осудил особой карой. Он милует более неясно, чем негодует; он яснее в суровости, нежели в мягкости: но ведь гнев бывает более скрытен, чем снисхождение; печальное медлительнее, чем радостное. Речь шла, конечно, о незначительном снисхождении; если бы оно ныне требовалось, когда величайшие [прегрешения] обычно не прощаются даже с проповедью, — то настолько же далеко оно без указания. Ты же, вводящий в Церковь покаяние прелюбодея для умилостивления братии, [PL2.1003C] обряженного, с покрытой головой и в рубище, с бесчестием и ужасом, повергаешь его ниц посреди [церкви] перед вдовами, перед пресвитерами, хватающимся за одежды всех, лижущим следы всех, обнимающим колени всех, и, сколько можешь, привлекательными средствами милосердия, добрый пастырь и благословенный папа, проповедуешь о конце человека и в притче об овце ищешь своих коз, чтобы твоя овца снова не выпала из стада, — как будто после того уже дозволено то, что и однажды не было дозволено, — и наполняешь страхом и прочих, особенно когда снисходишь. Апостол же, напротив, простил бы столь позорную похоть блуда, отягченную кровосмешением, так открыто, что не потребовал бы от него даже этого [PL2.1004A] внешнего вида, предписанного покаянию, который ты должен был бы перенять от него самого? Ничего не пригрозил на будущее, ничего не сказал о последующем? Напротив, он даже убеждает оказать ему любовь, как бы удовлетворяя [просьбе], а не как бы прощая; и однако же я слышу о любви, а не о [церковном] общении. И [также] к Фессалоникийцам: «Если же кто не послушает слова нашего в сем послании, того имейте на замечании и не сообщайтесь с ним, чтобы устыдить его; но не считайте его за врага, а вразумляйте, как брата» (2 Фес. 3:14). Так мог бы он сказать и о блуднике, что ему дарована только любовь, а не общение. А кровосмеснику — и даже не любовь, которого, конечно, велел изъять из среды их, тем более, конечно, из сердца. Но он опасался, как бы не потерпеть нам ущерба от сатаны в отношении утраты [PL2.1004B] этого человека, которого сам же и предал сатане; или как бы он не был поглощен чрезмерной печалью, которого предал на погибель плоти. Здесь уже они истолковывают погибель плоти как дело покаяния, потому что, по-видимому, постом, рубищем, всяческой небрежностью и намеренным дурным обращением, истребляя плоть, он достаточно удовлетворяет Бога; чтобы из этого заключить, что тот блудник, более того — кровосмесник, был предан апостолом не на погибель сатане, но на исправление, как бы после того получивший прощение за погибель, то есть за страдание плоти, и, следовательно, получивший. Несомненно, тот же апостол Именея и Александра предал сатане, чтобы они научились не богохульствовать, как пишет Тимофею своему (1 Тим. 1:20). Но и о себе самом он говорит, что дано ему жало, ангел сатаны, удручать его, чтобы он не превозносился (2 Кор., [PL2.1004C] 12:7). Если они ссылаются и на это, чтобы мы понимали преданных сатане от него [как преданных] на исправление, а не на погибель, то что общего между богохульством и кровосмешением, и душа, чистая от этого, — более того, вознесенная не иначе как из высочайшей святости и всяческой невинности, которая в апостоле, если и сдерживалась ударами, то, как говорят, [ударами] по уху или по голове. А кровосмешение и богохульство заслужили предать всего человека в обладание самому сатане, а не ангелу его. Ибо и в этом есть различие, более того — для этого весьма важно то, что тех, как мы читаем, предал сатане апостол; а апостолу был дан ангел сатаны. Наконец, когда Павел молит Господа, [PL2.1005A] что он слышит? «Довольно для тебя благодати Моей, ибо сила Моя совершается в немощи» (2 Кор. 12:9). Это не могут слышать те, кто предается сатане. Если же преступление Именея и Александра и в этом, и в будущем веке непростительно, — а именно богохульство, — то, конечно, апостол не предал бы сатане тех, кто уже погрузился из веры в богохульство, с надеждой на прощение, вопреки определению Господа. Отсюда он и объявил их потерпевшими кораблекрушение в вере, не имеющими уже утешения корабля Церкви: ибо тем отказывается в прощении, кто из веры ниспал в богохульство. Впрочем, язычники и еретики ежедневно выходят из богохульства. Но даже если он сказал: «Предал я их сатане, чтобы они научились не богохульствовать», — он сказал о прочих, чтобы они, [когда] те преданы сатане, то есть извергнуты вне Церкви, получили научение, что не должно богохульствовать. Так, следовательно, [PL2.1005B] и кровосмесного блудника он предал сатане не на исправление, но на погибель, — к которому [сатане] он уже перешел, согрешая более язычников, — чтобы научились, что не должно блудодействовать. Наконец, он говорит: «на погибель плоти», а не «на мучение», осуждая саму субстанцию, через которую он пал, которая с того времени уже погибла, с утратой крещения; «дабы дух, — говорит, — спасен был в день Господа» (1 Кор. 5:5). И об этом следует спросить, будет ли спасен дух самого этого человека. Итак, будет спасен дух, оскверненный столь великим злодеянием, ради чего погибла плоть, чтобы он был спасен в наказании? Итак, [по этому] превратному истолкованию, он будет нести наказание без плоти, если мы отрицаем воскресение плоти. Остается, следовательно, что он назвал духом тот [дух], который находится в Церкви, [и сказал, что его должно представить] спасенным, то есть целым, в день Господа от скверны [PL2.1005C] нечистот, после извержения кровосмесного блудника; ведь он добавляет: «Разве не знаете, что малая закваска квасит все тесто?» (Там же, 6). А ведь кровосмесный блуд был не малой, но великой закваской.
14
Итак, разобрав эти вопросы, которые возникли прежде, я возвращаюсь ко Второму посланию к Коринфянам, чтобы доказать, что и то изречение Апостола: «Довольно для такого человека сие наказание [от многих]» (2 Кор. 2:6) — не подходит к личности блудника. [PL2.1006A] Ибо если он постановил предать сатане во измождение плоти, то, несомненно, осудил его скорее, чем наказал. Следовательно, был иной, кому он пожелал, чтобы достаточно было наказания; поскольку блудник из его приговора получил не наказание, но осуждение. Ибо и это самое предлагаю тебе рассмотреть: были ли в Первом послании и другие, которые опечалили Апостола своим неблагочинным поведением, и были ли они опечалены им, получив наказание сообразно смыслу Второго послания, так что из них некто мог получить прощение? Обратим же внимание на то, что все Первое послание, так сказать, написано не чернилами, но желчью: оно пышет гневом, негодованием, презрением, угрозами, оно исполнено обличительной резкости и по отдельным поводам направлено против некоторых, как против виновников оных [PL2.1006B] обстоятельств. Ибо настолько [там] требовали осуждения разногласия, и соревнования, и раздоры, и самонадеянности, и надменности, и споры, чтобы они были отягощены укорами, сокрушены исправлением, очищены от гордости, устрашены строгостью. И сколь же сильна жало смиряющего обличения? «Благодарю Бога, что я никого из вас не крестил, кроме Криспа и Гаия, дабы не сказал кто, что я крестил в мое имя» (1 Кор. 1:14, 15). «Ибо я рассудил быть у вас не знающим ничего, кроме Иисуса Христа, и притом распятого» (1 Кор. 2:2). «Ибо я думаю, что нам, последним посланникам, Бог судил быть как бы приговоренными к смерти; потому что мы сделались позорищем для мира, для Ангелов и человеков… мы как сор для мира, как прах, всеми попираемый» (1 Кор. 4:9, 13). И: «Не свободен ли я? Не апостол ли я? Не видел ли я Иисуса Христа, Господа нашего?» (1 Кор. 9:1). С каким против [их] высокомерия надменным словом он вынужден произнести: «Для меня очень мало значит, как судите обо мне вы или как судят другие люди; я и сам не сужу о себе» (1 Кор. 4:3–4). И: «Никто не лишит меня похвалы моей» (1 Кор. 9:15). «Разве не знаете, что мы будем судить ангелов?» (1 Кор. 6:3). Впрочем, сколь же свободно его открытое обличение, сколь обнажено острие духовного меча? «Вы уже пресытились, вы уже обогатились, вы стали царствовать» (1 Кор. 4:8). И: «Если [PL2.1007A] кто думает, что он знает что-нибудь, то он ничего еще не знает так, как должно знать» (1 Кор. 8:2). Разве он не бьет тогда прямо в лицо некоего? «Ибо кто, — говорит, — отличает тебя? Что ты имеешь, чего бы не получил? А если получил, что хвалишься, как будто не получил?» (1 Кор. 4:7). Разве не поражает он их в уста? «Некоторые и доныне по совести… едят как идоложертвенное». И далее: «А согрешая таким образом против братьев и уязвляя немощную совесть их, вы согрешаете против Христа» (1 Кор. 8:7, 12). Далее же и поименно: «Или не имеем власти есть и пить? Или не имеем власти спутницею иметь сестру жену, как и прочие Апостолы, и братья Господни, и Кифа?» (1 Кор. 9:4–5). И: «Если другие имеют у вас власть, не паче ли мы?» (1 Кор. 9:12). Также и тех он поражает своеобразным слогом. «Посему, кто думает, что он стоит, берегись, чтобы не упасть» (1 Кор. [PL2.1007B] 10:12). И: «А если бы кто захотел спорить, то мы не имеем такого обычая, ни церкви Божии» (1 Кор. 11:16). Такой заключительной фразой, проникнутой проклятием: «Кто не любит Господа Иисуса Христа, анафема, марафа» (1 Кор. 16:22) — он, несомненно, поразил некоего. Но я более остановлюсь там, где Апостол более всего пылает гневом, где сам блудник дал повод и для других [прегрешений]: «Как будто я не иду к вам, — некоторые у вас возгордились. Но я скоро приду к вам, если угодно будет Господу, и испытаю не слова возгордившихся, но силу. Ибо Царствие Божие не в слове, а в силе. Чего вы хотите? с жезлом прийти к вам, или с любовью и духом кротости?» (1 Кор. 4:18–21). Ибо что же предшествовало? «Есть верный слух, что у вас появилось блудодеяние, и притом такое блудодеяние, какого не слышно даже у язычников, что некто вместо жены имеет жену отца своего. А вы возгордились, и [PL2.1007C] вместо того, чтобы лучше восплакать, дабы изъят был из среды вас сделавший такое дело» (1 Кор. 5:1–2)! О ком же они должны были бы восплакать? Конечно, о мертвом. К кому взывать в плаче? Конечно, к Господу. Как [восплакать], чтобы он был изъят из среды их? Не так, конечно, чтобы он был извергнут вне Церкви; ибо этого не следовало бы просить у Бога, ибо это было в обязанности предстоятеля, но так, чтобы он через смерть, общую для всех и особенную для самой его плоти, которая уже была трупом, которая была гробницей, истлевшей от неисцелимой нечистоты, был бы полностью изъят из Церкви. И потому, как только можно было его изъять, он постановил предать такового сатане во измождение плоти. Ибо за ним следовало проклятие, и он был обречен диаволу, чтобы властью благословения был лишен воинского звания, никогда не возвращаясь в стан Церкви. Итак, мы видим в этом месте разделенную строгость Апостола [PL2.1008A] в отношении некоего возгордившегося и некоего кровосмесника: против одного он вооружен жезлом, против другого — приговором; жезлом, которым угрожал, и приговором, который привел в исполнение; тот еще только сверкал, этот же немедленно метал громы, — тем, которым он наказывал, и тем, которым осуждал. И несомненно, что с тех пор наказанный под угрозой жезла трепетал, а осужденный под действием кары погиб: один, устрашившись удара, удалился, другой, понеся наказание, исчез. Когда вновь приходит письмо того же Апостола к Коринфянам с дозволением прощения, оно, бесспорно, дается, но неясно кому, потому что не указаны ни личность, ни причина. Сопоставлю это со смыслом [посланий]. Если выдвигается [предположение] о кровосмеснике, то там же присутствует и возгордившийся. Конечно, связь [слов] достаточно ясна: возгордившийся был наказан, а кровосмесник осужден; возгордившемуся прощается, но наказанному; кровосмеснику же, как осужденному, не видно [PL2.1008B] прощения. Если прощалось тому, для кого опасались, чтобы он не был поглощен чрезмерной печалью, то наказанный еще подвергался опасности быть поглощенным, изнемогая от угрозы и скорбя о наказании; осужденный же, [отягченный] и виной, и приговором, уже считался поглощенным, которому предстояло не скорбеть, но страдать, тогда как скорбеть он мог бы до страдания. Если прощалось для того, чтобы не потерпеть нам ущерба от сатаны, то в этом случае, конечно, предостерегались от ущерба того, кто еще не погиб; ибо ничего не предостерегается в отношении прошлого, но в отношении того, кто еще жив. А осужденный, и притом переданный во власть сатаны, уже тогда погиб для Церкви, когда совершил такое злодеяние, не говоря уже о том, что он был извергнут и самою Церковью. Как можно было бы опасаться понести ущерб от того, кого она уже потеряла как отнятого [у нее] и кого, как осужденного, не могла иметь? Наконец, что подобает судье прощать: [PL2.1008C] то, что он решил окончательным приговором, или то, что оставил под сомнением? И притом такому судье, который не имеет обыкновения вновь отстраивать то, что разрушил, дабы не быть сочтенным нарушителем [закона]. Впрочем, если бы Первое послание не опечалило стольких личностей, если бы оно никого не наказало, никого не устрашило, если бы оно обличило только кровосмесника, никого другого не повергло в страх по причине его дела, не сокрушило возгордившегося, — не лучше ли было бы мне предположить и более достоверно заключить, что тогда у Коринфян был некто совсем иной, по тому же делу [наказанный], который, будучи наказан, устрашен и уже уязвлен печалью, сообразно с мерой преступления, впоследствии получил прощение, нежели приписывать это прощение блуднику-кровосмеснику? Ибо ты должен был бы прочитать это, и притом не в послании, но в самом образе действий Апостола, запечатленное яснее, нежели его пером, [PL2.1009A] — чтобы, конечно, не запятнать Павла, апостола Христова, учителя язычников в вере и истине, избранное орудие, основателя церквей, блюстителя правил, столь великим легкомыслием, чтобы он либо необдуманно осудил того, кого вскоре собирался оправдать, либо необдуманно оправдал того, кого не необдуманно осудил, даже если бы [речь шла] только о блуде простого распутства, не говоря уже о кровосмесительном браке, и нечестивом распутстве, и похоти, достойной отцеубийцы, которую он не сравнивает даже с язычниками, дабы не приписать ее обычаю; которую он осудил, будучи в отсутствии, дабы виновный не выиграл времени; которую он осудил, призвав даже силу Господню, дабы не казалось, что это человеческое решение. Следовательно, он пошутил бы и своим духом, и Ангелом Церкви, и силой Господней, если бы отменил то, что постановил по их [церкви] совету.
15
[PL2.1009B]
Если ты распространишь и последующее того послания на [предполагаемую] снисходительность Апостола, то и эти [места] не сравнятся с отменой наказания для кровосмесника, дабы и здесь Апостол не был опозорен несообразностью последующих мыслей. Ибо что это значит — что, едва только даровав кровосмесному блуднику право возвращения в церковный мир, он тотчас же начал [говорить] о отвращении от нечистот, об отсечении пятен, о наставлении к святости, как если бы он незадолго перед тем не постановил ничего противоположного? Сравни, наконец, его ли это говорить: «Посему, имея по милости [Божией] такое служение, мы не унываем; но, отрекшись от скрытых [стыдных дел]» (2 Кор. 4:1–2) — тот, кто осудил явное [дело] не только стыдного, но и преступного? Его ли это — извинять [PL2.1009C] какое-либо распутство — того, кто среди перечня своих трудов, после теснот и притеснений, после постов и бдений, проповедовал также и целомудрие (2 Кор. 6:5 и далее)? Его ли это — принимать в общение всяких отверженных — того, кто пишет: «Ибо какое общение праведности с беззаконием? Что общего у света с тьмою? Какое согласие между Христом и Велиаром? Или какое соучастие верного с неверным? Какая совместность храма Божия с идолами?» (Там же, 14–16)? Не должен ли он будет постоянно слышать: «И как ты различаешь то, что соединил выше восстановлением кровосмесника? Ибо когда он вновь присоединен к Церкви, то праведность вступает в общение с беззаконием, и свет сообщается с тьмою, и Велиар согласуется с Христом, и неверный участвует в таинствах с верным». Что касается идолов — пусть с ними как знают, сам осквернитель храма Божия [PL2.1009D] входит в храм Божий. Ибо и здесь: «Вы, — говорит, — храм Бога живого, как сказал Бог: [PL2.1010A] "Вселюсь в них и буду ходить [в них]; и буду их Богом, и они будут Моим народом". И потому выйдите из среды их и отделитесь, говорит Господь, и не прикасайтесь к нечистому» (Там же, 16–17). Это ты также ниспровергаешь, о Апостол, когда ты сам вручаешь руку такому потоку нечистот и вдобавок еще говоришь: «Итак, возлюбленные, имея такие обетования, очистим себя от всякой скверны плоти и духа, совершая святость в страхе Божием» (2 Кор. 7:1). Умоляю тебя, тот, кто насаждает в умах наших такое, неужели он вернул какого-либо блудника в Церковь? Или потому он это пишет, чтобы не казалось, что он ныне вернул? Это, как и в отношении предыдущего [следует] давать наставление, так и в отношении последующего должно служить предустановлением; ибо в конце Послания он говорит: «Чтобы опять, когда приду, не уничижил меня Бог у вас, и чтобы не оплакивать мне многих, которые согрешили прежде и не покаялись в нечистоте, блудодеянии и непотребстве, какое делали» (2 Кор. 12:21) — он не устанавливает, что их следует принимать, если они принесут покаяние, тех, кого он собирался найти в Церкви, но что их следует избегать и, без сомнения, изгонять, дабы они принесли покаяние [в изгнании]. А в остальном не подобало бы ему показывать здесь что-либо об общении, когда он выше отрицал его для света и тьмы, праведности и беззакония. Но все эти [люди] не знают Апостола, которые понимают нечто противное природе и намерению самого человека [Апостола], против образа и правила его учения, — чтобы тот, кто и сам был учителем всякой святости, кто был ненавистником и искоренителем всякой нечистоты, и повсюду [является] таким, скорее бы возвратил Церкви кровосмесника, нежели какого-либо иного, более простительного, подсудимого.
16
[PL2.1010C]
Итак, необходимо показать, что Апостол и в этом [втором] послании к Коринфянам остается таким, каким я его защищаю, — каким я знаю его во всех писаниях; который и в первом [послании], первый из всех, посвятил храм Божий: «Разве не знаете, что вы храм Божий, и Дух Божий живет в вас?» (1 Кор. 3:16); который, для освящения и очищения храма, установил закон привратника: «Если кто разорит храм Божий, того покарает Бог: ибо храм Божий свят; а этот храм — вы» (Там же, 17). Ну же, кто когда-либо восстановил для Бога оскверненный [храм], то есть преданный сатане во измождение плоти, — [Апостол], который потому присовокупил: «Никто не обольщай самого себя» (Там же, 18), то есть: никто да не дерзает [думать], что оскверненный для Бога может быть вновь восстановлен; как и в другом месте, более того — и прежде всего, отрицая, что прелюбодеи и блудники, [PL2.1010D] и мужеложники, и сквернители сами с собой достигнут Царства, он предпослал: «Не обманывайтесь: [PL2.1011A] ни блудники… Царства Божия не наследуют» (1 Кор. 6:9–10), — разумеется, если вы полагаете, что они наследуют. А те, кому отказывается в Царстве, конечно, не допускаются и к жизни, которая заключается в Царстве. Также, добавляя: «И такими были некоторые из вас; но омылись, но освятились, но оправдались именем Господа нашего Иисуса Христа и Духом Бога нашего» (Там же, 11). Насколько он делает эти преступления простительными до [принятия] омовения, настолько же он устанавливает, что они непростительны после омовения; поскольку вновь омыться невозможно. Узнай и в последующем Павла — непоколебимый столп правил: «Пища для чрева, и чрево для пищи; но Бог уничтожит и то и другое. Тело же не для блуда, но для Господа» (Там же, 13). Ибо «сотворим человека, — говорит Бог, — по образу Нашему и по подобию Нашему»; и «сотворил Бог человека, по образу Божию сотворил его» (Быт. 1:26–27). «Господь — для тела» (1 Кор. 6:13); ибо «Слово стало плотью» [PL2.1011B] (Ин. 1:14). «Бог же воскресил Господа, и нас воскресит силою Своею» (1 Кор. 6:14) — разумеется, ради связи тела с Ним. И потому: «Не знаете ли, что тела ваши суть члены Христовы?» (Там же, 15) — потому что и Христос — храм Божий: «Разрушьте храм сей, и Я в три дня воздвигну его» (Ин. 2:19). «Итак, отниму ли члены у Христа, чтобы сделать их членами блудницы? Да не будет! Или не знаете, что совокупляющийся с блудницею становится одно тело с нею? ибо сказано: два будут одна плоть. А совокупляющийся с Господом есть один дух с Господом. Бегайте блудодеяния» (1 Кор. 6:15–18). Если оно [блудодеяние] отзывчиво на прощение, как же я буду бегать от него, собираясь вновь стать прелюбодеем? Я ничего не достигну, если буду бегать от него; я буду одним телом с тем, к кому, вступая в общение, присоединюсь. «Всякий грех, какой делает человек, есть вне тела; а блудодей грешит против собственного тела» (Там же, [PL2.1011C] 18). И чтобы ты не обратил это изречение в пользу свободы блуда, будто будешь грешить в свое, а не Господне, он отнимает тебя у тебя самого и, как было установлено, присоединяет ко Христу: «И вы не свои», тотчас добавляя: «Ибо вы куплены дорогою ценою», — разумеется, Кровью Господней; «посему прославляйте Бога и в телах ваших» (Там же, 19–20). Тот, кто это заповедует, — посмотри, простил ли он того, кто обесчестил Господа и изгнал Его из тела своего, и притом через кровосмешение? Если ты хочешь впитать в себя все ведение Апостола, чтобы понять, с какой уверенностью своей власти он вырубает, и искореняет, и обрубает весь лес похотей, не позволяя ничему пускать ростки от поросли, — взгляни на него, желающего, чтобы души постились даже от законного плода природы, то есть, говорю, от брачного яблока. «А о чем вы писали ко мне, то хорошо человеку не касаться женщины. Но, во избежание блуда, [PL2.1011D] каждый имей свою жену, и каждая имей своего мужа. Оказывайте друг другу должную благосклонность» (1 Кор. 7:1 и далее). Кто не знает, что он неохотно ослабил эту застежку [столь великого] блага, чтобы пойти навстречу блуду? Если он даровал или дарует это кому-либо, то, конечно, он ослабил силу своего средства, и он уже будет обязан обуздывать воздержанные браки, если блуд, ради которого они допускаются, не будет вызывать страха; ибо не будет [PL2.1012A] вызывать страха то, что будет прощаться. И однако же он признает, что даровал, а не повелел пользоваться браком: ибо желает, чтобы все были подобны ему (Там же, 7). Если же дозволенное прощается, то чего могут надеяться [совершившие] недозволенное? Также и неженатым и вдовам он говорит, что хорошо им оставаться, как и он; если же не могут воздержаться, пусть вступают в брак, ибо лучше вступить в брак, нежели разжигаться (Там же, 8–9). Какими, умоляю, огнями хуже разжигаться — огнями похоти или огнями наказания? Но ведь если блуд имеет прощение, то похоть его не жжет; Апостолу же более свойственно заботиться об огнях наказания. Если же жжет именно наказание, следовательно, блуд не имеет прощения, ибо его ожидает наказание. Между тем, запрещая развод, он ради сохранения вдовства или примирения мира, по повелению Господню, предостерегает от прелюбодеяния, ибо «кто разводится с женою своею, кроме вины любодеяния, тот подает [PL2.1012B] ей повод прелюбодействовать; и кто женится на разведенной, тот прелюбодействует» (Мф. 5:32). Сколь великие средства утверждает Дух Святой, чтобы, конечно, не было вновь допущено то, что Он не желает прощать вновь! Итак, если он повсюду говорит, что человеку хорошо быть так: «Соединен ли ты с женой? не ищи развода», чтобы не давать места прелюбодеянию; «остался ли без жены? не ищи жены», чтобы сохранить себе возможность [к воздержанию]; «впрочем, если и женишься, не согрешишь; и если девица выйдет замуж, не согрешит; но скорбь по плоти будут иметь таковые» (1 Кор. 7:26–28). И здесь, щадя, он дозволяет. Впрочем, он установил, что «время уже коротко», так что «имеющие жен должны быть, как не имеющие» (Там же, 29); ибо «проходит образ мира сего» (Там же, 31), — уже, конечно, не желающего [исполнять заповедь]: «Плодитесь и размножайтесь» (Быт. 1:28). Так Он желает, чтобы мы жили без заботы, ибо «неженатый [PL2.1012C] заботится о Господнем, как угодить Господу; а женатый заботится о мирском, как угодить жене» (1 Кор. 7:32–34). Так он провозглашает, что лучше делает тот, кто выдает [замуж] девицу, чем тот, кто не выдает (Там же, 38)? Так он определяет, что блаженнее та, которая, потеряв мужа, вступив в веру, возлюбила возможность вдовства; так он все эти советы к воздержанию, как божественные, одобряет: «Думаю, — говорит он, — и я имею Духа Божия» (Там же, 40). Кто же этот смелейший защитник всякого распутства, поистине вернейший адвокат прелюбодеев, блудников и кровосмесников, который взял на себя это дело в их честь, чтобы, свидетельствуя ложно против Духа Святого, цитировать [слова] Его апостола? Ничего подобного Павел не даровал, он, который старается упразднить всякую плотскую необходимость даже от законных оснований. Он дарует, конечно, не прелюбодеяния, но браки; [PL2.1012D] он щадит, конечно, супружества, а не распутства; он старается не прощать даже [удовлетворение] природы, чтобы не потворствовать вине; он стремится обуздать даже соитие благословенное, чтобы не было оправдания для проклятого. Ему оставалось бы очищать плоть разве что от скверн; от пятен же он не может. Но это обычно для извращенных, и невежд, и еретиков, а ныне уже и для всех психиков — вооружаться против [PL2.1013A] целого войска суждений всего Писания, ухватившись за повод какого-либо двусмысленного места.
17
Представь апостольское войско; взгляни на его Послания — все они выступают за целомудрие, за чистоту, за святость, все они мечут стрелы против дел роскоши, распутства и похоти. Что, наконец, пишет он и Фессалоникийцам? «Наше утешение [происходит] не от заблуждения, не от нечистоты» (1 Фес. 2:3); и: «Воля Божия есть освящение ваше, чтобы вы воздерживались от блуда; чтобы каждый из вас умел соблюдать свой сосуд в святости и чести, а не в страсти похотения, как и язычники, не знающие Бога» (1 Фес. 4:3–5). Что читают Галаты? «Дела плоти известны. [PL2.1013B] Они суть:» — и в первую очередь он поставил «блуд, нечистоту, непотребство, о которых я предваряю вас, как и предварял, что поступающие так Царствия Божия не наследуют» (Гал. 5:19–21). Римляне же чему более научаются, как не тому, чтобы не оставлять Господа после [обретения] веры? «Что же скажем? оставаться ли нам в грехе, чтобы умножилась благодать? Никак. Мы умерли для греха: как же нам жить в нем? Неужели не знаете, что все мы, крестившиеся во Христа Иисуса, в смерть Его крестились? Итак, мы погреблись с Ним крещением в смерть, дабы, как Христос воскрес из мертвых славою Отца, так и нам ходить в обновленной жизни. Ибо если мы соединены с Ним подобием смерти Его, то должны быть [соединены] и подобием воскресения, зная то, что ветхий наш человек распят с Ним. Если же мы умерли с [PL2.1013C] Христом, то веруем, что и жить будем с Ним, зная, что Христос, воскреснув из мертвых, уже не умирает: смерть уже не имеет над Ним власти. Ибо что Он умер, то умер однажды для греха; а что живет, то живет для Бога. Так и вы почитайте себя мертвыми для греха, живыми же для Бога во Христе Иисусе» (Рим. 6:1–11). Итак, поскольку Христос умер однажды, никто не может после Христа, умерши для греха, и особенно для столь великого, вновь ожить; или, если блуд и прелюбодеяние могут быть допущены вновь, то и Христос может умереть вновь. Но Апостол настаивает, запрещая «греху царствовать в смертном вашем теле» (Там же, 12), немощь плоти которого он знал. «Ибо как вы предавали члены ваши в рабы нечистоте и беззаконию на дела беззаконные, так ныне представьте члены ваши в рабы праведности на [PL2.1013D] дела святые» (Там же, 13). Ибо хотя он и сказал, что «не живет в [плоти моей] доброе» (Рим. 7:18), — но [это] по закону буквы, в котором он находился; по закону же духа, к которому он нас присоединяет, освобождает от немощи плоти: «Ибо закон духа жизни освободил тебя от [PL2.1014A] закона греха и смерти» (Рим. 8:2). Ибо хотя он, кажется, отчасти рассуждает в русле иудаизма, но он направляет нас к непорочности и полноте правил, ради нас, [нас], чтобы Бог, [для того чтобы] трудившихся в законе, послал Сына Своего в подобии плоти греховной и [в жертву] за грех осудил грех во плоти, — «чтобы оправдание закона, — говорит он, — исполнилось в нас, живущих не по плоти, но по духу. Ибо живущие по плоти о плотском помышляют, а живущие по духу — о духовном» (Там же, 3–5). «Помышление плотское, — утвердил он, — есть смерть» (Там же, 6). Затем — что оно есть вражда против Бога, и что «живущие по плоти», то есть по помышлению плотскому, «Богу угодить не могут» (Там же, 7–8). И: «Если живете по плоти, — говорит он, — то умрете» [PL2.1014B] (Там же, 13). Что же мы разумеем под «помышлением плотским» и «жизнью по плоти», как не то, что стыдно и произнести? Ибо прочее [что касается] плоти назвал бы и сам Апостол. Также и Ефесянам, напоминая о прежнем, предостерегает о будущем: «Между которыми и мы все жили некогда по нашим плотским похотям, исполняя желания плоти» (Еф. 2:3). Наконец, обличая тех, кто отрекся от себя, то есть христиан, потому что они предались «всякой нечистоте», говорит: «Но вы не так познали Христа» (Еф. 4:20). И снова так говорит: «Кто крал, вперед не кради» (Там же, 28). Но также: «Кто доселе прелюбодействовал, да не прелюбодействует; и кто доселе блудодействовал, да не блудодействует». Ибо он добавил бы и это, если бы имел обыкновение простирать прощение на таковых или вообще желал, чтобы оно простиралось, — он, не желая, чтобы осквернялось даже слово: «Никакое гнилое слово, — говорит он, — [PL2.1014C] да не исходит из уст ваших» (Там же, 29). Также: «А блуд и всякая нечистота не должны даже именоваться у вас, как прилично святым» (настолько далеко от того, чтобы извиняться), «зная, что никакой блудник, или нечистый… не имеет наследия в Царстве Христа и Бога. Никто да не обольщает вас пустыми словами. Ибо за это приходит гнев Божий на сынов противления» (Еф. 5:3–6). Кто обольщает пустыми словами, как не тот, кто проповедует, что прелюбодеяние простительно? — не взирая на то, что и основания его [прелюбодеяния] были исторгнуты Апостолом; когда он обуздывает пьянство и обжорство, как и здесь: «И не упивайтесь вином, от которого бывает распутство» (Там же, 18). Он указывает и Колоссянам, какие члены должно умерщвлять на земле: «блуд, нечистоту, страсть, злую похоть и любостяжание, которое есть идолослужение» (Кол. 3:5). Уступи [PL2.1014D] же теперь всем столь многим и столь великим суждениям то одно, за что ты держишься: немногое затмевается многим, сомнительное — достоверным, темное — ясным. Даже если бы Апостол достоверно даровал прощение тому коринфянину за блуд, это было бы нечто, что он однажды, вопреки своему установлению, сделал бы сообразно обстоятельствам времени. [PL2.1015A] Он обрезал Тимофея одного [лишь], но при этом упразднил обрезание.
18
«Но это, — говорит [оппонент], — будет относиться к запрещению всякого нецеломудрия и предписанию всякого целомудрия, с сохранением, однако, места прощению, которое не отрицается тотчас, если преступления осуждаются, ибо время прощения совпадает с осуждением, которое оно [прощение] исключает». Было свойственно и психикам так думать, и потому мы отложили до этого места то, что явно служит основанием для отказа в церковном общении по такого рода причинам даже в древности. Ибо и в Притчах Соломона, которые мы называем Парамиями, особо [сказано] о прелюбодее, что он нигде не может быть очищен: «Прелюбодей же, — говорит, — по недостатку разума приобретает погибель души своей, терпит страдания и [PL2.1015B] бесчестия. Но позор его не изгладится во веки. Ибо исполненный ревности гнев мужа не пощадит в день суда» (Притч. 6:32–36). Если ты подумаешь, что это сказано о язычнике, то, конечно, о верных ты уже слышал через [апостола]: «Выйдите из среды их и отделитесь, и нечистого не касайтесь» (2 Кор. 6:17). Имеешь тотчас в Псалмах: «Блажен муж, который не ходит на совет нечестивых, и на путь грешных не становится, и на седалище губителей не сидит» (Пс. 1:1). И голос его далее: «Я не сидел с собранием суетных, и с поступающими беззаконно не войду» (это о Церкви поступающих дурно) «и с нечестивыми не сяду»; и: «Умою в невинности руки мои, и обойду жертвенник Твой, Господи» (Пс. 25:4–6), — дабы [быть] единым со многими, ибо, «святым Ты будешь свят [PL2.1015C] и с избранным будешь избран, а с развращенным будешь развращен» (Пс. 17:26–27). И в другом месте: «Грешнику же говорит Господь: что ты проповедуешь уставы Мои и берешь завет Мой в уста твои? Если видел вора, бежал с ним, и с прелюбодеями полагал долю твою» (Пс. 49:16 и след.). Отсюда, будучи наставлен, и Апостол [говорит]: «Я писал вам в Послании, — говорит, — не сообщаться с блудниками, впрочем, не с блудниками мира сего», и прочее: «Ибо иначе надлежало бы вам выйти из мира [сего]. Но я писал вам не сообщаться с тем, кто, называясь братом, остается блудником, или идолослужителем (что [PL2.1016A] столь же близко?), или хищником (что столь же родственно?)», и прочее, — «с таким даже не есть вместе», не то что принимать Евхаристию. «Ибо немного закваски квасит все тесто» (1 Кор. 5:9 и след.). Также к Тимофею: «Рук ни на кого не возлагай поспешно, и не делайся участником в чужих грехах» (1 Тим. 5:22). Также к Ефесянам: «Не будьте же участниками их; ибо вы были некогда тьма» (Еф. 5:7–8). И еще более строго: «Не участвуйте в бесплодных делах тьмы, но и обличайте. Ибо о том, что делается ими тайно, стыдно и говорить» (Там же, 11). Что постыднее нецеломудрий? Если же и от брата, поступающего бесчинно, повелевается отлучаться фессалоникийцам (2 Фес. 3:6), то тем более — и от блудника? Ибо это заповедано любящей Церковь Христову, [PL2.1016B] Который предал Себя за нее, чтобы освятить ее, очистив банею водною посредством слова, чтобы представить ее Себе славною Церковью, не имеющею пятна или порока, — разумеется, после бани, — но дабы она была свята и беспорочна (Еф. 5:25–27), то есть, [не имеющей] порока ветхости, как дева; пятна блуда, как невеста; бесчестия низости, как очищенная.
Что если и здесь ты задумаешь ответить, что общение отнимается у грешников, особенно оскверненных плотью, но восстановляется впоследствии, именно, через [широту] покаяния, согласно той милости Божией, Который хочет покаяния грешника, а не смерти (Иез. 33:11)? Ибо это основание вашего мнения должно быть опровергнуто повсюду. Итак, мы говорим: если бы Божественной милости надлежало явить [PL2.1016C] Себя таким образом и для согрешивших после веры, то Апостол сказал бы: «Не участвуйте в делах тьмы, разве если они покаются»; и: «С таким даже не есть вместе, разве после того, как они, валяясь, оботрут пыль с ног братьев»; и: «Если кто разорит храм Божий, того разорит Бог, разве если он стряхнет с головы своей в Церкви пепел всех очагов». Ибо следовало бы [апостолу] определить относительно того, что он осудил, поскольку он осудил бы даже под условием, если бы осудил с временной и условной, а не с вечной строгостью. Между тем, поскольку во всех Посланиях он запрещает [PL2.1017A] допускать такового после веры и допущенного извергает из общения, без надежды на какое-либо условие или время, он тем более поддерживает наше мнение, показывая, что Господь желает того покаяния, которое [бывает] до веры, которое прежде крещения почитается более, нежели смерть грешника, — [имея в виду], что однажды должно быть омыто благодатью Христа, однажды умершим за грехи наши. Ибо это установил и сам Апостол на своем примере. Утверждая, что Христос пришел спасти грешников, из которых он был первым, что он присовокупляет? «Я получил помилование, потому что действовал по неведению, в неверии» (1 Тим. 1:16–17). Так что та милость Божия, Который хочет покаяния грешника, а не смерти, относится к еще не знающим и еще не верующим, ради освобождения которых пришел Христос, а не к тем, кто уже познал Бога и [PL2.1017B] изучил таинство веры. И если милость Божия принадлежит еще не знающим и неверующим, то, конечно, и покаяние призывает к себе милость, с сохранением того вида покаяния после веры, которое может получить прощение от епископа либо за более легкие прегрешения, либо за большие и непростительные — от одного только Бога.
19
Но до каких пор [говорить] о Павле, когда и Иоанн, кажется, как будто поддакивает некой противной стороне? [Якобы] в Апокалипсисе он явно предоставил блуду помощь покаяния, где к ангелу Фиатирской церкви Дух повелевает, что имеет против него то, что он допускает жену Иезавель, которая называет себя пророчицей, и учит, и прельщает рабов Моих блудодействовать и есть идоложертвенное. «И Я дал ей время, [PL2.1017C] чтобы она покаялась, но она не хочет покаяться от блуда своего. Вот, Я повергаю ее на одр, и прелюбодействующих с нею в великую скорбь, если не покаются в делах ее» (Откр. 2:20–22). Хорошо же, что это согласуется с правилами апостолов, [касающимися] веры и дисциплины. «Ибо я, — говорит, — или они, так проповедуем» (1 Кор. 15:11). Итак, для всего учения важно не верить, что Иоанном было дозволено что-то, что было запрещено Павлом. Тот, кто соблюдет это равенство Святого Духа, будет Им же приведен к уразумению Его [мыслей]. Ибо [Иоанн имел в виду] женщину-еретичку, которая, восприняв то, чему научилась от николаитов, [PL2.1018A] взялась учить, тайно вводила [это] в Церковь, и справедливо побуждал ее к покаянию. Ибо кто сомневается, что еретик, обманутый [своим] учением, узнав впоследствии о своем падении и очистившись покаянием, может получить прощение и быть возвращен в Церковь? Поэтому и у нас [еретик] допускается как язычник, более того — даже более, чем язычник, через крещение истины, будучи очищен в обоих [своих] состояниях. Или, если ты уверен, что та женщина, после того как была верующей, впоследствии впала в ересь, чтобы ты требовал прощения через покаяние для нее не как для еретички, но как для верующей грешницы, — пусть она, конечно, совершает покаяние, но [только] вплоть до [греха] прелюбодеяния, однако не получит и восстановления. Ибо это будет то покаяние, которое, как мы признаем, конечно, в большей степени должно быть [совершено], но [его плод —] прощение мы предоставляем Богу. Наконец, та же Апокалипсис в последующих [главах] [PL2.1018B] определила бесстыдных и блудников, наравне с боязливыми и неверными, и убийцами, и чародеями, и идолослужителями, которые в вере [совершили] нечто подобное, в озеро огненное без всякого условного осуждения. Ибо не будет казаться, что [это] сказано о язычниках, поскольку изрек о верных: «Побеждающие наследуют всё это, и буду им Богом, и они будут Моими сынами». И затем присовокупил: «Боязливым же и неверным, и бесстыдным, и блудникам, и убийцам, и чародеям, и идолослужителям — участь в озере, горящем огнем и серою, что есть смерть вторая» (Откр. 21:7–8). Так и снова: «Блаженны те, которые соблюдают заповеди Его, чтобы иметь им право на древо жизни и войти в город воротами. А вне — псы, и чародеи, и блудники, и убийцы» (Откр. 22:14–15), — разумеется, те, кто не поступает по заповедям: ибо [PL2.1018C] быть изгнанными вовне свойственно тем, кто был внутри. Впрочем, [апостол] уже сказал ранее: «Ибо что мне судить и внешних?» (1 Кор. 5:12).
Из Послания также Иоанна [противники] тотчас выхватывают [отдельные места]. Сказано: «Кровь Сына Его очищает нас от всякого греха» (1 Ин. 1:7). Значит, мы будем грешить всегда и во всех отношениях, если Он всегда и от всякого греха очищает нас? Или если не всегда, то и не после веры? И если не от всякого греха, то и не от блуда. Но с чего он начал? Он сказал прежде, что Бог есть свет, и нет в Нем тьмы, и мы лжем, если говорим, что имеем общение с Ним, а ходим во тьме. [PL2.1019A] «Если же, — говорит, — ходим во свете, имеем общение с Ним, и кровь Иисуса Христа, Господа нашего, очищает нас от всякого греха» (Там же, 5 и след.). Итак, мы, ходя во свете, грешим, и, греша во свете, будем очищены? Ни в коем случае. Ибо тот, кто грешит, не во свете, но во тьме. Поэтому и показывает, каким образом мы будем очищены от греха: ходя во свете, в котором грех не может совершаться, — так что Он говорит, что мы очищаемся не тем, что грешим, но тем, что не грешим. Ибо, ходя во свете и не сообщаясь со тьмою, мы будем действовать очищенными, не сложив с себя [грех], но не допустив греха. В этом и состоит сила Господней крови, чтобы тех, кого уже очистила от греха и затем поставила во свете, сохранять чистыми впоследствии, если они будут продолжать ходить во свете. Но присовокупляет, [PL2.1019B] [говоришь] ты: «Если говорим, что не имеем греха, обманываем самих себя, и истины нет в нас. Если исповедуем грехи наши, то Он, будучи верен и праведен, простит нам грехи наши и очистит нас от всякой неправды» (Там же, 8–9). Неужели и от нечистоты? Или если так, то и от идолослужения. Но здесь иной смысл. Ибо вот и снова: «Если говорим, — говорит, — что мы не согрешили, то представляем Его лживым, и слова Его нет в нас» (Там же, 10). Более того: «Дети мои, сие пишу вам, чтобы вы не грешили; а если бы кто согрешил, то мы имеем Ходатая пред Отцем, Иисуса Христа, праведника; и Он есть умилостивление за грехи наши» (1 Ин. 2:1–2). Согласно этому, [говоришь] ты, будет установлено, что и грешим мы, и имеем прощение. Что же тогда будет, когда, идя далее, я нахожу иное? Ибо он отрицает, что мы вообще грешим, и в этом месте весьма [PL2.1019C] пространно [рассуждает], чтобы не допустить ничего подобного, утверждая, что грехи однажды уничтожены Христом и не будут иметь прощения впоследствии; в чем этот смысл предписывает нам увещание к целомудрию. «Всякий, — говорит, — имеющий сию надежду, очищает себя, потому что и Он чист. Всякий, делающий грех, делает и беззаконие; и грех есть беззаконие. И вы знаете, что Он явился, чтобы взять грехи [наши]; [и] что в Нем нет греха». (1 Ин. 3:3–5) — разумеется, [грехи], которые надлежало принять дотоле; поскольку он присовокупляет: «Всякий, пребывающий в Нем, не грешит; всякий грешащий не видел Его и не познал Его. Дети! да не обольщает вас никто. Кто делает правду, тот праведен, подобно как Он праведен. Кто делает грех, тот от диавола, потому что сначала диавол согрешил. Для сего-то и явился Сын Божий, чтобы разрушить дела диавола». Ибо Он и разрушил, освободив человека через купель, уничтожив [PL2.1019D] рукописание смерти. «И потому всякий, рожденный от Бога, не делает греха, потому что семя Божие пребывает в нем; и не может грешить, потому что рожден от Бога. Дети Божии и дети диавола познаются так» (1 Ин. 3:6–10). Каким образом, если не тем, что одни — не грешат, с тех пор как родились от Бога, [PL2.1020A] а другие — грешат, потому что от диавола, — точно так же, как если бы они никогда не были рождены от Бога? И если он говорит: «Кто не праведен, тот не от Бога», то как тот, кто не целомудрен, снова станет от Бога, если он уже перестал им быть? Итак, остается [сказать], что Иоанн противоречит сам себе: в Первом послании (1:8) он отрицает, что мы без греха, а теперь утверждает, что мы вовсе не грешим; и там он льстит [нам] насчет прощения, а здесь строго отрицает, что [являются] детьми Божиими те, кто согрешил. Но да не будет! Ибо и мы сами не отступаем от того различения грехов, от которого отошли. Ибо и здесь Иоанн указал на то, что существуют некие грехи повседневного впадения, которым все мы подвержены. Ибо кому не случается либо гневаться неправедно и [гневаться] долее заката солнечного; либо поднять руку, [PL2.1020B] либо легко произнести проклятие, либо необдуманно поклясться, либо нарушить верность договору; либо солгать из стыдливости или по необходимости? В делах, в обязанностях, в приобретении, в пропитании, в зрении, в слушании — сколь многому мы подвергаемся искушению, так что если бы для этих [грехов] не было прощения, то ни для кого не было бы спасения! Итак, для этих [грехов] будет прощение через Христа, Ходатая пред Отцом. Но существуют и противоположные им, как более тяжкие и гибельные, которые не могут получить прощения: убийство, идолослужение, обман, отречение, хула, а также, конечно, прелюбодеяние и блуд, и если есть какое-либо иное осквернение храма Божия. Для этих [грехов] не будет Ходатаем Христос; их никогда не допустит тот, кто рожден от Бога, и он не будет сыном Божиим, если допустит их. Так Иоанн сохранит [для себя] последовательность [учения] о различии, устанавливая различение грехов, [PL2.1020C] когда он то допускает, то отрицает, что сыны Божии грешат. Ибо он предвидел заключение своего послания и заранее подготавливал эти смыслы, чтобы в конце сказать яснее: «Если кто видит брата своего согрешающего грехом не к смерти, то пусть молится, и даст ему жизнь Господь, [то есть] согрешающему не к смерти. Есть грех к смерти: не о том говорю, чтобы он молился» (1 Ин. 5:16). Вспомнил он и об Иеремии, которому Бог запретил молиться за народ, согрешающий смертным грехом (Иер. 7:16, 11:14, 14:11). «Всякая неправда есть грех; но есть грех не к смерти. Мы знаем, что всякий, рожденный от Бога, не грешит» (1 Ин. 5:17–18), — разумеется, грехом, который [ведет] к смерти. Итак, ничего уже не остается, кроме как либо отрицать, что прелюбодеяние и блуд суть смертные грехи, либо признать их непростительными, за которые не позволяется даже молиться.
20
[PL2.1020D]
Итак, собственно учение Апостолов наставляет и определяет прежде всего [качества] всякой святости относительно служителя храма Божия и повсюду искореняет из Церкви всякое святотатство против целомудрия, [PL2.1021A] без всякого упоминания о восстановлении. Однако я хочу сверх необходимого привести также свидетельство некоего спутника Апостолов, достаточное для подтверждения учения наставников на основании ближайшего права. Ибо существует и послание Варнавы, надписанное евреям, мужа достаточно авторитетного, которого Павел поставил рядом с собой в соблюдении воздержания: «Или я один и Варнава не имеем власти делать это?» (1 Кор. 9:6)? И, конечно, более принимаемо Церквами Послание Варнавы, чем тот апокрифический Пастырь [книга «Пастырь» Ерма] прелюбодеев. Итак, увещевая учеников, оставив все начатки, более стремиться к совершенству и не вновь полагать основания покаяния из мертвых дел, он говорит: «Ибо невозможно — однажды просвещенных, и вкусивших дара небесного, и соделавшихся причастниками Духа Святого, и вкусивших благой глагол Божий, [PL2.1021B] когда уже век сей склоняется к концу, если они отпали, снова возобновлять покаянием, когда они снова распинают в себе Сына Божия и ругаются Ему. Ибо земля, пившая многократно сходящий на нее дождь и производящая злак, полезный тем, для которых и возделывается, получает благословение от Бога; а производящая терния и волчцы — негодна и близка к проклятию, которого конец — сожжение» (Евр. 6:4–8). Тот, кто научился этому от Апостолов и учил вместе с Апостолами, никогда не знал, чтобы прелюбодею и блуднику было обещано Апостолами второе покаяние; ибо он превосходно истолковывал закон и соблюдал его образы уже в самой истине. Наконец, на этот образец дисциплины указывает предписание о прокаженном: «Если же проказа расцвела на коже и покрыла всю кожу от головы до ног [PL2.1021C] по всему обозрению священника, и священник, увидев, очистит его, ибо она обратилась в белую [кожу]; он чист. А в тот день, когда явится на нем живой цвет, он нечист» (Лев. 13:12–13). Ибо [закон] хотел дать разуметь, что человек, обращенный [PL2.1022A] от прежнего состояния плоти в белизну веры (что в мире считается пороком и пятном) и полностью обновленный, чист, поскольку он уже не пестр, не смешан из прежнего и нового. Если же после исчезновения [проказы] что-либо из той [прежней плоти] снова оживет, то, что считалось умершим для греха в его плоти, объявляется нечистым и уже не может быть очищено священником. Так и прелюбодеяние, возвращающееся из прежнего [состояния] и оскверняющее единство нового цвета, из которого оно было исключено, есть порок, не подлежащий очищению. Также о доме: если бы священнику были заявлены какие-либо пятна и углубления в стенах, прежде чем он войдет для осмотра, [закон] повелевает вынести из дома всё, чтобы то, что находится в доме, не стало нечистым. Затем, когда священник войдет и найдет углубления зеленоватые или красноватые и [PL2.1022B] вид их — углубленный ниже поверхности стены, он выйдет к двери и заключит тот дом на семь дней. Затем, возвратившись в седьмой день, если заметит, что то поражение распространилось по стенам, он повелит вынуть камни, на которых была проказа, и выбросить их вне города на нечистое место, взять другие камни, отполированные и крепкие, и вставить на место прежних, и дом обмазать другой глиной» (Лев. 14:34–42). Ибо, когда приходят к верховному священнику — Христу Отца, надлежит прежде в течение седмицы вынести из дома нашего [человека] все препятствия, чтобы оставшийся дом — плоть и душа — был чист; и когда войдет в него слово Божие и найдет пятна красноты и зелени, немедленно вынуть и выбросить вон губительные и кровожадные чувства (ибо Апокалипсис [PL2.1022C] на зеленого коня возложил смерть, а на рыжего — воителя; (Откр. 6:4, 8), и вместо них подложить камни отполированные, подходящие для соединения и крепкие, какие бывают у [потомков] Авраама, чтобы так человек стал угоден Богу. Если же после восстановления и переустройства [PL2.1023A] священник снова заметит в том же доме что-либо из прежних причин и пятен, он объявил его нечистым и повелел разобрать материалы, и камни, и всё строение его, и выбросить на нечистое место (Лев. 14:43–45). Таков будет человек — плоть и душа, который после крещения и вхождения священника [Христа], будучи переустроен, вновь принимает шероховатости и пятна плоти и выбрасывается вон из города на нечистое место, будучи, конечно, предан сатане во измождение плоти (1 Кор. 5:4–5) и уже более не отстраивается в Церкви после падения. Так и о совокуплении с рабыней, которая была предназначена мужчине, но еще не выкуплена, не освобождена: «Будет наказание, но не смертью» (Лев. 19:20), — говорит [закон], потому что она еще не была отпущена на свободу, для которой предназначалась. Ибо плоть, которая еще не была отпущена на свободу Христом, [PL2.1023B] для которой она предназначалась, осквернялась безнаказанно; но уже отпущенная на свободу не имеет прощения.
21
Если бы Апостолы более знали это, они, конечно, более заботились бы [об этом]. Но я перейду теперь к следующему положению, различая между учением Апостолов и их властью. Учение направляет человека, власть же наделяет [прощением]; причем власть — это нечто отдельное, Бог же есть Дух. Чему же учил [Апостол]? — «Не участвуйте в делах тьмы» (Еф. 5:11). Заметь, что он повелевает. Кто же мог прощать грехи? Это свойственно только Ему Одному. «Ибо кто может прощать грехи, кроме одного Бога?» (Мк. 2:7). И, конечно, смертные [грехи], которые были совершены против Него Самого и против храма Его; ибо что касается [грехов], которые имеют вину перед тобою, тебе повелено прощать даже до семидесяти семи раз [PL2.1024A] в лице Петра (Мф. 18:22). Итак, если бы и самим блаженным Апостолам было свойственно прощать нечто подобное, то прощение, которое подобало бы [даровать] от Бога, а не от человека, они совершали бы не на основании учения, но на основании власти. Ибо они и мертвых воскрешали, что [свойственно] одному Богу; и немощных исцеляли, чего никто [не мог сделать], кроме Христа; более того, они и поражали [язвами], чего не хотел Христос. Ибо не подобало Ему проявлять суровость Тому, Кто пришел пострадать. Поражены были Анания и Елима: Анания — смертью, Елима — слепотой (Деян. 5:5; 13:11), чтобы этим самым было доказано, что и Христос мог бы совершить это. Так и пророки прощали убийство и вместе с ним прелюбодеяние кающимся, потому что и они являли примеры строгости. Итак, представь же и ныне мне, [лже]апостол, примеры пророков, и я признаю божественность [твоей власти], [PL2.1024B] и присвой себе власть прощать подобные грехи. Если же ты получил лишь обязанности служения учению, и тебе предстоит не начальствовать, но служить, то кто же ты и сколь велик, чтобы прощать? Ты, который не являешь ни пророка, ни апостола, лишен той силы, которая свойственна прощающему? «Но, — говоришь ты, — Церковь имеет власть прощать грех». Я и это скорее признаю и определяю, имея Самого Утешителя, говорящего в новых пророках: «Может Церковь простить грех, но Я не сделаю [этого], чтобы и другие не согрешали». Что, если это провозгласил дух лжепророческий? Ведь скорее это было бы свойственно духу-разрушителю: и себя самого рекомендовать [как] милосердного, и других располагать к греху. Или если он и стремился подражать этому по [свойству] духа истины, значит, дух истины может, конечно, даровать прощение блудникам, [PL2.1025A] но не желает [этого] ради вреда для многих.
Теперь я спрашиваю на основании твоего же мнения, откуда ты присваиваешь Церкви это право. Если потому, что Господь сказал Петру: «На сем камне Я создам Церковь Мою; тебе дам ключи Царства Небесного», или: «Что свяжешь или разрешишь на земле, будет связано или разрешено на небесах» (Мф. 16:18–19), — то ты полагаешь, что власть вязать и разрешить перешла и к тебе, то есть ко всякой Церкви, близкой Петру? Насколько же ты извращаешь и изменяешь ясное намерение Господа, передавшего это лично Петру! «На тебе, — говорит Он, — создам Церковь Мою»; и: «дам тебе ключи», — не Церкви; и: «что разрешишь или свяжешь», — не то, что разрешат или свяжут [другие]. Ибо так же и исход [событий] показывает. На нем [Петре] Церковь была построена, то есть через него; [PL2.1025B] он вложил ключ. Смотри, как [это было]: «Мужи израильские! выслушайте слова, которые я скажу вам: Иисуса Назорея, Мужа, засвидетельствованного вам от Бога» (Деян. 2:22), и прочее. Наконец, он первым в крещении Христовом отворил вход в Царство Небесное, которым разрешаются связанные прежде грехи и связываются те, которые не были разрешены, для истинного спасения; и Ананию связал узами смерти; и хромого ногами разрешил от недуга (Деян. 3:7). Так и в том споре о том, соблюдать ли закон или нет, первый из всех Петр, движимый Духом, предсказав о призвании язычников, сказал: «Что же вы ныне искушаете Бога, желая возложить на выи учеников иго, которого не могли понести ни отцы наши, ни мы? Но [PL2.1026A] благодатью Господа Иисуса Христа веруем спастись, как и они» (Деян. 15:10–11). Это решение и разрешило то, что было опущено в законе, и связало то, что было сохранено. Таким образом, власть вязать и разрешить была передана Петру вовсе не для [прощения] тяжких грехов верных. Если же Господь повелел ему прощать и брату, согрешающему против него, до семидесяти семи раз (Мф. 18:22), то, конечно, впоследствии Он не повелел бы ему ничего связывать, то есть удерживать, разве только те [грехи], которые кто-либо совершил против Господа, а не против брата; ибо предполагается, что грехи против Бога не должны прощаться, когда прощаются [грехи], совершенные против человека.
Что же теперь касается Церкви, и притом твоей, психик? Ибо согласно личности Петра, такая власть подобает духовным [мужам], то есть апостолу или пророку. Ибо собственно и по преимуществу Церковью является Сам Дух, [PL2.1026B] в Котором — Троица единого Божества, Отец и Сын и Святой Дух. Ту Церковь собирает [Господь], которую Он утвердил на трех. И таким образом, затем и всё множество, которое согласно в этой вере, именуется Церковью от своего Основателя и Освятителя. И потому Церковь, конечно, будет прощать грехи, но [это будет] Церковь Духа через духовного человека, а не Церковь [как] множество епископов. Ибо право и власть принадлежат Господу, а не рабу; Самому Богу, а не священнику.
22
Но ты изливаешь эту власть уже и на своих мучеников: как только кто-либо по взаимному согласию облачится в узы, еще мягкие, под новым именем заключения, тотчас [PL2.1027A] прелюбодеи устремляются [к нему], тотчас блудники приходят, уже молитвы раздаются вокруг, уже слезы текут вокруг каждого запятнанного; и никто не покупает себе доступа в темницу более, чем те, кто утратил Церковь. Мужчины и женщины оскверняются, конечно, во тьме, по обычаю, знакомому по похотям, и ищут мира у тех, кто сам находится в опасности. Другие убегают в рудники и оттуда возвращаются общниками [в таинствах], где уже иное мученичество необходимо для новых преступлений после мученичества. Ибо кто на земле и во плоти без греха? Кто мученик, будучи жителем мира, [если он] униженно ищет денег, подвержен врачу и ростовщику? Представь теперь, что он уже под мечом, с наклоненной головой; представь, что на кресте, с распростертым телом; представь, что на столбе, уже со львом [выпущенным]; представь, что на колесе, уже с разложенным огнем; говорю, в самой уверенности и [PL2.1027B] обладании мученичеством, — кто позволяет человеку дарить то, что должно быть сохранено для Бога? [то,] что Им осуждено без оправдания; что, насколько я знаю, и апостолы, сами также мученики, не признали подлежащим прощению. Наконец, Павел уже сражался со зверями в Ефесе (1 Кор. 15:32), когда он выносит приговор кровосмеснику (1 Кор. 5:3 и след.). Пусть будет достаточно мученику очистить свои собственные грехи. Неблагодарно или горделиво — распространять на других и то, что было им получено как великое. Кто искупает чужую смерть своею, кроме одного Сына Божия? Ибо и в самом страдании Он освободил разбойника (Лк. 23:43). Ведь для того и пришел Он, чтобы Сам, чистый от греха и во всем святой, умереть за грешников. Итак, ты, подражающий Ему в прощении грехов, если ты сам ни в чем не согрешил, то, конечно, пострадай за меня; если же ты грешник, то как [PL2.1027C] масла светильника твоего сможет хватить и тебе, и мне?
Есть у меня и теперь [способ], чем доказать [это] относительно Христа. Если Христос в мученике для того, чтобы мученик отпускал [грехи] прелюбодеям и блудникам, объявлял тайное сердца, чтобы таким образом даровать прощение грехов, — то он и есть Христос; ибо так Господь Иисус Христос являл Свою власть: «Что́ вы мыслите лукавое в сердцах ваших? Ибо что́ легче сказать расслабленному: прощаются тебе грехи, или сказать: встань и ходи? Но чтобы вы знали, что Сын Человеческий имеет власть на земле прощать грехи, — тебе говорю: встань, возьми постель твою и иди в дом твой» (Мф. 9:4–6). Если Господь столько заботился о доказательстве Своей власти, что обличал помышления и так повелевал исцеление, чтобы не усомнились, что Он может прощать грехи, то мне не позволено верить в ту же самую власть в ком-либо без тех же доказательств. Когда же ты просишь у мученика прощения для прелюбодеев и блудников, ты сам признаешь, что подобные преступления не могут быть омыты иначе, как собственным мученичеством, раз ты рассчитываешь на чужое. Если же это так, то и мученичество будет уже иным крещением. «Ибо имею, — говорит [Господь], — и другое крещение» (Лк. 12: [PL2.1028B] 50). Откуда и из раны Господня бока истекла вода и кровь — приготовление для того и другого омовения (Ин. 19:34). Итак, я должен, если могу, освободить другого и первым омовением [крещением], если могу и вторым [мученичеством], и [тогда] необходимо будет вложить [это] в недра [Церкви].
Всякая власть, всякое основание, которое возвращает прелюбодею и блуднику церковный мир, то же самое должно будет помочь и убийце, и идолопоклоннику, приносящим покаяние, и, конечно, отрекшемуся, и, безусловно, тому, кто в битве исповедания, будучи в борении муками, был низвергнут жестокостью. Ибо недостойно Бога и милосердия Его, Который предпочитает покаяние грешника смерти, чтобы легче возвращались в Церковь те, кто пал, ублажая [плоть], чем те, кто пал, сражаясь. Понуждены мы сказать [это] из-за недостойности. Неужели ты вернешь скорее оскверненные тела, чем уязвленные? Какое покаяние более жалко: то, которое повергает плоть, возбужденную щекоткой, [PL2.1028C] или то, которое [повергает плоть] действительно растерзанную? Какое прощение более справедливо во всех случаях: то, которого молит грешник добровольный, или тот, которого [молит] невольный? Никто не принуждается отречься добровольно, никто не блудит невольно; нет никакого насилия для похоти, кроме самой похоти; то, что желает, не знает принуждения. Отречение же [PL2.1029A] сколькими способами принуждения [вынуждают] изобретательность мучителя и виды наказаний? Кто более отрекся: тот, кто был мучим за Христа, или тот, кто, наслаждаясь, утратил Его? Тот, кто, утрачивая, скорбел, или тот, кто, утрачивая, забавлялся? И однако те рубцы, запечатленные в христианской битве, и, конечно, вызывающие зависть у Христа, потому что они желали победить, и, таким образом, также [PL2.1030A] славные, потому что они уступили, не победив, — на которые еще и сам диавол воздыхает в своем несчастье, но [воздыхает] целомудренно; с покаянием скорбящим, но не стыдящимся [обратиться] к Господу о прощении. Вновь прощается тем, кто отрекся, совершив искупительный грех? [Но] у одних только них плоть немощна. Однако нет столь крепкой плоти, как та, которая сокрушает дух.