Против Маркиона, книги 4-5

Книга IV

Глава 1. В четвертой книге автор планирует обратиться к анализу самого Евангелия, которое Маркион, извратив, сделал своим. Слова Творца о новом законе предполагают изменение, а изменение – противоречие. Противоречивы и сами чувства Творца

1. Все высказывания и все заготовки нечестивого и святотатственного Маркиона мы вызываем на очную ставку с самим уже его Евангелием,^[903] которое он, исказив, сделал своим.^[904] А чтобы придать ему достоверность, он сочинил для него некое приданое – труд, названный из-за сопоставления противоположностей «Антитезами» и направленный на разделение Закона и Евангелия – чтобы, выделяя с его помощью двух богов, различных и имеющих каждый свой документ или, как чаще говорят, завет, защищать на этом основании веру в «Евангелие согласно “Антитезам”». 2. Но и их, целенаправленно вступив в ближний бой, т. е. разбираясь по очереди с каждым из положений Понтийца, я разбил бы, если не было бы сподручнее обезвредить их в самом «Евангелии» и вместе с самим «Евангелием», которое они поддерживают. Впрочем, справиться <с ними>, отклоняя их доводы без рассмотрения,^[905] столь легко, что я, право, представлю их («Антитезы») приемлемыми, сочту их имеющими силу, заявлю, что они льют воду на нашу мельницу, чтобы они тем сильнее устыдились слепоты своего автора, став уже нашими «Антитезами» против Маркиона. 3. И я даже признаю, что один план осуществлялся в ветхом установлении у Творца, другой – в новом у Христа. Я не отрицаю, что различаются образцы речи, заповеди добродетели, наставления в законе, пока, однако, все различия соответствуют одному Богу, Которым, как известно, они установлены и предсказаны. 4. Некогда Исаия утверждал, что придет из Сиона закон и слово Господа – из Иерусалима;^[906] иной, разумеется, закон и иное слово. Далее он говорит: Будет судить среди народов и обличит весьма многочисленный народ,^[907] – т. е. <народ, состоящий> не из одного иудейского племени, но и из язычников, которые по новому закону Евангелия и новому слову апостолов подвергаются суду и обличаются перед самими собой за прежнее заблуждение, как только уверовали, а затем перековывают^[908] мечи на орала 5. и копья,^[909] которые суть род охотничьих рогатин, на серпы^[910], т. е. некогда дикие и свирепые страсти превращают в благие и приносящие добрый плод чувства. И опять: Слушайте Меня, слушайте, народ Мой, и преклоните, цари,^[911] ухо ко Мне, ибо закон произойдет от Меня и суд Мой в свет язычников,^[912] – <суд,> которым судил и постановил, что также и язычники подлежат просвещению через Евангелие и слово. Этот закон будет <упомянут> и у Давида: безупречный, ибо он совершенный, направляющий душу,^[913] конечно, от идолов к Богу; это будет слово, о котором говорит тот же Исаия: Ибо краткое слово сотворит Господь на земле.^[914] 6. Ведь сокращенным является Новый Завет и освобожденным от мелочного бремени Закона. Но зачем искать чего-то большего, когда еще очевиднее и яснее самого света Творцом предвещается обновление через того же <пророка>: Не вспоминайте о прошлом и о древнем не думайте:^[915] старое прошло, новое начинается;^[916] вот, Я творю новое, которое начнется ныне.^[917] Также через Иеремию: Обновите у себя новую целину и не сейте в терние, и обрежьте крайнюю плоть сердца вашего.^[918] И в другом месте: Вот, придет день, говорит Господь, и составлю для дома Иакова и для дома Иуды Новый Завет не в соотвeтcmвии с Заветом, который Я установил с их отцами в день, когда принял решение о них, дабы вывести их из земли Египта.^[919] 7. Так, Он обозначает прежний Завет как преходящий, показывая его изменяемым и обещая вечный в будущем. Ибо Он <говорит>^[920] через Исаию: Послушайте Меня и будете жить, и заключу с вами Завет вечный, – добавляя, – святость и верность^[921] Давида,^[922] – дабы показать, что этот Завет осуществится во Христе, <происходящем> из рода Давида по Марии. 8. Его же (Христа)^[923] <Исаия> образно предсказывал в ветви, которая произойдет от корня Иессеева.^[924] Итак, если Он сказал, что иные законы, иные слова и новые установления заветов грядут от Творца с той целью, чтобы утвердить иные, лучшие, обряды также и самих жертвоприношений, и притом у язычников устами Малахии: Нет Моего к вам благоволения, говорит Господь, и жертвоприношения ваши не приму из рук ваших, ибо от восхода солнца до заката прославляемо в язычниках имя Мое, и во всяком месте приносится жертва имени Моему, и жертва чистая^[925] (т. е. простая молитва от чистой совести), – то оказывается неизбежным, что любое возникающее при обновлении изменение начинает отличаться от того, <изменением> чего является, и вступать с ним в противоречие в силу отличия. 9. Ибо, как нет ничего измененного, что не являлось бы отличным <от первоисточника>, так нет ничего отличного, что не являлось бы противоречащим <первоисточнику>. Следовательно, противоречие из-за отличия будет приписано Тому же, Кому будет принадлежать изменение из-за обновления. Тот, Кто установил изменение, Тот утвердил и отличие; Кто предсказал изменение, Тот предвозвестил и противоречие. Почему ты объясняешь разницу в делах различием сил? 10. Почему ты, выворачивая наизнанку, обращаешь против Творца антитезы примеров, которые (антитезы) ты можешь распознать также в самих Его чувствах и волнениях? Я, – говорит, – поражу и исцелю; Я, – говорит, – убью и оживлю,^[926] производя, – конечно, – бедствия и творя мир.^[927] Из-за этого ты даже имеешь обыкновение порицать Его – запрещающего то, что приказывает, и приказывающего то, что запрещает – за переменчивость и непостоянство. Итак, почему и антитезы ты не причислил к природным <свойствам> всегда противоречащего Себе Творца и не смог вспомнить хотя бы о том, что мир составлен, если не ошибаюсь, даже у понтийцев из различий соперничающих друг с другом элементов? 11. Поэтому прежде ты должен был установить, что имеется один – бога света, другой – тьмы, дабы ты мог утверждать, что один – Бог Закона, другой – бог Евангелия. Впрочем, на основании очевидного предрешено, что <у Того,> Чьи свойства и дела проявляются посредством антитез, и таинства проявляются таким же образом.

Глава 2. Евангелие от Луки, которое фальсифицировал Маркион, нуждается в авторитете первых апостолов, поддержкой которых заручился Павел, учитель Луки

1. Это был наш краткий ответ на твои «Антитезы». Перехожу теперь к разбору Евангелия – не «иудейского»,^[928] конечно, но понтийского – местами фальсифицированного, <перехожу> к тому, как оно было подготовлено, к его истории, с которой и начинаем.^[929] Мы, прежде всего, утверждаем, что авторами евангельского документа были апостолы, которым сия обязанность возвещения Евангелия была назначена Самим Господом. Если среди них и были апостольские мужи,^[930] однако не одни лишь они, но вместе с апостолами [и те, что были после апостолов,]^[931] ибо проповедь учеников могла бы быть заподозренной в стремлении к славе, если бы ее не поддерживал авторитет учителей, более того, авторитет Христа; авторитет, который сделал апостолов учителями. 2. В самом деле, в нас вложили веру: из апостолов – Иоанн и Матфей, вновь воспламенили ее: из апостольских мужей – Лука и Марк, основывающиеся на тех же самых принципах в том, что касается одного Бога-Творца и Его Христа, рожденного от Девы, исполнения Закона и пророков. Не имеет значения, что <в Евангелиях> разное расположение повествований, лишь бы было согласие в сущности веры, в чем <у них> с Маркионом согласия нет. 3. Маркион, со своей стороны, Евангелию, своему, конечно, никакого автора не приписал, словно бы не было позволено тому <еретику> придумать название, кому было не зазорно извратить саму сущность. И я бы уже здесь мог остановиться, утверждая, что не следует признавать сочинение, которое не подымает чела, которое не проявляет твердости и не обещает надежности ни полным названием, ни необходимым указанием автора. 4. Но мы предпочитаем вступить в борьбу на всех участках и не пренебрегаем ничем, что может рассматриваться как нам полезное. Ведь и из тех составителей <Евангелий>, которые у нас есть, Маркион, кажется, выбрал для заклания Луку. Но Лука не апостол, но апостольский муж, не учитель, но ученик, меньший, конечно, чем учитель;^[932] настолько, во всяком случае, позднейший, насколько <он> последователь более позднего апостола – без сомнения, Павла, так что, даже если бы Маркион издал свое Евангелие под именем самого Павла, для веры было бы недостаточно одного лишь документа, лишенного поддержки <Павловых> предшественников. 5. Потребовалось бы также то Евангелие, которое Павел получил, которому он поверил и пожелал вскоре, чтобы с этим Евангелием согласовывалось его собственное Евангелие; ведь ради того он пришел в Иерусалим для знакомства и совещания с апостолами, чтобы случайно не подвизаться напрасно,^[933] т. е. чтобы верить согласно с ними и благовествовать согласно с ними. Наконец, когда он со знатоками вступил в общение и пришел к согласию относительно правила веры, они соединили свои десницы, а затем распределили проповеднические обязанности, дабы они < шли> к иудеям, Павел же – и к иудеям, и к язычникам.^[934] Итак, если сам тот, кто просветил Луку, просил авторитета своих предшественников для своей веры и проповеди, насколько сильнее я буду требовать для Евангелия от Луки авторитета, который был необходим для Евангелия его учителя?

Главы 3–4. О критике Павлом апостолов Петра, Иоанна и Иакова; о позднейшем характере Евангелия, составленного Маркионом: критика и исправление всегда вторичны по отношению к своему объекту

1. Другое дело, если у Маркиона таинство христианской религии берет начало от ученичества Луки. Впрочем, если оно восходит к более раннему времени, то имеет, конечно, уже аутентичное обеспечение, благодаря которому оно дошло до Луки, дабы Лука мог быть принят посредством его свидетельства. 2. Но ведь Маркион, натолкнувшись на Послание к Галатам Павла, бичующего даже самих апостолов как тех, кто неправильно подступает к евангельской истине,^[935] и вместе с тем обвиняющего неких лжеапостолов,^[936] извращающих Христово Евангелие, силится ниспровергнуть те Евангелия, которые принадлежат собственно апостолам и выходят под их именем или под именем апостольских мужей, чтобы, надо думать, достоверность, которую у них отнимает, придать своему Евангелию. 3. Что же, даже если <Павлом> были обвинены Петр, Иоанн и Иаков, которые почитались столпами,^[937] причина этого была очевидна: создавалось впечатление, что они изменяют совместную трапезу из-за лицемерия.^[938] Однако, поскольку сам Павел стал всем для всех, дабы приобрести всех,^[939] и у Петра мог быть такой замысел совершения чего-либо отличного от того, чему он учил. 4. Далее, если лжеапостолы и вкрались, то также названа и их сущность, требующих обрезания и <соблюдения> иудейских праздников.^[940] Кроме того, не за проповедь, но за их образ действий они клеймились Павлом, который равным образом заклеймил бы их, если бы они заблуждались в чем-либо, касающемся Бога Творца или Его Христа. Нужно, стало быть, эти факты разбирать по отдельности. Если Маркион жалуется на то, что апостолы были заподозрены в лицемерии и притворстве вплоть до искажения Евангелия, то он уже и Христа обвиняет, обвиняя тех, кого избрал Христос. Если же апостолы составили безукоризненное Евангелие, будучи порицаемы только за непостоянство в совместных трапезах, а лжеапостолы исказили апостольскую истину, и отсюда пошли наши Писания,^[941] то что будет подлинным документом, который <не>^[942] подвергся переработке подделывателей? Тот, который просветил Павла, а за ним Луку? Но^[943] если этот документ был полностью уничтожен, будучи изглаженным из памяти как неким потопом, так и наводнением фальсификаторов, то, стало быть, и у Маркиона нет его истинного. 5. Или, если именно тот будет истинным, т. е. апостольским, который имеется лишь у одного Маркиона, каким образом он (т. е. документ)^[944] оказывается созвучным с нашим, который считается принадлежащим не апостолам, но Луке? Или если тот, которым пользуется Маркион, не должен приписываться Луке только из-за созвучия с нашим, имеющим, стало быть, также и название искаженное, но является апостольским, то уже, стало быть, и наш, который с ним созвучен, равным образом является апостольским. «Но у него даже название искажено». IV. 1. Следовательно, надо взяться за канат спора,^[945] поскольку прилагаемые с той и с другой стороны усилия, будучи равными, не могут перевесить одно другое. Я говорю, что мое <Евангелие> истинно, Маркион – что его; я утверждаю, что <Евангелие> Маркиона поддельное, Маркион – что мое. Кто рассудит нас, если не довод времени, наделяющий авторитетом то, которое окажется более древним, и присуждающий искажение тому, которое будет уличено как более позднее? Ибо насколько ложь является повреждением истинного, настолько необходимо, чтобы истина предшествовала лжи. 2. Вещь будет предшествовать тому, что она претерпела, и материал – тому, что ему противоречит; в противном случае <будет> весьма нелепо нашему (если мы докажем, что наше – более древнее, а Маркиона – более позднее) казаться ложным прежде, чем у него появится от истины материал <для искажения>, и <Евангелию> Маркиона считаться вступившим в противоречие с нашим прежде, чем то было издано, и, наконец, то оценивать как более истинное, которое более позднее, после стольких и столь великих уже сочинений и свидетельств христианской религии, вышедших в свет, которые, разумеется, не могли бы быть изданными без евангельской истины, т. е. до евангельской истины. 3. Итак, что касается все-таки Евангелия от Луки, – так как его наличие у нас и у Маркиона выступает посредником <в нашем споре> относительно истины, – то наше <Евангелие> древнее Маркионова настолько, что ему даже сам Маркион некогда верил, когда даже деньги принес^[946] вселенской Церкви в начале горения <своей> веры, извергнутые вскоре вместе с ним самим после того, как он отпал от нашей истины в свою ересь. Что теперь <нам делать>, если маркиониты будут отрицать даже вопреки его собственному письму, что первой его верой была наша? Что, если и письмо не призна́ют? 4. Конечно, «Антитезы» не только допускают это, но и показывают. Их подтверждения мне вполне достаточно. Ведь если Евангелие, которое у нас называется «От Луки» – посмотрим, не оно ли и у Маркиона, – есть то самое, которое Маркион антитезами обличает как искаженное защитниками иудаизма для присоединения его к Закону и пророкам, чтобы они могли посредством этого и Христа оттуда^[947] вывести, то, разумеется, он смог бы обличать только то, что обнаружил. 5. Никто не бранит то, что грядет впоследствии, о котором не знает, что оно грядет. Исправление не предшествует проступку. Конечно, Маркион оказался первым и единственным исправителем Евангелия, пребывавшего разоренным со времен Тиберия до времен Антонинов, столь долго ожидаемый Христом, раскаявшимся уже в том, что Он поспешил послать апостолов без поддержки Маркиона! Как бы там ни было, ересь – дело человеческого безрассудства, а не божественного могущества, ересь, которая всегда именно так исправляет Евангелия – подделывая их, поскольку, если Маркион и ученик, он, однако, не выше учителя;^[948] и если Маркион – апостол, то Павел говорит: Я ли, они ли, мы так проповедуем,^[949] – и если Маркион – пророк, то и духи пророков будут подвластны пророкам, ведь они – пророки не разорения, но мира,^[950] даже если Маркион – ангел, то его, по-другому проповедующего Евангелие, скорее нужно назвать анафемой,^[951] чем проповедником Евангелия. Итак, исправляя, он подтверждает и то, и другое: и что наше <Евангелие> более раннее, ведь он исправляет то, что обнаружил существующим; и что более позднее то, которое он, составив из исправлений нашего, присвоил и обновил.

Глава 5. Канонические Евангелия опираются на авторитет апостольских Церквей. Маркион, не исправив апостольские Евангелия, подтвердил их истинность

1. В итоге получаем: если ясно, что то более истинно, что было прежде, прежде то, что <от начала>, <и> то^[952] от начала, что от апостолов, будет, конечно, так же ясно, что передано от апостолов то, что будет неприкосновенным у апостольских Церквей. Посмотрим, какое молоко у Павла почерпнули коринфяне,^[953] в соответствии с какой нормой галаты были наставлены на путь истинный, что читают филиппийцы, фессалоникийцы, ефесяне, что также возглашают теперь римляне, которым Евангелие, запечатленное своей кровью, оставили Петр и Павел. 2. Есть у нас и Церкви – питомицы Иоанна. Ведь даже если Маркион отвергает его Откровение, однако чреда епископов, возведенная к своему началу, придет к Иоанну как основателю. Так распознается родовитость и прочих Церквей. Итак, я заявляю, что у них – не только у апостольских, но и у всех соединенных с ними общностью таинства – это Евангелие Луки, которое мы ныне отстаиваем, в ходу с момента своего издания, Маркионово же большинству неизвестно. Оно никому не <становится> известно так, чтобы <при этом> не быть осужденным на том основании <, что оно неизвестно большинству>.^[954] 3. Есть, конечно, и у Маркиона «Церкви», но свои, настолько позднейшие, насколько самозваные, о происхождении которых если ты будешь разузнавать, легче обнаружишь, что оно отступническое, а не апостольское,^[955] так как их родоначальник – Маркион или кто-нибудь из Маркионовой стаи. Создают соты и осы, создают «Церкви» и маркиониты. Тот же самый авторитет апостольских Церквей будет защищать и остальные Евангелия, которые у нас имеются благодаря им (Церквам) и в соответствии с ними; я говорю о Евангелиях Иоанна и Матфея, хотя даже и о том, которое издал Марк, говорят с уверенностью, что оно принадлежит Петру, чьим истолкователем был Марк. Ведь и Евангелие от Луки обычно приписывают Павлу. 4. Допустимо же те Евангелия, которые опубликовали ученики, рассматривать как принадлежащие учителям. Таким образом, и по поводу этих^[956] Маркион также должен быть вызван на суд, поскольку, оставив их без внимания, он предпочел остановиться на Евангелии Луки, словно и их, подобно этому Евангелию, не было у Церквей от начала. Но следует считать вероятным, что они существовали, скорее, с самого начала как более ранние, поскольку апостольские, как освященные вместе с самими Церквями. Впрочем, если апостолы ничего не издали, как получается, что издали скорее ученики, которые не могли бы быть учениками без некоего наставления учителей? 5. Итак, если известно, что они (т. е. остальные Евангелия) также были у Церквей, почему Маркион не касается также и их, чтобы или исправить, если они фальсифицированы, или признать, если они не повреждены? Ибо для людей, которые искажают Евангелие,^[957] естественно сильнее стремиться к искажению тех <Евангелий>, о большей признанности авторитета которых они знают. Потому они и лжеапостолы, что ложно изображали апостолов. Следовательно, поскольку он исправил бы те, которые нуждались в исправлении, если бы они были поврежденными, постольку он подтвердил, что не были повреждены те, которые он не счел подлежащими исправлению. 6. Что же, он исправил то, которое счел поврежденным. Но и это он сделал без должного основания, ибо оно не было поврежденным. Ведь если апостольские дошли нетронутыми, а Евангелие Луки, которое находится в нашем распоряжении, настолько согласуется с изложенными в них положениями, что остается вместе с ними в пользовании у Церквей, то уже становится очевидным, что и Евангелие Луки было неповрежденным до святотатства Маркиона. В самом деле, когда Маркион простер к нему руки, тогда оно сделалось отличным от апостольских и противоречащим им. 7. Итак, я дам его ученикам совет или те изменить, пусть и с опозданием, по образу своего, ***^[958] чтобы оно казалось совпадающим^[959] с апостольскими. Ведь они его ежедневно преобразуют в зависимости от наших ежедневных его обличений. Или пусть устыдятся своего^[960] учителя, оказывающегося осмеянным и там и здесь, когда евангельскую истину то обходит молчанием, совестью <удерживаемый от ее извращения>, то бесстыдно ниспровергает. Мы пользуемся этими изложенными в немногих словах принципами, защищающими – когда мы налегке вступаем в битву с еретиками относительно евангельской веры – как последовательность времен, указывающую на более позднее происхождение фальсификаторов, так и авторитет Церквей, покровительствующий апостольской традиции, ибо истина неизбежно предшествует лжи и происходит от тех, кем была передана.

Глава 6. Маркион убрал из Евангелия то, что противоречит его ереси, и сохранил то, что, как ему показалось, говорит в ее пользу. Именно сохраненное им и будет рассмотрено с учетом того, что Христос Маркиона не должен иметь ничего общего с Творцом

1. Но отсюда мы уже переходим к иному вопросу, само, как мы пообещали, Евангелие Маркиона вызывая на суд, намереваясь и таким образом доказать его поддельность. Разумеется, все, над чем он потрудился, в том числе и подготавливая «Антитезы», он собирает для того, чтобы, различие Ветхого и Нового Заветов устан<авливая, устан>^[961]овить, соответственно, и своего Христа отделенным от Творца как принадлежащего иному богу, как чуждого Закону и пророкам. 2. Разумеется, по этой причине он соскоблил все, противоречащее своему мнению, согласующееся с Творцом, словно вплетенное Его ревнителями, сохранил же соответствующее своему мнению. К последнему (т. е. сохраненному) мы обратимся, за последнее мы ухватимся: если оно будет ближе нам <,чем ему>, если оно ударит по предположению Маркиона, будет ясно, что и первое соскоблено из-за того же самого порока еретической слепоты, из-за которого сохранено и последнее. 3. Таковым будет замысел и облик нашего сочиненьица при сохранении, разумеется, без изменений того требования, которое предъявляют обе стороны. Маркион утверждает, что один Христос есть тот, который во времена Тиберия неким неизвестным богом был открыт для спасения всех народов, другой – Тот, Который Богом Творцом был предназначен для восстановления Иудейского государства, Тот, Который однажды <еще> придет. Между ними Маркион устанавливает великое и полное отличие – такое, какое существует между справедливым и добрым, между Законом и Евангелием, между иудаизмом и христианством. 4. Здесь будет иметь место наш отвод дела без его рассмотрения,^[962] отвод, которым мы утверждаем, что у Христа другого бога не должно быть ничего общего с Творцом; впрочем, следует провозгласить Христа принадлежащим Творцу, если Он сделал то, что Творцом было установлено, если осуществил Его пророчества, если поддержал Его законы, если исполнил Его обетования, если вновь явил Его чудеса, если преобразовал <Его> решения, если явил <в Себе> <Его> свойства и <Его> характерные особенности. Я прошу тебя, читатель, постоянно помни об этом <нашем> договоре и об этом принципе и приступай к исследованию: принадлежит ли Христос Маркиону или Творцу.

Глава 7. Анализ Евангелия Маркиона (ср.: Евангелие от Луки, 4: 31–37). О сошествии Христа, о месте Его сошествия, о Его учении в синагоге, о свидетельстве демона

1. <Маркион> заявляет, что в пятнадцатый год принципата Тиберия^[963] Христос сошел^[964] в галилейский город Капернаум, разумеется, с неба, принадлежащего Творцу, в которое ранее сошел со своего. Итак, существовала ли некая очередность <в изложении событий>, чтобы прежде было описано, как он спускается со своего неба? В самом деле, почему я должен воздерживаться от порицания того, что не соответствует последовательному, логичному повествованию, всегда <у Маркиона> завершающемуся ложью? Пусть раз навсегда будет сказано ясно то, благодаря чему в другом месте^[965] мы уже это^[966] обсуждали: сходящий через Творца и притом вопреки Ему, мог ли Им быть допущенным и затем пропущенным на землю, которая также принадлежит Ему? 2. Теперь же я, соглашаясь, что он сошел, требую <показать> дальнейшую последовательность событий при схождении. Не будем обращать внимание на то, что где-то <вместо слова сошел> поставлено слово появился. Слово появиться намекает на случайный, неожиданно брошенный взгляд, при котором очи в какой-то момент обратились к тому, что появилось вдруг; слово же сойти <указывает на то действие, которое,> пока оно происходит, разглядывается и привлекает взоры к происходящему. Также <слово сошел> подразумевает наличие последовательности событий и, таким образом, заставляет спросить, в каком обличии, в каком окружении, с какой стремительностью или неспешностью, а также в какое время дня и ночи он сошел; кроме того, кто видел его сходящим, кто сообщил <об этом>, кто удостоверил это дело, которое, конечно, не должно с легкостью приниматься на веру удостоверяющим. 3. В самом деле, <является> возмутительным, что у Ромула Прокул был свидетелем его вознесения в небо,^[967] а у Христа не нашлось того, кто возвестил бы о схождении его бога с неба, ***^[968] словно тот иначе поднялся по той же лестнице обмана, чем этот спустился. Какое, однако, ему было дело до Галилеи, если он не был Христом Творца, Христом, для начала проповеди Которого эта область была предназначена, по словам Исаии: Прежде это пей, делай <это> быстро, область Завулона и земля Неффалима, и прочие, что <населяете> приморскую <землю> и <землю за> Иорданом, Галилея языческая. Вы – народ, что сидит во тьме – смотрите на свет великий; вы, что населяете землю, сидя в тени смертной; свет взошел над вами?^[969] 4. Хорошо <для нас>, что и бог Маркиона притязает на титул просветителя язычников, чтобы тем более быть должным, раз уж он сошел с неба, скорее сойти к Понту, чем в Галилею.^[970] Однако, так как и место, и осуществление просвещения предстают перед Христом в соответствии с тем, что было предсказано, мы уже начинаем понимать, что Он – Тот, Кто был предвещен, показывающий в первом Своем появлении, что Он пришел не для ниспровержения Закона и пророков, но, скорее, для исполнения.^[971] Ведь слова об этом Маркион соскоблил как позднейшую вставку. 5. Но напрасно он отрицает, что Христос сказал то, что Он тут же частично совершил. Ибо Он исполнил пророчество, касающееся места: с неба – сразу в синагогу,^[972] как обычно говорят: «Делай то, для чего мы пришли»; Маркион, изыми из Евангелия также и эти слова: Я послан только к погибшим овцам дома Израилева,^[973] – и: Нельзя отнять хлеб у сыновей и дать его псам,^[974] – дабы Христос не казался принадлежащим Израилю. 6. Достаточно мне сделанного вместо сказанного. Убери слова моего Христа – заговорят <Его> деяния. Вот, Он пришел в синагогу: конечно, к погибшим овцам дома Израилева. Вот, хлеб Своего учения первым предлагает израильтянам: конечно, оказывает им предпочтение как сыновьям. Вот, другим его еще не уделяет: конечно, обходит их как собак. Кому же Он уделил бы <его> скорее, если не тем, кто чужд Творцу, если бы, прежде всего, не принадлежал Творцу? 7. И, однако, каким образом мог быть допущен в синагогу столь неожиданно пришедший, столь неизвестный, о Чьей трибе, о племени, о семье, наконец, об <имени в> податном списке Августа, который в качестве вернейшего свидетеля Рождества Господня сохраняют римские архивы, никто до сих пор ничего не знал? Конечно, они (иудеи) помнили, что тот, об обрезании которого они не знали, не должен быть допущен в святая святых. Но даже если в синагогу входили все без разбора, однако не для того, чтобы учить, если только это не был прекрасно известный, испытанный, проверенный еще ранее для совершения этого самого <дела> или из другого места уполномоченный исполнить эту обязанность <человек>. Изумлялись же все учению Его. Конечно. Потому что, – говорит, – в силе было слово Его,^[975] – не потому, что Он учил против Закона и пророков. Разумеется, ведь Он божественную речь, силу и благодать являл, скорее воздвигая, чем разрушая сущность Закона и пророков. 8. В противном случае они не изумлялись бы, но ужасались; не дивились бы, но сразу отпрянули бы от ниспровергателя Закона и пророков и, прежде всего, проповедника другого бога, ибо Он не мог бы учить против Закона и пророков, и на этом основании – против Творца, не предпослав исповедование противоположного и враждебного божества. Следовательно, поскольку ни о чем таком Писание не сообщает, кроме как о том, что одна лишь сила и мощь слова вызывала удивление, оно (Писание) скорее показывает, что Он учил согласно Творцу, ибо оно (Писание) не отрицало это, чем против Творца, ибо оно не указывало на это. 9. И, таким образом, Он должен быть или признан как принадлежащий Тому, согласно Которому Он учил, или осужден как двурушник, если Он учил согласно Тому, против Которого пришел. Восклицает там же дух демона: Что нам и Тебе, Иисусе? Ты пришел погубить нас; знаю, кто Ты, Святой Божий.^[976] 10. Здесь я не буду заново исследовать, соответствовало ли это прозвание тому, которому и Христом не следовало называться, если он не принадлежал Творцу (в другом месте об именах уже был заявлен протест);^[977] теперь же я рассматриваю, каким образом демон узнал, что находящийся перед ним так называется, притом что никогда ранее не было дано предсказания о нем богом неизвестным и вплоть до того времени немым, чьим святым демон не мог его назвать – <святым> того, кто был неизвестен и самому его (т. е. демона) Творцу. Что же такое, свидетельствующее о новом божестве, он (Маркионов Христос) произвел, благодаря чему он мог бы сойти за святого другого бога? 11. Только то, что вошел в синагогу и не совершил даже на словах ничего против Творца. Следовательно, как демон никоим образом не мог того, о котором не имел понятия, признать Иисусом и Святым Божьим, так он признал Того, Которого знал. Ведь демон помнил и то, что пророк предвещал Святого Божьего,^[978] и то, что Иисус есть имя Господне^[979] в сыне Навэ.^[980] Это и от ангела он узнал, согласно нашему Евангелию: Поэтому и то, что родится в Тебе, наречется Святым, Сыном Божьим,^[981] и наречешь имя Ему Иисус.^[982] 12. Но он имел, конечно, некоторое представление о Господнем установлении – хотя он и демон – больше, чем об установлении чуждом и еще не достаточно известном. В самом деле, он начал со слов: Что нам и Тебе, Иисусе? Не как к постороннему, но как к Тому, Кому принадлежат духи Творца. Ведь он не сказал: «Что Тебе и нам?» – но: «Что нам и Тебе?» – оплакивая себя и негодуя на свой жребий, уже видя который, он добавляет: Ты пришел погубить нас. 13. Настолько ясно он увидел в Иисусе Сына Бога-Судии и Бога-Мстителя и, так сказать, свирепого Бога, а не того добрейшего, не умеющего губить и наказывать. Для чего мы начали с этого места? Чтобы показать, что даже демон признал Иисуса не чуждым и подтвердил, что Он – не чуждый, но принадлежит Творцу. «Но, – говоришь ты, – Иисус ругал его».^[983] Разумеется, как исполненного зависти и дерзкого в самом исповедании, как неправо льстящего: словно бы величайшая слава Христа, желавшего, чтобы и ученики хвалились не подчинением духов,^[984] но белой тогой спасения, заключалась в том, что Он пришел на погибель демонов, а скорее не для спасения людей. 14. Или по какой еще причине Он ругал его? Если как солгавшего во всем, то, следовательно, Он не был ни Иисусом, ни вообще Святым Божьим; если как солгавшего частично, <а именно, в том,> что он признал Его Иисусом и Святым Бога, но Бога-Творца, то совершенно несправедливо Он ругал бы ощущающего то, что тот знал, что должен чувствовать и не предполагающего того, чего тот не знал, что должен предполагать: чуждого Иисуса и святого другого бога. 15. А если порицание не имеет более достоверного объяснения, чем наше, то, следовательно, демон ничуть не солгал и был браним не за ложь; ведь Сам <Господь> был Тем Иисусом, помимо Которого демон не мог признать никого иного; и, браня демона не за ложь, Иисус подтвердил, что Он – Тот, Которого признал демон.

Глава 8. Об имени Назорей, о захвате Христа толпой, об исцелении при возложении рук, об изгнании демона, об уходе в пустыню (ср.: Евангелие от Луки, 4:16–30, 40–43)

1. Назореем, согласно пророчеству, должен был называться Христос Творца. По сей причине именно этим именем иудеи называют нас по Нему (Христу). Ибо и мы есть те, о которых написано: Назореи убелены паче снега,^[985] – т. е. те, которые прежде были изжелта-бледны от пятен греха и черны от мрака неведения. Христу же наименование Назорея должно было соответствовать благодаря убежищу, где Он был сокрыт в детские годы, <в>^[986] которое, <находящееся> при Назарете, Он сошел,^[987] спасаясь от Архелая, сына Ирода.^[988] 2. Я потому не пропустил это, что Христу Маркиона следовало отвергнуть все, что было связано также и с местами, относящимися к Христу Творца; ведь у Христа Маркиона в распоряжении было очень много городов Иудеи, которые не были столь явно переданы через пророков Христу Творца. Впрочем, Христос будет Христом пророков, где бы Он ни оказывался согласно пророкам. Однако отмечается, что и в Назарете Он также^[989] ничего нового не проповедовал, пока по другой причине [из одной поговорки]^[990] не был, говорят, отвергнут.^[991] Здесь, впервые отмечая тот факт, что на Него наложили руки, я должен уже относительно Его телесной сущности заранее дать пояснение, что не может считаться видением Тот, Который допускает прикосновение, и притом исполненное грубости, будучи удержанным, схваченным и повлеченным к стремнине.^[992] 3. Ведь даже если Он ушел, <пройдя> посередине,^[993] <Он сделал это,> уже испытавший ранее принуждение и выпущенный впоследствии, а именно, успокоив, как Он имел обыкновение, волнение толпы или даже вырвавшись из нее, однако не обманув ее мглою, которая, если бы она была, вообще не была бы доступна ни для какого прикосновения. Ведь осязать, как и быть осязаемым, тело лишь может,^[994] – имеется подобающее изречение даже светской мудрости. 4. <Переходим> к главному: и Сам Он вскоре прикоснулся к другим, возлагая на них руки, разумеется, не могущие не быть осязаемыми, оказывал благодеяния исцелений, настолько истинные, настолько невоображаемые, насколько <истинными и невоображаемыми> были руки, которыми Он их оказывал. Следовательно, Он является Христом Исаии, исцеляющим болезни: Он, – говорит, – устранил немощи наши и понес болезни,^[995] Греки же обычно употребляют глагол нести^[996] вместо глагола убирать. Мне пока достаточно сказать об обетовании в общих чертах. Что бы ни лечил Христос, Он является моим. Переходим теперь к видам лечений. 5. Впрочем, и освобождение от демонов есть лечение болезни. Итак, нечистые духи, словно по образцу уже приведенного ранее примера, исходили <из одержимых> со свидетельством, вопя: Ты еси Сын Бога.^[997] Какого Бога, пусть хотя бы здесь прояснится. «Но Он точно так же ругал их и велел замолкнуть». Ведь точно так же <, как и в предыдущем примере,> Христос желал быть признанным Сыном Божьим людьми, а не нечистыми духами, по крайней мере, Тот Христос, для Которого это было естественно, ибо Он послал ранее тех, благодаря которым мог быть узнан, и которые, конечно, были более достойными проповедниками <, чем бесы>. 6. Тому подобало отвергать возвещение нечистого духа, у Которого в избытке было^[998] возвещение <Духа> Святого. В свою очередь, тот, о ком никогда не было объявлено, если он, однако, хотел быть признан (он напрасно пришел, если этого не желал), не пренебрег бы свидетельством любой чуждой сущности, ибо^[999] у него, сошедшего в чуждую <сущность>, не было <свидетельства> собственной. 7. <Добавим> теперь еще и то, что ему как ниспровергателю Творца ничего не оставалось желать более, чем быть признанным Его духами и сделаться известным благодаря их страху; только вот Маркион отрицает возможность для своего бога внушать страх, доказывая, что пугает не благой <бог>, а <Бог->Судия, у Которого есть средства устрашения: гнев, свирепость, суд, отмщение, осуждение. Но демоны, конечно, отступали из-за страха – следовательно, они признавали Его Сыном Бога, внушающего страх: они не пренебрегли бы возможностью не отступать, если бы Он не внушал страх – и Он, изгоняя их приказом и бранью, а не увещеванием, как добрый, являл Себя именно внушающим страх. 8. Или он потому кричал на них, что они боялись его, не желающего вызывать страх? Но каким образом он желал, чтобы они вышли, чего они не сделали бы, не будь у них страха? Итак, он уступил необходимости, так как повел себя иначе, чем требовала его природа, хотя мог, будучи добрым, сразу пощадить их; он допустил и иной позор <– позор> лицемерия, когда допустил, чтобы демоны боялись его словно Сына Творца, дабы уже не своей силой изгонять демонов, но властью Творца. 9. <Маркионов Христос> уходит в пустыню.^[1000] И это место обычно для Творца.^[1001] Следовало, чтобы Слово также явилось в теле там, где некогда действовало в облаке.^[1002] Подходил и для Евангелия облик местности, который был угоден Закону. Итак, пусть пустыня возвеселится,^[1003] это обещал Исаия. Удерживаемый толпой,^[1004] Он говорит: Следует Мне и другим городам возвещать Царствие Бога,^[1005] 10. Показал ли он уже где-нибудь своего бога? Думаю, еще нет. Говорил ли он тем, которые знали также и иного бога? Думаю, нет. Следовательно, если и Он не объявлял о другом боге, и они не знали никакого бога, кроме Творца, то Он возвестил Царствие Того же Бога, Который, как Он знал, единственный был известен слушающим.

Глава 9. Об избрании рыбарей и об очищении прокаженного (ср.: Евангелие от Луки, 5:1–15)

1. Почему из стольких родов занятий Он обратил внимание на рыбную ловлю, чтобы от нее призвать в апостольство Симона и сыновей Зеведеевых^[1006] (ведь не может казаться простым то событие, которому предстояло стать основой для повествования), говоря Петру, устрашенному огромным уловом: Не бойся, ибо отныне будешь ловцом людей?^[1007] 2. Ибо, сказав это, Он дал им понять исполнившееся пророчество, что Он есть Тот, Который возвестил через Иеремию: Вот, Я пошлю многих рыбарей, и они будут ловить их,^[1008] – т. е. людей. Затем они (рыбари), оставив лодки,^[1009] последовали за Ним, поняв, что именно Он есть Тот, Кто начал совершать вещи, о которых сказал. Иное дело, если Он пожелал избрать <кого-нибудь> из судовладельцев,^[1010] собираясь сделать когда-нибудь апостолом судовладельца Маркиона. 3. Мы уже установили в пику «Антитезам», что основному положению Маркиона ничуть не содействует предполагаемое им различие между Законом и Евангелием, поскольку и это различие было установлено Творцом и даже предсказано в обетовании нового Закона, нового Слова и Нового Завета. Но так как он (Маркион) весьма решительно ссылается на некоего своего <находившегося> при Нем (Христе) συνταλαίπωρος («сострадателя») и συνμισούμενος («соненавистника»)^[1011] при очищении^[1012] прокаженного,^[1013] то я не прочь с ним («сострадателем и соненавистником») встретиться и объяснить ему, прежде всего, смысл иносказательного закона, который на примере недопустимости прикосновения к прокаженному, более того, необходимости удаления его от любого общения^[1014] не позволял контактировать с запятнанным грехами человеком, с каковыми людьми и апостол также запрещает принимать пищу.^[1015] Ведь тот, кто вступает в общение с грешником, приобретает язвы грехов как бы от прикосновения. 4. И, таким образом, Господь – желая, чтобы был глубже понят Закон, обозначающий духовное через плотское, и на этом основании не ниспровергая, но скорее воздвигая тот, который хотел сделать воспринимаемым более непосредственно – прикоснулся к прокаженному, от которого Бог, разумеется, не осквернился бы, будучи недоступным для порока, даже если человек и мог бы оскверниться. Стало быть, необходимость соблюдения Закона и недопустимость прикосновения к нечистому не будет приписываться Тому, Которого это прикосновение не запятнает. 5. То, что это более соответствует моему Христу, я утверждаю, показывая, что оно не соответствует твоему. Ведь если он прикоснулся к прокаженному как противник Закона, обращая предписание Закона в ничто посредством пренебрежения нечистотой, каким образом мог бы оскверниться тот, у кого не было тела, которое оскверняется? Ведь призрак не мог бы оскверниться. Следовательно, тот, кто не мог оскверниться, будучи призраком, будет недоступным для порока уже не по божественной силе, но по ничтожеству призрака; и не может казаться презирающим нечистоту лишенный того, что пятнается; и, таким образом, не может казаться ниспровергаюшим Закон тот, кто избежал нечистоты из-за своего призрачного состояния, а не благодаря явленной силе. 6. Если же Елисей, пророк Творца, очистил одного лишь прокаженного Неемана-сирийца^[1016] из стольких прокаженных израильтян, то и это не говорит об инаковости Христа, словно бы лучшего в том отношении, что, будучи чуждым, Он очистил прокаженного израильтянина, которого его собственный Господь не мог очистить: ведь тем фактом, что сириец легче подвергся очищению, знаменуется то, что язычники более склонны†^[1017] к очищению во Христе – свете тех,^[1018] что покрыты семью пятнами главных пороков: идолопоклонством, богохульством, человекоубийством, прелюбодеянием, развратом, лжесвидетельством, обманом. 7. Вот почему семикратно, словно по одному разу для каждого наименования, он омыл <его> в Иордане:^[1019] и чтобы очищение всей седмицы предсказать, и потому что сила и полнота одного омовения предрекалась лишь для Христа, грядущего утвердить в землях как <действенно> краткое слово,^[1020] так и омовение. В самом деле, Маркион и в этом находит противопоставление: Елисей нуждался в веществе, использовал воду и притом семикратно; Христос же – одним лишь словом и, произнеся его единожды, сразу явил исцеление. Словно я не осмелюсь и само слово отстаивать как принадлежащее Творцу: того следует скорее считать виновником любой вещи, кто является первым. 8. Разумеется, невероятно, чтобы могущество Творца, которое однажды Словом произвело столь великую глыбу мира, создало словом средство от одного лишь порока!^[1021] На основании чего скорее распознается Христос Творца, если не на основании силы слова? Но «потому Христос является иным, что <действует> иначе, чем Елисей, что господин^[1022] могущественнее своего слуги».^[1023] Что ты, Маркион, утверждаешь? Разве дело совершается рабами точно так же, как самими господами? Неужели ты не боишься навлечь на себя позор, если ты потому отрицаешь принадлежность Христа Творцу, что Он оказывается могущественнее слуги Творца, что^[1024] Он оказывается бо́льшим по сравнению с ничтожностью Елисея, если только Он действительно больший? Ведь исцеление одинаково, хотя действие и отличается. Что более значительного явил твой Христос по сравнению с моим Елисеем? Более того: что великого явило слово твоего Христа, произведшее то же, что и река^[1025] Творца? 9. В соответствии с этим разворачивается также и остальное. Ибо Он запретил ему разглашать <случившееся> в той мере, в какой это дело относилось к избеганию человеческой славы, и приказал исполнить установленный порядок в той мере, в какой это дело относилось к соблюдению Закона: Ступай, покажись священнику и принеси дар, который предписал Моисей,^[1026] Ведь иносказательные положения Закона как имеющего значение пророчества Он сохранял в создаваемых Им <его> образах, знаменовавших, что человек, бывший некогда грешником, кактолько он оказывается очищен словом Бога, должен принести дар Богу в храме, т. е. принести молитву и благодарение в церкви через Христа Иисуса, вселенского Священника Отца. 10. Поэтому Он прибавил: Чтобы было вам во свидетельство^[1027] – без сомнения, этим Он свидетельствовал, что Он не нарушает Закон, но исполняет;^[1028] этим Он свидетельствовал, что Он есть именно Тот, о Котором было возвещено, что Он примет на Себя их немощи и болезни.^[1029] Это столь соответствующее и необходимое объяснение свидетельства льстец своего Христа Маркион старается не допустить, ссылаясь на кротость и мягкость <этого Христа>. Ведь Маркион говорит: «Он так повелел как добрый, кроме того, как знающий,^[1030] что всякий, кто был освобожден от проказы, исполнит обряды Закона». 11. Следовательно, он напрасно сошел в качестве намеревающегося ниспровергнуть Закон, уступая исполнителям его. Напротив, как знающий их характер, он скорее должен был заранее воздействовать на тех, которых следовало отвратить от Закона, если он для этого пришел .^[1031] Что далее? Упорствовал ли он в доброте, т. е. в позволении соблюдать Закон, или нет? Если, будучи добрым, он продолжал так поступать, то он никогда не станет ниспровергателем Закона и не будет считаться принадлежащим другому богу, откладывая ниспровержения Закона, благодаря каковому <ниспровержению> можно было бы заявлять о нем как о Христе другого бога. 12. Если он не оставался добрым, приступив впоследствии к ниспровержению Закона, то ложным будет свидетельство, которое он [впоследствии]^[1032] представил им при исцелении прокаженного; ведь он отступился от доброты, когда стал ниспровергать Закон. Он уже стал злым, когда сделался разрушителем Закона, если он был добрым, когда был снисходительным к нему. Но и тем, что он допускал послушание Закону, он подтвердил его благость. Ибо никто не терпит повиновения злу. 13. Стало быть, он зол и в том случае, если допустил послушание дурному Закону, и еще хуже в том случае, если пришел ниспровергателем благого Закона. Далее, если он, как знающий, что всякий, кто освободится от проказы, так поступит, предписал принести дар, то мог и не предписывать то, что, как он знал, будет сделано добровольно. Почему он не промолчал, дабы человек повиновался Закону лишь по своей воле? Ведь тогда он мог бы в известной мере казаться проявившим свое терпение. 14. Но он использует даже свой авторитет, подкрепленный весом свидетельства. Свидетельства чего, если не признания Закона? Конечно, не имеет значения, каким образом он подтверждает Закон: или как добрый, или как не имеющий никакой цели, или как терпеливый, или как переменчивый – только бы мне столкнуть тебя, Маркион, с твоей позиции. Вот Он предписывает исполнить Закон. 15. Чем бы ни руководствовался Он, предписывая это, тем же самым Он мог руководствоваться и при произнесении речения: Я пришел не нарушить Закон, но исполнить.^[1033] Для чего, следовательно, тебе потребовалось выскабливать из Евангелия то, что <все равно> оказывается нетронутым? Ведь ты признал Его по доброте сделавшимто, что, как ты отрицаешь, Он сказал. Итак, известно, что Он сказал <это>, ибо <Он это> и сделал, и что ты, скорее, выскоблил слова Господа из Евангелия, чем наши <христиане их> вставили.

Глава 10. Об исцелении расслабленного и отпущении грехов, о наименовании «Сын Человеческий» (ср.: Евангелие от Луки, 5:17–26)

1. Исцеляется и расслабленный, и притом в собрании, перед глазами народа.^[1034] Ибо увидит, – говорит Исаия, – народ величие Господа и славу Бога.^[1035] Какое величие и какую славу? Укрепитесь, опущенные руки и ослабевшие колени, – это будет означать паралич, – укрепитесь, не бойтесь;^[1036] не праздно пророк повторяет «укрепитесь» и не впустую присовокупляет «не бойтесь», ибо вместе с восстановлением членов он обещает обновление сил: Встань и возьми кровать твою,^[1037] – и одновременно крепость души для того, чтобы не бояться тех, кто скажет: Кто отпустит грехи, кроме одного Бога?^[1038] 2. Итак, есть у тебя уже исполнившееся пророчество и об особом излечении, и о том, что за ним следует. Узнай равным образом у того же пророка, что Христос прощает грехи: Ибо, – говорит, – очень многим Он отпустит грехи их и Сам унесет^[1039] грехи наши,^[1040] Ведь и выше от лица Самого Господа <сказано>: Даже если грехи ваши – как розовое, словно снег выбелю, даже если они – как багряное, словно шерсть выбелю.^[1041] Розовым цветом <Исаия> обозначает кровь пророков, багряным (как более славную) – кровь Господа. Также о прощении грехов <говорит> Михей: Кто Бог, как Ты? Устраняющий беззакония и не вменяющий преступления в вину остатку Твоего наследия; и не удерживает Он гнев Свой во свидетельство, ибо t пожелал имилосердия; обратится и смилуется над нами; сбросит проступки наши и сбросит в пучину моря грехи наши.^[1042] 3. Но даже если ничего такого не было бы предсказано в отношении Христа, у меня были бы примеры этой благосклонности в Творце, обещающие мне и в Сыне любовь Отца. Я вижу ниневитян, добившихся прощения <их> преступления от Творца,^[1043] чтобы мне не сказать «также и от Христа», Который от начала действовал во имя Отца. Читаю, что пророк Натан сказал Давиду, признавшему свой грех против Урии: И Господь изгладил грех твой, и ты не умрешь;^[1044] точно так же <я читаю,> что и царь Ахав, супруг Иезавели, повинный в идолопоклонстве^[1045] и в крови Навуфея,^[1046] заслужил прощение благодаря раскаянию;^[1047] <и>^[1048] что Ионафан, сын Саула, загладил мольбой о прощении^[1049] вину нарушения поста.^[1050] 4. Зачем мне рассказывать о самом народе, столько раз восстанавливаемом благодаря прощению грехов? <Восстанавливаемом,> разумеется, Тем Богом, Который предпочитает милосердие жертве^[1051] и раскаяние грешника – его смерти.^[1052] Итак, сначала тебе придется отрицать, что Творец когда-либо прощал грехи, а затем придется показывать, что Он и в Своем Христе ничего такого не предвещал: и таким образом ты подтвердишь новизну этой благосклонности Христа, нового, разумеется, если докажешь, что она не соответствует Творцу и не предсказана Творцом. 5. Но уже вступив в спор в другом месте относительно положения – может ли отпускать грехи тот, за кем отрицается возможность их оставлять, и может ли прощать тот, кто не способен осуждать; и приличествует ли, чтобы извинял тот, против которого ничего не было совершено – здесь мы предпочитаем об этом напомнить, чем разбирать вновь. 6. Относительно Сына Человеческого наше возражение будет двояким: и Христос лгать не может, будто Он является Сыном Человеческим, если действительно им не является, и о том, кто не был рожден от человека или от отца, или от матери, нельзя утверждать, что он Сын Человеческий. И, таким образом, надо обсуждать, в качестве Сына какого человека – отца или матери – Он должен рассматриваться. Если у Него Отец – Бог, то, конечно, отец – не человек; если у Него <отец>^[1053] – не человек, остается, чтобы человеком была Его Мать; если у Него <Мать>^[1054] – человек, то очевидно, что Она Дева. Ведь Мать Того, Которому не дан человек в качестве отца, будет признана не имеющей мужа. Далее, Та, Которая будет признана не имеющей мужа, есть Дева. 7. Однако речь будет идти о двух отцах – Боге и человеке, если мать не будет девой. Ведь будет иметь мужа, если не будет девой, а, имея мужа, сделает двоих – Бога и человека – отцами того, кто будет сыном и Бога, и человека. Такое рождение, вероятно, мифы приписывают Кастору или Геркулесу.^[1055] Если распределение происходит подобным образом, т. е. если Он Сын Человеческий от Матери, ибо не от Отца, от Матери же – Девы, ибо не от отцачеловека, то это будет Христос Исаии, о Котором тот предвещает, что Его зачнет Дева.^[1056] 8. Итак, Маркион, я не могу понять, по какой причине ты допускаешь, что Он – Сын Человеческий. Если <ты считаешь, что> у Него отец – человек, ты отрицаешь, что Он Сын Божий; если Он Сын в том числе и Бога, то ты делаешь Христа Геркулесом из мифа; если <ты считаешь, что> у Него только Мать – человек, то уступаешь Его мне; если <ты считаешь, что> у Него ни <Мать и ни>^[1057] Отец не являются людьми, то он вообще не Сын Человеческий, и неизбежно оказывается изрекшим ложь тот, кто сказал, что он является тем, кем не является. 9. Одно может пособить тебе в твоих затруднениях: если ты дерзнешь или твоего бога, отца <твоего> Христа, назвать также человеком, как Валентин поступил с Эоном,^[1058] или отрицать, что дева есть человек, чего и Валентин не делал. Как теперь <тебе поступать>, если у Даниила Христос определяется этим самым прозванием Сына Человеческого?^[1059] Разве <этого> не достаточно для доказательства того, что Христос был предсказан пророками? 10. Ибо, называя Себя тем <прозванием>, которое было предвещено для принадлежащего Творцу Христа, Он, без сомнения, дает знать, что Он есть Тот Самый, о Котором было предвещено. Это, пожалуй, может показаться простой общностью имен – и, однако, мы, отстаивая положение о различии <двух богов>, утверждаем, что ни Христом, ни Иисусом <он>^[1060] не должен был называться, – но прозванию «Сын Человеческий», поскольку оно появляется случайно, трудно быть одинаковым <у разных субъектов> наряду с общим именем – ведь оно (прозвание) появляется по чистой случайности – особенно когда отсутствует причина, [та же самая,]^[1061] из-за которой возникала бы общность. 11. И поэтому, [если говорится, что и Маркионов Христос рожден от человека, тогда и ему будет подходить общее <с Христом Творца> прозвание. И будут два сына человеческих, как и два Христа и два Иисуса. Следовательно,]^[1062] если собственное прозвание, имеющееся у того, в котором оно может быть объяснено, присваивается и другому, который имеет общее <с тем> имя, [но не прозвание,]^[1063] также подозрительным будет уже общее имя в том, которому присваивается без причины общее прозвание, и следует, чтобы одним [и тем же]^[1064] считался Тот, Кто оказывается более подходящим к принятию и имени, и прозвания, в то время как исключается другой, который не имеет общего прозвания, будучи лишен причины <для этого>. И не кто иной будет более подходящим к принятию того и другого, чем Тот, Который первым был наделен и именем Христа, и прозванием Сына Человеческого, т. е. Иисус Творца. 12. Он будет увиден вавилонским царем в печи – четвертый вместе со Своими мучениками-свидетелями – подобно Сыну Человеческому;^[1065] Он же будет открыт непосредственно самому Даниилу как Сын Человеческий, идущий с облаками небесными^[1066] Судия, как показывает и Писание. 13. Я говорил,^[1067] что <и> этого может быть достаточно о пророческом упоминании относительно Сына Человеческого. Но еще более важный аргумент мне доставляет Писание благодаря толкованию Самого Господа. Ведь когда иудеи – рассматривающие Его лишь как человека и еще не знающие о том, что Он – Бог, являющийся также Сыном Божьим, – с полным основанием полагали, что человек не может отпускать грехи, но только Бог, почему не в соответствии с их мыслями Он ответил им о человеке, – что тот имеет власть отпускать грехи, – указав словами о Сыне Человеческом на человека, если не потому, что желал поразить их самим наименованием Сына Человеческого из книги Даниила, чтобы показать, что Тот, Который отпускает грехи, является также и Человеком? 14. – Тем, разумеется, единственным Сыном Человеческим в пророчестве Даниила, получающим власть^[1068] судить, и посредством нее, конечно, и власть отпускать грехи – ведь тот, кто судит, тот и оправдывает, – чтобы после устранения через воспоминание Писания того соблазна, им легче было узнать благодаря отпущению грехов, что Он Сам есть Сын Человеческий. В самом деле, нигде до сих пор Он не объявлял Себя Сыном Человеческим, – но впервые в этом месте, где впервые отпустил грехи, т. е. там, где впервые судил, когда оправдывал. 15. Внимательно рассмотри, каковым является все то, на что противоположная сторона будет ссылаться, опровергая сказанное. Ведь она поневоле приходит к тому безумию, что начинает и отстаивать <для своего Христа прозвание> сына человеческого, дабы не делать его лжецом, и отрицать его рождение от человека, дабы не признавать его сыном девы. И если божественная власть, природа вещей и здравый смысл не допускают еретического безумия, то предоставляется и здесь удобный случай очень коротко выступить относительно сущности тела <Христа> против Маркиона с его призраком. 16. Если <Христос> рожден – поскольку <Он назван> Сыном Человеческим – от человека, то <Его> тело <происходит> от тела. Конечно, тебе легче будет найти рожденного человека без сердца или мозга, подобно самому Маркиону, чем без тела, подобно Христу Маркиона. Ну что же, исследуй сердце или мозг Понтийца.

Глава 11. Об избрании мытаря, об Иоанне Крестителе, о назывании Христа Женихом, о новом вине и старых мехах, о притчах (ср.: Евангелие от Луки, 5: 27–39)

1. <Маркион> ссылается на избранного Господом мытаря,^[1069] словно на избранного противником Закона человека, чуждого Закону и не посвященного в иудаизм. Он забывает даже о Петре, человеке Закона, и, однако, не только избранном, но также стяжавшем свидетельство о данном <ему> Отцом познании <Христа>.^[1070] Нигде прежде Маркион <, вероятно,> не читал, что о Христе было предвещено как о свете,^[1071] надежде^[1072] и чаянии язычников. Однако <Христос> с очевидностью показал преимущество иудеев словами, что врач нужен не здоровым, но больным.^[1073] 2. Ибо если Он желал, чтобы больными считались язычники и мытари, которых Он избрал, то подтвердил, что иудеи, необходимость врача для которых Он отрицал, здоровы. Если это обстоит так, то <Маркионов Христос> некстати сошел <с неба> для ниспровержения Закона, словно для лечения болезни, ведь жившие согласно Закону были здоровыми, которые не нуждаются во враче. 3. Как же получается, что он предложил притчу о враче, но не исполнил ее? Ибо никто не зовет врача как к здоровым, так и к чуждым настолько, насколько <чужд> человек Маркионову богу, имеющий своего Создателя и Защитника и <посланного> именно Им врача – Христа. Из этой притчи неизбежно следует, что врача, скорее, предоставляет Тот, Которому принадлежат страждущие. 4. А откуда появляется Иоанн?^[1074] Внезапно – Христос, внезапно – Иоанн. Так у Маркиона <происходит> все, что у Творца имеет свое собственное совершенное устроение. Но прочее об Иоанне – в другом месте. Ибо следует отвечать на каждый встающий перед нами вопрос по очереди. Теперь я обращусь к доказательству того, что и Иоанн находится в согласии с Христом, и Христос – в согласии с Иоанном, как с пророком Творца^[1075] – Христос Творца, и посему да устыдится еретик, тщетно делая тщетным назначение Иоанна. 5. Ибо, если бы совершенно ничего не исполнил Иоанн как являющийся, согласно Исаии, гласом вопиющего в пустыне и подготовителем путей Господних^[1076] через проповедь и прославление покаяния,^[1077] если бы он не крестил вместе с другими также и Самого Господа,^[1078] никто бы не упрекал едящих и пьющих учеников Христа, сопоставляя их с постоянно постящимися и молящимися учениками Иоанна,^[1079] так как, если бы между Христом и Иоанном и последователями Того и другого не существовало бы ничего общего, – не было бы возможности сравнивать их, отсутствовал бы и повод к упрекам. 6. Ведь никто не дивился бы и никто не беспокоился бы, если бы соперничающие друг с другом проповеди различных божеств не сходились бы между собой также и в отношении практик, прежде разойдясь в вопросе о гарантах этих практик. Поэтому Христос был Иоанна, и Иоанн – Христа, оба они – Творца и оба – проповедники и учителя от Закона и пророков. Если бы^[1080] Христос отверг практику Иоанна как принадлежащую другому Богу и стал бы защищать <Своих> учеников как с полным основанием ведущих себя иначе, – а именно как посвященных иному и враждебному божеству,^[1081] – но в действительности Он – смиренно объясняя, что не могут поститься сыны Жениха, доколе Жених пребывает с ними, но обещая, что впоследствии они будут поститься, когда у них Жених будет отнят^[1082] – не стал защищать учеников, но скорее пытался оправдать их, словно бы они были укоряемы не без причины, и не отверг практику Иоанна, но скорее признал ее [, сохраняя ее для времени Иоанна]^[1083] как предназначающий ее для Своего времени; впрочем, Он отверг бы ее и защищал бы ее противников, если бы эта практика, которая уже тогда существовала, не была бы Его собственной практикой. 7. Я узнаю моего Христа также благодаря имени Жениха, о Котором псалом говорит: Он выходит, словно жених из брачного чертога, от края неба Его появление, и шествие Его до края его,^[1084] – Который, радуясь Отцу, говорит: Пусть ликует душа Моя в Господе; ибо Он облек Меня в облачение спасения и в одежду радости, словно жениха, увенчал Меня митрой, словно невесту **.^[1085] Ибо Он к Себе причисляет и Церковь, о которой Тот же Дух говорит Ему: Ты облечешься всем этим, как убранством невесты.^[1086] 8. Христос также приглашает к Себе эту невесту устами Соломона на основании призвания язычников, если только ты читал это: Приди, невеста, из Ливана,^[1087] – уместно упомянув Ливан, гору, название которой у греков служит для обозначения фимиама,^[1088] ибо Он берет Себе Церковь в невесты из <народов, бывших в плену> идолопоклонства. Отрицай теперь, Маркион, что ты окончательно обезумел. Вот ты нападаешь также и на закон твоего бога. Он не заключает браки, не допускает существование заключенных браков, не крестит никого, кроме безбрачных и скопцов, откладывает крещение до смерти или развода. Что же ты тогда его, Христа, делаешь женихом? Это имя принадлежит Тому, Кто соединил мужчину и женщину, а не тому, кто их разделил. 9. Ты впал в заблуждение также и относительно того речения Господа, в котором Он, как кажется, разделяет новое и старое.^[1089] Ты надулся старыми мехами и опьянел от нового вина, и, таким образом, к старому, т. е. к первоначальному Евангелию, пришил лоскут еретического новшества. Я хотел бы узнать, что здесь есть такого, что отличается от обычных действий Творца. Когда Он приказывает^[1090] через Иеремию: Обновите для себя новую новину,^[1091] – разве Он не отвращает от старого? Когда через Исаию объявляет: Старое миновало.^[1092] Вот новое, которое Я творю,^[1093] – разве Он не направляет к новому? Прежде мы утверждали, что это предназначение прежнего, обещанное именно Творцом, было осуществлено Христом под властью одного и того же Бога, Которому принадлежит и старое, и новое. 10. Ведь и вино новое не вливает (т. е. в принципе не может вливать) в старые мехи тот, у кого не было старых мехов, и новую заплату никто не приставляет (т. е. в принципе не может приставлять) к ветхой одежде, кроме того, у кого есть и ветхая одежда; тот не делает (т. е. в принципе не может делать) что-либо, если это делать не следует, у кого <нет> того, из чего делать, если бы нужно было делать. Итак, если <Христос> привел притчу для того, чтобы показать, что Он отделяет новшество Евангелия от старины Закона, то этим Он показывал, что Ему принадлежит и то, от чего Он отделял. 11. Об отделении^[1094] чужого не нужно было бы особо говорить, ибо никто не присоединяет свое к чужому, чтобы потом быть в состоянии отделять <свое> от чужого. Отделение возможно благодаря существованию связи, при расторжении которой оно и происходит. Итак, Он показал, что те вещи, которые Он разделил, ранее были одним, каковым они и оставались бы, если бы Он их не разделил. И, однако, если^[1095] мы признаём это разделение, то <признаём его как осуществляемое> посредством преобразования, увеличения, совершенствования. Как плод отделяется от семени, хотя плод происходит из семени, так и Евангелие отделяется от Закона, проистекая из Закона, иное – от него, но не чуждое, отличное, но не противоположное. 12. И то, как Христос говорит, не является новым. Когда Он предлагает сравнения, когда отвечает на вопросы, – опровергая тех, кто их задает, – то исходит из семьдесят <седьмого> псалма: Открою, – говорит, – в притче уста Мои, – т. е. в сравнении; изложу трудности,^[1096] т. е. истолкую вопросы. Если бы Он хотел показать <Себя> человеком из другого народа, разумеется, показал бы это своеобразием речи.

Глава 12. О субботе, об оправдании учеников, растиравших колосья в субботу, об исцелении в субботу человека, имевшего сухую руку (ср.: Евангелие от Луки, 6:1–11)

1. <Переходя к вопросу> о субботе,^[1097] я также предпошлю следующее: не могла бы возникнуть эта проблема, если бы Христос не проповедовал Бога субботы. Ведь не было бы обсуждения, почему Он отменяет субботу, если бы Он должен был ее отменить. Далее,

Он должен был бы ее отменить, если бы принадлежал иному богу, и никто бы не дивился, что Он делает то, что Ему подобало делать. Следовательно, люди дивились потому, что не подобало Ему проповедовать Бога Творца и нападать на Его субботу. 2. Чтобы разобраться с каждым основополагающим моментом – дабы не обращаться постоянно к одному и тому же при каждом доводе противника, опирающемся на некое новое установление Христа, – будет высказано следующее положение: потому о новизне каждого установления было обсуждение, что о новизне божества ничего до сих пор не было сообщено, как и не подвергнуто обсуждению ***^[1098] и сама новизна каждого установления <Христа> не может быть использована <нашими противниками> для доказательства того, что Христом достаточно показана иная божественность, поскольку очевидно, что и сама новизна, о которой было объявлено Творцом, во Христе не должна вызывать удивление, к тому же следует, чтобы сначала иной бог был представлен, а затем было введено его учение, ибо бог придает значимость учению, а не учение – богу; если только и Маркион не от учителя получил столь извращенное писание, но от писания – учителя. 3. Прочее, касающееся субботы, я объясняю так: если Христос устранял субботу, то Он поступал по примеру Творца, если действительно^[1099] при осаде города Иерихона Ковчег Завета, носимый вокруг стен семь дней,^[1100] включая субботу, по распоряжению Творца действием ниспроверг субботу, как считают те, которые и о Христе так думают, не ведая, что ни Христос не ниспровергал субботу, ни Творец, как мы скоро покажем. И однако Иисусом <Навином> тогда также была нарушена суббота, чтобы и это указывало на Христа. 4. Даже если Он в ненависти обрушился на самый торжественный день иудеев в качестве Христа не иудеев, то и ненавистью к субботе Он, признав Творца как Его Христос, следовал Ему, восклицающему устами Исаии: Новомесячия и субботы ваши ненавидит душа Моя.^[1101] Но мы знаем также и то, в каком смысле эти слова были сказаны. Однако следует также и в этой ситуации приступить к решительной защите в ответ на решительный вызов.^[1102] 5. Теперь я буду рассматривать сам сюжет, в котором практика Христа показалась разрушавшей субботу. Были голодны <Его> ученики в тот день, сорванные колосья в руках растирали, нарушали, приготовляя пищу, праздничный покой. Христос оправдывает их и становится ответчиком в деле об оскорблении субботы;^[1103] обвиняют фарисеи.^[1104] Маркион истолковывает спорное положение^[1105] как (немного подразню <Маркиона> истиной моего Господа) <касающееся> «написанного и подразумеваемого».^[1106] Ведь предлог <констатировать такой спор> извлекается из Писания Творца и из намерения Христа,^[1107] словно ***^[1108] из примера Давида, вошедшего в субботу в Храм и приготовившего пищу, дерзко преломив хлебы предложения.^[1109] 6. Ибо и тот помнил, что сия привилегия (я говорю об освобождении от поста) была дана субботе изначально, когда сам этот день был открыт <евреям>. Ведь Творец, запрещая собирать манну на два дня, разрешил <так поступать> только в пятницу,^[1110] чтобы благодаря приготовлению пищи с вечера не допустить голода в праздник следующей субботы. 7. Итак, в нашу пользу говорит то, что у Господа для нарушения – если так угодно маркионитам – субботы была та же самая причина <, что у Творца>; в нашу пользу говорит то, что Он, почтив субботу недопустимостью поста,^[1111] исполнил желание Творца. Кроме того, Он лишь в том случае нарушил бы субботу, а также <волю> Творца, если бы повелел ученикам поститься в субботу вопреки положению, «написанного и подразумеваемого» Творцом. 8. И на том основании, что Он не отстаивает с твердостью интересы^[1112] учеников, но пытается оправдывать^[1113] их, что Он выставляет в качестве защитницы человеческую потребность, что Он сохраняет за субботой – в которую следует, скорее всего, не печалиться, чем не работать – больший почет, что Он Давида и его спутников уравнивает в провинности и в прощении со Своими учениками, что Ему угодна снисходительность Творца, что по примеру Того Он и Сам выступает столь же благим, <– на основании всего этого> Он оказывается чуждым Творцу? 9. Затем фарисеи начинают наблюдать, не станет ли Он лечить в субботу, дабы обвинить Его,^[1114] конечно, как нарушителя субботы, а не как исповедника нового бога. Ибо повсюду, пожалуй, я буду отстаивать наличие лишь одного этого обстоятельства, что другой †^[1115] Христос нигде не был проповедован. Фарисеи же, не обращая внимания на то, что Бог^[1116] условно предписал отдых от дел, от дел определенного вида, впали в полное заблуждение относительно закона о субботе. В самом деле, когда Он говорит о субботнем дне: Всякое дело твое ты не будешь делать в него,^[1117] – говоря «твое», Он указывает на человеческое дело, которое каждый делает в соответствии со своим ремеслом или занятием, а не на божественное. 10. Дело же спасения и сохранения – не человеческое, но собственно Божье, как вновь говорится в Законе: Не будешь делать, – изрекает, – никакое дело в этот <день>, кроме того, что будет делаться для всякой души,^[1118] – т. е. ради освобождения души, поскольку Божье дело по спасению души может делаться также и через человека, однако Богом. Это намеревался совершить и Христос, будучи Человеком, как и Богом. Итак, желая привести их к этому пониманию Закона посредством исцеления сухой руки, Он спрашивает: Позволено ли в субботу делать добро, или нет? Душу освободить, или погубить?^[1119] 11. Чтобы, разрешая то дело, которое намеревался сделать ради души, напомнить им, какие дела закон субботы запрещал – а именно, человеческие – и какие предписывал – а именно, божественные, которые делались для всякой души, – Он назвал Себя Господином субботы,^[1120] поскольку оберегал субботу как Свое достояние. Даже если бы Он нарушил ее, поступил бы так с полным основанием как ее Господин <и> с еще большим основанием как Тот, Кто установил ее. 12. Но как Господин Он не совершенно нарушил ее, так что из этого уже может стать явным, что и тогда, при обнесении ковчега вокруг Иерихона,^[1121] суббота Творцом не была нарушена. Ведь было Божьим и то дело, которое Он Сам предписал, и которое установил ради душ Своих людей, душ, подвергавшихся опасностям войны. 13. А если где-нибудь Он и заявлял о ненависти к субботам, говоря «ваши субботы»,^[1122] считая человеческими, а не Своими те, которые народ, полный грехов, чтящий Бога устами, но не сердцем,^[1123] отмечал без страха Божьего, то Своим субботам, т. е. тем, которые совершались бы согласно Его учению, Он придал иной статус: их через этого же пророка Он впоследствии объявляет истинными и приятными, и не подлежащими осквернению.^[1124] 14. Так и Христос субботу, закон о которой сохранил, не совершенно упразднил, и ранее в деле учеников ради <их> души потрудившись, – ибо голодным дозволил утешение пищей, – и теперь сухую руку исцеляя, всегда добавляя к делам слова: Я пришел не нарушить Закон, но исполнить,^[1125] – даже если Маркион этим речением***^[1126] заградил Ему уста. Ибо Он и здесь исполнил Закон, истолковывая условие, при котором тот действует, проливая свет на различие дел, совершая то, для чего закон субботнего покоя делает исключение, Своим благодеянием делая сам субботний день – освященный изначально благословением Отца^[1127] – более святым; т. е. тот день, в который Он оказал божественную помощь, что противник сделал бы в иные дни, дабы не прославлять субботу Творца и не совершать в нее причитающиеся ей деяния. 15. Если в этот день^[1128] и пророк Елисей вернул к жизни умершего сына сунамитянки,^[1129] то ты, фарисей, и ты, Маркион, видишь, что <и> прежде делом Творца было оказывать в субботы благодеяния, освобождать душу, а не губить, <и> что Христос не ввел ничего нового, что по облику, по кротости, по милосердию, по предвещанию не принадлежало бы также Творцу. Ибо и здесь <Христос> исполняет пророчество об особом исцелении: укрепляются ослабевшие руки, как и ослабевшие колени у парализованного.^[1130]

Глава 13. О ночной молитве на горе, об избрании двенадцати апостолов, о пришествии множества иноземцев (ср.: Евангелие от Луки, 6:12–19)

1. Конечно, Он благовествует Сиону и Иерусалиму о мире и всевозможных благах; конечно, Он восходит на гору и там проводит ночь в молитве,^[1131] и, разумеется, Отец Ему внимает. В таком случае разверни пророков и найди там всю эту последовательность событий: На гору, – говорит Исаия, – высокую взойди, благовествующий Сиону, возвысь с силою голос Твой, благовествующий Иерусалиму:^[1132] до сих пор они сильно дивились учению Его, ибо Он учил как власть имеющий.^[1133] И опять: Потому узнает народ имя Мое в тот день (какое имя, если не имя Христа?), – что Я есть Tom, Который говорит,^[1134] – ведь Он был Тот, Кто тогда говорил в пророках, Слово, Сын Творца. 2. Я пребываю здесь – доколе есть время – на горах как благовествующий слушание о мире, как благовествующий о благе; также Наум, один из двенадцати <малых пророков, говорит>: Вот, быстры на горе ноги Благовествующего мир.^[1135] О гласе же ночной молитвы к Отцу явно <говорит> псалом: Боже Мой, Я вопию днем – и Ты <не> услышишь, и ночью – и не будет это для Меня тщетным.^[1136] И в другом отрывке псалом <повествует> о месте и этом же гласе: Гласом Моим Я воззвал к Господу, и Он услышал Меня со святой горы Своей.^[1137] 3. Тебе представлено Его имя, пред тобой – действие Благовествующего, пред тобой – указание на горное место, на ночное время, на звук голоса и внимание Отца, пред тобой – Христос пророков. Почему же Он избрал двенадцать апостолов,^[1138] а не какое-нибудь другое количество? Чтобы и на этом основании я мог истолковать Его как моего Христа, предсказанного не только словами пророков, но и знаками деяний.^[1139] 4. Ибо образы этого числа я обнаруживаю у Творца: двенадцать источников Елима,^[1140] двенадцать драгоценных камней на жреческом одеянии Аарона,^[1141] двенадцать камней, выбранных Иисусом <Навином> из Иордана и положенных в Ковчег Завета.^[1142] Ибо было предвещено, что апостолы именно в таком количестве, словно источники и потоки, будут орошать прежде сухой и пустынный без познания Бога мир язычников – как <Он говорит> и через Исаию: Положу в земле безводной реки^[1143] – словно драгоценные камни, будут озарять священную одежду Церкви, которую надел Христос – Первосвященник Отца, – словно камни, которые из купели Иордана истинный Иисус выбрал и взял в святилище Своего Завета, будут тверды верой. 5. Какой подобный довод в защиту числа <«двенадцать»> годится для Христа Маркиона? Не может казаться сделанным им случайно что-то, что может казаться сделанным моим Христом неслучайно. Дело будет принадлежать тому, у которого обнаруживается приготовление к этому делу. <Господь> изменяет и имя Симон на имя Петр,^[1144] так как и Творец преобразовал имена Авраама,^[1145] Сарры^[1146] и Авзеса,^[1147] назвав последнего Иисусом и добавив слоги к двум первым именам. А почему <Он назвал его> Петром? 6. Если из-за силы веры, то многие вещества, также твердые, могли бы предоставить <имя> от своего <названия>. Или потому что Христос – Скала и Камень? Так как мы читаем, что Он положен как камень преткновения и скала соблазна.^[1148] Опускаю остальные слова. Итак, Он пожелал предоставить любимейшему ученику имя из Своих символических обозначений в качестве его собственного, более близкое, думаю, чем <какое-нибудь иное, взятое Им> из не Своих <обозначений>. Приходит множество людей из Тира и из других областей, даже из заморских.^[1149] Это учитывал псалом: И вот иноплеменники и Тир, и народ эфиопов, – они были там. Матерь-Сион, – скажет человек, – и человек рожден в ней, – ибо Бог родился человеком, – и воздвиг ее,^[1150] – волею Отца, дабы ты знал, что тогда язычники пришли к Нему как к Тому, Который, будучи Богом, родился человеком, чтобы по воле Отца воздвигнуть Церковь также и из иноплеменников. 7. Так и Исаия: Вот те приходят издалека, а эти приходят с севера и моря, иные же – из земли персов? О них вновь: Возведи очи свои и посмотри вокруг: все собрались.^[1151] О них ниже, глядя на неизвестных и чужих: И скажешь сердцу своему: Кто мне родил их? Далее: Кто мне взрастил этих? А эти где у меня были?^[1152] Неужели это не Христос пророков?! И кто будет Христом маркионитов? Если <им> нравится извращенность, – тот, кто не Христос пророков.^[1153]

Глава 14. О провозглашении блаженными нищих, алчущих, плачущих и ненавидимых за Сына Человеческого (ср.: Евангелие от Луки, 6: 20–22)

1. Перехожу теперь к обычным Его изречениям, которыми Он вводит Свое особенное учение, к эдикту, так сказать, Христа: Блаженны нищие, – ведь таков неизбежно будет перевод слова, находящегося в греческом тесте, – ибо их есть Царствие Божье.^[1154] Уже само то, что Он начинает с благословений, свойственно Творцу, Который все, что создавал, освящал именно благословением.^[1155] Излило, – говорит, – сердце Мое Слово наилучшее.^[1156] 2. Наилучшим Словом, а именно Словом благословения, будет то, Которое познаётся как Зачинатель Нового Завета на основании того, что есть в Ветхом. Что, стало быть, удивительного, если <Господь> начал беседу со слов такого рода в соответствии с чувствами Творца, Который всегда почитал, утешал, защищал нищих, бедных, униженных, а также вдов и сирот, и отмщал за них так, чтобы ты мог считать эту, словно бы частную, милость Христа ручейком из источников Спасителя?^[1157] 3. Действительно, я не знаю, куда направиться при столь великой частотности подобных слов, словно <бы я находился> в лесу или на лугу, или в плодовой роще. Всюду, где только ни выпадет, мне следует брать факты. Псалом восклицает: Давайте суд сироте и нищему, с униженным и бедным поступайте справедливо, освободите бедного и нищего из руки грешника.^[1158] 4. Также семьдесят первый псалом: По справедливости Он будет судить нищих народа и спасет сыновей бедняков;^[1159] и в следующем фрагменте – о Христе: Все народы будут служить Ему,^[1160] – ведь Давид начальствовал над одним иудейским племенем, дабы никто не думал, что это сказано о Давиде, так как и он заступался за униженных и страдающих от нужды, – ибо Он избавил, – говорит, – нищего от властителя; пощадит нищего и бедного и спасет души бедных, у лихвы и несправедливости выкупит их души, и почтенно имя их перед ликом Его.^[1161] 5. Также: Да обратятся грешники в ад, все язычники, забывающие Бога, ибо не до конца будет забыт нищий; терпение бедных не погибнет окончательно,^[1162] Также: Кто, как Бог наш, Который обитает в вышних и призирает на небо и на землю; Который поднимает нищего из праха земного и из навоза возвышает бедного, чтобы посадить его с князьями народа,^[1163] – конечно, в Царствии Своем? 6. Так и ранее, в книге Царств, Анна, мать Самуила, духом воздавая славу Богу, говорит: Который поднимает бедного из праха земного и <из навоза возвышает> нищего, чтобы посадить его с властителями народа и на тронах славы,^[1164] конечно, царских. Через Исаию же как нападает Он на притеснителей нуждающихся! Для чего вы сожгли Мой виноградник, и награбленное у нищего <находится> в домах ваших? Почему вы причиняете вред народу Моему и смущаете лицо нищих?^[1165] И опять: Горе тем, которые пишут негодное! Ведь пишущие пишут неподобающее, уклоняясь от правосудия для нищих и похищая права бедных народа Моего.^[1166] 7. Этого правосудия Он требует также для сирот и вдов, которые равным образом нуждаются в утешении: Давайте суд сироте и поступайте справедливо со вдовой, и приходите – примиримся, – говорит Господь.^[1167] Того, в ком есть столь великая любовь к любому состоянию униженности [Творца],^[1168] будет и Царствие, которое обещано Христом. 8. Его любовь уже давно распространяется на тех, которым оно обещано. Ведь даже если ты думаешь, что обетования Творца касались земного, обетования же Христа – небесного, то в нашу пользу говорит то, что небо до сих пор не являло себя принадлежащим кому-то иному, кроме Того, Кому принадлежит земля; в нашу пользу говорит то, что Творец обещал даже меньшее, чтобы мне было легче поверить Ему и в большем, чем тому, кто никогда прежде на основании меньшего не воздвигал веру в свою щедрость. 9. Блаженны алчущие, ибо они насытятся.^[1169] Я мог бы это положение отнести к предыдущему – поскольку алчущими являются как раз бедные и нищие, – если бы и это обетование Творец ранее не дал особым образом, а именно в качестве подготовки Своего Евангелия; ибо Он через Исаию о тех, – которых намеревался призвать от края земли, конечно, о язычниках – говорит: Вот, быстро и легко придут они,^[1170] – быстро: как спешащие в конце времен, легко: как не обремененные ветхим Законом, – не будут алкать и не будут жаждать.^[1171] 10. Стало быть, они насытятся; а таковое <обетование>, конечно, дается лишь алчущим и жаждущим. И опять: Вот, – говорит, – те, что служат Мне, насытятся, вы же будете алкать; вот те, что служат Мне, будут пить, вы же будете жаждать.^[1172] Рассмотрим и эту антитезу: не окажется ли она содействующей Христу. Как бы там ни было, то, что Он обещает алчущим насыщение, происходит из <Писания> Творца. Блаженны плачущие, ибо будут смеяться.^[1173] 11. Взгляни на изречение Исаии: Вот те, что служат Мне, будут наслаждаться, вы же будете пристыжены; вот те, что служат Мне, возликуют в радости, вы же будете кричать от сердечной скорби,^[1174] Разглядим^[1175] и эту антитезу в словах Христа. Разумеется, наслаждение и ликование в радости обещано тем, которые находятся в противоположном состоянии: печали, скорби, тревоге. 12. В самом деле, сто двадцать пятый псалом гласит: Те, которые сеют в слезах, будут жать в ликовании.^[1176] Далее, ликующим и радующимся так же подходит смех, как печалящимся и скорбящим – плач. Итак, Творец, предвещая причины для смеха и плача, первым сказал о том, что плачущие будут смеяться. 13. Следовательно, Тот, Кто начал с утешения бедных, униженных, алчущих и плачущих, пожелал сразу явить Себя Тем, на Которого Он указал через Исаию: Дух Господа на Мне, потому что Он помазал Меня благовествовать бедным^[1177] – блаженны нищие, ибо их есть Царствие Небесное;^[1178] послал Меня исцелять сокрушенных сердцем^[1179] – блаженны алчущие, ибо они насытятся;^[1180] утешать удрученных^[1181] – блаженны плачущие, ибо будут смеяться;^[1182] дать сетующим на Сионе славу и вместо пепла радость помазания, и одежду славы вместо духа уныния.^[1183] 14. Если Христос, придя, сразу это исполнил,^[1184] то или Он является Тем, Кто предрек, что Он придет для этого, или, если Тот, Кто предрек, еще не пришел – смешно, но сказать необходимо – Он, вероятно, поручил <это> Христу Маркиона. Блаженны будете вы, когда люди возненавидят вас и будут укорять, и отвергнут имя ваше как негодное из-за Сына Человеческого.^[1185] 15. Этими словами Он, без сомнения, побуждает к терпению. Разве меньше <побуждает к этому> Творец через Исаию? Не бойтесь бесчестия от людей и презрением с их стороны не умаляйтесь.^[1186] Какое бесчестие и какое презрение? Которое будет за Сына Человеческого. Кто это? Тот, Кто от Творца. На основании чего мы это докажем? 16. На основании ненависти, также предвещенной по отношению к Нему,^[1187] как <сказано> через Исаию виновникам ненависти – иудеям: Из-за вас хулится имя Мое у язычников,^[1188] и в другом месте: Освятите Того, Кто обрекает Свою душу, Кто презирается язычниками, слугами и правителями^[1189] Ведь если ненависть была предвещена по отношению к Тому Сыну Человеческому, Который от Творца, а Евангелие свидетельствует, что имя христиан, произведенное, конечно, от Христа, будет ненавидимо за Сына Человеческого, Который есть Христос, то оно (Евангелие) делает причиной ненависти Того Сына Человеческого, Который от Творца, <Того Сына Человеческого,> по отношению к Которому предсказывалась ненависть. 17. В самом деле, если бы Он еще не пришел, не могла бы ненависть к имени, которая проявляется сегодня,^[1190] предшествовать лицу, обладающему этим именем. Действительно, Он и освящается у нас, и душу Свою обрекает, полагая ее за нас, и презирается язычниками. Следовательно,^[1191] именно Тот, Кто родился, будет Тем Сыном Человеческим, из-за Которого и наше имя отвергается.

Глава 15. О произнесенном Христом «Горе!», об осуждении богатых в Ветхом Завете, о пророках и лжепророках (ср.: Евангелие от Луки, 6: 23–26)

1. Так, – говорит, – поступали с пророками отцы их.^[1192] О, сколь изменчив Христос, то ниспровергатель, то защитник пророков! Ниспровергает как противник, переманивая к себе их учеников, защищает как друг, укоряя их преследователей. Далее, насколько <не> соответствовала бы Христу Маркиона защита пророков, для ниспровержения которых Он пришел, настолько подобало Христу Творца укорять преследователей пророков, <предсказания> которых Он во всем исполнял; даже потому <подобало делать это Христу Творца >, что упрекать сыновей за грехи отцов – дело скорее Творца, чем того, кто не бранит кого бы то ни было и за его собственные грехи. 2. «Но, – говоришь ты, – Он не защищал пророков непосредственно, если хотел доказать несправедливость иудеев: они, де, и со своими пророками поступали нечестиво». Но здесь не должно было быть никакой укоризны за несправедливость иудеям, которых скорее следовало бы похвалить и одобрить, если они избивали^[1193] тех, для ниспровержения которых после столько веков двинулся наилучший бог. Но, думаю, он уже не наилучший, уже имеющий некие точки соприкосновения с Творцом и уже не всецело бог Эпикура. 3. Ибо, вот он обращается к проклятиям и являет себя тем, кто способен оскорбляться и гневаться. Ведь он говорит: «Горе!»^[1194] Но перед нами встает вопрос о значении этого слова, как бы относящегося не столько к проклятию, сколько к предостережению. А какая разница для дела, когда и предостережение не бывает без жала угрозы, особенно если оно становится более строгим благодаря слову «Горе»? И предостережение, и угроза будут принадлежать тому, кто способен гневаться. Ибо никто не будет предостерегать и никто не будет угрожать, чтобы <кто-либо> что-нибудь не делал, кроме того, кто будет карать за сделанное; никто не будет карать, кроме того, кто способен гневаться. 4. Другие признают, что это слово подразумевает проклятие, но утверждают, что Христос так произнес «Горе!», словно бы оно (это восклицание) исходило не из Его собственного суждения, но от Творца, и желал этим показать жестокость Творца, чтобы прославить таким образом свое терпение, выраженное выше в благословениях. Как будто не соответствует Творцу, являющему Себя и тем, и другим: и благим Богом, и Судией, – чтобы Он, выказав сначала в благословениях благость, приложил к ней в проклятиях также суровость при возведении громады обеих систем воспитания:^[1195] как для стяжания <людьми> благословения, так и для отведения <ими от себя> проклятия. 5. Действительно, Он заранее заявил так: Вот, Я положил перед вами благословение и проклятие.^[1196] Это Он также предвещал и в отношении рассматриваемого нами евангельского установления. Впрочем, каковым является тот, который, чтобы намекнуть на свою доброту, противопоставляет ей жестокость Творца? Не прочно прославление, подкрепляемое ниспровержением другого. 6. Но, указывая на жестокость Творца, <Христос> подтвердил, что Того следует бояться. Если следует бояться, то скорее нужно повиноваться Ему, чем пренебрегать Им, и начинает уже Христос Маркиона учить в пользу Творца. Затем, если «Горе!», адресованное богатым, принадлежит Творцу, то, стало быть, не Христос раздражен богатыми, но Творец, и Христос одобряет дела богатых, я имею в виду гордыню, тщеславие, мирские стремления и небрежение по отношению к Богу, из-за чего они заслужили «Горе!» от Творца. 7. Но каким образом порицание богатых будет исходить не от Того же, Кто ранее одобрял нищих? Любой порицает противоположное тому, что одобряет. Итак, если Творцу будет приписываться проклятие богатым, то за Ним же будет закреплено благословение нищих, – и все дело Христа будет уже принадлежать Творцу. Если же богу Маркиона будет приписано благословение нищих, то ему же^[1197] будет отдано и проклятие богатых, и станет он уже равным Творцу, столь же благим, сколь и судьей, и не будет уже места различию, из-за которого получается два бога, а при упразднении различия останется объявить об одном Боге – о Творце. 8. Следовательно, если «Горе!» является выражением проклятия или какого-нибудь более резкого высказывания и адресуется Христом богатым, то я должен доказывать, что Творец также отвергает богатых, как я доказал, что Он – Заступник нищих, дабы мне также и в этом суждении показать Христа принадлежащим Творцу. Он обогащает^[1198] Соломона, но <делает так> потому, что, когда тому была предоставлена возможность выбора, он пожелал попросить το, о чем знал как об угодном Богу – мудрость и <понимание,>^[1199] – и заслужил также приобретение богатств, которые не предпочел <мудрости>.^[1200] Хотя природе Бога не противоречит и предоставление богатств, благодаря которым богатые получают утешение (solatium): Ибо, – говорит, – вы получили свое утешение (advocatio),^[1201] – конечно, от богатств, от их славы и доходов мира сего^[1202] – и с их помощью творят многие дела правосудия и любви. 9. Но то «Горе!» в Евангелии предполагает за богатыми пороки, сопутствующие богатствам,^[1203] как^[1204] во Второзаконии Моисея <Творец> говорит: Пусть, когда ты будешь есть и насыщаться, и дома большие построишь, когда умножится твой мелкий и крупный скот и деньги, и золото, не превозносится сердце твое, и да не забываешь ты Господа Бога твоего;^[1205] как и на царя Езекию, чванящегося сокровищами и хвалящегося больше ими, чем Богом перед теми, которые пришли из Персиды, Он обрушивается через Исаию: Вот, приходят дни, и отнимется все, что есть в доме твоем, и то, что собрали отцы твои, будет перенесено в Вавилон^[1206]. 10. Так и через Иеремию Он также объявляет: Да не хвалится богатый богатствами своими, и тот, кто хвалится, пусть хвалится непременно Богом.^[1207] Так Он нападает через Исаию и на дочерей Сиона, чванящихся нарядами от изобилия богатств,^[1208] а в другом месте угрожает знатным и надменным: Орк^[1209] расширил душу свою и отверз уста свои, и сойдут <туда> знаменитые, великие и богатые,^[1210] – это будет «Горе!», изреченное Христом богатым, – и унижен будет человек,^[1211] – конечно, возвысившийся богатствами, – и будет подвергнут бесчестью муж,^[1212] – конечно, пребывавший в почете за свое имущество. 11. О таковых Он говорит опять: Вот Господь Сил приведет в смятение тщеславящихся могуществом, и гордые будут сокрушены, и рухнут от меча высокомерные.^[1213] Кто это, как не богатые? Ибо они получили свое утешение (advocatio)^[1214] – славу и величие почестей – от богатства. Отвращая нас от всего этого, Он говорит и в сорок восьмом псалме: Не бойся, когда человек станет богатым, и когда будет изобиловать слава его, ибо, когда он умрет, не унесет с собой ничего, и не пойдет с ним слава его;^[1215] также в шестьдесят первом: Не желайте богатств, и если они сияют, не прилагайте < к ним> сердца.^[1216] 12. Наконец, это самое слово «Горе!» прежде через пророка Амоса было адресовано богатым, погрязшим в наслаждениях: Горе, – говорит, – тем, которые спят на ложах из слоновой кости и растекаются в наслаждениях на постелях своих, которые едят козлят из козьих стад и взятых от сосцов телят из коровьих стад, хлопая в ладоши под звуки музыкальных инструментов: они рассматривали <все это> как продолжительное, а не как преходящее; которые пьют очищенное вино и умащаются лучшими благовониями.^[1217] 13. Следовательно, даже если бы я показал Творца лишь отклоняющим <людей> от богатств, а не осуждающим также заранее богатых, причем тем самым словом, каким и Христос, то никто не усомнился бы, что Тем же была прибавлена угроза богатым при помощи Христова «Горе!», Кем ранее <этого евангельского> сюжета о них, т. е. о богатствах, была предпринята попытка отклонить <от них людей>. Ведь угроза есть приложение к отговариванию. Он произносит «Горе!» также насытившимся, ибо они будут голодать, а также смеющимся ныне, ибо они будут скорбеть.^[1218] Этому будет соответствовать то, что выше было противопоставлено у Творца благословениям: Вот те, что Мне служат, насытятся, вы же будете алкать,^[1219] – конечно, те, которые были сыты, и: Вот те, что служат Мне, будут наслаждаться, вы же будете пристыжены,^[1220] – конечно, обреченные плакать смеющиеся ныне. Ибо как в псалме: Те, которые сеют в слезах, будут жать в радости^[1221] – так и в Евангелии те, которые сеют со смехом, т. е. <смехом> от радости, будут жать в слезах.^[1222] Прежде Творец это расположил рядом, Христос, только лишь разделяя, но не изменяя, обновил. 14. Горе, когда вас будут благословлять люди! Так поступали и с лжепророками отцы их.^[1223] Равным образом Творец обвиняет через Исаию тех, кто стремится к людским благословению и похвале: Народ Мой, те, которые называют вас блаженными, сбивают вас с толку и разрушают пути ног ваших.^[1224] Запрещает и иными словами вообще полагаться на человека, как и на человеческую славу, например, через Иеремию: Проклят человек, надеющийся на человека,^[1225]15. В самом деле, и в сто семнадцатом псалме Он говорит: Лучше полагаться на Бога, чем полагаться на человека, и лучше надеяться на Бога, чем надеяться на князей.^[1226] Таким образом, всё, что можно получить от человека, Творец отвергает, не говоря уже о <людском> благословении. Укорять же отцов их (иудеев) за прославление или благословение лжепророков столь же присуще Ему, как и укорять за мучение и отвержение пророков:^[1227] как оскорбление пророков касалось лишь их (пророков) Бога,^[1228] так и благосклонность к лжепророкам была неугодна лишь Богу пророков.

Глава 16. О любви к врагам и терпении, о подаянии всем просящим, о соответствующем обращении с другими людьми (ср.: Евангелие от Луки, 6: 27–31)

1. Нo говорю вам, – заявляет Он, – слушающим,^[1229] – показывая, что это было прежде поручено <Ему> Творцом: Глаголь в уши слушающих.^[1230] Любите врагов ваших и благословляйте ненавидящих вас, и молитесь за клевещущих на вас,^[1231] – эту мысль Творец заключил в одно изречение, <сказав> через Исаию: Тем, которые ненавидят вас, говорите: <<Вы – наши братья».^[1232] Ибо если тех, которые являются <нашими> врагами, ненавидят, проклинают и клевещут, следует называть братьями, то, конечно, и благословлять ненавидящих и молиться за клевещущих приказал Тот, Кто заповедал считать их братьями. 2. «Христос учит совершенно новому терпению, запрещая даже воздавать за оскорбление, что было позволено Творцом, требующим око за око и зуб за зуб;^[1233] напротив, Христос повелевает подставлять и другую щеку и, кроме плаща, уступить также рубашку».^[1234] Разумеется, если только Христос не добавил^[1235] это как вставку, согласующуюся с учением Творца. Сразу нужно заявить следующее: предвещалось ли учение о терпении у Творца? 3. Если через Захарию Он предписал: Пусть никто не держит зла на брата своего,^[1236] – но также и на ближнего; ибо говорит опять: Пусть никто не припоминает зла ближнему своему,^[1237] – то ввел гораздо большее терпение по отношению к оскорблению Тот, Кто ввел его забвение. Но и когда Он говорит: У Меня отмщенье, и Я воздам,^[1238] – точно так же учит терпению – ожиданию отмщения. 4. Следовательно, поскольку неправдоподобно, чтобы Тот же казался требующим око за око и зуб за зуб^[1239] в ответ на насилие, Кто запрещает не только ответное насилие, но даже мщение, даже воспоминание и размышление об причиненном насилии,^[1240] постольку нам открывается, каким образом Он назначил око за око и зуб за зуб: не для того, чтобы позволить второе насилие возмездия,^[1241] которое запретил, воспретив мщение, но для того, чтобы удержать от первого [, которое запретил],^[1242] указав на возмездие, чтобы каждый, имея в виду позволение второго насилия, воздерживался от первого. 5. Ибо Он знал, что легче не допустить проявления силы немедленным возмездием, чем обещанием мщения. Но и то, и другое должно было быть назначено в соответствии с природой и верой людей, чтобы тот, кто верит в Бога, ожидал мщение от Бога, а тот, чья вера в Бога была слаба, – опасался возмездий^[1243] Закона. Этот смысл Закона, затруднительный для понимания, Господин и субботы, и Закона, и всех установлений Отца – Христос – раскрыл и сделал ясным, велев подставлять также и другую щеку, дабы тем вернее отменить ответное насилие, осуществлению которого и Закон стремился воспрепятствовать посредством установления возмездия; ответное насилие, несомненно, сдерживали явным образом и пророчества, запрещая помнить об оскорблении и оставляя отмщение Богу. 6. Таким образом, если Христос что-либо присоединил, Он не разрушал принципы Творца, так как Его заповедь была не враждебной, но содействующей им. Затем, если мы рассмотрим само основание для предписания терпения, и притом столь полного и совершенного, то оно не будет прочным, если не связано с Творцом, Который обещает отмщение, Который предстает Судией. Впрочем, если столь тяжкое бремя терпения – <заключающегося> не только в том, чтобы не отражать удар, но и в том, чтобы подставлять другую щеку; не только в том, чтобы не проклинать в ответ, но в том, чтобы благословлять; не только в том, чтобы не держаться за рубашку, но в том, чтобы уступить и плащ – на меня накладывает тот, кто не собирается меня защищать, напрасно он предписывает терпение, не показывая мне вознаграждение за <выполнение> заповеди, я говорю о плоде терпения, чем является мщение, которое он должен был предоставить мне, если не осуществляет его сам, или, если мне не предоставляет, осуществлять его сам, ибо важно для воспитания, чтобы насилие было отомщено. 7. Ведь страхом перед мщением обуздывается всякое беззаконие; впрочем, оно будет господствовать при отсутствии ограничений свободы, готовое выколоть оба глаза и выбить все зубы, тешась полной безнаказанностью. Но это свойство наилучшего и столь благого бога: оскорблять терпение, распахивать дверь перед насилием, не защищать честных, не удерживать бесчестных. 8. Всякому просящему у тебя дай,^[1244] – конечно, нуждающемуся или еще более нуждающемуся, если он при этом еще и богат. Итак, чтобы никто не нуждался в подающем, тебе предложен во Второзаконии образ Творца:^[1245] Не будет,^[1246] – говорит, – у тебя нуждающегося, дабы, благословляя, благословил Господь Бог твой тебя,^[1247] – т. е. <тебя> подающего, не допускающего появления нуждающегося. 9. И речь здесь идет о большем. Ведь <Творец> повелевает дать не просящему, но говорит: Да не будет^[1248] у тебя нуждающегося, – т. е. «позаботься сам по себе, чтобы такового не было». Тем сильнее Он предписывает давать просящему, <что очевидно> также из следующих слов: Если же появится нуждающийся среди братьев твоих, не отвращай сердца твоего и не удерживай руки твоей от нуждающегося брата твоего, но, открывая, открой ему руку, одолжи ему столько, сколько пожелает.^[1249] 10. Ведь взаймы принято давать лишь просящему. Но о ссуде – после. Теперь же, если кто намерен утверждать, что Творец приказал давать братьям, Христос же – всем просящим, чтобы это <у Него> было новым и отличным, то, конечно же, это <Его повеление> будет одним из того, благодаря чему Закон Творца будет*^[1250] во Христе. Ибо не иное Христос заповедал в отношении всех, чем то, что Творец – в отношении братьев. В самом деле, даже если большей является та доброта, которая проявляется по отношению к чужим, она не будет предшествовать той, которая ранее причиталась ближним. 11. Ибо кто сможет любить чужих ***^[1251]? Но если вторая степень доброты есть доброта к чужим, а к ближним – первая, у Того же будет вторая степень, у Кого и первая; <это> легче <допустить>, чем то, чтобы у того была вторая, у кого нет первой. Таким образом, Творец и в соответствии с природным порядком сначала учил доброте к ближним, намереваясь впоследствии направить ее и на чужих, и в соответствии с принципом Своего установления сначала – к иудеям, затем – и ко всему человеческому роду. 12. И поэтому, пока таинство пребывало в пределах Израиля, <Творец> с полным основанием заповедовал милосердие лишь в отношении братьев, но когда Он дал Христу язычников в наследие и во владение – пределы земли^[1252] и когда начало осуществляться то, что было сказано через Осию: Не Мой народ – Мой народ и не обретающая милосердие – обретающая милосердие,^[1253] – т. е. языческое племя, с этой поры Христос на всех распространил действие закона отцовской благосклонности, никого не лишая как сострадания, так и призвания. Таким образом, если Он и учил чему-то большему, Он получил также и это в наследие язычников. 13. И как вы хотите, чтобы с вами поступали люди, так и вы поступайте с ними.^[1254] В этой заповеди, конечно, подразумевается и другая ее часть: «И как вы не хотите, чтобы с вами поступали люди, так и вы не поступайте с ними». Если это предписал новый, ранее неизвестный и еще не вполне проповеданный бог, который до сих пор не воспитывал меня никаким наставлением – из которого я бы заранее знал, чего я должен для себя хотеть и не хотеть и, таким образом, и другим делать то, чего для себя хочу, и не делать то, чего и для себя не хочу, – то он предоставил моему мнению постоянно склоняться то в одну, то в другую сторону и не привязал меня к согласию между волей и делом, дабы я делал другим то, чего хотел бы для себя, и не делал другим то, чего не хотел бы для себя. 14. Ведь он не определил, чего я должен для себя и для других хотеть или не хотеть, чтобы по закону воли я выравнивал дело, и я могу <уже>^[1255] не давать другому то, что хотел бы получить от другого: любовь, послушание, утешение, защиту и блага такого рода – точно так же и делать другому то, чего не хотел бы испытать: насилие, несправедливость, оскорбление, обман и зло такого рода.^[1256] Именно с этой несогласованностью между волей и делом действуют язычники, еще не наставленные Богом. 15. Ведь даже если по природе добро и зло известны,^[1257] это не касается предписания Бога; лишь когда оно оказывается познанным, согласие между волей и делом благодаря вере и страху перед Богом начинает осуществляться. Итак, бог Маркиона, именно теперь открытый, если он все-таки был открыт,^[1258] не мог издать столь сжатый, затемненный, до такой степени непонятный и легче поддающийся истолкованию в соответствии с моим благоусмотрением <, чем в соответствии с некоей нормой,> компендий этой заповеди – о которой идет речь, – компендий, расшифровку которого он не подготовил. 16. Но мой Творец еще и прежде и повсюду заповедовал нуждающихся – бедных, сирот и вдов – защищать, помогать им и облегчать их жизнь, как и через Исаию <говорит>: Отломи хлеба твоего нищим, и тех, у которых нет крыши, введи в дом твой, и, если увидишь нагого, прикрой <его наготу>^[1259] также через Иезекииля о праведном муже: Хлеб свой даст голодному и нагого прикроет.^[1260] Следовательно, еще тогда Он достаточно хорошо научил меня делать другим то, что я хотел бы, чтобы делалось и для меня. 17. Таким же образом предписывая: Не убивай, не прелюбодействуй, не кради, не произноси ложного свидетельства,^[1261] – <Творец> научил, чтобы я не делал другим то, чего не хотел бы для себя. И поэтому заповедь в Евангелии будет принадлежать Тому, Кто ее ранее подготовил, расшифровал, расположил в соответствии с благоусмотрением Своего учения и по праву сократил уже в компендий, ибо и в другом месте предвещалось, что Господь, т. е. Христос, сотворит краткое слово на земле.^[1262]

Глава 17. ссуде и долге, об отцовстве Творца и скопчестве бога Маркиона, о милосердии, о воздаянии по заслугам, об обращении «Господи» и т. д. (ср.: Евангелие от Луки, 6: 34–49)

1. С этого места уже <речь идет> о ссуде, когда <Господь> спрашивает: И если даете взаймы тем, от которых надеетесь получить обратно, какая вам благодарность?^[1263] Пробегись глазами по тому, что у Иезекииля идет дальше о том же праведном муже: Деньги, – говорит, – свои в рост не даст^[1264] и барыш не возьмет,^[1265] – а именно, доход со ссуды, т. е. проценты. Итак, первым делом <Творца> было искоренить получение лихвы со ссуды, чтобы тем легче Ему было подготовить человека к возможной потере также самого́ ссудного капитала, процент с которого Он уже научил прощать. 2. Ведь мы говорим, что в этом заключалось дело Закона, заботящегося о Евангелии: тогда веру некоторых он понемногу формировал в соответствии с совершенным великолепием христианского учения при помощи всех и каждой в отдельности заповедей еще невнятной доброты. В самом деле, и выше: И залог, – говорит, – вернет^[1266] должнику,^[1267] – конечно, если он не будет платежеспособным, ибо написал ли бы кто-нибудь, что тому, кто платежеспособен [, конечно,]^[1268] залог должен быть возвращен? 3. Гораздо яснее во Второзаконии: Не спи на залоге его; возвращая, возврати ему плащ при заходе солнца, и он будет спать в плаще своем;^[1269] еще яснее выше: Прости всякий долг, который тебе должен ближний, и с брата твоего не требуй назад, ибо провозглашено прощение Господа Бога твоего,^[1270] 4. Далее, когда Он приказывает, чтобы долг был прощен, разумеется, не собирающемуся его погасить – ведь было бы более знаменательно, если <бы Он приказывал простить> собирающемуся рассчитаться, – когда запрещает требовать назад <долг>,^[1271] чему иному Он – вводящий столь значительный ущерб для прибыли – учит, как не тому, чтобы мы давали взаймы и не собирающемуся расплачиваться? И будете сынами Бога.^[1272] Нет ничего более бесстыдного, если своими сыновьями нас будет делать тот, кто, отменив брак, не позволил нам обзаводиться сыновьями. Каким образом он намерен дать своим то название, которое уничтожил? 5. Я не могу быть сыном скопца, тем более имея Того же Отца, что и все остальное. В самом деле, настолько является Отцом всего Создатель вселенной, насколько является скопцом тот, кто не стал создателем ни одного существа. Даже если бы Творец и не сочетал мужчину и женщину и не предоставил сыновей также всевозможным животным, я принадлежал бы Ему как сын до рая,^[1273] до грехопадения, до изгнания, до того, как двое вновь стали одним:^[1274] я стал^[1275] сыном, как только Он породил меня Своими дланями, как только привел в движение Своим дыханием. 6. Теперь Он вновь называет меня сыном, рождая быть уже не душой <живой>,^[1276] но духом. Ибо Он Сам, – говорит, – благ^[1277] по отношению к неблагодарным и злым.^[1278] Прекрасно, Маркион! Достаточно находчиво ты лишил Его дождей и солнечного света,^[1279] чтобы Он не казался Творцом. Но кто этот благой, который до сих пор не был познан? 7. Каким образом благ тот, от которого не сошли никакие дары такого рода благости, как солнечный свет и ливни; который <не>^[1280] давал взаймы без намерения получить обратно от человеческого рода, как Творец, Который людей – отдающих долг благодарности за столь великую щедрость в <предоставляемых Им> стихиях скорее идолам, чем Ему – до сих пор терпит, будучи поистине благим также и в предоставлении духовных благ: ведь суды Господа слаще^[1281] меда и сот?^[1282] Итак, и неблагодарных упрекает^[1283] Тот, Который по заслугам ожидал от них благодарности, солнечным светом и ливнями Которого ты также, Маркион, неблагодарный, пользовался. Впрочем, твой <бог> не мог жаловаться на неблагодарных, не заслужив еще благодарности. 8. Предписывая также милосердие, Он говорит: Будьте милосерды, как и Отец ваш умилосердился над вами.^[1284] Это будет значить: Хлеба отломи голодному, и тех, у которых нет крыши, введи в дом твой, и если увидишь нагого, прикрой <его наготу>;^[1285] и: Давайте суд сироте и будьте справедливы со вдовой.^[1286] Узнаю́ древнее учение Того, Который предпочитает милосердие жертве.^[1287] А если иной теперь заповедал милосердие, так как он и сам милосерд, то почему столько времени он не был милосерд ко мне? 9. Не судите, чтобы вам не быть судимыми; не осуждайте, чтобы не быть осужденными; прощайте, и прощены будете; давайте, и дастся вам. Меру добрую, нагнетенную и переполненную дадут за пазуху вашу. Той же мерой, которой вы будете мерить, будет отмерено вам.^[1288] Как мне кажется, эти слова указывают на воздаяние, обусловленное заслугами. Итак, от кого воздаяние? 10. Если от людей только, то <Христос> учит о человеческих правилах и вознаграждении, и мы всецело будем повиноваться людям; если от Творца как от Судии и Испытателя заслуг, то Он побуждает нас к послушанию Тому, у Которого, как утверждает <Христос>, следует добиваться воздаяния и от Которого следует его опасаться – в зависимости от того, как каждый судил или осуждал, или прощал, или отмерял; если от самого <бога Маркиона>, то и он уже судит, что Маркион отрицает. 11. Итак, пусть маркиониты выбирают, столько ли им будет стоить отпадение от принципа <их> учителя, сколько признание Христа учащим в пользу или людей, или Творца. Но слепой слепого ведет в яму,^[1289] <так> некоторые исправляют Маркиона.^[1290] Но ученик не выше учителя,^[1291] Это должен был помнить Апеллес, ставший из ученика исправителем Маркиона. Пусть еретик вынет из глаза своего бревно – и тогда порицает соломинку,^[1292] если думает, что она есть в глазу христианина. Поэтому, как дерево доброе не может принести дурной плод – поскольку и истина не <может принести> ересь, – и дурное дерево не <может принести> добрый плод^[1293] – поскольку и ересь не <может принести> истину, – так и Маркион ничего доброго не вынес из злого сокровища^[1294] Кердона, и Апеллес – из злого сокровища Маркиона. 12. Ибо эти слова, которые Христос изрек иносказательно по поводу людей, мы с бо́льшим основанием истолкуем в отношении названных лиц, чем в отношении двух богов, как следует из произведенного Маркионом соблазна. Думаю, я не опрометчиво до сих пор настаивал и настаиваю на этом^[1295] пункте, в соответствии с которым определяю, что совершенно нигде Христос не открывал миру иного бога – удивляюсь, что руки Маркиона лишь в одном этом^[1296] удержались от подделки, разве только <потому он поступил так, что> и разбойники боятся; никакого злодеяния не существует без страха, поскольку оно всегда осознает себя таковым, – поэтому так долго и иудеи не знали иного бога, кроме Того, наряду с Которым они никого до сих пор не знали, и не называли другого Господом,^[1297] кроме Того, Которого знали как единственного. Если дело обстоит так, кем мы сочтем сказавшего: Почему вы зовете <Меня>: <<Господи, Господи»?^[1298]13. Тем ли, кто никогда не был так назван, ибо нигде доныне не был проповедан, или Тем, Кто всегда считался Господом, ибо с самого начала был познан, т. е. Богом иудеев? Кто также мог прибавить: И не делаете того, что Я говорю?^[1299] Тот ли, кто только теперь стал пытаться учить <их>, или Тот, Кто с самого начала дал им речения Закона и пророков? Каким образом также и за непослушание он мог бранить их, если никогда в другом месте не бранил? Далее, Тот, Кто до Христа произнес: Народ этот чтит Меня устами, сердце же их далеко отстоит от Меня,^[1300] – вменял им <ныне> в вину, конечно, их прежнюю строптивость. Впрочем, сколь нелепым является то, что новый бог, новый Христос, податель света новой, только что <возникшей> религии объявляет строптивыми и непокорными тех, которых не мог подвергнуть <ранее> испытанию!

Глава 18. О вере сотника, о причине соблазна Иоанна, о раскаянии грешницы (ср.: Евангелие от Луки, 7: 2–50)

1. Точно так же после прославления <Христом> веры сотника оказывается невероятным, чтобы тот, которого не касалась вера Израиля, признал, что не нашел таковой веры и в Израиле.^[1301] Но и впоследствии она не могла его касаться, будучи еще незрелой, чтобы быть признанной или <с чем-либо> сравниваемой, чтобы не сказать: еще никакой. «Но почему ему нельзя было воспользоваться примером чужой веры?» Потому что, если бы это было так, <Христос Маркиона> сказал бы, что таковой веры и в Израиле никогда не существовало. Однако, говоря, что таковую веру Он должен был найти в Израиле, ***^[1302] и Который пришел для того, чтобы найти ее, т. е. что Он – Бог и Христос Израиля. 2. Он не порицал бы ее, если бы не был ее Испытателем и Ревнителем; противник же предпочел бы, чтобы та, для ослабления и разрушения, а не для одобрения которой он пришел, оказалась таковой, каковой оказалась. Он воскресил сына вдовы.^[1303] Свидетельство не ново. Это совершали и пророки Творца, – насколько же более <подобало это совершать Его> Сыну? 3. До такой степени <было очевидно, что> до сего момента Христос не ввел никакого иного бога^[1304], что там <, где произошло воскрешение, > все прославляли Творца, говоря: Великий пророк явился среди нас, и призрел Бог на народ Свой.^[1305] Какой Бог? Конечно, Тот, Чей народ и от Кого пророки. А если они прославляли Творца – Христос же, и слыша, и зная <это>, не поправил их, даже обращающихся в молитве к Творцу при столь великом свидетельстве воскрешенного мертвого, – то, без сомнения, или имела место проповедь Им не иного Бога, чем Того, Которому Он позволял прославляться в Своих благодеяниях и чудесах, или возникает вопрос, почему он позволял им так дол го заблуждаться, придя для того, чтобы исцелить их заблуждение? 4. Но «соблазняется Иоанн,^[1306] услышав о чудесах Христа как <принадлежащего> другому <богу>». Но я прежде объясню причину возникновения соблазна <Иоанна>, чтобы тем легче мне было изобличить соблазн еретика. Когда уже Сам Господь Сил, Слово и Дух Отца действовал на земле и проповедовал, было необходимо, чтобы та доля Святого Духа, которая по образу присутствовавшей в пророках меры подготавливала пути Господни,^[1307] уже отошла от Иоанна, т. е. вернулась к Господу как ко всеобъемлющей своей основе. 5. Итак, Иоанн, ставший уже обыкновенным человеком и одним из толпы, соблазнился, но <соблазнился> как человек, а не как ожидавший иного Христа или узнавший его; у Иоанна не было ничего, что спровоцировало бы это ожидание, так как Христос не учил ничему <принципиально> новому и не совершал ничего <принципиально> нового. Никто не испытывает сомнений относительно кого-либо, о существовании которого не знает, не ожидает и не понимает его; Иоанн же пребывал в уверенности, что нет Бога, кроме Творца, хотя бы как иудей, <не говоря уже о том, что он>^[1308] также и пророк. Ясно, что легче допустить, что некто будет сомневаться^[1309] в том, о чьем существовании он знает, но не знает, тот ли это. Итак, в страхе перед неизвестностью Иоанн говорит: Это Ты, что приходишь, или ожидать нам другого?^[1310] Спрашивая просто, пришел ли Тот Самый, Которого ожидал. 6. (Это Ты, что приходишь? Т. е. Которому предстоит прийти; или ожидать нам другого? Т. е. существует ли другой, которого мы ожидаем, если Ты не Тот, пришествия Которого мы ожидаем?]^[1311] Ибо он ожидал, как все полагали, из-за схожести свидетельств,^[1312] что пока мог быть послан и пророк, от которого отличен, т. е. более велик Тот, Чье пришествие ожидали, а именно – Сам Господь.^[1313] И соблазн Иоанна заключался как раз в его сомнении: Тот ли пришел, Которого ожидали, Которого он должен был^[1314] узнать из предсказанных деяний.^[1315] <В противном случае,>^[1316] разве Господь возвестил бы Иоанну, что Он должен быть узнан благодаря этим самым деяниям?^[1317] 7. Поскольку хорошо известно, что таковы предсказания в отношении принадлежащего Творцу Христа – как мы показали для каждого предсказания в отдельности, – то достаточно нелепо, что он (Маркионов Христос) возвестил о необходимости признать не принадлежащего Творцу Христа на основании того, на основании чего он, скорее, побуждал признать Христа, принадлежащего Творцу. Гораздо нелепее, если и свидетельство об Иоанне предоставляет Христос не Иоанна, подтверждая, что тот – пророк, и даже больше^[1318] – ангел, цитируя написанное о нем: Вот, Я посылаю ангела Моего перед лицем Твоим, который приготовит путь Твой,^[1319] – уместно напоминая <при обращении> к прежнему образу мыслей соблазнившегося <впоследствии> Иоанна о пророчестве, дабы, подтвердив, что Иоанн Предтеча уже пришел, устранить сомнение того вопрошания: Это Ты, что приходишь, или ожидать нам другого?^[1320] Ибо, когда Предтеча выполнил свою задачу, когда путь Господа был приготовлен,^[1321] стало необходимо узнать уже Самого Того, Кому служил Предтеча. 8. Он больше^[1322] всех, рожденных женами, но не потому он подчинен меньшему в Царствии Божьем, что речь вдет как бы о царстве одного бога, малый в котором (царстве) будет больше Иоанна, и о принадлежащем другому <богу> Иоанне, который больше всех, рожденных женами. Ибо говорит ли Он о ком-либо малом, или о Себе Самом вследствие смирения^[1323] – ибо считался меньшим, чем Иоанн, поскольку все устремлялись в пустыню скорее к Иоанну, чем к Христу: Что смотреть ходили вы в пустыню?^[1324] – разницы нет: Творцу^[1325] соответствует, чтобы и Иоанн принадлежал Ему – бо́льший из рожденных женами, и Христос или любой малый, который будет больше Иоанна в Царствии <Бога>^[1326] – также Творца – и который (малый) и ныне больше столь великого пророка, ибо не соблазнился о Христе, что тогда умалило Иоанна. 9. Мы уже говорили об отпущении грехов. Сюда же будет относиться пример той грешницы, свидетельствующий, что она, осыпая поцелуями стопы Господа, орошая их слезами, вытирая волосами, умащая благовониями,^[1327] прикасалась к истинности подлинного тела, а не к пустому призраку, и что раскаяние грешницы заслужило прощение в соответствии с Творцом, имеющим обыкновение предпочитать <милосердие>^[1328] жертве.^[1329] Впрочем, если к раскаянию ее побудила вера, то, оправданная проистекающим из веры раскаянием, она от Того услышала: Вера твоя спасла тебя^[1330] – Кто возвестил через Аввакума: Праведный из веры своей будет жить^[1331].

Глава 19. О служении богатых женщин, о слушании, о светильнике, о Матери и братьях Христа (ср.: Евангелие от Луки, 8:1–21)

1. То обстоятельство, что Христа сопровождали богатые женщины, которые служили Ему имением своим, среди которых была и жена царского управляющего,^[1332] обнаруживаем в пророчестве. Ибо <Бог> зовет их через Исаию: Богатые женщины, встаньте и услышьте глас Moй,^[1333] – представляя их сначала как учениц, а затем как работниц и служительниц: Дочери, <пребывающие> в надежде, услышьте слова <Мои >. День года^[1334] помните среди тягот в надежде,^[1335] ведь они с тяготами следовали и из-за надежды служили. 2. Так же в отношении притч:^[1336] примем раз и навсегда как доказанное, что этот способ изъяснения был обещан Творцом.^[1337] Но идем далее; обращение Его (Творца) к народу: Ушами будете слушать и не услышите,^[1338] – дало Христу основание часто вставлять в Свою речь: Кто имеет уши, да слышит,^[1339] – не потому, что Христос как бы из-за <Своего> отличия <от Творца> предоставлял возможность слышать, которую отнял Творец, но потому, что увещевание следовало за угрозой. [Сначала: Ушами будете слушать и не услышите, затем: Кто имеет уши, да слышит.]^[1340] Ибо имеющие уши не слышали по своей воле, но показывали^[1341], что им необходимы уши сердца, возможность слышать которыми в будущем Творец для них отрицал, и поэтому Он добавляет через Христа: Смотрите, как вы слушаете,^[1342] – т. е. не ушами слушайте,^[1343] <иначе> и не услышите, а именно, <не услышите,> слушая не сердцем, но ушами. Если ты вложишь в <эти> слова подобающий смысл в соответствии с мыслью Того, Кто побуждал к слушанью,^[1344] <то получится, что,> говоря также: Смотрите, как вы слушаете, – Он угрожал тем, которые не намеревались слушать. Конечно, кротчайший бог не угрожает,^[1345] так как не судит и не гневается. 4. Это (наличие угрозы в словах Христа) подтверждает и следующая мысль: Тому, кто имеет, будет дано, а у того, кто не имеет, отнимется и то, что, как он думает, он имеет.^[1346] Что будет дано? Увеличение веры или разумение, или само спасение. Что отнимется? Конечно, то, что будет дано. Кем будет дано и кем отнимется? Если Творцом отнимется, то Им и будет дано, если богом Маркиона будет дано, то им и отнимется. 5. На каком бы, однако, основании <Христос> ни угрожал отнятием, это не будет чертой того бога, который не способен угрожать, который не умеет гневаться. Но я удивляюсь, когда тот отрицает, что светильник принято скрывать,^[1347] кто скрывал себя столько времени, будучи бо́льшим и <более> необходимым светом; когда тот обещает, что все тайное станет явным,^[1348] кто до сих пор прятал своего бога, ожидая, думаю, пока родится Маркион. 6. Переходим к постоянно используемому доказательству всех тех, которые оспаривают рождение Господа. «Он Сам, – говорят они, – свидетельствует, что Он не был рожден, глаголя: Кто Мне Матерь, и кто Мне братья?^[1349]» Так всегда еретики или простые и незамысловатые высказывания при помощи <своих> домыслов обращают, куда хотят, или наоборот: сказанное при определенном условии и с определенной целью лишают его смысла, обусловливая простотой <буквального понимания текста>, как в этом месте. 7. Напротив, мы говорим, что, во-первых, Ему не могли бы объявить, что Матерь и братья Его стоят за дверями,^[1350] стремясь увидеть Его, если бы не существовало ни Матери, ни братьев, которых, разумеется, знал тот, кто объявлял, или как уже знакомых, или как ставших известными там же в тот момент, когда они пожелали увидеть Его или когда сами поручили объявить о себе. На это наше первое предположение с противоположной стороны обычно раздается ответ: «А что, если Ему было это объявлено, чтобы искусить Его?» Но Писание об этом не говорит; поскольку же оно обычно указывает на то, что́ было сделано для искушения: Вот, учитель Закона встал, искушая Его;^[1351] и о вопросе относительно подати: И приступили к Нему фарисеи, искушая Его,^[1352] – постольку там, где оно не упоминает об искушении, оно не допускает толкование об искушении. 8. И, однако, в качестве уже излишнего дополнения к этому я требую <указать> причины для искушения: с какой целью они искушали Его, упоминая о Матери и братьях? Если для того, чтобы узнать, был ли Он рожден или нет, то <нужно спросить,> когда относительно этого вставал вопрос, на который бы они ответили с помощью того искушения? Кто же мог усомниться в рождении Того, Которого рассматривал как человека? О Котором слышал, что Он Сам Себя исповедовал Сыном Человеческим? 9. Которого из-за всех <Его> человеческих свойств не решался считать Богом или Сыном Человеческим, рассматривая^[1353] Его скорее как пpopoкa,^[1354] пусть и даже какого-то великого, однако, разумеется, рожденного? Даже если бы им нужно было искушать Его для исследования <Его> рождения, то для искушения^[1355] <более> подходило бы любое другое испытание, чем упоминание тех лиц, которых могло не быть даже у рожденного. 10. Скажи мне, у всех ли рожденных еще жива мать? Всем ли рожденным были рождены братья? Могут ли у кого-нибудь быть скорее отцы и сестры или вообще никого не быть? Но известно, что тогда, при Августе, в Иудее была проведена Сентием Сатурнином^[1356] перепись,^[1357] по документам которой они могли бы отыскать Его генеалогию. Так что никоим образом не является прочным^[1358] основание для того искушения, и воистину Матерь и братья Его стояли за дверями, и остается выяснить, какой смысл вкладывал в Свои слова говорящий не без скрытого намека: «Кто Мне Матерь и братья?», – словно бы для отрицания <Своего> происхождения и рождения, но [и]^[1359] <на самом деле> из-за возникшей в этой ситуации необходимости и в расчете на условное понимание сказанного. 11. Ведь Он с полным основанием негодовал на то, что, в то время как посторонние внутри дома ловили каждое Его слово, столь близкие <Ему> люди стояли снаружи, стремясь оторвать Его от торжественного дела^[1360] †, не столько отрицал <Свое рождение>, сколько отрекался^[1361] <от него>.^[1362] В самом деле, так как Он сказал сначала: Кто Мне Матерь, и кто Мне братья? – прибавив затем: Лишь те, которые слушают слова Мои и исполняют их,^[1363] – Он перенес обозначения кровного родства на других, которых счел более близкими из-за <их> веры. 12. Но никто не переносит что-либо, кроме того, кто имеет то, что переносит. Следовательно, если Он делает матерью и братьями тех, которые ими не были, как Он мог отрицать существование тех, которые были? Впрочем, то, что Он признавал существование <Своих> Матери и братьев, следует из того, что Он не желал узнавать их,^[1364] т. е. <не желал узнавать,> учитывая <их> заслуги, <а> не отрицая существование ближних, на Своем собственном примере уча, что предпочитающий отца, мать или братьев слову Божьему не является достойным учеником.^[1365] 13. Тем, что Он избирал других, Он подтверждал существование тех, наличие которых отрицал из-за <Своего> недовольства <ими>, которых Он заменил не более истинными, но более достойными. Наконец, нет ничего великого в том, что веру предпочел крови тот, который <, согласно Маркиону,> ее не имел.

Глава 20. О власти над стихиями, о духовной брани Христа, об исцелении кровоточивой (ср.: Евангелие от Луки, 8: 22–48)

1. Но Кто есть Тот, Который приказывает ветрам и морю?^[1366] «Разумеется, новый властитель и обладатель первоэлементов, принадлежавших подчиненному уже и удаленному прочь Творцу». Это не так. Но узнали своего Создателя стихии, которые привыкли повиноваться в прошлом также Его слугам. Загляни, Маркион, в книгу Исхода, посмотри, как жезл Моисея приказывал Красному морю – более обширному, чем все водоемы Иудеи – чтобы оно, расколовшись до дна и укрепившись в равном с обеих сторон оцепенении разделения, пропустило народ посуху внутренним путем,^[1367] и чтобы опять по мановению того же жезла, когда возвратилось естественное состояние, согласие волн потопило египетское войско;^[1368] этому делу послужили и южные ветры.^[1369] 2. Читай и † о том, как явился <словно бы некий> меч для разделения <впоследствии> рода <иудеев> по жребию^[1370] при переходе его (еврейского народа) через Иордан,^[1371] чей натиск и бег замирал в неподвижности при прохождении пророков, разумеется, учил и Иисус <Навин>. Что ты скажешь на это? Если Христос является твоим, он не будет более могущественным, чем слуги Творца. Но я мог бы воспользоваться только этими примерами, если бы не предшествовало Христу предсказание о том морском <Его> путешествии^[1372]. 3. В самом деле, когда Он переправлялся <через море>, исполнялся псалом, гласящий: Господь над водами многими;^[1373] когда Он разгоняет волны моря, исполняется Аввакум, говорящий: Рассеивающий воды <Своим> прохождением;^[1374] когда при угрозах Его обуздывается море, завершается также Наум, говорящий: Угрожающий морю и иссушающий его,^[1375] – конечно, ветрами, из-за которых оно волновалось. На основании чего ты хочешь, чтобы я отстаивал Христа как моего? На основании примеров <из Ветхого Завета> или пророков Творца? 4. Ну, что же ты, считающий, что <пророками> был предсказан воинственный и вооруженный ратник – <предсказан> не фигурально, не иносказательно, <не так, чтобы Он был Тем,> Кому предстояло бы в духе вести войну духовную против духовных врагов духовным войском и духовным оружием – когда обнаруживаешь, что в одном человеке множество демонов объявило себя легионом,^[1376] конечно, духовным, пойми, что и Христа следует мыслить как покорителя духовных врагов, духовно вооруженного и духовно воинственного, и, таким образом, Он является Тем, Которому предстояло сразиться с легионом, в том числе и демонов, дабы могло стать очевидным, что и об этой войне псалом объявил: Господь сильный, мощный на войне.^[1377] 5. В самом деле, Он, Которому было суждено сразиться с последним врагом – смертью,^[1378] стал триумфатором благодаря трофею креста. Легион свидетельствовал об Иисусе как о Сыне какого Бога? Без сомнения, Того, о мучениях и бездне^[1379] Которого они^[1380] знали и боялись их. Ибо нельзя предположить, что они до сих пор не знали о действии на земле силы нового и неизвестного бога, ибо неправдоподобно, чтобы об этом не знал Творец. Ведь если Он когда-то и не знал иного бога, кроме Себя, однако о трудящемся уже под Его небом Он, конечно, был осведомлен. 6. А то, о чем осведомлен Господин, уже и всей челяди <должно> стать известно **^[1381] в одном и том же мире и в пределах небесного свода, где <появилась> чуждая божественность, обитать. Следовательно, поскольку и Творец знал бы о ней – если бы она существовала – и подвластные Ему сущности, постольку она не существует, так как демоны не знали никого иного, кроме Христа их Бога.^[1382] Ведь они не просили бы το, о чем помнили, что это им следует просить у другого, у Творца,^[1383] а именно избавление от бездны Творца. Далее, они получили это.^[1384] 7. За какую заслугу? Из-за того, что солгали, сделав Его Сыном свирепого Бога? И каков будет тот, который содействовал лжецам, который терпел позорящих <его>? <Нет,> но из-за того, что они не солгали, из-за того, что они узнали Бога бездны и <Бога> их собственного; таким образом <, позволив им то, что они просили,> Он и Сам подтвердил, что Он есть именно Тот, Которого признали демоны, – Иисус, Сын Бога-Судии^[1385] и Бога-Мстителя. Вот некоторые черты «незначительности» и «слабости» Творца <, присутствовавших> в Христе – ибо и я хочу <временно> приписать Ему неведение; позвольте мне <сделать> это ради еретика: к Нему прикасается женщина, которая страдала кровотечением,^[1386] и Он не знает, кто это. 8. Кто, – говорит, – прикоснулся ко Мне?^[1387] Даже несмотря на приводимые учениками оправдания,^[1388] Он упорно продолжает говорить о <Своем> незнании: Ибо Я почувствовал вышедшую из Меня силу.^[1389] Что <на это> говорит еретик? Знал ли <Христос>, кто <прикоснулся к Нему>? И почему Он говорил словно незнающий? Конечно, для того, чтобы вызвать признание <женщины>, чтобы осудить^[1390] <ее> страх. Так и Адама некогда искал <Творец>,^[1391] словно не зная <, где он>: Адам, где ты?^[1392] Есть у тебя и оправданный вместе с Христом Творец, и уравненный с Творцом Христос. 9. «Но и это <он сделал> как противник Закона, и поскольку Закон удерживает от прикосновения к кровоточивой женщине,^[1393] постольку он пожелал не только допустить ее прикосновение, но даже дать <ей> исцеление». О, бог, благодетельный не по природе, а из-за соперничества! Однако если мы обнаруживаем, что вера женщины заслужила таковое <вознаграждение>, когда Он сказал: Вера твоя спасла тебя – то кто ты, чтобы видеть соперничество в том деянии, которое Сам Господь показывает как совершенное в награду за веру? 10. Но ты хочешь представить эту веру как веру, побудившую <женщину> пренебречь Законом. И кто поверит в то, что женщина, до сих пор не знавшая никакого <нового>^[1394] бога, не посвященная до сих пор ни в какой новый закон, нарушила тот Закон, которого до сих пор придерживалась? Далее, из-за какой веры она его нарушила? Веруя в какого бога? Презирая Творца ради кого? Ведь, разумеется, она прикоснулась <к Христу> из-за веры. Если из-за веры в Творца, то каким образом нарушила Его Закон та, которая не знала иного бога? Ведь она нарушила его (Закон) – если нарушила – в той мере, в какой <сделала это> из-за веры в Творца. 11. Каким же образом^[1395] будет согласовываться между собой то и другое: что она и нарушила <3акон>, и нарушила его из-за той веры, ради которой не должна была нарушать? Я скажу. Это была, прежде всего, та вера, благодаря которой она уповала, что ее Бог предпочитает милосердие самому жертвоприношению,^[1396] благодаря которой она была убеждена, что этот Бог действует во Христе, благодаря которой она – если и^[1397] прикоснулась к Нему <– прикоснулась> не как к святому человеку или пророку, которого бы она знала как подверженного осквернению в соответствии с человеческой сущностью, но как к Самому Богу, Который, как она предугадывала, не может быть запятнан никакой грязью. 12. Поэтому она не безрассудно истолковала для себя Закон, знаменующий, что оскверняется то, что подвержено осквернению, <но> не Бог, Которого она чаяла во Христе. Но она памятовала также о том, что в Законе речь шла о естественном и обыкновенном месячном или связанном с родами^[1398] истечении крови, которое происходит в соответствии с природными свойствами, а не из-за болезни;^[1399] ее же истечение – для <прекращения> которого, как она знала, требовался не определенный промежуток времени, но помощь божественного милосердия – было связано с болезнью^[1400]. 13. И, таким образом, она может казаться не нарушающей Закон, но подходящей к нему дифференцированно. Это будет та вера, которая принесла также понимание: Если не уверуете, – говорит, – не поймете,^[1401] Христос, одобряя такую веру той женщины, веровавшей в одного лишь Творца, ответил, что Он и есть Бог ее веры, одобренной Им. Я не оставлю без внимания и то, что, когда женщина прикоснулась к Его одежде,^[1402] облекающей, конечно, тело, а не призрак, оказалось подтвержденным существование у Него тела; <не оставлю без внимания> не потому, что мы уже переходим к рассмотрению этого вопроса, но потому, что он имеет отношение к обсуждаемой проблеме. 14. Ибо если бы тело не было истинным, призрак, конечно, не мог бы оскверниться, будучи пустотой. Следовательно, тот, кто по <своей> бестелесной сущности не мог оскверниться, каким образом желал <казаться> противником Закона? Лгал тот, кто осквернялся неистинно.

Глава 21. Об умножении пищи в Новом и Ветхом Заветах, о причине, по которой Господь запретил Петру свидетельствовать о Себе, о гибели и о спасении души, о стыде за Христа (ср.: Евангелие от Луки, 9:1–26)

1. Он посылает учеников на проповедь Царствия Бога.^[1403] Разве хотя бы здесь Он сообщил, какого Бога? Запрещает им брать в дорогу что-нибудь из пищи и <запасной> одежды.^[1404] Кто мог поручить это, если не Тот, Который и воронов кормит,^[1405] и полевые цветы одевает,^[1406] Который прежде предписал даже у молотящего быка не заграждать уста,^[1407] предоставляя ему возможность извлекать пищу из <своего> труда, ибо трудящийся достоин своей награды.^[1408] Пусть Маркион ниспровергает эти <библейские положения>, лишь бы их можно было понять. Но когда Христос велит отряхивать прах с ног на тех, которыми <ученики> не были приняты, то поручает и это делать в свидетельство.^[1409] 2. Никто не свидетельствует о том, что не предназначено для суда: Тот, Кто приказывает, чтобы отсутствие человеческой доброты было засвидетельствовано, угрожает Судией. Что никакой новый бог не был представлен Христом, показало то всеобщее мнение, в соответствии с которым одни уверяли Ирода, что Христос Иисус – это Иоанн, другие – что Илия, иные – что кто-то из старых пророков.^[1410] Кем бы из них Он ни был, не для того, конечно, Он был бы воскрешен^[1411], чтобы после воскресения проповедовать иного бога. Он кормит народ в пустыне,^[1412] т. е. по прежнему Своему обыкновению. 3. Или, если не то же самое величие <совершило это чудо>, то, следовательно, <Маркионов Христос> уже уступает Творцу, Который не один день, но сорок лет,^[1413] не более низкой материей хлеба и рыбы, но манной небесной, не пять примерно тысяч,^[1414] но шестьсот тысяч людей^[1415] спасал. 4. Но потому это было то же самое величие, что Он пожелал, чтобы скудной пищи не только хватило, но даже было бы в избытке, в соответствии с древним примером. Ибо так и во время голода при Илии последних остатков скромной пищи вдовы сарептской^[1416] по благословению пророка хватило на все время голода. Есть у тебя третья книга Царств. 5. А если развернешь четвертую, обнаружишь всю эту последовательность действий Христа в связи с тем человеком Божьим, который принесенные ему десять ячменных хлебов приказал распределить среди народа,^[1417] и его служитель, точно так же сопоставив множество людей и незначительность пищи, ответил: Что же? Это я дам на глазах ста [тысяч]^[1418] человек? Дай, – говорит, – и будут есть, ибо так глаголет Господь: будут есть и оставят остатки, согласно слову Господа.^[1419] О, Христос, <являющий Себя> древним в новых делах!^[1420] 6. Итак, когда Петр, увидев эти дела и сопоставив с прежними, и поняв <те> не только как произошедшие прежде, но и как уже тогда предвещающие будущее, Господу, спросившему, кем Он им представляется, ответил за всех: Ты – Хрисmoc;^[1421] он мог воспринимать Его лишь как Христа, Которого знал по Писаниям, Которого лицезрел уже в <совершаемых Им> деяниях. Господь и Сам это подтверждает, не говоря до сих пор ни слова против; <Он это подтверждает,> даже предписывая молчание.^[1422] Ибо если Петр не мог исповедовать Его иным, нежели принадлежащим Творцу, а Господь велел, чтобы они (апостолы) никому не говорили, то, разумеется, Он не желал, дабы разглашалось то, что почувствовал Петр. 7. «Конечно, – говоришь ты, – ибо его чувства были ошибочны, и Господь не желал, чтобы распространялась ложь». Но Он привел другую причину для молчания – ибо следовало Сыну Человеческому много пострадать и быть отверженному старейшинами, книжниками и священниками, и быть убитым, и на третий день воскреснуть.^[1423] Поскольку это же самое было предсказано в отношении Христа Творца – как мы окончательно докажем в своем месте, – то Он показывает, что является Тем, по отношению к Кому это было предвещено. 8. Конечно, даже если бы это не было предвещено, Он назвал бы ту причину предписанного <Им> молчания, которая не указывает на заблуждения Петра: необходимость перенесения страданий. Господь глаголет: Tom, который пожелает душу свою спасти, погубит ее, а кто погубит ее ради Меня, спасет ее.^[1424] Конечно, это суждение изрек Сын Человеческий. Итак, взгляни и ты вместе с царем вавилонским на его пылающую печь, и найдешь там словно бы Сына Человеческого^[1425] – ведь Он еще не существовал истинно, т. е. еще не был рожден от человека – уже тогда намечавшего это завершение дел. Он спасает души трех братьев, которые замыслили погубить их за Бога, души же халдеев Он погубил – души, которые те предпочитали спасать посредством идолопоклонства. Какое же это новое учение, свидетельства которого являются древними? 9. Впрочем, и предсказания о мученичествах – о предстоящих в будущем и предназначенных получить награду от Бога – предстают перед нами: Смотри, – говорит Исаия, – как погиб праведник – и никто не откликается сердцем, и мужи справедливые отнимаются – и никто не обращает внимания.^[1426] Когда это происходит в большем объеме, чем при гонениях? ***^[1427] Святых Его,^[1428] – разумеется, не простая, не общая <для всех> по закону природы, но та знаменательная и за веру воинствующая, в которой губящий душу свою за Бога спасает ее. 10. Но чтобы и здесь ты признал Судию, Который воздаст за неправедное приобретение души <т. е. жизни> ее гибелью и за благую потерю души ее спасением,^[1429] Он являет мне Бога-Ревнителя, воздающего злом за зло: Того, – говорит Он, – кто постыдится Меня, и Я постыжусь,^[1430] ***^[1431] поскольку повод стыдиться дает лишь мой Христос, Чей жизненный путь весьма постыден, так что открыт даже насмешкам еретиков, обличающим^[1432] с такой злобой, на какую они только способны, всю отвратительность рождения и вскармливания и недостойность также самой <Его> плоти. Впрочем, каким образом можно стыдиться того, который не дает для этого повода? 11. Не сгустившийся ***^[1433] в матке, пусть даже Девы, однако существа женского пола, и хотя не от семени, однако по закону телесной сущности – из крови и влаги; не <являвшийся> по виду плотью прежде формирования облика, не названный утробным плодом после приобретения очертаний, не освобожденный <в конце концов> от десятимесячной пытки, не извергнутый на землю при внезапных мучительных схватках вместе с нечистотами, накопившимися за столь большой промежуток времени, через клоаку тела, и не встретивший тотчас свет слезами из-за^[1434] первого ранения при <обрезании> своей пуповины, и не омытый тщательно, и не подвергшийся лечению солью и медом, и не посвященный уже пеленками в погребальные покровы, и не прижавшийся затем к испачканным складкам <материнской> одежды, тягостный для сосцов, долгое время младенец, с трудом становящийся отроком, медленно превращающийся в мужа, но подкинутый с неба, сразу взрослый, сразу готовый, тотчас Христос, дух, сила и бог только. Впрочем, <как> не истинен тот, которого не видят, так и не способен вызывать чувство стыда за проклятие креста,^[1435] истинности которого он был лишен, будучи лишенным плоти. 12. Итак, он не мог сказать: Кто постыдится Меня.^[1436] Наш <Христос> должен был изречь эти слова: Немного умаленный Отцом перед ангелами,^[1437] червь, а не человек, бесчестье человека и презрение народа,^[1438] – поскольку Он так пожелал, чтобы мы исцелились нанесенными Ему ударами,^[1439] чтобы наше спасение утвердилось Его позором. И с полным основанием Он принес Себя в жертву за Своего человека, за Свои образ и подобие,^[1440] а не чужие, чтобы человек, поскольку он не испытывал стыда, поклоняясь камню и бревну,^[1441] с тем же постоянством, не стыдясь Христа, за бесстыдство идолопоклонства принес удовлетворение Богу посредством бесстыдства веры. Что из названного соответствует твоему Христу, Маркион, что могло бы по праву считаться заслуживающим стыд? Конечно, стыдно должно быть тебе самому, выдумавшему такого <Христа и бога>.

Глава 22. О преображении Христа и ветхозаветных пророчествах об этом (ср.: Евангелие от Луки, 9:28–36)

1. Уже^[1442] хотя бы того ты должен был стыдиться более всего, что ты допускаешь, что он, удалившись на гору, явился взорам [Петра, Иоанна и Иакова] вместе с Моисеем и Илией,^[1443] для ниспровержения которых он явился. Это, надо думать, подразумевал тот глас с неба: Сей есть Сын Мой возлюбленный, Его слушайте,^[1444] – т. е. не Моисея уже и не Илию. В этом случае достаточно было одного гласа без явления Моисея и Илии. Ибо, определяя, кого следует слушать, Он этим самым запрещал бы слушать кого-либо другого. 2. Или Он разрешил слушать Исаию, Иеремию и прочих, которых не показал, если он запретил <слушать тех,> которых показал? Теперь, если и было бы необходимо их присутствие, они, конечно, не были бы показаны в беседе, что является указанием на дружеские отношения, и в общности сияния,^[1445] что является примером проявления уважения и милости <к ним>, но в некой нечистоте, что служило бы доказательством <их> опровержения, более того, <они были бы показаны> во тьме Творца, для рассеивания которой <Христос Маркиона> был послан, весьма далекие от сияния <этого> Христа, который собирался отделить их слова и сами сочинения от своего Евангелия. 3. Так-то^[1446] Он показывает их чуждыми Себе – общаясь с ними? Так Он учит, что необходимо оставить тех, которых приближает к Себе? Так-то Он низводит тех, которых возводит Своими лучами? Что делал бы их Христос? Полагаю, ставя все с ног на голову, Он явил бы их таковыми, какими должен был бы <их явить> Христос Маркиона, или <показал бы>^[1447] вместе с Собою кого-либо другого, а не Своих пророков. Но что столь соответствует Христу Творца, как не показывать рядом с Собой Своих провозвестников? Быть видимым вместе с теми, которыми Он был увиден в откровении? Говорить с теми, которые говорили о Нем? Свою славу делить с теми, которыми Он был наречен Господином славы? Со Своими принципалами,^[1448] из которых один был некогда воспитателем народа, другой в иное время – его преобразователем; один – зачинателем Ветхого Завета, другой – завершителем Нового.^[1449] 4. Итак, и Петр, с полным основанием узнав товарищей своего Христа, дает совет <относительно> нераздельности с Ним^[1450]: Хорошо здесь нам быть,– хорошо, разумеется, там, где Моисей и Илия. – И сделаем здесь три скинии: одну Тебе, Моисею одну и Илии одну.^[1451] «Но: не зная, что говорил»^[1452]. Каким образом не зная? Просто по ошибке или из-за того, из-за чего мы отстаиваем в деле нового пророчества соединение экстаза, т. е. исступления, с благодатью? 5. Ибо человек, пребывающий в духе, особенно когда созерцает славу Бога или когда через него говорит Бог, неизбежно лишается чувства, а именно затемняется божественной силой. Хотя об этом у нас имеется спор с психиками,^[1453] легко, однако, доказать исступление Петра. Ибо как он мог бы узнать Моисея и Илию [, если он не пребывал в духе?]^[1454] – ведь не было у <еврейского> народа ни образов их, ни статуй, ни подобий, так как это запрещал Закон, – если он не узрел их в духе? И, таким образом, то, что он сказал, когда, надо думать,^[1455] пребывал в духе, а не в чувстве, он не мог знать. 6. Впрочем, если он не знал^[1456] как заблуждающийся, потому что считал Христа принадлежащим им <т. е. Моисею и Илии>, то, стало быть, делается уже очевидным, что и выше Петр, спрошенный Христом, кем они считают Его, сказал о принадлежащем Творцу: Ты – Христос,^[1457] – поскольку, если тогда он признал бы Его принадлежащим другому богу, здесь также не ошибся бы. А если здесь ошибся потому, что ошибся и выше, то, следовательно, тебе следует признать, что никакое новое божество не было к тому дню открыто Христом и что Петр не ошибался на тот момент, так как Христос не открыл к тому времени ничего подобного, и Его не следует пока рассматривать принадлежащим какому-либо иному богу, нежели Творцу, весь устав Которого Он выразил и здесь. 7. Он берет в свидетели предстоящего видения и гласа троих из учеников.^[1458] И это принадлежит Творцу: При трех, – говорит, – свидетелях устоит всякое слово.^[1459] Он удаляется на гору. Узнаю вид местности. Ведь Творец и прежний народ посвящал видением и Своим гласом у горы.^[1460] Следовало, чтобы на том возвышении и Новый Завет получил подтверждение, на каком был составлен Ветхий, под тем же окружающим <гору> облаком,^[1461] относительно которого никто не сомневался, что оно собралось из принадлежащего Творцу воздуха, – разве только <Христос Маркиона> ни низвел и облака свои,^[1462] – ибо и сам он прорубил себе путь через небо Творца. 8. Или он точно так же воспользовался и облачностью Творца, взяв ее в долг? Итак, теперь облако тоже не было безмолвным, но <раздался> привычный глас с неба, и <был дан> Новый Завет Отца о Сыне, к Которому^[1463] во втором псалме <Отец глаголет>: Ты Сын Мой, Я ныне родил Тебя,^[1464] – о Котором и через Исаию <сказано>: Кто боится Бога? Пусть услышит глас Его Сына.^[1465] 9. Итак, уже представляя Его, – Сей есть Сын Мой,^[1466] – Он, конечно, подразумевает^[1467]: «Которого Я обещал». Ведь если Он некогда обещал и позднее говорит: Сей есть, – то <право> пользоваться гласом представляющего при указании на обещанное принадлежит Тому, Кто некогда обещал, а не тому, которому можно было бы ответить: «А кто ты сам, говорящий: Сей есть Сын Мой, – о Котором ты дал знать прежде не в большей степени, чем открыл о самом себе, кем ты был раньше?» Его, – стало быть, – слушайте!^[1468] 10. Кого, если не Того, о Котором^[1469] Он объявил с самого начала, что Его следует слушать, назвав Его пророком, ибо народ должен был рассматривать Его и как пророка? Пророка, – говорит Моисей, – воздвигнет вам Бог из сыновей ваших (речь идет о <Его> происхождении по плоти); как меня, слушайте Его.^[1470] У всякого же, кто Его не послушает, исторгнется душа из народа его.^[1471] Так и Исаия: Кто среди вас боится <Бога>?^[1472] Пусть слушается гласа Сына Его,^[1473] – гласа, который Сам Отец готовился рекомендовать: ибо Подкрепляет, – говорит <о Нем Исаия>, – слова Сына Своего,^[1474] – а именно речением: Сей есть Сын Мой возлюбленный, Его слушайте.^[1475] 11. Итак, если право быть слушаемым перешло от Моисея и Илии ко Христу, оно перешло не как от одного Бога к другому Христу, но от Творца к Его Христу в соответствии с отступлением Ветхого и наступлением Нового Завета: Не посол, – говорит Исаия, – не вестник, но Сам Господь спасет их,^[1476] – уже лично проповедуя и исполняя Закон и пророков.^[1477] 12. Итак, Отец вручил Сыну новых учеников, прежде показав рядом с Ним Моисея и Илию в знаменательном сиянии, и, таким образом, отпустив обоих, как бы уже достигших предела в служении и прославлении, дабы ради Маркиона получил подтверждение тот факт, что у Христа существует общность сияния с Моисеем и Илией. Да и весь образ этого видения мы обнаруживаем также у Аввакума, где Дух иногда <говорит> от лица апостолов: Господи, я услышал звук Твой и убоялся,^[1478] – какой иной, как не от того небесного гласа: Сей есть Сын Мой возлюбленный, Его слушайте?^[1479] Я рассмотрел дела Твои <и> был поражен,^[1480] – в какой момент в большей степени, чем тогда, когда Петр, увидев сияние Его, не знал, что говорил? – Среди двух живых созданий Ты будешь узнан,^[1481] – среди Моисея и Илии, которых и Захария видел в образе двух олив и двух оливковых ветвей.^[1482] 13. Ведь они есть те, о которых ему было сказано: Два сына изобилия предстоят Господу всей земли,^[1483] И вновь тот же Аввакум: Покрыла небеса сила,^[1484] – конечно, тем облаком,^[1485] и: блистание Его будет как свет,^[1486] – конечно, тот, которым засияли даже Его одежды.^[1487] И если мы вспомним обетование, данное Моисею, то оно окажется исполнившимся <именно> здесь. 14. Ибо когда Моисей пожелал узреть облик Господа, говоря: Если я обрел милость пред Тобою, яви мне Себя, дабы я отчетливо увидел Тебя,^[1488] – желая узреть тот облик, в котором Ему предстояло вести жизнь человека, о чем Моисей знал, будучи пророком, впрочем, лице Бога, как Моисей уже слышал, ни один человек не узрит, оставшись живым,^[1489] – И это слово, – говорит <Бог>, – которое ты сказал, Я сделаю для тебя.^[1490] 15. И вновь Моисей: Покажи мне славу Твою,^[1491] И Господь, как и ранее, <говорит> о грядущем: Я выступлю славой Моей,^[1492] – и то, что идет далее. И в самом конце: И тогда увидишь последующее Мое,^[1493] не поясницу, не икры, но ту славу, которую <Моисей> желал увидеть, предназначенную для откровения в последующие времена, в которой Бог обещал Ему явить Себя лицом к лицу, говоря также Аарону: И если будет среди вас ηροροκ, в видении Я буду узнан ими в видении буду говорить ему, не как Моисею; уста к устам буду говорить ему в явном образе, – конечно, <в явном образе> человека, который намеревался принять на Себя, – не в загадке.^[1494] 16. Ибо даже если Маркион пожелал, чтобы Моисей был явлен не беседующим с Господом,^[1495] но стоящим <рядом с Ним>, однако, и стоящий уста к устам, он (Моисей) стоял и лицом к лицу, – с Ним,^[1496] – говорит, – не «в стороне от Него»,^[1497] – в славе^[1498] Его, тем более в поле зрения. Осиянный этой славой он не иначе отошел от Христа, чем обычно отходил от Творца, точно так же поражая глаза сынов Израилевых,^[1499] как и теперь – <глаза> ослепленного Маркиона, который не разглядел, что он воздвиг против себя также и этот аргумент.

Глава 23. Об отношении к детям Христа и Творца, о следовании за Христом и погребении родных (ср.: Евангелие от Луки, 9: 41–62)

1. Беру себе роль Израиля. Пусть Христос Маркиона стоит и восклицает: О, порождение неверное, доколе буду у вас? Доколе буду терпеть вас?^[1500] Он сразу должен будет услышать от меня: «Кто бы ты ни был, о, домоправитель, прежде сообщи, кто ты и откуда^[1501] приходишь,^[1502] и какое имеешь на нас право? До сих пор всё у тебя – от Творца. Очевидно, если ты приходишь от Него и действуешь для Него, мы принимаем <твой> упрек. 2. Но, если от другого, я хотел бы, чтобы ты сказал, что ты когда-либо поручил нам из того, что принадлежит тебе, во что мы должны были бы верить, дабы ты мог укорять неверие, будучи <в действительности> тем, который и себя самого никогда нам не открывал? Как давно ты начал действовать среди нас, чтобы жаловаться на время? В каких <обстоятельствах> ты терпел нас, чтобы приписывать себе терпение? Как только появляешься, подобно ослу из Эзопова колодца, и уже кричишь».^[1503] [Беру еще и роль учеников, на которых <Христос Маркиона> обрушивается: О, народ неверный, как долго буду с вами? Как долго буду терпеть вас?^[1504] Этот натиск его я, разумеется, с полным правом отразил бы следующим образом: «Кто бы ты ни был, о, домоправитель,^[1505] прежде сообщи, кто ты и откуда приходишь, и какое имеешь на нас право? 3. До сих пор, мне кажется, ты принадлежал Творцу, поэтому мы и последовали <за тобой>, узнавая всё Его в тебе. И если ты приходишь от Него, мы принимаем <твой> упрек. Но, если ты действуешь для другого, скажи, пожалуйста, что ты когда-либо <поручил> нам из того, что принадлежит только тебе, во что мы должны были бы уверовать, дабы ты мог укорять неверие, будучи <в действительности> тем, который и о своем главe до сих пор не сообщал? Как давно ты начал действовать среди нас, чтобы ссылаться на время? В каких <обстоятельствах> ты терпел нас, чтобы и терпением похваляться? Как только появился здесь, подобно ослу из Эзопова колодца, и уже кричит».]^[1506] 4. Кто таким образом не отринул бы несправедливость упрека, если бы счел <Христа> принадлежащим тому, кто еще не должен был бы жаловаться? Он и не нападал бы на них, если бы, посещая их ранее в Законе, в пророках, в чудесах и благодеяниях, не убеждался бы постоянно в их неверности. Но <ты заявляешь:> «Вот, Христос любит малых <детей>, уча, что таковыми должны быть те, которые всегда желают быть бо́льшими;^[1507] Творец же напустил на мальчиков медведей, мстя за пророка Елисея, претерпевшего от них (мальчиков) поношение».^[1508] 5. Весьма бесстыдный антитезис, сопоставляющий столь разное: малых детей и мальчиков – возраст еще невинный и <возраст> уже подлежащий суду, способный оскорблять, уже не говорю, богохульствовать. Итак, как справедливый Бог, Он и мальчиков нечестивых не пощадил, требуя почета для старшего возраста, тем более от младшего; а как благой Бог, Он настолько любит малых детей, что в Египте облагодетельствовал повивальных бабок,^[1509] утаивавших роды евреев,^[1510] подвергавшихся опасности из-за указа фараона.^[1511] 6. Так и это благоволение Христа <к детям> согласуется с <благоволением> Творца. Но теперь уже <перед нами предстает> бог Маркиона, отвергающий брак: каким образом он может казаться любящим малых <детей>, причина которых целиком и полностью – брак? Тот, кто ненавидит семя, неизбежно будет проклинать плод. Сей <бог>, конечно, должен считаться более свирепым, чем египетский царь. 7. В самом деле, фараон не позволял <лишь> вскармливать младенцев, этот и рождаться не <позволяет им>, отнимая у них даже десятимесячную жизнь в <материнской> утробе. Но насколько проще любовь к малым детям считать принадлежащей Тому, Кто, благословив брак на распространение человеческого рода,^[1512] пообещал благословить <через Христа> также сам брачный плод,^[1513] который берет свое начало с младенчества! 8. <Ты заявляешь: > «Творец по требованию Илии являет удар огня на том лжепророке».^[1514] Признаю суровость Судии и, напротив, <мягкость> Христа, <бранящего> учеников, обрекающих такому же наказанию ту самарянскую деревушку.^[1515] Пусть признает и еретик, что эта мягкость Христа была обещана Тем же весьма суровым Судией: Не будет спорить, – говорит, – и не <возопиет, и не>^[1516] будет слышен на улице глас Его: тростника сломленного не сокрушит и льна курящегося не угасит.^[1517] 9. О таковом, во всяком случае, можно утверждать с гораздо большей степенью уверенности, что Он не собирался сжигать людей. Ведь и тогда Илии <Бог> говорит: Не в огне Господь, но в тихом дуновении.^[1518] Но почему весьма человеколюбивый Господь^[1519] отвергает того, который предлагает себя в качестве столь неразлучного с Ним спутника?^[1520] Если из-за того, что надменно или лицемерно тот сказал: Я последую за Тобой, куда бы Ты ни пошел,^[1521] – то, стало быть, осудив надменность или лицемерие как подлежащие отвержению, <Христос> явил Себя Судией. 10. И, во всяком случае, Он осудил того, кого отверг, т. е. того, кто не достигнет спасения. Ибо как ко спасению Он призывает того, кого не отвергает, или того, которого Сам по Своей инициативе призывает, так и на погибель осуждает того, кого отвергает. Когда же <человеку>, ссылающемуся на похороны отца,^[1522] Он отвечает: Предоставь мертвецам хоронить своих мертвецов, ты же иди и возвещай Царствие Божье,^[1523] – то явным образом подтверждает оба закона Творца: и <закон> о священстве в книге Левит, запрещающий священникам принимать участие в погребении даже родителей: Ни к какой, – говорит, – душе почившей священник <да> не войдет, и над отцом своим <и над матерью своей>^[1524] <да> не осквернится,^[1525] – и <закон> о посвящении <в назореи> в книге Чисел; ведь и тому,^[1526] кто посвятил себя Богу, <Творец> среди прочего повелевает не входить ни к какой почившей душе, даже отца, матери или брата.^[1527] 11. Полагаю, однако, что <как раз> для посвящения и для священства Он и предназначил того,^[1528] которого приучал к проповеди Царствия Божьего. Или, если это не так, должен быть объявлен изрядно нечестивым тот, который без всякой вытекающей из Закона причины велел сыновьям пренебрегать погребением родителей. Когда же и третьему тому, собирающемуся прежде проститься со своими близкими, запрещает оглядываться назад,^[1529] следует учению Творца: и Тот не желал, чтобы так поступали те, которых Он освободил из Содома.^[1530]

Глава 24. О семидесяти учениках, о ветхозаветных и новозаветных наставлениях отправляющимся в путь, о взятой евреями с египтян плате, об угрозе приближения Царствия Божьего, об обещанной Творцом власти попирать змей – духов злобы (ср.: Евангелие от Луки, 10:1–20)

1. Он избирает и семьдесят других апостолов,^[1531] кроме двенадцати. Для чего двенадцать – в соответствии с таким же количеством источников в Элиме, – если и семьдесят – не в соответствии с таким же количеством пальмовых деревьев?^[1532] Антитезисы большей частью произведены различием целей, а не сил. Но тот, кто не принял во внимание различие целей, с легкостью оценил это различие как различие сил. «Уход сыновей Израилевых Творец делает обремененным, кроме груза теста, также теми награбленными золотыми и серебряными сосудами и одеждами;^[1533] Христос же предписал ученикам даже посох не брать в дорогу».^[1534] 2. Ибо те двинулись в пустыню, эти же были посланы в города.^[1535] Рассмотри предложенные цели – и поймешь, что одной и той же является сила, которая в соответствии с недостатком и избытком распорядилась относительно снаряжения Своих <служителей>, точно также ограничивая его из-за предстоящего в городах изобилия, как ранее увеличила из-за предстоящей в пустыне нужды. Даже обувь запретил нести с собой,^[1536] ибо был Тем же, под водительством Которого в течение стольких лет народ в пустыне не сносил обуви.^[1537] Никого, – говорит, – в пути не приветствуйте.^[1538] 3. О, <Маркионов> Христос, ниспровергатель пророков, от которых ты перенял также и это! Елисей, когда посылал своего раба Гезина в путь для воскрешения умершего сына сунамитянки, как помнится, так ему заповедал: Препояшь чресла свои. и возьми посох мой в руку, и ступай: кого бы ты ни повстречал в пути, не благословляй его, – т. е. не приветствуй, – и тому, кто благословит тебя, не отвечай,^[1539] – т. е. не отвечай на приветствие. Ибо что такое благословение в путешествии, если не взаимное приветствие при встрече? 4. Так и те слова Господа,^[1540] <предписывающие ученикам ,> в какой бы дом они ни вошли, говорить «мир ему»,^[1541] – из того же примера. Ибо поручил Елисей и это: когда войдет <его раб> к сунамитянке, сказать ей: Мир мужу твоему, мир сыну твоему.^[1542] Это будут, скорее, наши антитезисы, соединяющие Христа <с Творцом>, а не отделяющие. Достоин же работник платы своей,^[1543] – кто произнес с большим основанием, чем Бог-Судия? Ибо и это является делом судьи – удостаивать работника платы. Всякое воздаяние основано на суде. Теперь уже и здесь подтверждается Закон Творца, Который решает, что даже работающие быки суть достойные платы работники: Быку, – говорит, – молотящему не заграждай уста.^[1544] 5. Кто проявляет таковое <благорасположение> к людям, если не Тот, Кто <проявляет его> и к скоту? И если Христос заявляет, что работники достойны платы, то Он оправдывает упомянутое указание Творца об изъятии золотых и серебряных сосудов у египтян.^[1545] Ибо те, которые потрудились над строительством загородных домов и городов для египтян,^[1546] – достойные, конечно, платы работники – не на преступление были наставлены, но на возмещение платы, которую иным способом не могли вытребовать у властителей. Он, таким образом, подтвердил и то, что Царствие Небесное не является ни новым, ни неслыханным, повелев возвещать о его приближении. Ибо о том, что некогда было вдали, можно сказать, что оно приблизилось. 6. Если же его не было никогда ранее, прежде чем оно приблизилось, то нельзя было бы сказать, что приблизилось то, что никогда не существовало вдали. Все, что ново и неизвестно, неожиданно. Все, что неожиданно, когда о нем возвещается, впервые принимая в тот момент образ, впервые тогда познает время. Впрочем, и прежде оно не могло ни медлить до тех пор, пока о нем не было возвещено, ни приближаться с тех пор, как о нем начали возвещать. 7. Также Он прибавляет, чтобы тем, которые не приняли их, они говорили: Знайте, однако, что приблизилось Царствие Божье.^[1547] Если Он поручает это не для угрозы, то поручает совершенно напрасно. Что им до того, что приблизилось Царствие, если оно приблизилось не вместе с судом? Т. е. <что оно приблизилось> во спасение тех, которые приняли возвещение о нем, ***.^[1548] Из-за этого – если угроза не может <быть> без ее исполнения – ты получаешь Бога исполнителя в Том, Кто угрожает, и Бога-Судию в обоих. Так и прах Он велит отрясти на тех <, кто не примет их,> в свидетельство отвергнутой^[1549] также земли их,^[1550] не говоря уже о дальнейшем общении с ними. 8. Ведь если за отсутствие человеческого отношения и гостеприимства Он никак не отомстит, для чего Он предпосылает слова о свидетельстве, которое, во всяком случае, предвещает угрозу? Далее, поскольку и Творец во Второзаконии запрещает принимать в общение аммонитян и моавитян, ибо они не по-человечески и негостеприимно отказали в провианте вышедшему из Египта <еврейскому> народу,^[1551] то станет очевидно, что запрещение общения приходит к Христу оттуда, где <впервые> обретает форму. Кто вас отвергнет, Меня отвергнет.^[1552] Это и Моисею Творец < говорит>: Не тебя они презрели, но Меня.^[1553] Ведь и Моисей столь же апостол, сколь и апостолы – пророки. 9. Авторитет того и другого служения, <происходящего> от одного и того же Господа апостолов и пророков, должен быть уравнен. Кто ныне будет давать власть наступать на змей и скорпионов?^[1554] Господь ли всех живых существ или бог, не <создавший ни> одной ящерицы? Но <для нас особенно> хорошо, что Творец эту власть пообещал через Исаию также малым детям: протягивать руку в нору аспидов и в логовище их потомства и – не претерпевать никакого вреда.^[1555] 10. И мы, конечно, знаем – в самом деле, если сохранить буквальный смысл Писания, даже звери не смогут вредить там, где будет вера, – что скорпионами и змеями иносказательно названы духи злобы, сам также князь которых под именем змея,^[1556] дракона и любого наиболее бросающегося в глаза зверя фигурирует у Творца, давшего эту власть <попирать змей> сначала Своему Христу, как <глаголет> Ему девяностый псалом: На аспида и василиска наступишь и растопчешь льва и дракона,^[1557] как и Исаия: В тот день прострет Господь Бог меч святой, великий и сильный, – а именно Своего Христа, – на дракона того, змею великую и извивающуюся, и истребит ее в тот день.^[1558] 11. Но и когда этот же <пророк говорит>: Путем чистым и путем святым назовется, и не пройдет там нечистое, и не будет там пути нечистого; те же, которые будут рассеяны, пойдут по нему и не заблудятся; и уже не будет там льва, и ни один из опаснейших зверей не взойдет на него, и не появится там,^[1559] – то, так как он под «путем» подразумевает веру, посредством которой мы придем к Богу, он уже тогда этому самому пути, т. е. вере, обещает сие укрощение зверей и их подчинение. 12. Наконец, ты можешь обнаружить, что подходят и времена <исполнения> обетования, если ты прочтешь предшествующее: Укрепитесь, опущенные руки и ослабевшие колени:^[1560] тогда откроются глаза слепых, и уши глухих услышат; тогда хромой будет скакать, как олень, и понятным станет язык немых.^[1561] Итак, когда Он объявил о благодеяниях исцелений, тогда подчинил скорпионов и змей Своим святым;^[1562] речь идет о Том, Который эту власть, дабы передать ее другим, первым получил от Отца и <ныне> явил в соответствии с порядком, указанным в пророчестве.

Глава 25. О Том, Кто мог открыть сокрытое; о вручении Отцом Христу «всего»; о незнании людьми Бога; о счастье видевших то, чего не видели пророки; о долгой и вечной жизни (ср.: Евангелие от Луки, 10: 21–28)

1. Как может быть назван Господом неба тот, кто не будет показан прежде как <его> Создатель? Ведь <Христос> говорит: Благодарю и славлю <Тебя>, Господи неба, что скрытое от мудрых и разумных Ты открыл малым.^[1563] Что это? И чье? И кем скрытое? И кем открытое? Если богом Маркиона скрытое и открытое, то почему он совершенно ничего не послал <в мир> заранее, в чем могло бы быть что-нибудь скрытое: ни пророков, ни притч, ни видений, ни каких-либо свидетельств дел, слов или имен, которые (свидетельства) были затемнены иносказаниями и образами или туманом загадок? 2. Но «он скрывал само свое величие, которое открывал как раз в то время через Христа». Это весьма несправедливо. Ибо чем провинились мудрые и разумные, чтобы от них был скрыт бог, для познания которого не хватило их мудрости и разумения: этим богом не был указан путь посредством некоего возвещения о <его> деяниях или следы, по которым направлялись бы мудрые и разумные? Хотя, даже если бы те и провинились в чем-нибудь по отношению к неизвестному ранее богу – ныне известному,^[1564] – они, однако, не должны были бы видеть ревнителя в том, который представляется непохожим на Творца. 3. Следовательно, если он не послал заранее материю, в которой что-либо скрывал бы, и не было тех, которые провинились бы перед ним, от которых он скрывал бы <это>, и он не должен был бы скрывать, даже если бы они были, то уже не будет открывающим тот, который не был скрывающим – таким образом, он не будет ни Господом неба, ни Отцом Христа, – но <Им будет> Тот, к Которому всё <это> подходит. В самом деле, Он и сокрыл, послав заранее Писание с пророческой неясностью, чтобы вера заслужила понимание этого Писания – ибо если не поверите, не поймете;^[1565] были у Него и виновные перед Ним мудрые и разумные, не искавшие Бога, могущего быть понятым из самих <Его> столь многочисленных и столь великих деяний,^[1566] или опрометчиво философствовавшие о Нем и предоставлявшие еретикам <свои> изобретения;^[1567] и, наконец, Он – Ревнитель.^[1568] 4. Действительно, то, за что благодарит Христос, прежде возвещалось через Исаию: Погублю мудрость мудрых и разумность разумных сокрою;^[1569] как и в другом месте Он указывает, что Он и сокрыл, и откроет: И дам им сокровища скрытые, невидимые <сокровища> открою им;^[1570] и опять: Кто иной рассеет знамения чревовещателей и прорицания из сердца, обращая назад мудрых и расстраивая их помышления?^[1571] 5. А если и Христа Своего Он определил как Просветителя народов: Я поставил Тебя в свет народам,^[1572] – которых мы истолковываем как малых детей, т. е. тех, которые ранее были детьми по <своему> рассудку и младенцами из-за неведения, теперь же стали крохотными из-за незначительности веры, – то нам, конечно, легче поверить, что и малым через Христа открыл Тот же <Бог>, Который и прежде скрыл и обещал откровение через Христа. 6. Или, если бог Маркиона сделал явным сокрытое прежде Творцом, то, следовательно, он поработал для Творца, объясняя Его дела. Но «для ниспровержения, – говоришь ты, – чтобы разоблачить их». Стало быть, он должен был разоблачить их перед теми, от которых Творец скрыл – от мудрых и разумных. Ведь если он действовал по доброте, познание должны были обрести те, которым в этом было отказано, а не малые дети, которых Творец ничего не лишал. 7. И однако до сих пор, думаю, мы доказывали, что во Христе обнаруживается скорее возведение Закона и пророков, чем разрушение. Он говорит, что всё передано Ему Отцом.^[1573] Ты, пожалуй, поверишь <в это>, если Христос принадлежит Творцу, Которому принадлежит всё, ибо Творец передал Сыну как не уступающему Ему всё, что сотворил через Него, т. е. через Свое Слово. Впрочем, если <Христос –> тот домоправитель,^[1574] что́ есть «всё», переданное ему отцом? То, что принадлежит Творцу? 8. Итак, благом является то, что отец передал сыну, и уже оказывается благим Творец, Которому принадлежит «всё» благо, и уже не благ тот, который вторгся в чужое благо, чтобы передать сыну, уча <в то же время> воздерживаться от чужого. Конечно, совершенно нищ тот, который даже сына не смог одарить иначе, как из чужого < имущества >. Или если ничего из принадлежащего Творцу не было передано ему отцом, [и]^[1575] каким образом он присваивает себе принадлежащего Творцу человека? Или если один лишь человек был ему передан, то человек не есть «всё». Писание же утверждает, что Сыну была осуществлена передача «всего». 9. Но даже если ты истолкуешь «всё» как <все> роды человеческие, т. е. как всех язычников, то и передача их Сыну есть дело Творца: Я дам Тебе язычников в наследие Твое и во владение Твое – пределы земли,^[1576] Или если он сам имел^[1577] некое свое «всё», которое^[1578] передал бы сыну вместе с принадлежащим Творцу человеком, покажи для примера что-нибудь одно из «всего» в подтверждение этого, чтобы я с таким же основанием верил, что тому принадлежит «всё», которому я не вижу что-либо принадлежащим, с каким верю, что даже то, которое не вижу, принадлежит Тому, Кому принадлежит вселенная, которую вижу. 10. Но <ты говоришь: > «Никто не знает, кто есть Отец, кроме Сына, и кто есть Сын, кроме Отца [, ведь никто не знает Отца, кроме Сына, и Сына, кроме Отца^[1579]],^[1580] и того, кому Сын откроет,^[1581] – и, таким образом, Христос проповедовал неизвестного Бога». Ведь в этом изречении находят поддержку и другие еретики, утверждая при споре, что Творец известен всем: и Израилю благодаря дружеским отношениям, и язычникам по природе.^[1582] А как же Он Сам свидетельствует, что Он не познан ни Израилем – Израиль же не познал Меня, и народ Мой Меня не понял,^[1583] – ни язычниками? 11. Ибо говорит: Вот, нет никого и из язычников.^[1584] Поэтому и их счел каплями из ведра,^[1585] и Сион – как бы сторожевой башней, оставленной в винограднике.^[1586] Что же, смотри, подтверждаются ли пророческие слова, порицающие незнание людьми Бога, которое существовало вплоть до <пришествия> Сына. В самом деле, Он потому и прибавил, что Отец будет познан тем, кому откроет Сын, что Он Сам был Тем, о Ком было возвещено, что Он поставлен Отцом в свет^[1587] язычникам,^[1588] подлежащим, конечно, просвещению относительно Бога, а также – Израилю, посредством, конечно, более полного познания <им> Бога. 12. Итак, свидетельства, подходящие для Творца, не принесут пользы при доказательстве <существования> иного бога, так как <только> те, которые не подходят для Творца, смогут принести пользу при доказательстве <существования> иного бога. И если обратишь внимание на следующие слова: Блаженны очи, которые видят то, что вы видите: ибо говорю вам, что пророки не видели то, что вы видите,^[1589] – то <обнаружишь, что> они связаны по смыслу со сказанным выше: никто, как следовало, Бога не познал, потому что и пророки не видели то, что стало видимым при Христе. 13. В самом деле, если Христос был бы не моим, то Он бы не поместил в этом месте упоминание о пророках. Ибо что удивительного, если они не видели деяний неизвестного бога, открытого после стольких веков, если они не сподобились узреть то, чего никогда не предсказывали?^[1590] В чем же заключалось бы счастье тех, которые тогда видели <бы> [то, которое другие заслуженно увидеть не могли],^[1591] разве только это – те, которые могли увидеть деяния своего Бога, даже предсказанные ими, однако, не видели?^[1592] Ибо в этом будет состоять счастье их, ведь они видели то, что другие только предсказывали. 14. Одним словом, мы покажем и уже показали, что то́ было явлено во Христе, что́ было предсказано и, однако, сокрыто и от самих пророков, дабы оно было сокрыто и от мудрых и разумных^[1593] века <сего>. В истинном Евангелии учитель Закона, приступив к Господу, говорит: Что делая, я достигну жизни вечной?^[1594] В еретическом <Евангелии> нахо́дится только слово «жизнь» без упоминания «вечная», чтобы казалось, что учитель спрашивает о той жизни, которую Творец обещает <сделать> долгой,^[1595] и Господь поэтому ему дает ответ согласно Закону: Возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим и всею душой твоей, и всеми силами твоими,^[1596] – ибо <тот> спрашивал о жизни Закона.^[1597] 15. Но учитель Закона, конечно, знал, каким образом он может достичь жизни, о которой шла речь в Законе, чтобы не задавать вопроса о той, правилам которой он даже учил. Но, поскольку и мертвые уже воскрешались Христом, он, воскрешенный к надежде на вечную жизнь благодаря примерам <жизни> возобновляющейся, **^[1598] не требует ли более высокая надежда соблюдения чего-то большего, спросил из-за этого о наследовании жизни вечной. Поэтому Господь, и Сам не являющийся кем-то иным, и не вносящий никакой новой заповеди – кроме той, которая по преимуществу соответствует всем видам спасения, долгой и вечной жизни, – предлагает ему саму суть Закона: любить своего Господа Бога так, как это только возможно. 16. Наконец, даже если и тот спросил, и Христос ответил о жизни долгой, которой распоряжается Творец, а не о вечной, которой распоряжается бог Маркиона, каким образом <учитель Закона> достигнет^[1599] вечной? В любом случае, иным способом, чем долгой. Ведь в соответствии с различием наград следует предполагать и разницу между делами. Стало быть, не из-за любви к своему^[1600] богу маркиониты достигнут вечной жизни, как <достигнет> долгой жизни почитатель Творца. 17. Но как может быть, чтобы тот, кто обещает вечную жизнь, не должен был пользоваться большей любовью, если должен быть любим Тот, Который обещает долгую жизнь? Следовательно, и та, и другая жизнь находятся во власти одного и того же <Бога>, поскольку существуют одни и те же требования для приобретения и той, и другой жизни,^[1601] – нужно, чтобы Христос даровал то же самое,^[1602] чему учит Творец: любить Его, – так как и здесь действует то положение, по которому следует скорее верить, что большее находится у Того, у Которого ранее появилось меньшее, чем у того, которому никакого доверия относительно большего не приобрело заранее что-либо меньшее. 18. Пусть даже слово «вечную» прибавили наши,^[1603] мне достаточно того, что Христос <Маркиона> – тот, зовущий к вечной, не к долгой, жизни, – будучи спрошенным о долгой, которую разрушал, не стал побуждать человека скорее к вечной, которую вводил. Что, я спрашиваю тебя, сделал бы Христос Творца, если бы тот, кто подвиг человека на любовь к Творцу, не принадлежал Творцу? Он, думаю, отрицал бы, что Творца следует любить.

Глава 26. О молитве Господней, об изгнании бесов, об отвержении Матери (ср.: Евангелие от Луки, 11:1–28)

1. Когда в некоем месте он (Христос Маркиона) молился тому высшему отцу,^[1604] устремив весьма бесстыдно и легкомысленно взгляд на небо Творца, Который, столь жестокий и свирепый, мог бы поразить его и градом, и молнией, как Он смог его распять и в Иерусалиме, один из учеников, подойдя к нему, говорит: Господи, научи нас молиться, как и Иоанн научил своих учеников,^[1605] – а именно, <по мнению Маркиона,> «потому, что <ученик> полагал, что иному богу следует молиться иначе». Тот, кто предположит это, пусть прежде докажет, что Христос проповедует иного бога. 2. Ведь никто не желал научиться молитве прежде, чем узнавал, кому молиться. Итак, если <ученик> уже узнал об этом, докажи. Если до сего момента ты не можешь доказать это, знай, что он просил образец молитвы Творцу, Которому молились также ученики Иоанна. Но поскольку и Иоанн ввел некий новый чин молитвы, постольку ученик Христа не без основания предположил, что нужно и Его попросить об этом, чтобы и им (ученикам Христа), в соответствии с установлением их Учителя, молиться не иному богу, но – иначе. 3. Соответственно, и Христос не дал ученику знание молитвы ранее, чем знание о Самом Боге. Таким образом, Христос научил ученика молитве Тому, Которого тот уже знал. Посмотри, наконец, на какого Бога указывает содержание молитвы. Кому я скажу: «Отче»?^[1606] Тому, который совершенно ничего не сделал, чтобы сотворить меня, от которого я не беру начала, или Тому, Кто, создавая и наставляя, породил меня? У кого буду просить Святого Духа?^[1607] 4. У того, который и духа мира^[1608] не предоставляет, или у Того, у Которого ангелы становятся духами,^[1609] Чей Дух и в начале носился над водами?^[1610] Буду желать, чтобы пришло Царствие^[1611] того, о ком никогда не слышал как о Царе славы,^[1612] или Того, в Чьей руке пребывают даже сердца царей?^[1613] Кто мне даст ежедневный хлеб?^[1614] Тот, кто даже проса для меня не создал, или Тот, Кто с неба хлеб ангелов ежедневно подавал Своему народу?^[1615] Кто отпустит мне грехи?^[1616] Тот, кто, не судя, не удерживает их, или Тот, Кто, если не отпустит, удержит, чтобы судить? 5. Кто не позволит, чтобы мы были введены в искушение?^[1617] Тот, кого искуситель может не бояться, или Тот, Кто от начала осудил ангела-искусителя?^[1618] Тот, кто таким образом умоляет другого бога, а не Творца, не молится ему, но бесчестит. Соответственно, у кого я буду просить, чтобы мне получить? У кого буду искать, чтобы найти? К кому буду стучать, чтобы мне открыли?^[1619] Кто может дать просящему,^[1620] кроме Того, Кому принадлежит всё, Кому принадлежу и я сам, просящий? Что же я потерял у того бога, чтобы у него мне искать и находить? 6. Если мудрость и разумение, то их сокрыл Творец.^[1621] У Него, следовательно, я буду искать. Если спасение и жизнь, то и их <я буду искать> у Творца. Ничего не ищут, если хотят найти, в месте, отличном от того, где <что-либо> сокрыто и может быть обнаружено. Так и я не буду стучаться в место, отличное от того, откуда я был изгнан. Наконец, если получать, находить и быть впущенным есть плод труда и усердия для того, кто просил, искал и стучал, уразумей, что Творец предписывает и обещает это. 7. Ибо тот наилучший бог, по своей воле приходя для помощи не принадлежащему ему человеку, не предписал ему никакого труда и усердия. Ведь он – уже не наилучший, если не сам по себе дает <не>просящему, помогает найти неищущему и открывает нестучащему. Творец же мог приказать это через Христа, чтобы человек, так как он, согрешив, оскорбил своего Бога, благодаря труду и усердию, когда просит – получал, когда ищет – находил, и когда стучит – входил. 8. Так и предпосланная притча ночным просителем хлеба делает друга, а не постороннего, и стучащего <– именно> к другу,^[1622] а не к незнакомцу. Человек же является другом скорее Творца (даже если он оскорбил Его), чем бога Маркиона. Итак, он (человек) стучит к Тому, <стучать> к Которому имел право, Чью дверь знал, о наличии хлеба у Которого был осведомлен, почивавшего вместе с детьми,^[1623] рождение которых было Ему угодно. Даже тот факт, что он стучится поздно,^[1624] принадлежит Творцу: позднее время – Того, Кто владеет веком и закатом века; к богу же новому, только что забрезжившему, никто не мог бы стучаться поздно. И дверь принадлежит Творцу,^[1625] Который ее – в которую прежде <не>^[1626] стучались – ранее запер перед язычниками. 9. О, бог сей!^[1627] Он поднимается <с постели> и дает <хлеба>, даже если еще не как другу, но, однако, не как постороннему человеку. «Но как назойливому», – говорит. Но недавно появившийся бог не мог столь быстро испытать ничью назойливость. Признай, в таком случае, и отцом, которого ты также упоминаешь,^[1628] Творца. Он Тот, Кто знает, что́ требуется сыновьям. В самом деле, тем, кто просил хлеба, Он дал с неба манну^[1629] и желающим мяса послал перепелов,^[1630] а не змею вместо рыбы^[1631] и не скорпиона вместо яйца.^[1632] Тому будет принадлежать отказ давать зло вместо добра, Кому принадлежит то и другое. Впрочем, бог Маркиона, не имея скорпиона, не сможет сказать, что он не даст то, чего не имеет, но <сможет сказать> Тот, Кто, имея и скорпиона, не дает <его>. 10. Так и Святого Духа Тот даст,^[1633] у Которого есть и не святой. После того как <Христос> изгнал немого беса,^[1634] чтобы и в этом способе лечения соответствовать Исаии,^[1635] и о Нем сказали, что Он изгоняет бесов с помощью Вельзевула,^[1636] Он глаголет: Если Я с помощью Вельзевула изгоняю бесов – сыновья ваши с чьей помощью изгоняют?^[1637] Этими словами на что иное Он указывает, если не на то, что Он изгоняет с помощью Того, с Чьей помощью и сыновья их, т. е. силою Творца? В самом деле, если ты думаешь, что слова: «Если Я с помощью Вельзевула – с чьей помощью сыновья ваши?» – надо понимать так, 11. словно бы Он бранил их, изгоняющих с помощью Вельзевула, то тебе противится предшествующее предложение, что сатана не может разделиться против самого себя.^[1638] Так что и они не с помощью Вельзевула изгоняли, но, как мы сказали, силою Творца; чтобы сделать это ясным, Он прибавляет: А если Я перстом Божьим изгоняю бесов, то разве не приблизилось к вам Царствие Божье?^[1639] Ведь у фараона те чародеи, призванные против Моисея,^[1640] назвали силу Творца перстом Божьим: Сие есть перст Божий,^[1641] – это должно было обозначать, что даже малое является все-таки исключительно сильным.^[1642] И Христос, показывая это, будучи напоминающим, а не изглаживающим из памяти древность (речь идет о Его <прежних деяниях>), назвал силу Божью перстом Божьим, силу, которую следует понимать как принадлежащую не другому, но Тому, у Которого <в Писании> она так была названа. Следовательно, и Царствие Того приблизилось, Чья сила была названа перстом. 12. Итак, с полным основанием Он обратился к притче о том сильном с оружием, которого одолел другой более сильный^[1643], о князе бесов, названном выше Вельзевулом и сатаной, показывая, что перстом Бога побежден он, а не Творец, покоренный иным богом. Впрочем, каким образом до сих пор стояло бы в своих пределах, со своими законами и свойствами Царствие Того, Которого – пусть и при сохранении мира в целости – тот, более сильный, бог Маркиона даже таким образом мог бы казаться победившим, если бы маркиониты, исчезая в земле,^[1644] не умирали по Его (Творца) закону, часто научаемые даже скорпионом, что Творец не побежден? 13. Восклицает женщина из толпы, что блаженно чрево, которое Его носило, и сосцы, которые Его питали;^[1645] и Господь: Напротив, блаженны те, которые слово Божье слушают и исполняют.^[1646] Что же?^[1647] Он и прежде отвергал как Матерь, так и братьев,^[1648] предпочитая слушающих Бога и подчиняющихся Ему;^[1649] действительно, Матерь и здесь не помогала Ему. Он и прежде не отрицал <Свое> рождение, поскольку, оказавшись вновь в подобной ситуации, точно так же отнес на счет учеников счастье, приписываемое утробе и сосцам Его Матери, чего не сделал бы, если бы Ее не существовало.

Глава 27. Об очищении чаши, о неудобоносимых бременах, о «го́ре», произнесенном Христом (ср.: Евангелие от Луки, 11:29–52)

1. Для меня предпочтительнее в другом месте оправдывать то, что маркиониты осуждают в Творце. Здесь же достаточно, если оно обнаруживается и во Христе <Маркиона>. Вот и он оказывается изменчивым, непостоянным, легкомысленным, учащим одному, делающим другое: приказывает давать всякому просящему,^[1650] а сам не дает знамение просящим;^[1651] он столько времени скрывал свой свет от людей – и отрицает, что светильник должно прятать, но утверждает, что его следует поставить на подсвечнике, чтобы он светил всем;^[1652] он запрещает проклинать в ответ^[1653] – гораздо больше, конечно, <это касается первого> проклятия – и бросает «Горе!» фарисеям и учителям Закона.^[1654] Кто <этот>^[1655] столь похожий на моего Бога Христос, если не Христос Самого Этого Бога? 2. Мы уже неоднократно устанавливали, что никоим образом Его нельзя было бы заклеймить как разрушителя Закона, если бы Он провозглашал иного бога. Поэтому тогда фарисей, который позвал Его на трапезу и размышлял в себе, почему не омыл <рук> прежде, чем возлег – согласно Закону – Тот, Кто проповедовал Бога Закона.^[1656] Но Иисус объяснил ему Закон, говоря, что они (фарисеи) очищают внешность чаши и блюда, внутренности же их самих полны грабежа и несправедливости; <объяснил, > чтобы показать, что у Бога под чистотой сосудов нужно понимать чистоту людей; <и>^[1657] так как и фарисей о человеке – не о чаше немытой – в себе размышлял, <Христос> и говорит: Вы моете внешность чаши, – т. е. плоть, – внутренности же ваши не очищаете, – т. е. душу, прибавляя: Неужели Tom, Кто сотворил внешнее, – т. е. плоть, – не сотворил и внутреннее, – т. е. душу?^[1658] 3. Произнеся это, Он явно показал, что к Тому же Богу восходит чистота человека внешнего и внутреннего, Которому они оба принадлежат, предпочитающему милосердие не только омовению человека, но даже жертве.^[1659] Ибо Он прибавляет: Давайте то, что имеете, как милостыню, и всё у вас будет чисто.^[1660] А если и иной бог может поручить <творить> милосердие, то, однако, <может сделать это> не прежде, чем будет узнан. Кроме того, здесь также становится очевидным, что упрек им (фарисеям) касается <их представлений> не о Боге, но об установлениях Того, Кто предписал им и образно – очищение сосудов, и явно – дела милосердия. 4. Так, Он бранит и отбирающих овощи в качестве десятины, призванием же <на суд> и любовью к Богу пренебрегающих.^[1661] Призвание <на суд> и любовь к какому богу, если не к Тому, Чью руту и мяту они приносят, согласно чекану Закона, как десятину? Ибо вся суть упрека заключалась в том, что они хлопотали о незначительных вещах, <служа, > конечно, Тому, для Которого, говорящего: Возлюби Господа Бога твоего, Который призвал тебя из Египта, всем сердцем <твоим> и всей душою твоей, и всеми силами твоими,^[1662] – не совершали более значительного служения. Впрочем, и время не допустило бы, чтобы Христос столь скороспелую, более того, столь незрелую еще любовь требовал по отношению к новому и недавно появившемуся богу, чтобы не сказать – еще не сделавшемуся явным. 5. Также когда Он обвиняет добивающихся первого места и почетных приветствий,^[1663] исполняет учение Творца, называющего подобных князей содомскими правителями,^[1664] запрещающего даже надеяться на начальников,^[1665] более того, объявляющего того человека несчастнейшим во всем, который полагает надежду в человеке.^[1666] И если кто-нибудь добивается первенства для того, чтобы хвалиться угождением со стороны других, то Тот же, Кто запретил подобные угождения <, не дозволив>^[1667] надеяться и полагаться на человека, бранил и домогающихся первенства. 6. Нападает <Христос> и на самих учителей Закона, потому что они отягчают других неудобоносимыми бременами, к которым сами не желают прикоснуться и перстом,^[1668] <нападает,> не обрушиваясь <, однако,> на бремена Закона, как <делал бы> его ненавистник. Ибо каким образом <может быть> ненавистником Тот, Кто именно здесь обвинял не радеющих о главном в Законе – о милостыне, призвании и любви к Богу; <Кто> не <ненавидел> даже эти тяжкие <бремена>, не говоря уже о десятине с руты и очищении чаш? Впрочем, Он скорее счел бы необходимым извинить их, если бы они были не способны носить неудобоносимое. Но какие бремена Он порицает? 7. Те, которые они сами по своему произволу увеличивали, уча учениям, заповедям человеческим^[1669] ради своей выгоды, присоединяя дом к дому, чтобы отнять то, что принадлежит ближнему,^[1670] попирая народ,^[1671] любя подношения, стремясь к вознаграждению, расхищая причитающееся по праву бедным, дабы вдова сделалась у них награбленным и сирота – добычей.^[1672] О них тот же Исаия: Горе вам, которые сильны в Иерусалиме,^[1673] – и опять – которые предъявляют к вам требования, господствуют над вами,^[1674] Кто это <делает> в большей степени, чем учителя Закона? Если они и были неугодны Христу, то были неугодны Ему как своему. Ибо учителей чужого Закона Он совершенно не обвинял бы. 8. Почему же они услышали «Горе!» даже за то, что сооружали гробницы пророкам, убитым их отцами,^[1675] – достойные скорее похвалы, доказывая этим делом благочестия свое несогласие с делами отцов,^[1676] – если <Христос> не был Ревнителем, Которого бранят маркиониты за то, что Он взыскивает грехи отцов с сыновей вплоть до четвертого колена?^[1677] 9. А каким ключом владеют учителя Закона,^[1678] если не толкованием Закона? К пониманию которого они и сами не пришли, а именно не уверовали – ибо если не уверуете, не поймете^[1679] – и других не пускали, так как учили скорее заповедям и учениям человеческим.^[1680] Что же, Тот, Который порицал и самих не входящих и другим доступа не дающих, должен считаться противником Закона или его защитником? Если – противником, Ему должны были быть угодны преграждающие доступ к Закону, если – защитником, то Он уже не враг Закона. 10. Но «это всё он произнес для того, чтобы опорочить Творца как свирепого, согрешившим против Которого причитается Торе!”». А кто не испугается в большей степени раздражать своим отпадением <именно> свирепого? Настолько, следовательно, больше <Христос> учил заручаться благорасположением Того, Которого показывал вызывающим страх. Таким образом следовало поступать Христу Творца.

Глава 28. О запрещении следовать примеру фарисеев, о Том, Кто может послать душу в геенну, о примере Валаама и Моисея, о притче про богача (ср.: Евангелие от Луки, 12:1–1)

1. Итак, вполне ожидаемо, что Ему не нравится лицемерие фарисеев, любящих Бога устами, не сердцем.^[1681] Остерегайтесь, – говорит Он ученикам, – закваски фарисейской, которая есть лицемерие,^[1682] – а не <их> проповедь Творца. Сын ненавидит тех, которые противятся Отцу, и не желает, чтобы Его <последователи> вели себя подобным образом в отношении Того, – а не в отношении иного, – в отношении Которого лицемерие и было проявлено,^[1683] примера коего (лицемерия) ученикам следовало бы опасаться. 2. Таким образом, <когда>^[1684] Он запрещает следовать примеру фарисеев, Он запрещает, чтобы ему следовали в отношении Того, в отношении Кого лицемерили фарисеи. Итак, поскольку Он порицал их лицемерие – скрывающее, конечно, спрятанное в сердце и поверхностными церемониями затемняющее тайное неверие; <лицемерие>, которое, держа ключ познания, и само не входит, и другим не позволяет,^[1685] – Он прибавляет: Нет ничего скрытого, что не сделается явным, и ничего потаенного, что не будет узнано,^[1686] – чтобы никто не считал, что Он дает им откровение и знание о ранее неизвестном и скрытом боге, когда напоминает, что даже το, о чем они шептались и толковали между собой – например, говоря о Нем: Он изгоняет бесов не иначе, как с помощью Вельзевула,^[1687] – станет явным и будет на устах людских благодаря евангельской проповеди.^[1688] 3. Затем, обратившись к ученикам, <Христос> глаголет: Говорю же вам, друзьям: не бойтесь тех, которые могут лишь убить вас, и после этого не имеют над вами никакой власти,^[1689] – но Исаия скажет им ранее: Смотри, как похищается праведный – и никто не обращает внимания;^[1690] – Я покажу вам, кого вам бояться: бойтесь Того, Кто после того, как убьет, имеет власть послать в геенну, – обозначая так, конечно, Творца; – Итак, говорю вам, Его бойтесь.^[1691] И здесь мне было бы этого достаточно: Того, Кого Он велит бояться, Он запрещает оскорблять, а Того, Которого запрещает оскорблять, приказывает умилостивлять; а Тот, Кто это предписывает, принадлежит Тому, о вызывании страха по отношению к Которому, о недопущении оскорбления и об умилостивлении Которого Он заботится. 4. Но я могу обратиться к следующему: Ибо Я говорю вам: всякого, кто исповедует Меня перед людьми, исповедую и Я перед Богом,^[1692] – те, кто исповедует Христа перед людьми, должны будут быть убиты,^[1693] более ничего не могущие, конечно, претерпеть от них после убиения.^[1694] Итак, это – те, которых Он предостерегал выше, чтобы они не боялись быть только убитыми; Он говорит прежде о недопустимости страха перед убиением, чтобы затем прибавить слова о необходимости исповедания: И всякий, кто отречется от Меня перед людьми, будет отвержен перед Богом,^[1695] – Тем, конечно, Который исповедал бы исповедавшего. 5. Ведь если Он исповедует <перед Богом> исповедника, то Он есть Тот, Кто и от отрекшегося отречется. Далее, если исповедником является тот, кому ничего не надо бояться после убиения, то отрекшимся будет тот, кому следует бояться чего-то даже после смерти. Таким образом, поскольку то, что после смерти вызывает страх, принадлежит Творцу, а именно – наказание геенной, то, следовательно, отрекшийся находится под властью Творца. А если – отрекшийся, то и исповедник, который после убиения ничего не претерпит от человека, пострадал бы, очевидно, от Бога, если бы отрекся. И, таким образом, Христос, показывая, что отрекшиеся от Него должны бояться геенны Творца, являет Себя принадлежащим Творцу. 6. После угрозы, касающейся отрицания, следует напоминание об ужасе богохульства: Кто скажет против Сына Человеческого, простится ему; а кто скажет против Духа Святого, не простится ему.^[1696] А если и отпущение, и оставление греха подразумевают Бога-Судию, то Ему, не прощающему богохульство, будет принадлежать <и>^[1697] Дух Святой, Которого нельзя хулить, и <Ему же,> убивающему и в геенне, – <Христос,> от Которого нельзя отрекаться. 7. А если Христос отводит от Творца и богохульство, то я не знаю, каким образом Он мог прийти в качестве Его противника. Или если Он посредством этого обличает суровость Творца, не прощающего богохульство и убивающего даже и в геенне, получается, что дух того иного бога может хулиться и Христос его – отвергаться, и что его почитание ничем не отличается от пренебрежения: как за пренебрежение не следует ожидать никакого наказания, так и за почитание – никакой награды. <Своим последователям,> приведенным к властям на допрос <, Христос> запрещает размышлять об ответе.^[1698] Ибо Святой Дух, – говорит, – научит вас в тот час тому, что́ вы должны говорить.^[1699] 8. Если имеется подобное свидетельство у Творца, то Ему будет принадлежать заповедь, образец которой ей предшествовал. В книге Чисел пророк Валаам, призванный царем Валаком для произнесения проклятия на Израиль, с которым этот царь собирался вступить в бой,^[1700] сразу исполнившись Духом, изрек не проклятие – для произнесения которого пришел, – но благословение, внушенное ему в тот самый час Духом,^[1701] прежде заявив при царских вестниках, а вскоре также при самом царе, что он изречет то, что Бог вложит в его уста.^[1702] Сии суть «новые» поучения «нового» Христа, которым служители Творца некогда положили начало! 9. Вот <еще> пример, явным образом показывающий отличие Моисея от Христа: Моисей, когда братья ссорились, добровольно выступал посредником и бранил обидчика: Почему ты бьешь ближнего своего? И получает отпор: Кто тебя поставил наставником или судьей над нами?^[1703] Христос же, когда Его некто попросил разрешить спор о разделе наследства между ним и его братом, отказал в Своей помощи даже в столь достойном деле.^[1704] Стало быть, мой Моисей, стремящийся к миру между братьями и сопротивляющийся несправедливости, оказывается уже лучшим, чем твой Христос. 10. «Но ведь Христос принадлежит добрейшему богу, не являющемуся судьей: Кто Меня, – говорит Он, – поставил судьей над вами?^[1705]». Он не мог найти другого оправдания, чтобы не пользоваться теми словами, при помощи которых бесчестный человек и нечестивый брат прогнал защитника порядочности и благочестия?^[1706] Короче говоря, <Маркионов Христос> одобрил дурные слова, воспользовавшись ими, и дурное дело, уклонившись от установления мира между братьями. Не негодовал ли Он на то, что Моисей из-за этих слов был вынужден бежать, и поэтому в таком же деле спорящих братьев пожелал устыдить их, напомнив те самые слова? Очевидно, это так. Ведь Он Сам, т. е. Дух Творца, пребывал тогда в Моисее, который услышал таковое. 11. Полагаю, что в другом месте мы уже достаточно показали, что наш Бог осуждает гордость от богатства, низвергая с престола самих властителей и поднимая из навоза бедняков.^[1707] От Него будет происходить и притча о тешащем себя урожаем со своих полей богаче,^[1708] которому Бог говорит: Глупец, этой ночью потребуют душу твою; и то, что ты заготовил, чьим будет?^[1709] Так и царь <Езекия>,^[1710] хваставшийся перед персами сокровищами и хранилищами своих утех, услышал <сказанное> через Исаию проклятие.^[1711]

Глава 29. О запрете заботиться о пище и об одежде, о том, кого нужно понимать под вором из притчи; о притче про хорошего и дурного управляющих; о том, что отделение есть дело судьи; о посылании огня, о суждении по себе (ср.: Евангелие от Луки, 12: 22–59)

1. Кто не хочет, чтобы мы заботились о пище для души и об одежде для тела,^[1712] если не Тот, Кто ранее приготовил эти вещи для человека и затем, предоставляя их, справедливо преграждает путь заботе о них, словно противнице Своей щедрости; Кто предназначил сущность самой души превосходить пищу и веществу самого тела придал облик лучший, чем туника;^[1713] Чьи во́роны не сеют, не жнут и не складывают в хранилища, однако бывают питаемы Им;^[1714] Чьи лилии и травы не ткут и не прядут и однако бывают одеваемы Им; Кому принадлежит и Соломон, всех превосходящий славой и однако не более нарядный, чем какой-нибудь цветочек?^[1715] 2. Впрочем, нет ничего более опрометчивого, чем исходящее от одного предписание, равнодушно относиться к тому, что предоставил другой, даже если первый является хулителем второго. Вообще, если он в качестве хулителя Творца не хочет, чтобы <мы> думали о таких пустяках, о которых ни во́роны, ни лилии не хлопочут, т. е. о том, что из-за своей незначительности бывает доступно без усилий, то это несколько позднее станет явным. Между тем, почему Он ставит им (ученикам) в вину малую веру,^[1716] – веру в кого? 3. Ту ли веру, которую они еще не могли показать совершенной в отношении только что открытого бога, лишь теперь узнавая его, или ту веру, которую на этом самом основании они должны были показать в отношении Творца так, чтобы веровать, что Он Сам подаст <все необходимое> человеческому роду, и не задумываться об этом? В самом деле, когда Он прибавляет: Ибо это ищут язычники мира <сего>,^[1717] – т. е. неверующие в Бога Создателя и Подателя всего, Он тех, которых не желал видеть равными язычникам, бранил за малую веру в Того же Бога, неверующими в Которого Он назвал язычников. Далее, когда Он добавляет: Знает же Отец, что вы нуждаетесь в этом,^[1718] – я сначала спрошу, какого Отца Христос имел <здесь> в виду? 4. Если <Отца> их, то <Христос Маркиона> указывает на Творца^[1719] и утверждает, что добр Тот, Который знает, что нужно сыновьям; <если>^[1720] своего иного бога, то каким образом тот знает, что человеку необходимы пища и одежда, из которых он ничего не предоставил? Ведь если бы знал, предоставил бы. Впрочем, если он знал,^[1721] что необходимо человеку, и, однако, не предоставил, то не предоставил или из злобы, или из немощи. Признав же, что это необходимо человеку, <Христос> подтвердил, конечно, что это – благо – ибо ничто злое не является необходимым, – и Он не будет уже обесценивающим дела и снисходительность Творца, дабы мне завершить то, что я выше^[1722] откладывал. 5. Далее, если другой (т. е. Творец) заготовил и <теперь> предоставляет вещи, о которых знает как о необходимых для человека, то как их может обещать сам <Христос Маркиона>? Неужели он добр за счет чужого? Ибо говорит: Ищите Царствия Божьего, и это будет приложено вам^[1723] – надо думать, им (т. е. Христом Маркиона). А если им, то каков тот, кто будет предоставлять чужое? Если Творцом, Кому все и принадлежит, то кто тот, кто обещает чужые вещи? Если они (пища и одежда) приложатся к Царствию, подлежа возвращению во вторую очередь, то Тому будет принадлежать вторая очередь, Кому и первая; Того – пища и одежда, Кого и Царствие. Таким образом, все обетование принадлежит Творцу. 6. Если суть притч^[1724] и полное раскрытие подобия^[1725] указывают не на иного <бога>, а только на Того, с Которым они во всем соотносятся, то рабами являемся мы – ведь Бог для нас является Господином,^[1726] – и нам следует препоясать чресла,^[1727] т. е. стать свободными от пут мелочной и суетной жизни, а также иметь горящие светильники, т. е. мысли, зажженные от веры и светящие делами истины, и таким образом ожидать Господина, т. е. Христа. Откуда возвращающегося? Если с брака,^[1728] то Он принадлежит Творцу, Которому принадлежит брак; если Христос не принадлежит Творцу, то и сам Маркион, будучи приглашенным, не пошел бы на брак, взирая на своего бога, проклинающего брак. Притча не имела <бы> отношения к Господу, если бы Он не был Тем, Которому не противоречит брак. 7. Также в отношении следующей притчи сильно заблуждается тот, кто с Творцом сопоставляет того вора, час <прихода> которого если бы знал отец семейства, не позволил бы <ему> подкопать свой дом.^[1729] Ибо каким образом может казаться вором Творец – Господь всякого человека? Никто не крадет и не подкапывает свое, но крадет скорее тот, кто в чужое нисходит и отчуждает человека от его Господа. Далее, когда Он показывает нам в качестве вора дьявола – час <прихода> которого если бы человек знал еще в самом начале, никогда не позволил бы подкопать под себя, – Он потому велит нам быть готовыми, что Сын Человеческий придет в тот час, в какой не думаем^[1730] – не так, словно бы Он был вором, но в качестве Судии как раз тех, которые не подготовились и не остереглись вора. 8. Следовательно, если Он является Сыном Человеческим, я сохраняю за Ним статус Судии, а в Судие защищаю Его как <Сына> Творца.^[1731] Если же <Христос Маркиона> в этом месте под именем Сына Человеческого обозначает Христа, принадлежащего Творцу, чтобы объявить вором Того, о времени прихода Которого мы не знаем, то у тебя имеется написанное выше, что никто не бывает вором своего имущества, при сохранении и того положения, что в какой мере Он объявляет Творца заслуживающим страха, в такой мере, действуя в Его интересах, Он принадлежит Творцу. 9. Итак, Петру, спросившему, только ли к ним, или ко всем Он говорил притчу – т. е. для них и всех тех, которые станут во главе Церквей, – Христос предлагает сравнение с управляющими: тот из них, который будет хорошо обращаться с сотоварищами по рабству в отсутствие господина, по возвращении его будет поставлен над всем имением; а тот, который будет поступать иначе, по возвращении господина в тот день, в какой он не думал, в тот час, в какой не знал, т. е. по возвращении Сына Человеческого, принадлежащего Творцу Христа – не вора, но Судии, – будет отделен, и удел ему будет положен вместе с неверными.^[1732] 10. Поэтому, стало быть, Он или и здесь представляет нам Господа-Судию, <чтобы>^[1733] и там (т. е. выше) учить <этому>, или, если <представляет> бога наилучшего, подтверждает уже, что и тот является судьей, пусть и против воли еретика. Ведь они (т. е. еретики) пытаются смягчить^[1734] смысл сказанного, относя его к богу Маркиона, словно бы делом только невозмутимости и кротости было отделять <кого-либо> и назначать ему удел вместе с неверными, и словно бы он в качестве <лишь> возвращенного в свое состояние не оказывался призван к ответу. Словно бы само это не случается с осужденным! Какая глупость! Каков будет конец отделенных? Разве не утрата спасения? Поскольку они отделяются от тех, которые обретут спасение. Каково также состояние неверных? Разве не осуждение? 11. Или если отделенные и неверные ничего не претерпят, то равным образом оставленные и верные, наоборот, ничего не получат. Если же получат спасение оставленные и верные, его, наоборот, неизбежно лишатся отделенные и неверные. Это будет судом, и Тот, Кто утверждает его, принадлежит Творцу. Кого другого, как не воздающего по заслугам Бога, я узнаю в бьющем рабов малым или большим количеством ударов и требующем с них в соответствии с тем, что им доверил?^[1735] Кому <Христос> учит меня повиноваться, если не Тому, Кто вознаграждает? 12. Твой Христос восклицает: Я пришел послать огонь на землю,^[1736] – тот наидобрейший, не владеющий никакой геенной, который немного ранее удерживал учеников, чтобы они не требовали огня на отличающуюся отсутствием гостеприимства деревушку.^[1737] Когда он (Христос Маркиона) Содом и Гоморру спалил огненным ливнем?^[1738] Когда <о нем>^[1739] было пропето: Перед Ним пойдет огонь и сожжет врагов Его;^[1740] когда он угрожал через Осию: Пошлю огонь на города Иудеи,^[1741] – или через Исаию: Огонь возгорелся из негодования Моего?^[1742] Пожалуй, он [не]^[1743] лжет, если он не Тот, Кто издал Свой глас из ежевичного куста, также пылающего. 13. Не имеет значения, на каком понимании огня ты настаиваешь.^[1744] Даже если это – образ, то из-за того самого, что Он для выражения Своей мысли берет мой элемент (т. е. огонь Творца), моим является Тот, Кто пользуется моим. Тому будет принадлежать образ огня, Кому и настоящий огонь. Он Сам лучше объяснит качество этого огня, прибавляя: Думаете, что Я пришел послать мир на землю? Нет, говорю вам, но разделение.^[1745] Было написано «меч»,^[1746] но Маркион исправляет. 14. Словно разделение не будет делом меча! Следовательно, Тот, Кто отрицает мир, настаивает также и на огне разрушения. Каково сражение, таков и пожар, каков меч, таково и пламя; ни то, ни другое не соответствуют <твоему>^[1747] господу. Наконец, <Христос> говорит: Отделится отец против сына и сын против отца, и мать против дочери, и дочь против матери, и невестка против свекрови, и свекровь против невестки,^[1748] Если это сражение между родственниками предсказала труба пророка именно в этих словах,^[1749] боюсь, уж не предвещал ли Михей Маркионова Христа? 15. И поэтому Он объявляет лицемерами тех, которые судят о лице неба и земли, но не узнают того времени;^[1750] речь идет о времени, в которое Он, исполнив все, что было предсказано о Нем,^[1751] и уча не иным <, чем ожидалось,> образом, должен был быть узнан. Впрочем, кто мог бы знать времена того, у которого не имелось средств для признания их принадлежащими ему? С полным основанием Он бранит их за отказ судить по самим себе о том, что справедливо.^[1752] Прежде Он предписывает это через Иезекииля: Творите суд справедливый и мирный;^[1753] через Иеремию: Творите суд и справедливость;^[1754] через Исаию: Судите в интересах сироты, справедливо обращайтесь со вдовой^[1755] – вменяя в вину также винограднику Сореха то, что он сотворил не суд, но вопль.^[1756] 16. Следовательно, Тот, Кто учил, чтобы они делали <это> по заповеди, требовал, чтобы они делали <это> и по предоставленной им свободе. Тот, Кто посеял заповедь, настаивает и на ее урожайности. И что может быть более нелепым, чем предписание судить справедливо, исходящее от того, кто ниспровергал Бога-Судию? Ибо и судью, который отправляет в темницу и не выводит оттуда, если не будет уплачен последний квадрант,^[1757] они (еретики) истолковывают как Творца из-за завистливого недоброжелательства. На что я должен возражать, занимая ту же самую позицию. Сколько бы раз ни делался упор на суровости Творца, только же раз Христос оказывается принадлежащим Ему, быть послушными Которому Он принуждает при помощи устрашения.

Глава 30. О субботнем труде, необходимом для жизни; об уподоблении Царствия Небесного горчичному зерну и закваске, об оставлении грешников за дверями (ср.: Евангелие от Луки, 13:10–17)

1. Каким образом Он отвечает вновь на вопрос о лечении в субботу? Не отвязывает ли в субботу каждый из вас осла или быка своего от яслей и не ведет ли пить?^[1758] Следовательно, поступив в соответствии с положением Закона, Он подтвердил, а не нарушил Закон, повелевающий не делать никакого труда, кроме того, который совершается для всякой души,^[1759] тем более – души человеческой. Ясно, что я повсюду настаиваю на уместности притч. <Христос> говорит: Подобно Царствие Небесное зерну горчичному,^[1760] которое человек получил и посадил в своем саду,^[1761] 2. Кого нужно понимать под <этим> человеком? Конечно, Христа, Который,^[1762] пусть даже это Христос Маркиона, был назван Сыном Человеческим, Который получил от Отца семя Царствия, т. е. слово Евангелия, и посадил в саду, разумеется, в этом мире. Считай, если угодно, в человеке, но поскольку Он сказал: «в своем саду», а ни мир, ни человек не принадлежат тому <богу>, но принадлежатТворцу, то, следовательно, тот, кто посадил в свое, показан как принадлежащий Творцу.^[1763] Или если <еретики>, чтобы избегнутьэтой ловушки, подразумевают под человеком <из притчи> уже не Христа, а человека, получающего семя Царствия и сажающего его в саду своего сердца, то и сама <эта> материя не подходит никому другому, кроме Творца. 3. Относительно следующей притчи я действительно опасаюсь, как бы она не оказалась знаменующей царство другого бога.^[1764] Ведь <Христос> сопоставляет его (царство) с закваской,^[1765] а не с опресноками, которые более близки Творцу.^[1766] Подходит и такое предположение для тех, которые бедны доказательствами. Поэтому и я опровергну пустое разглагольствование при помощи ему подобного, говоря, что дрожжи также соответствуют Царствию Творца, так как за ними следует хлебопекарная печь,^[1767] или – жаровня геенны. Ибо как может быть, чтобы кротчайшему богу принадлежало то царство, за которым следует также жар суда с вызывающей слезы кислой терпкостью?^[1768] 4. Сколько раз Он уже показывал Себя Судией и в Судие – Творцом? Сколько раз отвергает^[1769] и, отвергая, осуждает? Как и здесь: Когда встанет, – говорит, – отец семейства,^[1770] – для чего, если не для того, о чем сказал Исаия: Когда встанет, чтобы сокрушить землю,^[1771] – и закроет двери,^[1772] – конечно, для того, чтобы не впустить нечестивых, которым, когда они будут стучаться, ответит: Не знаю, откуда вы^[1773] и опять, перечисляющим, что перед Ним они ели и пили и на их улицах Он учил,^[1774] [прибавляет:]^[1775] Отойдите от Меня все, делающие беззаконие;^[1776] – там будет плач и скрежет зубов,^[1777] – где? 5. Надо думать, снаружи, где после закрытия двери окажутся невпущенные; следовательно, наказание будет осуществлено Тем, Кто в наказание не впустил внутрь, – «когда увидят праведных входящими в Царствие Небесное, себя же удержанными за дверьми».^[1778] Кем? Если Творцом, то кто тогда внутри будет принимать праведных в Царствие? Добрый бог? Что тогда там^[1779] нужно Творцу? Удерживать для наказания тех, которых не впустил Его противник? Они должны быть, скорее, Им приняты, если уже на то пошло, назло противнику. 6. Но и тот <добрый бог>, собираясь не впустить нечестивых, должен, конечно, или знать, или не знать, что Творец удержит их для наказания. Следовательно, или он – если они будут удержаны против его воли – оказывается меньшим Того, Кто удерживает, уступая Ему против воли; или он – если он желает, чтобы так было – сам вынес приговор, что так должно быть, и не будет добрее Творца, сам являясь виновником бесчестья Творца. Если никоим образом не получается, чтобы один <Христос> считался наказывающим, другой – освобождающим, то одному будет принадлежать и суд, и Царствие, а пока и то и другое принадлежат одному, принадлежит Творцу и Тот, Кто выносит приговор.

Глава 31. О приглашении гостей на ужин (ср.: Евангелие от Луки, 14:12–24)

1. Кого Он велит звать на обед или ужин?^[1780] Тех, на которых прежде указал через Исаию: Отломи хлеба твоего голодному и нищих, у которых нет кровли, введи в дом твой,^[1781] – т. е. тех, которые не могут воздать за проявленное человеколюбие. Если Христос запрещает добиваться воздаяния, обещая его в воскресении,^[1782] то поступает так по образцу Творца, Которому не угодны люди, любящие получать дары и стремящиеся к вознаграждению.^[1783] Рассмотри также, какой стороне больше подходит притча о приглашающем <на ужин> человеке.^[1784] Некий человек сделал ужин и позвал многих.^[1785] 2. Разумеется, приготовленное для ужина означает обилие вечной жизни. Я утверждаю, во-первых, что посторонние и никаким правом не связанные обычно на ужин не приглашаются; конечно, скорее это <приглашение> касается домочадцев и близких. Следовательно, приглашать есть дело Творца, к Которому относятся приглашенные и через Адама, поскольку они – люди, и через отцов, поскольку они – иудеи, а не дело того, к которому они не относились ни по природе, ни по преимущественному праву. 3. Потом, если за гостями посылает тот, кто приготовил ужин,^[1786] то ужин также принадлежит Творцу. Который послал напомнить гостям, еще прежде званым через отцов, напомнить же – через пророков, а не тому, который никого не посылал для напоминания и который ничего прежде не делал для призвания, но сам внезапно спустился, приглашая сразу, как только стал известным, собирая сразу, как только пригласил, делая один и тот же час часом ужина и часом приглашения на ужин. Приглашенные начинают извиняться <, отказываясь>.^[1787] 4. Если <приглашенные> иным богом, то они поступают так с полным основанием, ибо были приглашены неожиданно; если без должного основания, то – не неожиданно; а если они были приглашены не неожиданно, то Творцом, Которым <были приглашены> прежде. Именно Его приглашение они отклонили тогда – сначала говоря Аарону: Сделай нам богов, чтобы они шли перед нами,^[1788] – и затем слушая ухом и не слыша,^[1789] – а именно приглашение Бога, Который говорит через Иеремию в тесной связи с этой притчей: Услышьте глас Мой, и буду вам Богом ^[1790] а вы – Моим народом, и пойдете всеми путями Моими, которые Я заповедаю вам,^[1791] – вот приглашение Божье, – и не послушали, – говорит, – и не обратили ухо свое, – вот отказ народа, – но ушли к тому, чего желали своим злым сердцем:^[1792] «я купил поле» и «приобрел быков», и «я женился».^[1793] 5. И еще Он прибавляет: И послал Як вам слуг Моих, пророков, – это будет Святой Дух, напоминающий гостям, – днем и до рассвета, и не услышал народ Мой и не обратил ушей своих, и ожесточил выю свою.^[1794] Как только об этом было сообщено отцу семейства, он, возмущенный – хорошо <для нас>, что возмущенный, ведь Маркион отрицает, что его бог может возмутиться; таким образом, и благодаря этому <Христос> – мой, – велит с улиц и переулков города набрать замену приглашенным.^[1795] Посмотрим, с тем ли чувством, с которым опять через Иеремию: Разве пустыней стал Я для дома Израиля или землей, оставленной в пренебрежении? – т. е. неужели у Меня нет тех, которых Я могу избрать, или того, из чего Я могу избрать? – Ибо сказал народ Мой: мы не идем к Тебе.^[1796] 6. Итак, <отец семейства> послал, чтобы позвать других из того же пока еще города. Затем, поскольку было много места, приказал собирать по дорогам и изгородям,^[1797] т. е. уже нас, из чужих народов, с той, разумеется, ревностью, с какой <говорит> во Второзаконии: Отвращу лице Мое от них и покажу, что будет им в последние дни, – т. е. что другие завладеют их местом, – ибо они род извращенный, сыны, в которых нет веры. Они вселили в Меня ревность в отношении того, что не Бог, и вызвали Мой гнев идолами своими, и Я поселю в них ревность тем, что не народ, <народом> неразумным вызову их гнев,^[1798] – т. е. нами, на надежду которых иудеи сетуют,^[1799] от которой, по слову Господа, они не вкусят,^[1800] так как Сион был оставлен, словно дозорная башня в винограднике и сторожка в огуречном поле,^[1801] после того как отверг также и новое приглашение во Христе. 7. Что при перечислении этих событий, соответствующих установлениям и предсказаниям Творца, может соответствовать тому, порядок действий и установление которого, сразу все совершившего, не согласуются с притчей?^[1802] Или что будет первым его приглашением и что – последующим увещеванием? Прежде одни должны <, отказавшись,> извиниться, потом другие – прийти. Ныне же он в равной мере приходит пригласить и тех, и других – из города, из-за изгородей, – вопреки изложенному в притче. 8. И не может он уже судить как презревших <его> тех, которых никогда прежде не приглашал, к которым обращается только теперь. Или если он судит их за будущее, за то, что они презрят <его> приглашение, то, стало быть, и собирание язычников на место ранее приглашенных он предсказывает в будущем. Ясно, он придет еще^[1803] во второй раз: [чтобы проповедовать язычникам. И если]^[1804] придет, думаю, не как еще только намеревающийся позвать гостей, но уже как собирающийся их разместить. Однако ты, истолковывающий приглашение на тот ужин как <приглашение на> небесное пиршество духовного насыщения и наслаждения, помни, что и земные обетования о вине, масле, хлебе и самом граде у Творца также символизируют духовные <блага>.

Глава 32. О Том, Кто потерял овцу и драхму (ср.: Евангелие от Луки, 15:4–10)

1. Кто ищет овцу и потерянную драхму?^[1805] Не тот ли, кто потерял? А кто потерял? Не тот ли, кто ими владел? Кто же владел? Не тот ли, кому это принадлежало? Итак, если человек не принадлежит никому иному, кроме Творца, то Тот владел им; Кому он принадлежал, Тот потерял; Кто владел, Тот искал; Кто потерял, Тот нашел; Кто искал, Тот возрадовался,^[1806] Кто нашел. Таким образом, свидетельство обеих притч бесполезно для того, кому не принадлежат ни овца, ни драхма, т. е. человек. Ведь <бог Маркиона> не терял, ибо не владел, не искал, ибо не терял, не нашел, ибо не искал, и не возрадовался, ибо не нашел. Да и радоваться о раскаянии грешника, т. е. об обретении потерянного, свойственно Тому, Кто заявил прежде, что предпочитает раскаяние грешника его смерти.^[1807]

Глава 33. О том, что следует понимать под мамоной; об Иоанне как границе между старым и новым (ср.: Евангелие от Луки, 16:1–17)

1. Он Сам объясняет, каким двум господам Им отрицается возможность служения, ибо неизбежно одному будет наноситься оскорбление, другой получит защиту,^[1808] когда Он говорит о Боге и мамоне.^[1809] Точно так же, если у тебя нет того, кто истолковал бы, кого Он желал понимать под мамоной, можешь узнать <это> от Него Самого. Ведь, советуя нам приобретать дружеское расположение к себе при помощи мирских вещей в соответствии с примером того раба, который, будучи устранен от дел, урезанием долговых обязательств содействует хозяйским должникам, чтобы обеспечить себе защиту,^[1810] <Христос> глаголет: И Я говорю вам: Приобретайте себе друзей мамоной несправедливости,^[1811] – т. е. деньгами, как и тот раб. 2. Ибо все мы знаем, что деньги являются виновником несправедливости и владыкой всего мира. Увидев, что жадность делает фарисеев рабами денег, Он бросил <им> сие изречение: Не можете служить Богу и мамоне.^[1812] Тут фарисеи, алчные до денег, стали смеяться,^[1813] так как поняли, что мамоной названы деньги, дабы никто не считал, что под мамоной следует понимать Творца и что Христос вызволял их из рабства Творца. Что теперь? Лучше уразумей из этого, что единственность Бога показал Христос. Ведь Он назвал двух господ: Бога и мамону, Творца и деньги. Итак, не можете служить Богу, – конечно, Тому, Которому они казались служащими, – и мамоне,^[1814] – которой они принадлежали в большей степени. 3. А если бы Он являл Себя другим <богом>, то показал бы не двух, но трех господ, ибо Творец – также Господь, поскольку Бог и, конечно, более Господь, чем мамона, и человеком должен^[1815] почитаться более, поскольку Он – более Господь. Ибо как получается, что назвавший мамону господом и соединивший ее в своей речи с господом^[1816] умолчал о самом Господе,^[1817] т. е. о Боге-Творце?^[1818] Или, может быть, умолчав о Нем, <Христос> признал необходимость служения Ему (т. е. Творцу), если Он отрицал возможность служения только Себе и мамоне? Таким образом, когда Он явил одного Бога (Он назвал бы имя Творца, если бы Сам являлся иным),^[1819] Он назвал

Творца, Которого [не] явил [Господом], не упомянув другого [бога].^[1820] 4. И, таким образом, прольется свет на то, что означают слова: <Если>^[1821] в несправедливой мамоне вы не были верными, кто доверит вам то, что истинно?^[1822] – т. е. в несправедливых деньгах, а не в Творце, Которого и Маркион считает справедливым, – и: Если в чужом вы не оказались верными, кто даст вам Мое?^[1823] Ибо чужим должно быть для рабов Божьих то, что несправедливо. Но каким образом Творец, собственный Бог иудейского племени, мог быть чужим для фарисеев? Если же не в связи с Творцом, а в связи с мамоной произнесены следующие слова: «Кто вам доверит то, что более истинно?»^[1824] и «Кто вам даст то, что Мое?»,^[1825] – то не может тот, кто как бы является чужим^[1826] <Творцу>, <так> говорить о <предоставлении> милости другого Бога. 5. Ибо в том случае могло бы показаться, что Он сказал так, если бы, браня их за неверность Творцу, а не мамоне, через упоминание Творца Он сделал бы Себя <этим> различением принадлежащим другому богу,^[1827] не собирающемуся предоставлять свою истину неверным Творца, † поскольку Он может казаться принадлежащим другому в том случае, если Он не представлен совершенно не связанным с тем, о чем идет речь.^[1828] 6. Если же фарисеи, оправдывая себя перед людьми, полагали в человеке надежду на вознаграждение,^[1829] то Он их бранил, имея в виду то же, что и пророк Иеремия: Несчастен человек, который надеется на человека.^[1830] И если прибавляет: Знает же Бог сердца ваши,^[1831] – напоминает о силе Того Бога, Который назвал Себя светильником,^[1832] испытывающим почки и сердца.^[1833] Если Он касается гордыни: Что высоко у людей – ненавистно Богу,^[1834] – то кладет перед глазами Исаию: Ибо день Господа Саваофа против всякого высокомерного и гордого, против всякого превознесенного и высокого, и они будут унижены.^[1835] 7. Я могу уже сделать вывод, почему столько веков прятался бог Маркиона. Полагаю, он ожидал, пока не узнает всё это от Творца. Итак, он узнал <это> ко временам Иоанна – и лишь тогда появился, чтобы возвещать Царство Божье, говоря: Закон и пророки – до Иоанна, с какового времени возвещается Царствие Божье.^[1836] 8. Словно бы мы не признавали Иоанна некой границей, проведенной между старым и новым, у которой заканчивается иудаизм и от которой начинается христианство, не <предполагая при этом,> однако, что некая иная сила осуществила завершение Закона и пророков и положила начало Евангелию, в котором есть «Царствие Божье» [, т. е. Сам Христос].^[1837] В самом деле, если мы доказали то,^[1838] что Творцом было предвещено исчезновение старого и приход ему на смену нового,^[1839] и если Иоанн явлен как Предтеча и подготовитель путей Господа,^[1840] грядущего ввести Евангелие и сделать известным Царствие Божье, и из того уже, что Иоанн пришел, явствует, что этот <Христос из Евангелия Маркиона> будет именно Тем, Кто последовал^[1841] за Иоанном как Предтечей, и если старое закончилось и началось новое посредством Иоанна, то не будет удивительным, что <это> происходит в соответствии с установлением Творца, так что **^[1842] легче было бы подтвердить любым другим фактом, чем концом Закона и пророков в Иоанне и зарождением из него Царствия Божьего.^[1843] 9. Итак, да прейдет небо и земля, – как и Закон и пророки, – быстрее, чем одна черта слов Господа,^[1844] ибо слово Божье, – говорит Исаия, – пребывает вовек;^[1845] поскольку в Исаии уже тогда Христос, т. е. Слово и Дух Творца, предвещал Иоанна, глас вопиющего в пустыне: Приготовьте путь Господа,^[1846] – <Иоанна,> грядущего для того, чтобы история Закона и пророков была отныне завершена через <их> исполнение, а не через ниспровержение, и чтобы Царствие Божье было возвещено Христом, постольку Он и присовокупил, что скорее прейдут элементы, чем Его слова, подтверждая также, что сказанное Им об Иоанне не минует.

Глава 34. О разводе, Ироде, богаче в преисподней и лоне Авраама (ср.: Евангелие от Луки, 16:18–31)

1. «Но Христос запрещает развод, говоря: Кто разведется с женой и возьмет другую, совершит прелюбодеяние, <и>^[1847] тот, кто женится на разведенной, также является прелюбодеем,^[1848] – чтобы и таким образом запретить развод, Он делает непозволительным брак с разведенной, – Моисей же во Второзаконии разрешил развод: Если кто возьмет жену и будет жить с нею, и случится ей не найти у него милость, потому что обнаружится в ней что-нибудь непристойное, напишет разводное письмо и даст в руку ее и отпустит ее из дома своего.^[1849] Видишь различие между Законом и Евангелием, Моисеем и Христом?» 2. Разумеется. Ведь ты не принял то Евангелие, <Евангелие> той же истины и Того же Христа, в котором Он, запрещая развод, отвечает на частный вопрос о нем: Моисей из-за жестокосердия вашего предписал давать разводное письмо; от начала же не было так,^[1850] – поскольку, как известно, Tom, Кто создал мужчину и женщину, сказал: будут два в одной плоти; что Бог соединил, человек да <не> разъединяет.^[1851] 3. Ведь ответив так, Он и распоряжение Моисея защитил как Свое, и учение Творца восстановил как принадлежащий Ему Христос. Но поскольку тебя следует опровергать на основании того, что ты признаёшь, я буду бороться с тобой так, как если бы <твой>^[1852] Христос был и моим: разве он, запрещая брак и при этом являя себя противником Того,^[1853] Кто соединил мужчину и женщину,^[1854] не оправдывал бы скорее, чем отменял распоряжение Моисея <о разводе>? Но что же, пусть этот Христос, учащий противоположным Моисею и Творцу вещам, будет твоим в такой степени, в какой будет моим, если я покажу, что <Он учит> не противоположным вещам. 4. Ибо я утверждаю, что Он тут запретил развод условно: если кто-нибудь отпускает жену для того, чтобы жениться на другой: Кто отпустит, – говорит, – жену и женится на другой, совершил прелюбодеяние, и кто женится на разведенной, также прелюбодей;^[1855] <жениться на> разведенной <запрещено> по той, разумеется, причине, по которой не позволено разводиться, чтобы взять другую; ведь является прелюбодеем тот, кто женится на незаконно разведенной как на неразведенной. 5. Ведь сохраняется брак, который ненадлежащим образом был расторгнут; <а>^[1856] при сохраняющемся браке замужество – это прелюбодеяние. Таким образом, он условно запретил разводиться с женой, а не запретил полностью, то же, что не запретил полностью, позволил в других случаях, когда отсутствует причина, по которой запретил; и <вот>^[1857] уже Он учит не противоположным Моисею вещам, предписание которого в некотором отношении сохраняет, я еще не говорю, подтверждает. Или если ты отрицаешь, что Христос вообще позволяет развод, то каким образом ты расторгаешь брак, не соединяя мужчину и женщину и не допуская к таинствам Крещения и Евхаристии соединенных в другом месте, если они не сговорятся между собой против пользования плодами брака как против Самого Творца? Во всяком случае, что будет делать у тебя супруг, если его жена совершит прелюбодеяние? Будет жить с ней? Но <ты знаешь,> что «твой» апостол не позволяет членам Христа соединяться с блудницей.^[1858] 6. Таким образом, и Христос выступает защитником справедливости развода. На этом основании Его поддержку получает уже и Моисей, признающий^[1859] развод по той же причине, что и Христос: Если обнаружится в женщине что-нибудь непристойное.^[1860] В самом деле, и в Евангелии от Матфея <Христос> говорит: Кто разведется со своей женой кроме вины прелюбодеяния, заставляет ее прелюбодействовать.^[1861] Также и тот объявляется прелюбодеем, кто женится на разведенной. Впрочем, если нет вины прелюбодеяния, то и Творец не разъединяет соединенное Им Самим, поскольку тот же Моисей в другом месте утверждает, что тот, кто женится^[1862] из-за совершенного <им> насилия, никогда не сможет развестись с женой.^[1863] 7. А если брак, заключенный из-за насилия, сохранится, сколь более <должен сохраняться> заключенный добровольно, по взаимному согласию? Что подтверждает и пророческий авторитет: С женой юности твоей не разводись.^[1864] Итак, есть у тебя Христос, по Своей воле везде следующий по стопам Творца, как разрешая развод, так и запрещая его. Он у тебя оказывается, с какой стороны ни посмотришь, также промыслителем брака, который Он не желает, запрещая развод, ни разрушать, ни, допуская расторжение, с бесчестьем в этом случае сохранять. Устыдись, не соединяющий тех, которых соединил даже «твой» Христос; устыдись, разъединяющий <их> без той вины, по какой пожелал <их> разъединять и «твой» Христос. 8. Я должен теперь показать и то, откуда Господь вывел это изречение и для чего его использовал. Ибо таким образом станет более ясным, что Он не стремился к ниспровержению Моисея, неожиданно помещая в текст указание на развод, ибо не неожиданно оно появилось, коренясь в том же упоминании Иоанна.^[1865] Ведь Иоанн, обличая Ирода за то, что тот вопреки Закону женился на жене своего умершего брата,^[1866] имевшего от нее дочь, – хотя Закон позволял это <женитьбу на сестре брата>, более того, предписывал, – лишь в том случае, если брат умирал бездетным, – дабы к нему его братом и от его ребра <т. е. его жены> приложилось семя,^[1867] – был этим самым Иродом брошен в темницу,^[1868] а впоследствии и убит.^[1869] 9. Итак, упомянув об Иоанне, Господь, из-за этой, конечно, его гибели воспламенившись^[1870] <гневом>, обратил образы запрещенного Законом брака и прелюбодеяния против Ирода, объявляя прелюбодеем даже того, кто женился на отпущенной мужем,^[1871] дабы сделать еще более тяжкой нечестивость Ирода, который женился на отпущенной мужем – не в меньшей степени посредством расторжения брака, чем посредством смерти,^[1872] – а так как этот брат имел от нее дочь, то хотя бы на этом основании <Ирод поступил> противозаконно, – <женился> по велению похоти, а не Закона, и поэтому убил также пророка, защитника Закона. 10. То, что я обсудил сие, будет полезно для следующего рассказа о богаче, страдающем в преисподней, и о бедняке, покоящемся на лоне Авраама.^[1873] В самом деле, этот рассказ в том, что касается внешней формы Писания, явлен неожиданно, в том же, что касается направления мысли, он тесно связан с упоминанием об Иоанне, подвергшемся дурному обращению, и с язвительным укором Ироду, дурно женившемуся; <рассказ,> описывающий конец того и другого: мучения Ирода и утешение Иоанна, дабы уже и Ирод услышал: Есть там Моисей и пророки, пусть их слушают.^[1874] 11. Но Маркион поворачивает в другую сторону, а именно помещает в преисподней то и другое воздаяние Творца, заключающееся в мучениях или в утешении, установленное для тех, которые были послушны Закону и пророкам, лоно же и гавань своего Христа и бога делает небесными. Мы ответим и <на>^[1875] это, поскольку само Св. Писание обличает глаза того, кто в преисподней распознаёт <предназначенное> для бедняка лоно Авраама. Ведь одно, как мне кажется, – преисподняя, другое – лоно Авраама. Действительно, <Писание> говорит, что великая бездна разделяет эти области и препятствует переходу с обеих сторон.^[1876]12. Но богач не поднял бы глаза и притом издали,^[1877] если бы речь не шла о более высоком <месте> и об удаленной глубине, <глядя> через то огромное расстояние между возвышенностью и бездной. Из этого становится ясно любому разумному человеку, который когда-либо слыхал об Элисии,^[1878] что имеется некоторый находящийся в определенном месте предел, который назван лоном Авраама, для принятия душ его сыновей даже из <языческих> народов – отца, как известно, многих народов,^[1879] подлежащих причислению к роду Авраама [и]^[1880] в соответствии с той же верой, благодаря которой и Авраам поверил Богу,^[1881] не под ярмом Закона^[1882] и без знака обрезания.^[1883] 13. Итак, *^[1884] что эта область, назовем ее лоном Авраама, не будучи еще небесной, однако являясь более высокой, чем преисподняя, пока предоставляет утешение душам праведников, доколе уничтожение вселенной не произведет, делая воздаяние полным, воскресение всех, поскольку тогда откроется небесное обетование^[1885] – на которое Маркион заявляет претензию от лица своего <бога>,^[1886] словно бы оно не было объявлено Творцом, – < обетование, > для которого Христос созидает Свое восхождение на небо, согласно Осии,^[1887] разумеется, для Своих, где есть и место вечное, о котором <говорит> Исаия: Кто возвестит вам о месте вечном?^[1888] 14. Разумеется, это может быть лишь Христос, шествующий в правде, глаголющий о пути правильном, ненавидящий несправедливость и беззаконие.^[1889] А если дается обетование о вечном месте и созидается восхождение на небо Творцом, обещавшим также, что семя Авраама будет «словно звезды небесные»,^[1890] конечно, вследствие небесного обетования, то почему при сохранении этого обетования не может быть названо лоном Авраама некое временное вместилище душ верных, в котором бы уже намечался образ будущего и подготовлялось бы некое белое одеяние обоих судов? 15. Увещевая также вас, еретиков, пока вы еще живы, *^[1891] Моисея и пророков,^[1892] проповедующих одного Бога – Творца, проповедующих и одного принадлежащего Ему Христа, и оба суда – кары и спасения вечного, – находящиеся у единственного Бога, Который убивает и животворит.^[1893] «Конечно же, – говорит <Маркион>, – напоминание нашего бога повелело с неба слушать не Моисея и пророков, но Христа: Его слушайте».^[1894] <И сделало так> с полным основанием. Ведь тогда апостолы уже достаточно послушали Моисея и пророков, последовав за Христом благодаря тому, что поверили Моисею и пророкам. 16. И Петр не сподобился бы сказать: Ты есть Христос,^[1895] – если бы прежде не услышал Моисея и пророков и не поверил бы им, единственным, которые до сих пор возвещали Христа. Итак, эта их вера заслужила быть подтвержденной даже гласом с неба, повелевающим слушать Того, о Котором они ранее узнали как о благовествующем мир, благовествующем блага,^[1896] возвещающем о вечном месте,^[1897] созидающем для них Свое восхождение на небо.^[1898] 17. В преисподней же сказано: Есть там Моисей и пророки, пусть их слушают,^[1899] – о тех, которые совсем не верили или верили не так^[1900] <в то>, что Моисеем и пророками возвещены посмертные наказания за чванство богатствами и за хвастовство роскошью, назначены же Тем Богом, Который с престолов низвергает властителей^[1901] и поднимает из навоза бедняков.^[1902] Итак, поскольку несходство того и другого^[1903] приговора соответствует Творцу, нужно устанавливать различие не между божествами, а между рассматриваемыми предметами.

Глава 35. Об обличении и прощении брата, об исцелении прокаженных, о Царствии Божьем и др. (ср.: Евангелие от Луки. Гл. 17)

1. Обратившись там же к ученикам, Он говорит «Горе!» виновнику соблазнов: ему было бы лучше, если бы он не родился или с привязанным к шее мельничным жерновом был бы брошен в бездну, чем если бы он соблазнил одного из этих малых,^[1904] конечно, из Его учеников. Посмотри, каким наказанием Он угрожает. Ведь никто другой не будет мстить за соблазнение Его учеников. 2. Признай, следовательно, Его и Судией, и Тем, Кто провозглашает заботу о Своих с тем волнением, с каким ранее и Творец: Tom, кто прикоснется к вам, прикоснется как бы к зенице глаза Моего.^[1905] Одно и то же чувство Одного и Того же <говорящего>. Он велит бранить согрешающего брата;^[1906] тот, кто не сделал этого, конечно, провинился, или из-за ненависти желая, чтобы брат оставался в грехе, или из-за лицеприятия щадя его: есть у тебя^[1907] книга Левит: Не испытывай ненависти к брату твоему в душе твоей, обличением обличи ближнего твоего, – конечно, и брата, – и не примешь из-за него грех.^[1908] 3. И неудивительно, если так учит Тот, Кто также и скот брата твоего, когда найдешь блуждающим по дороге, запрещает тебе презирать и не отводить его брату,^[1909] не говоря уже о приведении его самого в чувство. Но Он велит прощать брату, согрешившему против тебя, даже семь раз.^[1910] Недостаточно, разумеется. Ведь о большем <сказано> у Творца, Который и меру не устанавливает, назначая <прощение> до бесконечности: Не помни зла от брата,^[1911] – и поручает предоставлять его не просящему <только>, но и непросящему. Ведь Он желает, чтобы ты не прощал обиду, но забывал ее. 4. Узнать, сколь обширное истолкование, касающееся видов этой болезни и осмотра первосвященником,^[1912] может быть дано закону о прокаженных, будет нашим делом, <делом же> Маркиона – противопоставить этому мелочность Закона, чтобы и здесь подтвердить, что Христос является его противником, оставляющим позади все предписания Закона также при лечении десяти прокаженных, которых, просто приказав им идти, дабы показаться священникам, Он очистил в пути без прикосновения уже и без слова, безмолвной властью и одной лишь волей.^[1913] 5. Словно является необходимым – после того как Христос однажды был объявлен исцеляющим недуги и болезни и это было подтверждено делами – рассуждать о свойствах лечения или вызывать Творца во Христе перед лице Закона, если Он что-нибудь исполнил иначе, чем предписал по Закону, поскольку, разумеется, Господь творит Сам по Себе или через Сына иначе, чем <через> Своих слуг – пророков, особенно свидетельства силы и власти, которые, будучи более славными и действенными как принадлежащие Ему лично, могут отличаться от сотворенных Его помощниками. Но о вещах такого рода уже было сказано в другом месте, в приведенном ранее доказательстве. 6. Далее, даже если Он заявил ранее, что много было тогда прокаженных в Израиле, во дни пророка Елисея, и никто из них не очистился, кроме Немана-сирийца,^[1914] то, разумеется, количество не говорит о различии богов для ниспровержения Творца, исцеляющего одного, и для предпочтения Того, Который очистил десятерых. Ибо кто усомнится в том, что более многочисленные <скорее> могут быть исцеленными Тем, Кто исцелил одного, чем десять – тем, который никогда прежде не исцелил ни одного? 7. Но Он этим заявлением обвиняет, прежде всего, неверие или гордыню Израиля, потому что, хотя много было там прокаженных и не было нужды в пророках, когда было возвещено свидетельство, никто не устремился к Богу, действующему в пророке. Итак, поскольку Он Сам был подлинным понтификом Бога Отца, Он надзирал за ними в соответствии с тайным в Законе, указывающем на Христа как на истинного Судию и Очищающего людей от скверны. Но и то, что было явным в Законе, Он <им> предписывает: Пойдите, покажитесь священникам.^[1915] Почему <Он так велел>, если Он намеревался очистить их прежде? Неужели как насмешник над Законом <Он сделал так,> чтобы показать исцеленным в пути, что Закон вместе с самими священниками ничтожен? 8. Пусть тот, кому Христос будет казаться настолько полным предрассудков,^[1916] считает что хочет. Конечно же, должно быть найдено более достойное и более подходящее для веры истолкование: они излечились потому, что послушались, получив приказ идти, согласно Закону, к священникам. Ибо невероятно, чтобы исполнители Закона заслужили исцеление от ниспровергателя Закона. Но почему Он не предписал ничего такого прежнему прокаженному?^[1917] Потому что и Елисей не <предписал ничего> сирийцу Неману;^[1918] и, однако, из этого не следует, что <Елисей> не принадлежал Творцу. Я ответил достаточно, но тот, кто верит, понимает также нечто более глубокое. 9. Что же, узнай и причины <такого способа очищения>. Дело происходило в Самарии,^[1919] откуда, между прочим, был и один из прокаженных.^[1920] Самария же отложилась от Израиля, получив этот раскол от девяти колен, которые, будучи отторгнутыми пророком Ахием, были расселены Иеровоамом в Самарии.^[1921] Да и вообще самаритяне всегда гордились своими горами и колодцами отцов, как в Евангелии от Иоанна та самаритянка в беседе с Господом у колодца <говорит>: Неужели Ты больше?^[1922] – 10. и то, что следует за этими словами; и опять: Отцы наши на этой горе поклонялись, а вы говорите, что следует поклоняться в Иерусалиме.^[1923] Итак, Тот, Который через Исаию сказал «Го́ре!» тем, которые полагают надежду в горе Самарии,^[1924] уже удостоив восстановить ее, с определенным намерением приказывает показать себя священникам – разумеется, находящимся лишь там, где и Храм, подчиняя – ибо от иудеев спасение^[1925] – Самарию Иудее: хотя и самаритяне суть израильтяне, <но> ведь всё обетование колену Иуды^[1926] было [Христос],^[1927] – чтобы <прокаженные> знали, что в Иерусалиме есть и священники, и Храм, и корень религии, и источник, а не колодец спасения. 11. По этой причине Он, когда увидел их признавшими необходимость исполнения Закона в Иерусалиме, подлежащих уже оправданию по вере, исцелил не по установленному Законом порядку. Поэтому Он, удивившись, что сей человек – самаритянин, один из десяти – вспомнил, освободившись <от болезни>, о необходимости благодарить Бога, не поручает ему принести дар в соответствии с Законом,^[1928] так как он принес уже достаточно, воздав хвалу Богу, поскольку именно такового понимания Закона и желал Господь. Но какому же богу воздал благодарение самаритянин, когда и израильтянин до сих пор не имеет понятия о другом боге? Кому иному, если не Тому, Кому все исцеленные Христом прежде? И услышал: Вера твоя спасла тебя,^[1929] – так как понял, что должен совершать истинное приношение всемогущему Богу, а именно благодарение, при истинном Храме и истинном его Понтифике – Христе. 12. Но и фарисеи не могут казаться вопрошающими Господа о царствии другого бога: когда оно придет, – пока Христом не был возвещен иной бог, и Он <не может казаться> ответившим о царствии другого бога, а не Того, о Котором был спрошен. Не приходит, – говорит, – Царствие Божье вместе с лицезрением его, и не говорят: Вот здесь, вот там; ибо вот, Царствие Божье внутри вас есть^[1930]. Кто будет истолковывать слова «внутри вас есть» иначе, чем в том смысле, что оно под рукой, в вашей власти, если послушаете, если исполните Божью заповедь? 13. А если в заповеди есть Царствие Божье, поставь рядом, согласно нашим антитезисам, Моисея, и получается одно высказывание. Заповедь, – говорит он, – не в вышине и не далеко от тебя. Она не в небе, чтобы ты мог говорить: кто взойдет на небо и спустит нам ее, и мы, услышав ее, исполним ее? И не за морем она, чтобы ты мог говорить: кто переплывет море и возьмет ее для нас, и мы, услышав ее, исполним ее? Близко к тебе слово – в устах твоих и в сердце твоем, и в руках твоих, чтобы исполнять его,^[1931] – это будет значить: «не здесь и не там, ибо вот, Царствие Божье внутри вас есть». 14. Следующие слова препятствуют еретической дерзости доказывать, что Господь ответил им о Царствии Творца, о котором Его спрашивали, а не о Своем. Ведь говоря, что Сыну надлежит прежде многое претерпеть и быть отвергнутым до Своего пришествия,^[1932] во время которого и Царствие откроется так, как оно есть, <Христос> показывает и Царствие, о котором ответил, Своим, ожидавшим Его страстей и отвержения. Являясь же Тем, Кому предстояло быть отверженным, а после этого признанным и принятым, и превознесенным, Он даже само слово отверженным взял оттуда, где в иносказании у Давида о камне предсказывались оба Его откровения: первое – отвергаемое, второе – прославляемое. 15. Камень, – говорит, – который отвергли строители, сделался главою угла; это сделалось от Господа.^[1933] Ведь это – глупо, если мы верим,^[1934] что Бог предсказал поругание или славу твердого камня^[1935] некоего, чтобы не о Том возвестить под видом камня, о Котором возвестил ранее и под видом скалы,^[1936] и под видом горы.^[1937] Но если <Маркионов Христос> говорит о своем пришествии, почему его с ужасными и жуткими днями Ноя и Лота сравнивает бог кроткий и мягкий?^[1938] Почему убеждает помнить жену Лотову^[1939] – которая не безнаказанно презрела заповедь Творца, – если Он не придет с судом отмщения за Свои заповеди? 16. Даже если он (бог Маркиона) мстит, как и Тот (Творец), если судит, то он не должен был наставлять меня посредством свидетельств Того, Которого ниспровергает, дабы не создавалось впечатление, что меня наставляет Тот. Если же и здесь он говорит не о своем пришествии, но о пришествии иудейского Христа, давайте и теперь еще ждать, не будет ли он предвещать о своем, считая пока, что Он принадлежит Тому, Которого предвещает повсюду.^[1940]

Глава 36. О притчах про судью и про мытаря и фарисея, о достижении жизни вечной, об исцелении слепого, взывавшего к Сыну Давида (ср.: Евангелие от Луки. Гл. 18)

1. В самом деле, предписывая упорство и настойчивость в молитве, Он предлагает притчу о судье, принужденном настойчивостью и упорством докучливых просьб вдовы внять ей.^[1941] Следовательно, Он показывает, что надо умолять Бога-Судию, а не Его, если Он <, по твоему мнению,> не является судьей. Но Он <и>^[1942] добавил, что Бог^[1943] сотворит отмщение за избранных Своих.^[1944] Следовательно, если Мстителем будет Тот, Кто и Судией,^[1945] то, стало быть, <Христос> признал Творца лучшим Богом, изображая Его Мстителем за избранных Своих, вопиющих к Нему день и ночь. Во всяком случае, когда Он вводит в повествование Храм Творца и описывает двух молящихся с различным душевным настроем, фарисея в гордыне и мытаря в смирении, <говоря,> что один ушел из-за этого отвергнутым, другой – оправданным,^[1946] уча таким образом, конечно, как надо молиться, Он утверждает и здесь, что надо молиться Тому, от Которого им предстояло принять уже учение о молитве, отвергающее гордыню и оправдывающее смирение. 2. Я не обнаруживаю у Христа ни храма, ни молящихся, ни суда, которые принадлежали бы другому богу, а не Творцу: Он велит молиться Ему в смирении как поднимающему смиренных,^[1947] не в гордыне, как низвергающему гордых.^[1948] Кого другого, кому нужно было бы молиться, Он показывает мне? Как молиться? С какой надеждой? Думаю, никого. Действительно, мы доказали, что та молитва, которой Он научил, соответствует Творцу. Иное дело, если он, как бог наилучший и благой сам по себе, не хочет, чтобы ему молились. 3. «Но кто является наилучшим, если, – говорит, – не один Бог?»^[1949] Речь идет не о том, что Он показал одного из двух богов наилучшим; но <Он утверждает,> что есть «один» единственный наилучший Бог, Который, таким образом, является одним наилучшим, будучи единственным Богом. И, конечно, наилучший Тот, Который посылает дождь на праведных и неправедных и заставляет солнце Свое всходить над добрыми и злыми,^[1950] терпя, питая и поддерживая даже маркионитов. 4. Далее, спрошенный неким человеком: Учитель благой, что́ делая, я обрету вечную жизнь?^[1951] – Он потребовал ответа относительно заповедей Творца – знает ли тот их,^[1952] т. е. исполняет ли, – чтобы засвидетельствовать, что вечная жизнь достигается заповедями Творца; и после того, как тот подтвердил, что все главные <заповеди> сохранил с юности^[1953] <Христос> говорит: Одного тебе недостает: все, что имеешь, продай и отдай бедным, и будешь иметь сокровище на небе, и приходи, следуй за Мной.^[1954] 5. Давай, Маркион и все «сострадатели» и «соненавистники»^[1955] с ним, еретики, что вы дерзнете сказать? Отменил ли Христос прежние заповеди: не убивать, не прелюбодействовать, не красть, не говорить ложного свидетельства, любить отца и мать,^[1956] – или и их сохранил, и то, что отсутствовало, добавил – хотя и эта заповедь щедрой раздачи нуждающимся рассыпана повсюду в Законе и пророках, – дабы того, отличающегося тщеславием хранителя заповедей, обличить как готового считать деньги гораздо более ценными <, чем заповеди>? 6. Остается, следовательно, и здесь, в Евангелии, нетронутым <изречение>: Я не пришел нарушить Закон и пророков, но скорее исполнить,^[1957] Одновременно Он устранил сомнения относительно прочего, ясно показав, что и имя «Бога»^[1958] и «наилучшего»,^[1959] и «жизнь вечная»,^[1960] и «сокровище в небе»,^[1961] и Он Сам принадлежат Одному, заповеди Которого Он, восполнив, и сохранил, и расширил, подлежащий также узнаванию в соответствии со словами Михея, говорящего в этом месте: Возвестил ли тебе человек, что́ есть благо? Или что от тебя требует Господь, если ни творить правосудие, любить милосердие и быть готовым следовать за Господом Богом твоим?^[1962] 7. Ведь «человек» есть Христос, возвещающий, что́ есть благо, <а именно> знание Закона: Заповеди, – говорит, – знаешь; «творить правосудие»: Продай, – говорит, – что имеешь; «любить милосердие»: и отдай, – говорит, – нуждающимся·, «быть готовым идти с Господом»: и приходи, – говорит, – следуй за Мной.^[1963] 8. Столь явно разделенным на колена, народы, семейства и дома было с самого начала племя иудейское, что никто не смог бы с легкостью остаться неизвестным по происхождению, хотя бы из-за <существования составленных> недавно списков Августовой переписи, до сих пор, вероятно, висящих у всех на виду. У Иисуса же Маркиона – <хотя>^[1964] и не возникало сомнений относительно рождения того, который казался человеком, – конечно, как у нерожденного, не могло быть никакой родословной в обществе, но он должен был считаться одним из тех, которые так или иначе считались неизвестными. 9. Итак, когда тот слепой услышал, что Он идет мимо, почему воскликнул: Иисусе, Сыне Давидов, помилуй меня,^[1965] – если не потому, что Он Сыном Давида, т. е. происходящим из семейства Давида, считался не случайно: через Матерь и братьев,^[1966] о которых некогда, конечно, благодаря <их> известности, ему (слепому) было сообщено? «Но шедшие впереди бранили слепого, чтобы он замолчал».^[1967] Заслуженно, ибо он шумел, а не из-за того, что он лгал относительно Сына Давида. Или <, если ты не согласен,> докажи, что те бранившие знали, что Иисус не был Сыном Давида, дабы считалось, что они поэтому предписывали слепому молчание. 10. Но даже если бы ты доказывал <это>, тебе легче было бы предположить^[1968] то, что они не знали, чем то, что Господь мог терпеть ложное возвещение о Себе. «Но терпелив Господь». Но, однако, он не защитник заблуждения. Напротив, он, разоблачитель Творца, как мог не устранить прежде эту слепоту сего человека, чтобы впредь тот не считал Иисуса Сыном Давида? Но, чтобы вы не бесславили Его терпения и не приписывали Ему никакого притворства [, чтобы вы не отрицали, что Он – Сын Давидов],^[1969] Он совершенно ясно подтвердил возвещение слепого и самим заключающимся в исцелении вознаграждением,^[1970] и удостоверением веры: Вера, – говорит, – твоя спасла тебя? 11. Во что, по твоему мнению, слепой веровал? В то, что Иисус спустился от иного бога для разоблачения Творца, для ниспровержения Закона и пророков? Что Он не Тот, Который был предопределен от корня Иессеева^[1971] и от плода чресл Давида,^[1972] воздающий также слепым?^[1973] Но, думаю, тогда еще не было такого рода слепых, каков Маркион, чтобы такой была вера того слепого, которой он проникся, когда воскликнул: Иисусе, Сыне Давидов. 12. Тот знал, что Он им (Сыном Давида) является и хотел, чтобы все познали веру <сего> человека, и одарил ее, пусть видящую лучше и причастную истинному свету, также и внешним зрением,^[1974] дабы и мы научились правилу веры и одновременно с этим узнали о вознаграждении за нее: кто хочет видеть, пусть верует, что Иисус есть Сын Давидов по роду Девы; кто будет веровать не так, не услышит от Него: Вера твоя спасла тебя, и, таким образом, останется слепым, падая в антитезу, которая и сама падает в антитезу. Ибо так обычно слепой водит слепого. 13. Действительно, если, <по твоему мнению,> потому Христос из чувства противоречия помог слепому – желая этим показать, что Он не является Сыном Давида как отличный по духу и добрый к слепым, которых Давид приказал убивать, – <что>^[1975] некогда Давида при возвращении <под его власть> Сиона оскорбили сопротивляющиеся его вхождению слепые,^[1976] – <бывшие вообще-то> образом народа, так же слепого, который однажды не пожелает дать Христу, Сыну Давида, возможность войти, – то почему Он сказал, что дает это вере,^[1977] и притом – ложной? Но и это <упоминание> «Сын Давида» <предоставляет>^[1978] антитезис, который должен быть притуплен тем, что содержится в нем самом. 14. Действительно, так как^[1979] Давида оскорбили слепые, а теперь человек с такой же f^[1980] плотью являет себя умоляющим Сына Давида, то ему, некоторым образом просящему прощение, Сын Давида, умилосердившись, возвратил зрение, дав подтверждение веры, проникшись которой тот понял как раз то, что ему нужно просить Сына Давида. Но, я полагаю, что Давида оскорбила дерзость людей, а не состояние их здоровья.

Глава 37. О спасении Закхея, о притче про рабов (ср.: Евангелие от Луки, 19:1–27)

1. Достигает и дом Закхея спасения.^[1981] За какие заслуги? Неужели и он уверовал, что Христос пришел от <бога>^[1982] Маркиона? Но в ушах всех все еще был тот глас слепого: Помилуй меня, Иисусе, Сыне Давида^[1983] – и: весь народ воздавал хвалу Богу,^[1984] – <Богу> не Маркиона, но Давида. Действительно, Закхей, хотя и иноплеменник,^[1985] однако, по всей видимости, вдохновленный неким знанием Писаний благодаря общению с иудеями – еще более <знаменательно>, если он не знал Исаию, – исполнил его предписания: Отломи, – говорит, – твой хлеб голодному, и не имеющего крыши над головой введи в дом твой,^[1986] – это он делал как раз тогда, когда угощал Господа, приняв Его в своем доме,^[1987] – и если увидишь нагого, прикрой <его>,^[1988] – это он обещал как раз тогда, когда пожертвовал на все дела милосердия половину <своего> состояния^[1989] разорвал путы насильственно заключенных договоров,^[1990] дал послабление притесняемым^[1991] и аннулировал все несправедливые записи, говоря: И если у кого я отнял что-нибудь, прибегнув к ложному обвинению, воздам вчетверо.^[1992] Поэтому Господь говорит: Сегодня спасение этому дому.^[1993] 2. Он засвидетельствовал спасительность того, что предписал пророк Творца. Когда же Он говорит: Ибо Сын Человеческий пришел спасти то, что погибло,^[1994] – я уже не настаиваю на том, что спасти погибшее пришел Тот, у Которого оно и было, и у Которого погибло то, что Он и пришел спасти, но обращаюсь к другому вопросу. Нет никакого сомнения, что речь идет о человеке. 3. Поскольку он состоит из двух сущностей, – тела и души, – надо исследовать, из-за какой из них он кажется погибшим. Если из-за тела, следовательно, тело погибло, душа – нет. То, что погибло, спасает Сын Человеческий, следовательно, и тело обретает спасение. Если из-за души он погиб, то гибель души предназначена обернуться спасением: плоть, которая не погибла, спасена. Если весь человек погиб из-за обеих сущностей, необходимо, чтобы весь человек был спасенным; и оказывается опровергнутым мнение еретиков, отрицающих спасение плоти. И уже находит подтверждение принадлежность Творцу Христа, Который в согласии с Творцом обещал спасение всего человека. 4. Также и притча о рабах, которые подвергаются суду в соответствии с отчетом относительно заемных господских денег,^[1995] показывает <твоего>^[1996] Бога судьей и по части суровых приговоров, не только обвиняющим,^[1997] но и отнимающим то, что кто-либо рассматривает как свою собственность.^[1998] А если в ней (притче) речь идет о Творце, «жестоком, берущем то, что не клал, и жнущем то, что не сеял»,^[1999] то также и здесь меня наставляет Тот, Чьи деньги <притча> учит давать в рост.

Глава 38. О крещении Иоанна и денарии кесаря, о вопросе саддукеев и др. (ср.: Евангелие от Луки, 20:1–8, 22–44)

1. Знал Христос, откуда было крещение Иоанна. Но почему Он спрашивал, словно незнающий? Он знал, что фарисеи ему не ответят.^[2000] Но почему спрашивал впустую? Не для того ли, чтобы у Него была возможность судить их по тому, что у них на устах или на сердце? Считай, стало быть, и это оправдывающим Творца и уравнивающим <с Ним твоего> Христа и рассмотри уже, что последовало бы далее, если бы фарисеи ответили что-нибудь на вопрос. Предположи, что они ответили, будто крещение Иоанна – человеческое, и они сразу были бы побиты камнями.^[2001] Встал бы какой-нибудь Маркион против Маркиона, который сказал бы: «О, “наилучший” бог, о, бог, “враждебный” всему тому, что можно найти у Творца! Зная, что люди идут к обрыву, сам их направил к пропасти». 2. Так ведь <еретики> толкуют о Творце, говоря о касающемся дерева законе. «Но с небес было крещение Иоанна».^[2002] А почему, – говорит Христос, – вы не поверили ему?^[2003] Следовательно, Тот, Который желал, чтобы верили Иоанну, Тот, Который стал бы упрекать их за их неверие, принадлежал Тому, Чьи таинства совершал Иоанн. Во всяком случае, когда Он им, нежелающим отвечать, что́ они <по этому поводу> думают, дает соответствующий ответ: И Я вам не скажу, какой силой это делаю,^[2004] – Он воздал злом за зло. 3. Возвращайте кесарево кесарю, а Божье – Богу.^[2005] Что будет Божьим, которое было бы подобно денарию кесаря? Конечно, Его образ и подобие. Итак, Он велит, чтобы человек был возвращен Творцу – по образу, подобию, с именем и из материала Которого он был отчеканен. Пусть бог Маркиона ищет себе монету: Христос велит, чтобы «денарий» человека был возвращен его «кесарю». Не чужому; разве только есть необходимость, ***^[2006] который не имеет своего денария. 4. Справедливое и подобающее требование заключается в том, что при любом спрашивании содержание ответа должно иметь отношение к теме вопроса. Но делом безумца будет спрашивающему об одном отвечать другое: тем более не должно соответствовать Христу то, что не подходит и <обычному> человеку. Саддукеи, отрицатели воскресения, собираясь спросить о нем, предложили Господу сюжет из Закона о женщине, которая по предписанию Закона^[2007] выходила замуж за семерых братьев, умиравших по порядку: женой которого мужа она должна считаться по воскресении?^[2008] 5. В этом заключался предмет вопроса, в этом –суть спрашивания; Христос должен был ответить на это. Он никого не боялся, чтобы казаться или избегающим вопросов, или показывающим мимоходом с их помощью то, чему в других случаях открыто не учил. Итак, Он ответил, что сыны века сего женятся,^[2009] – ты видишь, сколь это относится к делу, ибо вопрос был о будущем веке; собираясь сказать, что в нем никто не женится,^[2010] Он заранее заявил, что женятся здесь, где и умирают, – а <люди>, которых Бог удостоил обладания тем веком и воскресения из мертвых, не женятся и замуж не выходят, поскольку они уже не умрут, так как оказываются подобными ангелам Божьим, сделавшись сынами воскресения.^[2011] 6. Итак, поскольку содержание ответа не должно быть обращено ни к чему иному, кроме как к теме вопроса, – если этим содержанием ответа исчерпывается тема вопроса, – то не иное подразумевает ответ Господа, чем то, посредством чего разрешается вопрос: есть у тебя времена с допускаемым и отрицаемым браком, появляющиеся не из вопроса о них самих, а из вопроса о воскресении, есть у тебя и подтверждение самого воскресения, и все το, о чем старались выведать саддукеи, не спрашивавшие о другом боге и не пытавшиеся узнать о своем собственном брачном праве. 7. А если ты заставляешь Христа отвечать на το, о чем Его не спрашивали, ты отрицаешь, что Он мог ответить на το, о чем был спрошен, уловленный, надо думать, мудростью саддукеев. В дополнение к тому, что необходимо было теперь сказать, и после принципиального возражения^[2012] я примусь за сопутствующие измышления <еретиков>. Ведь они, наткнувшись на текст Писания: которых удостоил Бог того века,^[2013] – при чтении пробегают^[2014] <его> так,^[2015] <чтобы слова «того века»> соединить с «Богом», дабы благодаря сему получился «бог того века», в то время как читать следует так: «а которых удостоил Бог», чтобы при разделении <предложения> в этом месте после «Бога» <слова> «того века» относились к следующим, т. е.: которых удостоил Бог обладания тем веком и воскресения. 8. Ведь вопрос был не о Боге, но об обстоятельствах того века: чьей должна стать жена после воскресения в том веке. Так и в отношении самого брака <еретики> извращают ответ, чтобы слова «чада этого века женятся и выходят замуж»^[2016] оказались сказанными о людях Творца, позволяющего брак, а сами они (еретики), которых бог того века, т. е. другой, удостоил воскресения, уже и здесь не женятся, ибо не являются чадами этого века. ***,^[2017] поскольку, будучи спрошенным о браке того века, а не этого, Он отрицал тот брак, о котором Его спрашивали. 9. Таким образом, те, которые <верно> поняли сам смысл слова, изречения и разделения <между словами>, не узнали ничего иного, кроме того, что относилось к предмету вопроса, и даже книжники говорят: Учитель, ты хорошо сказал.^[2018] Ведь Он подтвердил воскресение, <в которое верили книжники,> показав его образ, вопреки мнению саддукеев. Наконец, Он не опроверг свидетельство тех, которые полагали, что Он ответил, имея в виду именно это. 10. Если же книжники считали Христа Сыном Давида, а сам Давид называет Его Господом,^[2019] что до этого Христу не Давида? Он исправлял ошибку книжников? <Нет.> Но Давид оказывал почести Христу, Которого объявлял скорее Господом, чем Сыном Давида,^[2020] что не соответствовало бы ниспровергателю Творца. А сколь подходящее толкование с нашей стороны! Ведь Он, Которого прежде тот слепой назвал «Сыном Давида»,^[2021] то, что тогда, когда рядом не было книжников, обошел молчанием, теперь Сам по Себе открыл перед ними с умыслом, чтобы Себя, Которого слепой в соответствии с учением книжников провозгласил Сыном только Давида, показать также его (Давида) Господом, вознаградив веру слепого, благодаря которой тот счел Его Сыном Давида, нанеся, однако, удар по преданию книжников, в соответствии с которым они не признавали Его Господом. Все, что относилось к славе принадлежащего Творцу Христа, мог оберегать с таким усердием лишь Христос Творца.

Глава 39. О лжехристах, о гонениях праведников и знамениях конца, о потрясениях мира и обетованиях Царствия, о месте и времени Христовой проповеди (ср.: Евангелие от Луки, 21: 8–38)

1. Прежде <нами> было установлено право собственности на имена: что оно принадлежит Тому, Кто первым и Христа Своего возвестил людям, и переименовал Иисуса. Таким образом, станет очевидно бесстыдство того, кто заявляет, что многие придут под его именем,^[2022] которое не принадлежит ему, если он не является Христом и Иисусом Творца, имеющего право собственности на имена; того, кто еще и запрещает принимать их,^[2023] которым он и сам равен, так же приходя под чужим именем: если <это> не так, то делом Того было^[2024] предупреждать учеников не поддаваться на связанный с именем обман, Кто благодаря праву собственности на имя обладал его подлинностью. 2. Далее, придут те, которые скажут: Я – Христос,^[2025] – ты, принявший подобного, примешь их; ведь и этот пришел не^[2026] под своим именем. Что теперь? Когда придет Сам Господин имен, Христос и Иисус Творца, ты отвергнешь Его? Но сколь неправильно, сколь несправедливо, сколь недостойно наилучшего бога, чтобы ты не принимал Того, приходящего под Своим именем, ты, принявший иного под Его именем! 3. Посмотрим, какие знамения Он полагает для времен: войны, думаю, и царство <, восставшее> на царство, и народ – на народ, и чуму, и голод, и землетрясения, и ужасы, и чудеса с неба,^[2027] – все то, что подходит суровому и жестокому Богу. Когда Он прибавляет, что этому надлежит быть,^[2028] кем являет Себя? Ниспровергающим или одобряющим Творца? Необходимость исполнения установлений Которого Он подтверждает, <хотя> их – столь жуткие, сколь и жестокие – Он как наилучший должен был скорее устранить, чем назначить, если бы они не принадлежали Ему Самому. 4. Но прежде этих событий, как Он им предсказывает, начнутся гонения и страдания, разумеется, для мученичества^[2029] и для спасения. Есть у тебя предсказание Захарии: Господь, – говорит, – Всемогущий защитит их, и истребят их и побьют камнями из пращи, и будут пить их кровь, как вино, и наполнят <ею> чаши, словно при алтаре, и спасет их Господь в тот день, словно овец, народ Свой, ибо катятся святые камни.^[2030] 5. А чтобы ты не думал, что это предсказывается в отношении страданий, которые им предстояло претерпеть от чужеземцев из-за стольких войн, прими во внимание виды <страданий>. Никто в предсказаниях о ведении подобающим оружием войн не упоминает об убиении камнями, более подходящем для народных сходок и для невооруженного мятежа;^[2031] никто не измеряет столь многочисленные на войне реки крови емкостью чаш и не приравнивает это к окроплению одного алтаря кровью; никто не называет овцами тех, которые гибнут во всеоружии на войне, сами сражающиеся с такой же дикостью; но <так называют> тех, которые умерщвляются каждый на своем месте, полные терпения, скорее предавая себя <на мучения>, чем мстя за себя. 6. Наконец, он говорит: ибо катятся святые камни, а не «ибо солдаты сражаются». Ведь <упомянутые Захарией> суть камни и основания, на которых мы воздвигаемся, будучи утвержденными, согласно Павлу, на основаниях апостолов,^[2032] которые – камни святые, выставленные на всеобщее поругание, – катятся <по всему миру>. Итак, Он и здесь запрещает размышлять, что следует отвечать перед судилищами,^[2033] будучи Тем, Который внушил Валааму, о чем тот не думал, и даже противоположное тому, о чем тот думал;^[2034] и Моисею, ссылающемуся на косноязычие, пообещал уста, <говорящие чисто>.^[2035] И саму мудрость, которой никто не в силах противиться, явил через Исаию: Этот будет говорить: Я – Божий, – и <этот>^[2036] воскликнет: Во имя Иакова, – и другой запишется во имя Израиля.^[2037] 7. Ибо что мудрее и неопровержимее простого и открытого исповедования во имя мученика,^[2038] «становящегося сильнее с Богом»^[2039] (так переводится имя Израиль)? И неудивительно, если Тот удерживал от предварительного обдумывания, Кто и Сам получил от Отца дар своевременной проповеди: Господь дает Мне язык учения, **^[2040] когда Я должен произносить слово,^[2041] – если только Маркион не вводит Христа, не подвластного Отцу. 8. Мне нет нужды вновь показывать и преследования со стороны близких, и предвещенное хуление за имя, разумеется, из-за ненависти^[2042] <к Нему>. Но терпением, – говорит, – вы спасете самих себя,^[2043] – о каковом <терпении>, надо думать, <глаголет> псалом: Терпение праведников не погибнет до конца;^[2044] ибо и в другом месте: Славна смерть праведных,^[2045] – без сомнения, из-за терпения; ибо и Захария: Венец же будет тем, которые претерпели.^[2046] 9. Но чтобы ты не дерзал доказывать, что апостолы были мучимы иудеями как глашатаи иного бога, вспомни, что также пророки, претерпевшие то же самое от иудеев, были, тем не менее, апостолами не другого бога, а Творца. Но, указав после этого на время разорения, когда Иерусалим начнет окружаться войсками,^[2047] Он перечисляет уже знамения последнего конца: чудеса луны, солнца и звезд и на земле бедствия народов,^[2048] пораженных как бы шумом бушующего моря в ожидании нависших над миром несчастий.^[2049] О том, что и сами силы небесные должны поколебаться,^[2050] посмотри у Иоиля: И Я дам чудеса на небе и на земле, кровь и огонь, и столб дыма: солнце обратится во мрак, и луна – в кровь, прежде чем придет день Господень великий и славный.^[2051] Есть у тебя и Аввакум: Реками будет расколота земля, народы увидят Тебя и будут мучиться родами: разбрызгивая воды при движении, издала бездна звук свой, поднялся возвышенный страх перед Ним: солнце и луна остановились на своем месте, на свет выйдут блистания Твои, сверкнет молния – щит Твой – в грозе Своей Ты раздробишь землю и в негодовании Своем Ты низложишь народы.^[2052] 10. Согласуется, полагаю, провозглашенное Господом с провозглашенным пророками в отношении потрясений мира и земного шара, стихий и народов. Что Господь <говорит> после этого? И тогда увидят Сына Человеческого, идущего с небес с силою величайшей. Когда же сказанное произойдет, вы встанете и поднимите головы, ибо приблизится искупление ваше,^[2053] конечно, во время Царствия, притча о котором будет прибавлена ниже.^[2054] 11. Так и вы, когда увидите, что все это происходит, знайте, что приблизилось Царствие Божье.^[2055] Это будет великий и славный день Господа,^[2056] приходящего с небес подобно Сыну Человеческому, согласно Даниилу: Вот, грядущий с облаками небесными словно Сын Человеческий,^[2057] – и так далее, – и дана Ему царская власть,^[2058] – просить которую <, как говорится> в притче, Он ушел, оставив деньги рабам для извлечения прибыли,^[2059] – и все народы, – которые обещал Ему в псалме Отец: Проси у Меня, и дам Тебе племена в наследие Твое,^[2060] – и вся слава, служащая Ему, и Его вечная власть, которая не отнимется, и Царствие Его, которое не истребится,^[2061] – ибо не будут в нем умирать и жениться, но будут как ангелы.^[2062] 12. Об этом же пришествии Сына Человеческого и о его последствиях <говорится> у Аввакума: Ты вышел во спасение народа Твоего, чтобы спасти помазанников Твоих,^[2063] – конечно, тех, которые встанут и поднимут головы, будучи искупленными во время Царствия. Итак, когда и эти положения, относящиеся к обетованиям, так же согласуются между собой, как и те, относящиеся к потрясениям, благодаря согласию сказанного у пророков и у Господа, то ты не сможешь установить здесь какое-либо различие, чтобы относить к Творцу, т. е. Богу свирепости, потрясения–даже допустить которые бог наилучший был бы не должен, не говоря уже о том, чтобы ждать их, – богу же наилучшему вменять обетования, которые Творец, не зная его, не мог дать заранее. Или, если Он дал Свои обетования, не отличающиеся от обетований <твоего>^[2064] Христа, Он будет равным в милосердии^[2065] богу наидобрейшему, и будет казаться, что твой Христос обещал не большее, чем мой Сын Человеческий. 13. Сам ход евангельского повествования от вопроса учеников^[2066] до притчи о смоковнице^[2067] ты найдешь столь <глубоким> благодаря смысловой связи касающимся и там и здесь Сына Человеческого, что к Нему будет относиться и печальное и радостное, и потрясения и обетования, и ты не сможешь отделить от Него противоположную <Ему> часть <этих проявлений>. 14. Ведь поскольку пришествие <лишь> одного Сына Человеческого было назначено между двумя исходами: <исходом> потрясений и <исходом> обетований, то необходимо, чтобы к одному Сыну Человеческому относились и несчастья народов, и чаяния святых, ибо Он помещен посередине таким образом, что <является>^[2068] общим для обоих исходов, грядущий завершить Своим пришествием одно, т. е. несчастия народов, и кладущий начало другому, т. е. чаяниям святых, чтобы, если ты признаёшь пришествие Сына Человеческого принадлежащим моему Христу – дабы этим отнести на Его счет предстоящие беды, которые предшествуют Его пришествию, – ты был вынужден приписать Ему также и блага, которые начинаются с Его пришествия, ***^[2069] ты был вынужден отнести на его счет также и беды, 15. которые предшествуют его пришествию. Ибо беды столь же связаны с пришествием Сына Человеческого через их предшествование, сколь и блага <связаны с Ним> через их последование. Ищи, стало быть, кого из двух Христов ты назначаешь на роль одного Сына Человеческого, к каковой роли относилось бы и то и другое распределение <бед и благ>. Ты сделал или Творца наидобрейшим, или своего бога жестоким по природе. 16. Рассмотри, наконец, содержание самой притчи: Взгляните^[2070] на смоковницу и на все деревья; когда они приносят плод, люди понимают, что приблизилось лето; так и вы, когда увидите, что это происходит, знайте, что близко есть Царствие Божье.^[2071] Ибо как плодоношение деревцов знаменует наступление летнего времени, предшествуя ему, так и конфликты на земном шаре предвещают Царствие, упреждая его. Всякий же † знак есть собственность того, чьим знаком он является, и на всякую собственность знак ставится тем, которому она принадлежит. 17. Таким образом, если конфликты суть знамения Царствия, как плодоношение – знамение лета, то, следовательно, и Царствие принадлежит Творцу, Которому вменяются в вину конфликты, являющиеся знамениями Царствия. <Этим словам> «наидобрейший бог» предпослал утверждение, что должно сему быть,^[2072] столь ужасному, столь жуткому, предвещенному, несомненно, пророками и Законом: таким образом, Он не ниспровергал Закон и пророков, подтверждая необходимость свершения того, что они предсказали. 18. Еще Он добавляет, что не прейдет небо и земля, если все не исполнится.^[2073] О чем идет речь? Если о том, что было предсказано Творцом,^[2074] то закономерно, что стихии возьмут на себя осуществление замысла их Господа; если о том, что <происходит> от наидобрейшего бога, то я не знаю, стерпят ли небо и земля исполнение установленного соперником. Если Творец это допустит, значит, Он не Бог-Ревнитель. Что же, пусть прейдут теперь небо и земля^[2075] – ибо так предопределил их Господь,^[2076] – лишь бы слово Его пребывало вовек – ибо так предвестил и Исаия,^[2077] – пусть и ученики получают предостережение: Чтобы никогда не отягчались сердца их обжорством, пьянством и житейскими заботами, и чтобы не настиг их внезапно тот день, как сеть,^[2078] – конечно, забывших Бога из-за изобилия и мыслей о мирском – это будет предостережение Моисея^[2079] – таким образом, от сети сего дня освободит Тот, Который прежде изрек это предостережение. 19. Были и другие места в Иерусалиме, пригодные для преподавания в них учения, были <места> и за Иерусалимом, пригодные для уединения. Но ведь Он днем учил в Храме,^[2080] будучи Тем, Кто предвещал через Осию: В Храме Моем нашли Меня, и там было рассуждение с ними;^[2081] ночью же удалялся на Елеонскую <гору>;^[2082] ведь так объявил Захария: И встанут ноги Его на горе Елеонской.^[2083] Были также часы, подходящие для слушанья: собираться следовало на рассвете,^[2084] ибо Он, сказав: Господь дает мне язык учения, – прибавляет: Привлек ко мне утром ухо для слушанья.^[2085] Если это – ниспровержение пророчеств, то что будет их исполнением?

Глава 40. О времени страданий, о личности предателя, о плате за предательство как предсказанных в Ветхом Завете; о претворении хлеба и вина в Тело и Кровь (ср.: Евангелие от Луки, 22:1–20)

1. Точно так же Он знал^[2086] и то, когда следовало пострадать Ему,^[2087] Чье страдание символически изобразил^[2088] Закон. Действительно, из стольких иудейских праздников Он избрал день Пасхи. Ведь по отношению к этому таинству Моисей изрек: Это – Пасха Господа,^[2089] Поэтому Он и высказывает Свое намерение: Я возжелал есть с вами пасху, прежде чем пострадаю.^[2090] О, ниспровергатель Закона, пожелавший сохранить даже Пасху! Надо думать, иудейская баранина доставляла^[2091] ему удовольствие. Или Он был Тем Самым, Который, предназначенный быть принесенным в жертву, словно овца, и, словно овца перед стригущим, не собирающийся отверзать Свои уста,^[2092] желал наполнить реальностью образ Своей спасительной Крови? 2. Его мог предать любой посторонний человек, чтобы мне не говорить, что псалом и в этом исполнился: Tom, кто ел со Мною хлеб, поднял на Меня пяту,^[2093] Его можно было предать и без мзды. Ибо какая нужда была в предающем Того, Кто, на глазах всех являясь народу, скорее мог бы быть захвачен, а не предан. Но это подходило бы иному Христу, а не Тому, Который исполнял пророчества. Ибо написано: за то, что продали Праведного,^[2094] Действительно, и размер, и дальнейшую судьбу вознаграждения, возвращенного после раскаяния Иуды и отданного на покупку земли горшечника, о чем говорится в Евангелии от Матфея,^[2095] предвещал Иеремия: И получили тридцать сребреников, цену оцененного, – или удостоенного, – и отдали их за землю горшечника.^[2096] 3. Итак, заявив, что Он возжелал есть пасху как Свою собственную – ведь недостойно Бога желать чего-либо Ему не принадлежащего, – Он хлеб, принятый и разделенный между учениками, сделал Своим Телом, говоря: Это есть Тело Мое,^[2097] – т. е. «образ Моего Тела».^[2098] Ведь не было бы образа, если бы не было собственно Тела. Впрочем, пустая сущность, которой является призрак, не могла бы иметь образ. Или же, если потому он преобразовал себе хлеб в тело, что был лишен истинности тела, то он должен был предать за нас хлеб. Распятие хлеба соответствовало бы вздорности Маркиона. Почему же он называет свое тело хлебом, а не тыквой, которая была вместо сердца у Маркиона, не понимающего древность этого образа Тела Христа, говорящего через Иеремию: Они замыслили замысел против Меня, говоря: Придите, положим древо на хлеб Его,^[2099] – а именно, крест – на Его Тело. 4. Итак, Он, истолкователь древности, достаточно ясно показал, что́ тогда желал обозначить как хлеб, называя хлебом Свое Тело. Так и упоминанием чаши при заключении запечатленного Его Кровью Завета^[2100] Он подтвердил действительность <Своего> Тела. Ведь кровь может быть лишь в плотском теле. Действительно, даже если <еретики> предъявят нам тело, лишенное свойств плоти, в нем, если оно не плотское, крови, конечно, не будет. 5. Таким образом, доказательство телесности будет основываться на свидетельстве плоти, доказательство плоти – на свидетельстве крови. А признать в вине древний образ Крови тебе поможет Исаия: Кто, – говорит он, – Tom, Который приходит из Эдома, красный цвет Его одеяний из Босора? Так красив в ризе – в суровости с крепостью? Почему красны одеяния Твои и облачения – как с давильной площадки, полной растоптанного <винограда>?^[2101] Ведь пророческий Дух – словно уже созерцающий идущего на страдания Господа, облаченного, конечно, в плоть как пострадавшего в ней, – обозначает красным цветом одеяний окровавленные ризы плоти, растоптанной и выжатой силой страдания, словно на давильной площадке, поскольку и оттуда люди спускаются, как бы обагренные кровью из-за красного цвета вина. Гораздо более явно книга Бытия в благословении Иуды – из этого колена предстояло произойти роду Христа по плоти^[2102] – уже тогда изобразила Христа в Иуде: Омоет, – говорит, – в вине одежду Свою и в крови винограда – покров Свой ^[2103] – одеждой и покровом указывая на плоть и вином – на кровь. Таким образом, теперь Кровь Свою освятил в вине Тот, Который тогда вином обозначил кровь.

Главы 41–42. Об Иуде и Петре, о вопросах иудеев и ответах на них Христа, о суде у Пилата и последующих событиях как о том, что было предсказано в Ветхом Завете, об испускании духа и Иосифе Аримафейском (ср.: Евангелие от Луки, 22:22, 33–34, 54–71; 23:1–3, 7–11, 18–25, 32–33, 44–46, 50–53)

1. Горе, – говорит, – тому <человеку>, которым предается Сын Человеческий.^[2104] Итак, уже известно, что слово горе следует понимать как возглас проклятия или угрозы и считать принадлежащим <кому-то> разгневанному и оскорбленному, разве только Иуде предстояло совершить столь великое преступление безнаказанно. Но^[2105] если безнаказанно, то слово горе бессмысленно; если не безнаказанно, то, разумеется, <Иуда> должен был наказан Тем, Которого предал. Далее, если <твой Христос,> зная <о будущем>, позволил, чтобы человек, которого он принял в число своих спутников, решился на такое преступление, то ты не должен более говорить о Творце по поводу Адама то, что обратится также и против твоего бога: что он или не знал, не воспрепятствовав предусмотрительно намеревающемуся согрешить, или не мог воспрепятствовать, если знал,^[2106] или не желал, если и знал, и мог, и поэтому должен быть осужден как злой тот, кто допустил гибель своего человека из-за греха. 2. Итак, я советую тебе лучше признать в Нем (Христе) Творца, чем вопреки твоему собственному учению сделать наидобрейшего бога равным Ему. В самом деле, Он показывает тебе Бога-Ревнителя,^[2107] когда Петра, сказавшего нечто самонадеянно,^[2108] скорее обрекает отречению^[2109] <, чем отводит от падения>. Его также должны были предать поцелуем;^[2110] речь, конечно, идет о Христе пророков, являющемся, несомненно, Сыном Того, Кого народ почитал устами.^[2111] Его, приведенного на судебное заседание, спрашивали, не Христос ли Он.^[2112] О каком Христе могли спрашивать иудеи, если не о своем? Почему же даже тогда Он не представил им другого? «Чтобы он мог пострадать», – говоришь, т. е. чтобы он, наидобрейший, подтолкнул к преступлению тех, которые до сих пор пребывали в неве́дении. Впрочем, он пострадал бы, даже если бы и сказал. 3. Ибо если скажу вам, – говорит, – не поверите.^[2113] И они, не способные поверить, упорствовали бы в требовании Его казни. А почему Он не пострадал бы скорее, если бы явил Себя принадлежащим иному богу и вследствие этого противником Творца? Следовательно, не для того, чтобы пострадать, Он удержался тогда от показывания Себя иным; но потому что они желали добиться признания из Его уст, не собираясь, однако, верить признавшемуся, являясь теми, которые должны были признать Его на основании исполнявших Писание дел. Таким образом, скрывать Себя было делом Того, Которого они должны были узнать сами. 4. И однако Он, все еще протягивая им руку, говорит: Отныне будет Сын Человеческий сидящим одесную силы Божьей.^[2114] Ибо Он показывает Себя «Сыном Человеческим»^[2115] из^[2116] пророчества Даниила и «сидящим одесную Бога»^[2117] из псалма Давида. Итак, будучи просвещенными из этих слов и из сопоставления Писаний относительно того, Кем Он желал считаться, они говорят: Следовательно, Ты Сын Божий.^[2118] Какого бога, если нё Того, Которого они знали как единственного? Какого бога, если не Того, Который, как они помнили, сказал в псалме Своему Сыну: Сиди одесную Меня?^[2119] «Но <, – говоришь ты, –> Он отвечает: Вы говорите,^[2120] – словно <имеет в виду>: не Я». 5. Напротив, Он, когда они стали снова спрашивать,^[2121] подтвердил, что Он – Тот, о Ком они сказали. Каким образом ты будешь доказывать, что они, вопрошая, а не <так же, как Христос,>^[2122] утверждая, произнесли: Следовательно, Ты – сын Божий? Ведь они – поскольку Он косвенно, посредством Писаний, показал, что Он должен считаться Сыном Божьим – <это> восприняли так: Следовательно, Ты – Сын Божий, Каковым Ты не хочешь открыто объявить Себя. Так и Он «вы говорите» ответил утвердительно, и до такой степени <утвердительным> было Его возвещение, что они упорно держались того, что оно подразумевало. XLII. 1. Ибо Его, отведенного к Пилату, начали обвинять в том, что Он объявляет Себя Христом Царем,^[2123] без сомнения, «Сыном Божьим, грядущим воссесть одесную Бога». Впрочем, они, не зная точно, назвал ли Он Себя Сыном Божьим, обвиняли бы Его на основании другого имени, если бы из Его слов «вы говорите» не следовало, что Он есть Тот, о Ком они говорили. И Пилату, спросившему: Ты есть Христос? – <Он ответил>^[2124] точно так же: Ты говоришь,^[2125] – чтобы не возникло впечатления, что Он ответил полнее из-за страха перед властью. 2. Итак, Господь предстал перед судом – и поставил перед судом народ Свой; Сам Господь на суд пришел со старейшинами и князьями народа,^[2126] согласно Исаии, – и с этого момента приступил к исполнению всего написанного о Своем страдании: взволновались тут же племена и народы замыслили тщетное; восстали цари земли и князья собрались вместе против Господа и против Христа Его.^[2127] «Племена» – римляне, которые были с Пилатом; «народы» – колена Израиля; «цари» <были представлены> Иродом;^[2128] «князья» – первосвященниками. 3. В самом деле, Он, посланный как дар к Ироду,^[2129] подтвердил достоверность слов Осии. Ведь тот предвещал о Христе: и поведут Его связанным в подношение^[2130] царю.^[2131] Возрадовался Ирод, увидев Иисуса, но не услышал от Него ни одного слова.^[2132] Ведь словно агнец перед стригущим, Он не отверз уст Своих,^[2133] так как Господь дал Ему язык учения,^[2134] чтобы Он знал, когда^[2135] Ему следует говорить речи; тот, конечно, язык, который Он тогда посредством молчания удостоверил как прилипший, по словам псалма, к Его гортани.^[2136] 4. И Варавва, превосходивший всех преступностью, одаривается жизнью как добрый человек, для Христа же, превосходившего всех праведностью, требуют смерти как для убийцы.^[2137] Но и двух злодеев распинают рядом с Ним,^[2138] чтобы Он оказался причислен к преступникам.^[2139] Одежду^[2140] Его, <частью>^[2141] поделенную солдатами, частью уступленную <одному из них> по жребию,^[2142] Маркион, конечно, устранил с оглядкой на пророчество псалма: Разделили между собой одежды Мои и об одежде Моей бросили жребий.^[2143] Устрани в таком случае и сам крест. Ведь тот же самый псалом не молчит о нем: Пронзили руки Мои и ноги.^[2144] Там мы читаем обо всем, что касается конца: Окружили Меня псы, собрание^[2145] злодеев взяло Меня в осаду.^[2146] Все, которые смотрели на Меня, насмехались надо Мною; говорили устами и кивали головами: Он надеялся на Бога, пусть Tom освободит Его.^[2147] К чему <теперь> уже свидетельство одежд? Получай барыш за свою ложь: одеяние Христа – весь псалом. 5. А вот и стихии потрясаются.^[2148] Ведь страдал их Господь. Впрочем, если бы был поражен противник, небо озарилось бы светом, солнце скорее бы запрыгало в лучах, день скорее бы остановился, с удовольствием взирая на висящего на кресте Христа Маркиона. Мне и эти доказательства сгодились бы, даже если бы они не были предсказаны: Небо, – говорит Исаия, – Я покрою мраком,^[2149] – это будет тот день, о котором и Амос: И будет в тот день, – говорит Господь, – зайдет солнце в полдень,^[2150] – есть у тебя и указание на шестой час,^[2151] – и потемнеет на земле.^[2152] Разодралась и завеса Храма,^[2153] когда рванулся ангел, покидающий дочь Сиона, словно дозорную башню в винограднике и сторожку в огуречном поле.^[2154] 6. О, как настойчиво продолжает Христос являть Себя^[2155] также и в тридцатом псалме! Взывал к Отцу: ***^[2156], чтобы, даже умирая, в предсмертном слове исполнить пророчества.^[2157] Сказав это, испустил дух.^[2158] Кто? Дух – сам себя, или плоть – дух? Но дух не мог испустить сам себя. Один – Тот, Кто испускает, другой – который испускается. Если испускается дух, он неизбежно будет испускаться кем-то иным. И если Он был бы лишь духом, то было бы скорее сказано, что Он ушел, а не испустил дух. Кто в этом случае испустил дух, если не плоть, которая и дышит, когда он у нее есть, и, следовательно, испускает его, когда его лишается? 7. Наконец, если была не плоть, а призрак плоти, причем был и призрак духа, а дух сам себя испустил и, испуская, ушел, то, без сомнения, ушел призрак, когда ушел дух, который был призраком, и призрака с духом <уже> нигде не было. А поэтому ничего не осталось на кресте, ничто не висело после испускания духа, ничего у Пилата не было выпрошено, ничего с креста не было снято, ничего в плащаницу не было завернуто, ничего в новую гробницу не было положено?^[2159] Однако это не так. Что же это было? Если призрак, то, следовательно, в нем все еще был и дух. Если ушел дух,^[2160] следовательно, унес <с собой> призрак. 8. Еретическому бесстыдству остается сказать, что там оставался призрак призрака, но, разумеется,^[2161] Иосиф знал, что было телом то, с чем он поступил очень благочестиво, тот Иосиф, который не был согласен с иудеями в вопросе, касающемся их преступления,^[2162] блаженный муж, который не пришел на совет нечестивых и на путь грешников не встал, и не воссел на седалище заразы.^[2163]

Глава 43. О женщинах у гроба и о явлении Христа ученикам (ср.: Евангелие от Луки, 24:1, 4, 9, 13–19, 21, 25, 38–43, 47)

1. Следовало, конечно, чтобы было предвещено о человеке, совершившем погребение Господа и уже тогда заслуженно благословленном, если пророчество не обошло молчанием и служение тех женщин, которые до рассвета пришли ко гробу с приготовленными благовониями.^[2164] Ведь об этом говорит через Осию: И будут искать лице Мое; до рассвета поднимутся для Меня, говоря: Пойдем и обратимся к Господу, ибо Он поразил <нас> и позаботится о нас, поразил и смилостивится над нами, исцелит нас через два дня, в третий день воскреснем.^[2165] 2. Ибо кто не поверит, что эти <слова> вновь и вновь приходили на ум тех женщин среди скорби настоящей оставленности – из-за которой они казались себе пораженными Господом – и надежды на Его воскресение – из-за которой считали,^[2166] что они будут воскрешены? Так Его тело не было найдено, гробница Его была устранена из среды, согласно Исаии.^[2167] Но в том же самом месте явились два ангела.^[2168] Столькими обычно защитниками пользовалось Божье Слово, подтверждающееся двумя свидетелями.^[2169] Также и возвращение женщин от гробницы^[2170] и от того видения ангелов предвидел Исаия: Женщины, – говорит, – [придитеJ^[2171] приходящие от видения, придите,^[2172] – для возвещения, конечно, о воскресении Господа. 3. Однако хорошо <для нас>, что ученики упорствовали в неверии, чтобы вплоть до самого конца продолжалась наша защита, утверждающая, что Иисус объявил Себя ученикам не Кем иным, как Христом пророков. Ибо, когда двое из них совершали путь и Господь присоединился к ним, не показывая, Кем Он был, и даже скрывая Свою осведомленность о произошедшем,^[2173] они говорили: А мы считали, что Он был искупителем Израиля,^[2174] – разумеется, их Христом, т. е. <Христом> Творца. 4. Настолько Он был далек ранее от того, чтобы объявлять Себя иным. Впрочем, они не считали бы Его принадлежащим Творцу, и Он, считаясь принадлежащим Творцу, не потерпел бы такого мнения о Себе, если бы не был Тем, Кем считался. Или Он Сам окажется виновником заблуждения и притворным поборником истины, что противоречит званию наилучшего бога. Но и после воскресения Он показал им Себя не Кем иным, как Тем, Кем, по их словам, они Его считали. Явным образом <Он> обрушился на них: О, неразумные и медлительные сердцем в <своем> неверии всему,^[2175] – «которое Он сказал вам».^[2176] Что именно сказал? Что Он принадлежит иному богу? Докажи, и я сдаюсь. 5. Не то же ли самое^[2177] и ангелы <сказали> женщинам: Вспомните, что Он сказал вам в Галилее, говоря, что следует Сыну Человеческому быть преданным и распятым и в третий день воскреснуть?^[2178] Почему следовало, если не потому, что так не было написано Богом-Творцом? Итак, Он обрушился на них как на соблазнившихся из-за одних лишь <Его> страстей и как на сомневающихся относительно веры в воскресение, возвещенное им женщинами; вследствие всего этого они не поверили, что Он был Тем, Кем они Его считали. Таким образом, желая, чтобы они верили, что Он есть Тот, Кем они Его считали, Он подтверждал, что Он является Тем, Кем они Его считали, а именно Христом Творца, Искупителем Израиля. 6. Относительно же истинности тела что́ может быть яснее? Когда они были в замешательстве относительно того, не является ли Он призраком, более того, когда они так считали, <Он говорит>: Что вы смущаетесь? И почему думы закрадываются в сердца ваши? Посмотрите на руки Мои и ноги, ибо это – Я Сам, поскольку дух костей не имеет, как у Меня видите.^[2179] 7. Маркион кое-что, противоречащее ему, с тем, думаю, умыслом не пожелал устранить из своего Евангелия, чтобы на основании того, которое он мог устранить и не устранил, ему можно было отрицать устранение им того, что он <на самом деле> устранил, или говорить, что он устранил это заслуженно;^[2180] и он не пощадил ничего, кроме того, что ниспроверг превратным истолкованием не в меньшей степени, чем уничтожением. Потому он настаивает на том, чтобы было сказано так: «Дух костей не имеет, как видите у Меня», – словно слова «как видите у Меня» относились к духу,^[2181] т. е. «<как видите,> костей нет у Меня», как и у духа. Но какой смысл в этой извилистости, когда Он мог бы просто объявить: «Ибо дух костей не имеет, как вы не видите <их> у Меня»? 8. Почему же Он предлагает им посмотреть на руки и ноги Свои,^[2182] каковые части тела состоят из костей, если у Него не было костей? Почему прибавляет: и знайте, что это – Я,^[2183] – Тот, конечно, Которого они прежде знали телесным? Или, если Он был в полном смысле слова призраком, почему упрекал их, считающих Его призраком? Однако, так как они все еще не верили, Он попросил пищи,^[2184] чтобы показать, что у Него есть также и зубы. 9. Мы, как кажется, исполнили обещание. Мы показали Иисуса Христом пророков в <Его> учении, высказываниях, переживаниях, чувствах, чудесах, страстях, даже в воскресении, <показали Его> не Кем иным, как <Христом> Творца, поскольку, посылая апостолов проповедовать всем народам,^[2185] Он, исполняя псалом, повелел, чтобы их голос дошел до любой земли и до пределов земли – слова их.^[2186] Жаль мне тебя, Маркион; ты напрасно потрудился. Ведь Христос Иисус в твоем Евангелии – мой.

Книга V

Глава 1. О происхождении апостольства Павла; об объекте проповеди Павла. В пятой книге речь пойдет об искаженных Маркионом посланиях апостола

1. Нет ничего без начала, кроме одного лишь Бога. Поскольку оно, как главенствующее, определяет состояние всех вещей, постольку необходимо, чтобы оно главенствовало также и при их рассмотрении, чтобы можно было получить информацию об их состоянии, ибо ты не сможешь понять, каким является что-либо, если не уверишься, существует ли оно, узнав сначала его источник. И поэтому, дойдя в своей работе до этой темы, я, словно некий новый ученик и последователь его (Маркиона), а не кого-то другого, требую у Маркиона показать мне источник также апостола Павла; я не поверю, однако, ничему, кроме того, что ничему не следует верить опрометчиво (между тем, вера во что-либо будет считаться опрометчивой без знания его начала); и я с полным правом буду настаивать на необходимости позаботиться о проведении этого исследования, поскольку мне объявляют как об апостоле о том, которого я не нахожу в перечне апостолов в Евангелии.^[2187] 2. Далее, когда я слышу, что он был впоследствии избран Господом,^[2188] уже пребывающим в покое на небесах, я считаю, что можно говорить о непредусмотрительности, если Христос не знал^[2189] прежде, что Павел будет Ему нужен, но решил – когда обязанности апостолов уже были распределены и они были посланы совершать назначенные им дела, – что следует ввести его в их состав, действуя по ситуации, а не по предвидению, по необходимости, так сказать, а не по воле. Поэтому, понтийский судовладелец, если ты никогда краденные или контрабандные товары не принимал на борт своих кораблей, если никогда не похищал и не подделывал груз, то я хотел бы, чтобы ты, более осторожный и более надежный в божественных делах, сказал нам, по какому признаку ты принимаешь Павла как апостола, кто на нем запечатлел тавро <этого> звания, кто вверил его тебе, кто погрузил <на твой корабль>, чтобы ты мог с уверенностью предлагать его <нам>. 3. Чтобы не доказывать, что он принадлежит Тому, Кто предоставил все свидетельства его апостольства,^[2190] «он сам себя, – говорит <Маркион>, – объявил апостолом, и притом не от людей и не через человека, но через Иисуса Христа».^[2191] Безусловно, каждый может объявить себя <кем-либо>, но его заявление подтверждается авторитетом другого. Один пишет, другой – подписывает, третий ставит печать, четвертый – регистрирует. Никто не бывает для самого себя и заявителем, и свидетелем. Кроме того, ты, конечно, читал, что придут многие, которые скажут: Я – Христос.^[2192] Если есть тот, кто ложно называет себя Христом, то насколько быстрее найдется тот, кто объявит себя апостолом Христа? До сих пор я был под маской ученика или исследователя, дабы уже с этого момента начать сокрушать твою веру, которую ты не можешь доказать, и вгонять в краску <твое> бесстыдство: ты предъявляешь претензии и не принимаешь то, на основании чего мог бы предъявлять претензии. Пусть Христос и апостол принадлежат теперь^[2193] другому <богу>, при этом они получают подтверждение лишь из Писания Творца. 5. В самом деле, даже книга Бытия некогда обещала мне Павла. Ибо Иаков среди тех образов и пророческих благословений своим сыновьям говорит, обратившись к Вениамину: Вениамин, волк хищный, утром будет пожирать, а вечером даст пищу.^[2194] Ведь он предвидел, что из колена Вениамина произойдет Павел,^[2195] хищный волк, пожирающий утром, т. е. тот, кто в юном возрасте будет притеснять овец Господа как гонитель Церквей, затем, вечером, даст пищу, т. е. в преклонном возрасте будет питать овец Господа как учитель язычников.^[2196] 6. Действительно, и первоначальная жестокость Саула в преследовании Давида,^[2197] и затем его, получившего добро за зло, раскаяние и удовлетворение,^[2198] предвещало не иное, чем Павла в Сауле в соответствии с происхождением из одного колена,^[2199] и Иисуса – в Давиде, в соответствии с происхождением Девы.^[2200] Если тебе не нравятся эти тайны образов, то сию историю Павла, которую ты не должен отрицать, сообщили мне, конечно, «Деяния апостолов».^[2201] Благодаря им я показываю преследователя, ставшего апостолом не от людей и не через человека;^[2202] благодаря им я начинаю ему верить, благодаря им я не даю тебе защищать его и не робею, когда ты говоришь: «Стало быть, ты отрицаешь апостола Павла?» Я не хулю того, кого оберегаю. 7. Я отрицаю, чтобы заставить тебя приводить доводы; отрицаю, чтобы доказать, что он – мой. Или, если ты взираешь на нашу веру, прими то, что ее подтверждает; если призываешь принять твою, покажи то, что ее подготавливает. Или докажи, что существует то, во что ты веришь, или если не доказываешь, то каким образом ты веришь? Или кто ты такой, верующий вопреки Тому, Кем одним может быть доказано то, во что ты веришь? 8. Получи теперь и апостола на основании моего свидетельства, как <уже получил> и Христа; в такой же степени моего апостола, в какой и Христа. Мы и здесь будем бороться у тех же самых линий, бросим вызов с самой позиции уже готового возражения, суть которого в том, что апостол – принадлежность которого Творцу отрицается и даже провозглашается его враждебность Творцу – не должен учить ничему согласному с Творцом, ничего такого не воспринимать и ничего подобного не желать, но с самого начала должен с таковым же постоянством проповедовать иного бога, с каковым он отрывал <людей> от Закона Творца. Ибо невероятно, чтобы он, уводя от иудаизма, не показывал также, к вере в какого бога он уводит, ибо никто не может перейти от Творца, не зная, к кому он должен перейти. 9. Ведь или, если Христос уже открыл иного бога, <за этим откровением должно было> следовать свидетельство апостола, дабы он считался принадлежащим именно тому богу, которого открыл Христос, поскольку апостол не мог скрывать того, который уже был открыт Христом;^[2203] или, если ничего такого Христос о <новом> боге не открывал, гораздо в большей степени апостол должен был открыть того, кого другой уже не мог <открыть>, в которого, без сомнения, не следовало бы верить, если он не был открыт и апостолом. Этот аргумент был нами заранее заготовлен для того, чтобы отныне мы уже могли заявлять, что таким же образом докажем: никакой иной бог не проповедовался апостолом, как доказали, что не проповедовался он и Христом. Я сделаю это на основании самих, конечно, Посланий Павла, о сокращении которых даже в отношении их количества можно судить заранее по форме уже <ставшего> еретическим Евангелия.^[2204]

Глава 2. Послание галатам призвано показать, что отмена Закона происходит в соответствии с установлением Творца. О «другом благовествовании»; о согласии между Посланием к Галатам и Деяниями апостолов (Гал. 1: 6–8; 11–24; 2:4)

1. Мы тоже признаём, что главное Послание против иудаизма – то, в котором апостол поучает галатов. Ибо мы приветствуем всё это упразднение ветхого Закона как происходящее из установления Творца: уже часто в этом <нашем> изложении мы вели речь об обновлении, предсказанном пророками нашего Бога. А если Творец обещал, что ветхое минует – а именно при возникновении нового,^[2205] – а Христос обозначил время этого удаления^[2206] – Закон и пророки до Иоанна,^[2207] – устанавливая межевой знак в Иоанне между тем и другим строем: прекращающегося ветхого и начинающегося нового, то необходимо, чтобы и апостол во Христе, открытом после Иоанна, упразднял ветхое, а утверждал новое – и таким образом содействовал вере не в другого бога, а в Творца, у Которого было предсказано и исчезновение ветхого.^[2208] 2. Итак, и ниспровержение Закона, и воздвижение Евангелия действуют мне на пользу также в этом Послании, имея отношение к тому предположению галатов, согласно которому во Христа, принадлежащего, надо думать, Творцу, следует верить, сохраняя Закон Творца, потому что до сих пор <им> казалось невероятным, чтобы Закон был отменен своим Создателем. Далее, если бы они прежде узнали от апостола о совершенно ином боге, то сами догадались бы, что им следует отказаться от Закона Того Бога, Которого бы они оставили, последовав за другим. Ибо кто будет ждать, что его, принявшего нового бога, и далее будут учить необходимости следовать новым правилам? 3. В самом деле, так как в Евангелии проповедовалась та же самая божественность, которая всегда была известна в Законе, а правила не одни и те же, суть вопроса заключалась в следующем: должен ли Закон Творца быть отмененным во Христе – Творца Евангелия? Исключи это положение, и вопрос станет праздным. Если же вопрос при признании всеми, что им надлежит отойти от установленного Творцом порядка через веру в другого бога, стал бы праздным, то у апостола не было бы никакой причины столь настойчиво учить тому, что предписывала бы сама вера. 4. Итак, это Послание целиком было задумано не для чего другого, как для того, чтобы научить, что удаление Закона происходит в соответствии с установлением Творца, доказательства чему мы теперь и будем приводить. Кроме того, если <Павел> не упоминает никакого нового бога – каковое упоминание он нигде не сделал бы с большей вероятностью, чем в этом случае, а именно обосновывая отмену Закона при помощи этого единственного и вполне достаточного утверждения новой божественности, – то понятно, что́ он подразумевает, когда пишет: Я дивлюсь, что вы так быстро переходите от Того, Кто призвал вас в благодать, к другому благовествованию,^[2209] – другому по образу жизни – не по религии; по правилам – не по божественности; ибо Евангелие Христа должно было призывать от Закона – к благодати, а не от Творца – к иному богу. 5. Ибо никто не удалял их от Творца, чтобы казалось, что они переходят к иному Евангелию тогда, когда они якобы переходят к Творцу. Действительно, прибавляя, что иного Евангелия вообще не существует,^[2210] <апостол> утверждает принадлежность Творцу того, существование которого отстаивает. Ибо если и Творец обещает Евангелие – говоря через Исаию: Благовествующий Сиону, взойди на гору высокую; благовествующий Иерусалиму, возвысь в силе Своей глас Свой;^[2211] также – к апостолам: Как своевременны ноги благовествующих мир, благовествующих благо,^[2212] – конечно, благовествующих и язычникам, ибо говорит и: На имя Его будут уповать язычники,^[2213] – т. е. на имя Христа, Которому <Творец> говорит: Я поставил Тебя светом язычникам,^[2214] – и есть также Евангелие нового бога, которое, как ты утверждаешь, апостол тогда отстаивал, то, стало быть, есть уже два Евангелия у двух богов, и апостол будет лгать, говоря, что другого <Евангелия> вообще не существует,^[2215] хотя имеется и другое, и он мог бы отстаивать свое Евангелие, доказывая его преимущество, а не определяя его как единственное. Но, пожалуй, ты, чтобы выкрутиться, скажешь: «Поэтому он и добавил: Даже если ангел с неба будет благовествовать иначе, да будет анафема,^[2216] – так как он знал, что и Творец будет благовествовать». 6. Что же, ты снова попадаешь в собственный силок. Ибо это и есть то, в чем ты запутываешься: ведь утверждение о существовании двух Евангелий не может принадлежать тому, кто отрицает существование другого <Евангелия>. Однако, ясна мысль Павла, начинающего предложение с себя: Но если и мы или ангел с неба будет благовествовать иначе, да будет анафема.^[2217] Ведь так сказано для примера. Впрочем, если и сам он не собирался благовествовать иначе, то, конечно, это относится и к ангелу. Стало быть, он ангела упомянул для того, <чтобы показать,> насколько меньше следует верить людям, когда <не следует верить> ни ангелу, [ни апостолу],^[2218] а не для того, чтобы отнести ангела к Евангелию Творца. 7. Затем, излагая вкратце историю своего превращения из гонителя в апостола,^[2219] он подтверждает написанное в «Деяниях апостолов», где обнаруживается то, о чем рассказывается в этом Послании, <а именно,> что вмешались некоторые,^[2220] говорившие о необходимости обрезания и соблюдения Закона Моисея,^[2221] и что тогда апостолы, которым был задан этот вопрос, по воле Духа возвестили о ненужности возлагать на людей бремена,^[2222] которые сами отцы не смогли вынести. А если и в этом «Деяния апостолов» согласны с Павлом, становится ясно, почему ты отвергаешь их, а именно потому, что они проповедуют не иного бога, чем Творца, и Христа, принадлежащего не иному, чем Творцу, когда и исполнение обетования о Святом Духе подтверждается не чем другим, как свидетельством «Деяний»;^[2223] разумеется, невероятно, чтобы они частично вторили апостолу, – излагая его историю в соответствии с его собственным свидетельством – частично же противоречили, возвещая во Христе божественность Творца так, чтобы Павел, получивший от апостолов идею отказа от Закона, не следовал бы их проповеди.

Глава 3. О сути уступки Павла ложным братьям в Иерусалиме, о причине порицания Павлом Петра, об оправдании верой и о благословении людей через проклятие Христа, о сыновстве по вере (Гал. 2:1–18; 3:10–14, 26)

1. Далее, Павел пишет, что спустя четырнадцать лет он прибыл в Иерусалим, <дабы прибегнуть> к покровительству Петра и остальных апостолов, чтобы обсудить с ними принцип своего благовествования: не напрасно ли столько лет он подвизался или подвизается, т. е. не благовествует ли он что-либо иначе, чем они.^[2224] Столь сильно он желал получить одобрение или поддержку от тех, которых, если угодно, вы намерены считать весьма близкими иудаизму. 2. Когда же он говорит, что и Тит не был обрезан,^[2225] он уже начинает показывать, что лишь вопрос обрезания из-за все еще продолжающейся защиты Закона был поднят теми, которых <апостол> называет из-за этого ложными и подставными братьями,^[2226] не прекращающими настаивать ни на чем ином, чем на продолжении действия Закона из-за сохраняемой, без сомнения, веры в Творца, и таким образом извращающими Евангелие не из-за порчи Писания – из-за которой они могли бы измыслить принадлежащего Творцу Христа, – но из-за удержания старых правил, дабы им не отказываться от Закона Творца. 3. Итак, ради ложных, – говорит, – подставных братьев, пробравшихся для наблюдения за нашей свободой, которую мы имеем во Христе, чтобы поработить нас, †^[2227] мы ни на час не уступили, чтобы подчиниться.^[2228] Ибо нам следует обратить внимание на то, что это значит и почему здесь об этом говорится – и станет ясно искажение Писания. Когда <апостол> говорит сначала: Но и Тит, который находился со мной, хотя он был эллином, не был принужден, обрезаться,^[2229] – затем прибавляет: ради подставных ложных братьев,^[2230] – и прочее, он начинает излагать причину, побудившую поступить иначе,^[2231] показывая, из-за чего он сделал то, чего не сделал бы [и не показал бы],^[2232] если бы то, из-за чего сделал, не случилось. 4. В самом деле, я хотел бы, чтобы ты сказал: если бы не пробрались те ложные братья для наблюдения за их свободой, они уступили бы, чтобы подчиниться? Не думаю. Следовательно, они уступили, так как были те, ради которых пришлось уступить. Ибо это подобало вере только что возникшей и все еще сомневающейся относительно соблюдения Закона, поскольку даже сам апостол сомневался, не тщетно ли он подвизался или подвизается. 5. Итак, ложных братьев, наблюдавших за христианской свободой, следовало ввести в заблуждение, чтобы они не увели ее обманом в рабство иудаизма, прежде чем Павел узнал, что он не тщетно подвизался, прежде чем предшественники подали ему правые руки, прежде чем он принял с их согласия^[2233] служение проповедовать у язычников.^[2234] Следовательно, он временно уступил необходимости, и у него, таким образом, имеется причина обре́зать Тимофея^[2235] и ввести в Храм остриженных,^[2236] о чем сообщается^[2237] в «Деяниях»; каковые дела истинны настолько, что оказываются созвучными апостолу, признающемуся, что он стал иудеем для иудеев, чтобы приобрести иудеев, и живущим под Законом ради тех, которые под Законом^[2238] – так и ради тех пробравшихся <лжебратьев>, – и для всех в последние времена он стал всем, чтобы приобрести всех.^[2239] 6. Если понимание этого должно исходить из сказанного, то никто не усомнится и в том, что Павел является проповедником Того Бога и Христа, Которому принадлежит Закон; хотя <Павел> и исключал <этот Закон>, иногда, однако, по обстоятельствам он допускал <его>, сразу подлежащий отмене, если бы <апостол > провозглашал нового бога. Что же, <для нас> хорошо и то, что Петр, Иаков и Иоанн и правые руки дали Павлу, и приняли решение о распределении служения, дабы Павел < проповедовал> у язычников, те же – у обрезанных, только чтобы они помнили нищих:^[2240] и это соответствует Закону Творца, лелеющего бедных и нищих, как было доказано в <моем> рассмотрении вашего Евангелия. 7. Совершенно очевидно, что вопрос касался только Закона, пока выяснялось то, что из Закона следовало сохранить. «Но он порицает Петра, ступающего по евангельской истине неверной стопою».^[2241] Конечно, порицает, однако не за что иное, как за непостоянство в пище, которую <Петр> изменял в зависимости от состава присутствующих, опасаясь тех, которые были из обрезанья,^[2242] а не из-за некоего различия^[2243] божественности, из-за которого <Павел>, не пощадивший самого Петра и в менее важном деле о двойственном поведении, выступил бы лицом к лицу и против других, если он верил так, как желают маркиониты.^[2244] 8. Относительно прочего: пусть апостол продолжает, утверждая, что человек оправдывается не делами Закона, но верой;^[2245] <верой> в Того же, однако, Бога, Которому принадлежит и Закон. Ведь <Павел > не прилагал бы столько усилий, чтобы отделить от Закона веру, которую различие самой божественности, если бы оно существовало, отделило бы без его помощи. У него были все основания не отстраивать то, что он разрушил.^[2246] А Закон должен был быть разрушен с того момента, как в пустыне раздался глас Иоанна: Приготовьте пути Господу^[2247] – чтобы сделались ручьи и холмы, и горы наполненными и пониженными, извилистое и неровное – прямым и равнинным,^[2248] т. е. сложности Закона – легкостью Евангелия. Он вспомнил, что уже настало время псалма: Сорвем с себя их узы и сбросим с себя их ярмо; с этого момента взволновались племена, и народы замыслили тщетное;^[2249] восстали цари земли и правители собрались вместе против Господа и против Христа Его,^[2250] – дабы человек оправдывался уже свободой веры, а не рабством Закону,^[2251] – ибо праведный жив верою.^[2252] 9. Если сие возвестил пророк Аввакум, т. е. у тебя и апостол, подтверждающий пророков, как и <подтверждающий их> Христос. Следовательно, вера, в которой будет жив праведный, будет в Того Бога, Которому принадлежит и Закон, в котором не оправдается работающий. Точно так же, если в Законе заключено проклятие,^[2253] а в вере – благословение,^[2254] то у тебя есть и то и другое, предложенное Творцом: Вот я положил, – говорит Он, – пред тобой проклятие и благословение.^[2255] Ты не можешь отстаивать различие – даже если оно имеется между делами, его нет между <их> виновниками, – которое устанавливается одним Виновником. Совершенно очевидно, насколько <даваемое> самим апостолом объяснение того, почему Христос стал ради нас проклятием,^[2256] содействует нам, т. е. соответствует вере в Творца. 10. Ибо из-за того, что Творец провозгласил: Проклят всякий, висящий на древе,^[2257] – Христос не будет казаться принадлежащим иному богу и поэтому – еще тогда проклятым Творцом в Законе. Или^[2258] каким образом Творец мог бы заранее проклясть того, о существовании которого не знал? Почему же Творцу предание Его собственного Сына Его собственному проклятию соответствует не более, чем тому твоему богу обрекание на проклятие <его сына>, и притом за чуждого человека? Наконец, если этот поступок по отношению к Его Сыну кажется в Творце диким, то таким же он кажется и в твоем боге; если же он разумен в твоем, то и в Моем, и в Моем – более. 11. Ибо легче верить, что Тот предусмотрел благословение для человека через проклятие Христа, Который некогда положил перед человеком и проклятие, и благословение, чем тот, который никогда не заявлял у тебя ни о том, ни о другом. «Итак, мы принимаем духовное благословение через веру»,^[2259] – говорит <Маркион>; конечно, через ту, которой будет жив праведный,^[2260] согласно Творцу. Стало быть, это – то, о чем я говорю: вера принадлежит Тому Богу, Которому принадлежит вера по образцу благодати.^[2261] А когда он прибавляет: Ибо вы все сыновья веры,^[2262] – проявляется то, что соскоблила выше еретическая старательность, а именно упоминание Авраама, где апостол утверждает, что мы – сыновья Авраама через веру;^[2263] в соответствии с этим упоминанием он и здесь сказал о «сыновьях веры». Но каким образом они – сыновья веры? И чьей веры, если не Авраамовой? 12. Ибо если Авраам поверил, и это вменилось <ему>^[2264] в праведность,^[2265] и с тех пор он заслужил право называться отцом многих народов,^[2266] а мы более верою в Бога ***^[2267] оправдываемся так же, как Авраам, и жизнь наследуем так же, как праведник живет верой, то получается так, что и выше <Павел> объявил нас сыновьями Авраама как отца веры, и здесь – сыновьями веры, благодаря которой Авраам получил обетование стать отцом народов. Сам тот факт, что <Павел> отделяет веру от обрезанья, разве не призван объявить нас сыновьями Авраама, который уверовал, пребывая в неповрежденной плоти?^[2268] Наконец, вера одного бога не может приблизиться к образцу, установленному другим Богом, так чтобы она приписывала праведность уверовавшим, чтобы давала праведным жить <верой>,^[2269] чтобы язычников называла сыновьями веры. Все это принадлежит Тому, у Которого об этом было известно еще ранее.

Глава 4. Об исключенных Маркионом словах Послания, об «исполнении времен», о том, что следует подразумевать под «элементами», об упоминании Авраама у Маркиона, о бесполезности обрезанья и необрезанья, о сокращении Закона, о том, что следует понимать под «миром», о язвах Христа и др. (Гал. 3:14–15; 4: 3 6:17)

1. После такого же <пропущенного Маркионом> упоминания об Аврааме,^[2270] хотя он^[2271] и опровергается самой мыслью <Послания>, он говорит: До сих пор я говорю согласно человеку: пока мы были детьми, мы были подчинены стихиям мира для служения им.^[2272] Но это сказано не в соответствии с человеческим обыкновением. Ибо это не пример,^[2273] но сама истина. Ибо какой ребенок – конечно, ребенок разумом, как язычники – не подчинен стихиям мира, которые он рассматривает в качестве Бога? А то, что <Павел> сказал согласно человеку, звучало так: Но, однако, человеческое завещание никто не презирает и не добавляет к нему.^[2274] 2. Ведь ссылаясь на пример постоянно сохраняемого человеческого завещания, он оберегал божественное. Но Аврааму даны обетования и семени его. Не сказал «потомкам», словно бы о многих, но «семени», как об одном, которое есть Христос,^[2275] Да устыдится губка^[2276] Маркиона! Пожалуй, я разбираю исключенные им фрагменты без особой нужды, так как сильнее он опровергается на основании того, что сохранил. Когда же наступило исполнение времени, Бог послал Сына Своего,^[2277] – конечно, Тот, Который является Богом даже самих времен, из которых состоит век; Тот, Который установил также знаки времен: солнце, луну,^[2278] созвездия и звезды; Тот, наконец, Который и назначил, и предсказал откровение Своего Сына при скончании времен: В последние дни будет явлена гора Господа,^[2279] и: В последние дни изолью от Духа Моего на всякую плоть,^[2280] согласно Иоилю. Тот откладывал исполнение времени, Кому принадлежали как начало, так и конец времени. 3. Впрочем, тот праздный бог, бог отсутствия какого-либо делания и предсказания и, таким образом, бог, не причастный какому-либо времени, что вообще сделал такого, что вызвало бы исполнение времени и откладывание уже предназначенного исполниться? Если ничего, то получается достаточно нелепо, что он откладывал времена Творца, служа <таким образом> Творцу. Для чего же Он послал Сына Своего? Чтобы искупить тех, кто были под Законом,^[2281] – т. е. чтобы сделать извилистое прямым путем и неровное гладкими путями,^[2282] согласно Исаии, дабы старое миновало и новое началось:^[2283] Закон новый с Сиона и Слово Господне из Иерусалима^[2284] – и чтобы нам получить усыновление,^[2285] – разумеется, язычникам, которые не были сыновьями. 4. Ведь и Сам Он будет светом для язычников,^[2286] и на имя его будут уповать народы.^[2287] Итак, чтобы показать, что мы являемся сынами Божьими, Он послал Духа Своего в сердца наши, вопиющего: Авва, Отче.^[2288] Ведь в последние, – говорит, – дни изолью от Духа Моего на всякую плоть.^[2289] Чьей милостью, если не Того, Кому принадлежит и обещание милости? Кто Отец, если не Создатель? 5. Итак, после этих богатств не следовало возвращаться к немощным и бедным элементам.^[2290] Элементами же у римлян обычно называются также начатки грамоты. Стало быть, <Павел> не желал умалением элементов мироздания отвратить <галатов> от Бога этих элементов – даже если он, говоря выше: «если вы служите тем, которые по природе суть боги»,^[2291] бичует заблуждение физического, т. е. природного суеверия, считавшего элементы Богом, он, однако, не порицает при этом Бога элементов, – он сам указывает на то, что́ понимает под элементами, а именно основы Закона: вы соблюдаете дни и месяцы, и времена, и годы.^[2292] 6. И субботы, как я полагаю, и «чистые ужины»,^[2293] и посты, и великие дни. Ибо следовало отказаться так же и от них, как и от обрезанья в соответствии с повелением Творца, Который <говорит> и через Исаию: Новомесячия ваши и субботы, и день великий Я не буду терпеть; пост и праздники, и священнодействия ваши ненавидит душа Моя;^[2294] и через Амоса: Я ненавижу, Я отверг ваши священнодействия и не обоняю <жертвы> на торжественных собраниях ваших;^[2295] так же через Осию: Я удалю всякое веселье ее и священнодействия ее, и субботы, и новомесячия ее, и все торжества ее? 7. «Он уничтожил то, – говоришь ты, – что Сам установил». Лучше Он, чем другой; или если другой, το, следовательно, он поддержал решение Творца, устраняя то, что и Тот осудил. Но вопрос, почему Творец отменил Свои законы, не для теперешнего нашего обсуждения. Поскольку и само удаление Закона происходит от Творца, то для того, чтобы подтвердить, что апостол против Творца ничего не установил, нам достаточно было доказать Его намерение их отменить. 8. Но как воры порой роняют что-нибудь из добычи, становящееся уликой, так, думаю, и Маркион оставил последнее упоминание Авраама, хотя нет ничего другого, что <ему> следовало бы удалить в первую очередь, пусть даже он это упоминание частично изменил. Ведь если Авраам имел двух детей, одного от служанки, а другого от свободной, но тот, который от служанки, был рожден плотски, тот же, который от свободной, по обетованию, – что является иносказанием (т. е. говорящим о чем-то ином), ведь это два завета (или «два явления», как мы находим сие истолкованным <у Маркиона>): один от горы Синай для синагоги иудеев, согласно Закону рождающий в рабство, другой рождающий выше всякой власти, силы, господства и всякого имени, которое нарекается не только в этом веке, но и в будущем; в этой святой Церкви, которая есть мать наша, мы дали обет,^[2296] – и <если апостол> на этом основании добавляет: Посему, братья, мы сыновья не служанки, но свободной^[2297] – то, конечно, он показал, что у благородного происхождения христианства есть таинственное иносказание в рожденном от свободной сыне Авраама, как у законнического рабства иудаизма <оно есть> в сыне служанки, и, таким образом, Тому Богу будут принадлежать оба установления, у Которого мы обнаруживаем набросок обоих установлений. 9. Сам тот факт, что он говорит: Сообразно с этой свободой Христос отпустил нас на волю,^[2298] – разве не подтверждает, что освободителем^[2299] является Тот же, Кто хозяином? Ибо даже Гальба не отпускал на волю^[2300] чужих рабов, решив скорее освободить свободных.^[2301] Тот, стало быть, дарует свободу, у Которого было рабство Закона. И, действительно, не подобало отпущенных на свободу вновь загонять под ярмо рабства, т. е. Закона, когда уже исполнился псалом: Разорвем их оковы и сбросим с себя их ярмо,^[2302] после того как владыки^[2303] собрались вместе против Господа и против Христа Его.^[2304] 10. Итак, <апостол > настаивал на том, чтобы у освобожденных от рабства было удалено само клеймо рабства^[2305] – обрезание,^[2306] удалено, разумеется, властью пророческой проповеди; <настаивал,> памятуя о сказанном через Иеремию: И обрежьте крайнюю плоть сердца вашего;^[2307] ибо и Моисей <говорит>: Обрежьте жестокосердие ваше,^[2308] – т. е. не плоть. Наконец, если <Павел> отвергал обрезанье <как> пришедший от другого бога, то почему он отрицает, что во Христе необрезанье, как и обрезанье, имеет некую силу?^[2309] 11. Ибо он должен был предпочесть противоположное тому, с чем боролся, если бы происходил от враждебного обрезанью бога. Далее, поскольку и обрезанье, и необрезанье происходили от одного Бога, и то и другое во Христе стало бесполезным из-за предпочтительности веры; той веры, о которой написано: И в имя Его уверуют язычники;^[2310] той веры, которую, говоря о ней, что она совершается через любовь,^[2311] он также показывает относящейся к Творцу. Ведь если он говорит о любви к Богу, то вот <предписание> Творца: Возлюби Бога всем сердцем твоим и всей душой твоей, и всеми силами твоими;^[2312] если о любви к ближнему, то и слова и ближнего своего как самого себя^[2313] принадлежат Творцу. 12. А тот, кто смущает вас, понесет осуждение.^[2314] От какого бога? От наилучшего? Но он не судит. От Творца? «Но даже Он не осудит защитника обрезанья». А если не будет другого, кроме Творца, кто мог бы судить, то, стало быть, Он осудит поборников Закона лишь потому, что Сам постановил, что Закон утратил силу.^[2315] Что же теперь, если <Павел> и подтверждает его (Закон) в той мере, в которой должен? Ибо он говорит: Весь Закон в вас исполнен: возлюби ближнего своего, как себя?^[2316] 13. Или если он хочет, чтобы слово исполнен было понято так, словно <Закон> уже не должен исполняться, то, следовательно, он не хочет, чтобы я любил ближнего, как себя, дабы и это <повеление> потеряло силу вместе с Законом. Но этой заповеди нужно будет держаться всегда. Следовательно, Закон Творца был одобрен даже <Его> противником и не убыток понес от него, но получил сокращение,^[2317] когда вся его (Закона) суть оказалась сведенной уже в одну заповедь. Но и так делать не подобает никому иному в большей степени, чем автору. И, более того, когда <апостол> говорит: Носите бремена друг друга и так исполните закон Христа,^[2318] – то, поскольку этого не может быть при отсутствии любви к ближнему, как к себе, делается ясным, что слова Люби ближнего своего, как себя, благодаря которым провозглашается: Носите бремена друг друга, являются Христовым законом, который принадлежит Творцу, и, таким образом, Христос принадлежит Творцу, поскольку Закон Творца есть Христов. 14. Вы заблуждаетесь, Бог не бывает осмеян.^[2319] Но можно осмеять бога Маркиона, который не умеет ни гневаться, ни мстить. Ибо что посеет человек, то и пожнет.^[2320] Следовательно, <это> угрожает Бог воздаяния и суда. Делая же добро, да не утомимся,^[2321] – и: Доколе у нас есть время, будем творить благо,^[2322] Отрицай, что Творец заповедал творить благо, и пусть у противоположного божества будет противоположное учение. Далее, если <апостол> предвещает воздаяние, то от Одного и Того же Бога произойдет жатва и тления, и жизни.^[2323] 15. В свое время пожнем,^[2324] – ибо и Екклесиаст говорит: Время для всякой вещи.^[2325] Но и для меня, – служителя Творца, – мир распят, – однако, не Бог мира, – и я – для мира,^[2326] – однако, не для Бога мира. Ибо <слово> мир <апостол> употребил по отношению к образу жизни мира, при отречении от которого мы с ним (миром) распинаемся и умираем друг для друга. [Он называет преследователей Христа.]^[2327] Когда же <апостол> добавляет, что носит язвы Христа на своем теле^[2328] – конечно, телесные <язвы> от оков,^[2329] – уже открыто заявляет, что плоть Христа, Чьи язвы он являет как телесные, не воображаемая, но истинная и подлинная.

Глава 5. О благодати и мире, о Божьей глупости и людской мудрости (1 Kop. 1: 3,18–31)

1. <Мое> введение к предшествующему Посланию так направило <исследование>, что я не рассматривал <Павлово> вступление к нему, будучи уверенным, что и в другом месте смогу рассмотреть его, обычное, разумеется, <для Павла> и одно и то же во всех Посланиях. Я не говорю о том, что он обращается к тем, к которым пишет, не со словами приветствия, а со словами: Благодать и мир:^[2330] что ему, ниспровергателю иудаизма, до все еще сохраняющегося иудейского обычая? Действительно, и сегодня иудеи обращаются <друг к другу>, желая мира, и прежде в Писании так приветствовали, – но я понимаю, что он своим служением подтверждал предвещенное Творцом: Как своевременны ноги благовествующих благо, благовествующих мир,^[2331] 2. Ведь он благовествует мир добра, т. е. благодати Божьей,^[2332] о необходимости предпочитать этот мир^[2333] он знал. Так как он, возвещая это (благодать и мир) от Бога Отца нашего и Господа Иисуса,^[2334] пользуется обычными речениями, соответствующими также и нашему таинству <веры>, то я думаю, что можно понять, о каком Боге Отце и Господе Иисусе идет речь, лишь из особенностей <благодати и мира>: кому <из богов> они более соответствуют. 3. Во-первых, я заявляю, что Отцом и Богом^[2335] должен быть признан не кто иной, как Творец и Устроитель и человека, и вселенной; затем, что Отцу из-за <Его> власти дается также имя Господа, которое через Отца получает и Сын; наконец, что благодать и мир принадлежат не только Тому, Кем они предвещались, но <и>^[2336] Тому, Кто был оскорблен. Ибо и прощение^[2337] бывает лишь при наличии оскорбления, и мир бывает лишь при наличии войны. 4. Но и <еврейский> народ – из-за нарушения предписаний, – и весь человеческий род – из-за пренебрежения к природе^[2338] – согрешил и восстал против Творца. Бог же Маркиона не мог быть оскорбленным и потому, что он неизвестен, и потому, что он не умеет гневаться. Следовательно, какое прощение <может исходить> от того, кто не был оскорблен? Какой мир – от того, против кого не восставали? 5. <Апостол> говорит, что крест Христа – глупость для обреченных гибели, но сила и мудрость Божья для наследующих спасение,^[2339] и, чтобы показать, из чего это следует, прибавляет: Ибо написано: Погублю мудрость мудрых и разумение разумных сделаю тщетным.^[2340] Если эти слова принадлежат Творцу и относятся к рассматриваемому в качестве глупости делу креста,^[2341] то и крест – а через крест и Христос – будут относиться к Творцу, Которым было предвещено то, что относится к кресту. 6. Или, если Творец в качестве завистника для того отнял мудрость, чтобы крест Христа, т. е. Его противника, считался за глупость, то каким образом Творец может возвестить что-либо насчет креста Христа, который Ему не принадлежал, о котором Он, когда предсказывал, не знал? Да и почему у наидобрейшего бога,^[2342] изобилующего милосердием, одни получают спасение, веруя, что крест является силой и мудростью Божьей, другие, у которых крест Христа считается глупостью, – погибель? Если же это не так, то <делом> Творца^[2343] будет наказание потерей мудрости и разумения за некое оскорбление, <нанесенное Ему> и <еврейским> народом, и человеческим родом. 7. Это подтвердят следующие слова, когда <апостол> говорит: Разве Бог не сделал глупой мудрость мира?^[2344] А также когда прибавляет здесь, по какой причине <Он сделал это>: Так как в Божьей мудрости мир не познал Бога мудростью, Богу было угодно юродством^[2345] проповеди спасти верующих.^[2346] Но прежде я буду рассуждать о мире, поскольку наиболее остроумные еретики здесь более, чем в другом месте, истолковывают мир как господина мира, мы же понимаем <под миром> пребывающего в мире человека, учитывая простой способ словесного выражения человеческой мысли, когда то, что содержит, мы чаще употребляем вместо того, что содержится: «цирк воскликнул», «форум высказался» и «базилика зашумела», т. е. <воскликнули, высказались и зашумели> те <люди>, которые находились в этих местах. Следовательно, так как человек, а не Бог мира не познал Бога в мудрости, в которой^[2347] должен был познать, и иудеи в мудрости Писаний, и весь <человеческий> род в мудрости дел, то Тот же Бог, Который мудростью <в мудрости> Своей не был узнан, решил людскую мудрость сокрушить глупостью, спасая каждого, кто уверовал в юродивую проповедь креста.^[2348] 8. Ибо иудеи желают знамений, <иудеи,> которые уже должны были увериться в Боге, и эллины ищут мудрость,^[2349] <эллины,> которые воздвигают свою, а не Божью мудрость. Впрочем, если бы проповедовался новый бог, в чем погрешили бы иудеи, желающие знамений, которым бы они поверили, или эллины, гоняющиеся за мудростью, на которую бы они полагались больше? Таким образом, и сам факт воздаяния и иудеям, и эллинам с очевидностью показывает Ревнителем и Судией Бога, Который возмездием, присущим Ревнителю и Судие, сделал глупой мудрость мира. А если тяжба происходит от Того, Чьи Писания используются, то, стало быть, апостол, рассуждая о непонятом Творце, учит, разумеется, необходимости понимать Творца.^[2350] 9. Даже то, что он провозглашает Христа соблазном для иудеев,^[2351] подтверждает пророчество о Нем Творца, говорящего через Исаию: Вот, Я положил в Сионе камень преткновения и скалу соблазна,^[2352] «Скалой же был Христос»^[2353] – даже Маркион сохраняет <эти слова>. Что же есть то глупое Божье, что мудрее людей, если не крест и смерть Божья? Что есть то немощное Божье, что сильнее людей,^[2354] если не рождение и плоть Божья? Впрочем, если Христос не рожден от Девы и не образован из плоти и вследствие этого не претерпел в действительности ни распятие, ни смерть, то ничего в Нем не было глупого и немощного, и уже не глупое мира избрал Бог, чтобы посрамить мудрое, и не немощное мира избрал Бог, чтобы посрамить сильное, и не низкое, ничтожное и презренное, которое не существует,^[2355] т. е. то, которое не существует в действительности, чтобы посрамить то, что существует,^[2356] т. е. то, которое существует в действительности. Ибо из установленного Богом нет ничего действительно малого, незнатного и презренного,^[2357] но таковым является установленное человеком. У Творца же еще древние дела могут быть сочтены глупостью, немощью, низостью, незначительностью и презренностью. 10. Что глупее, что немощнее, чем Божье требование кровавых жертвоприношений и чадящих всесожжений?^[2358] Что немощнее, чем очищение чаш^[2359] и лож?^[2360] Что позорнее, чем дополнительное бесчестье^[2361] для уже пристыженной плоти?^[2362] Что столь же низко, как назначение возмездия, равного по силе преступлению?^[2363] Что столь же презренно, как ограничения в пище?^[2364] Насколько мне известно, любой еретик осмеивает весь Ветхий Завет. Ибо глупое мира избрал Бог, чтобы посрамить мудрое,^[2365] – бог Маркиона <не сделал> ничего подобного, ибо он не стремится обличать противоположное противоположным – дабы не хвалилась никакая плоть, чтобы, как написано, кто хвалится, хвалился в Боге.^[2366] В каком? Конечно, в Том, Который предписал это. Если только Творец не предписал нам хвалиться в боге Маркиона.

Глава 6. О сокрытой мудрости, о предвечности, о князьях мира и тайной славе, о зодчем и Божьем храме, и мирской мудрости, об использовании апостолом речений Творца (1Кор. 2: 6–8, 16; 3:10, 13–21)

1. Итак, посредством всего этого он показывает, о мудрости какого Бога он глаголет среди совершенных,^[2367] а именно о мудрости Того, Который отнял мудрость у мудрых и разумение у разумных сделал тщетным,^[2368] Который сделал глупой мудрость мира,^[2369] избрав его юродивое и предназначив <его> спасению. Он говорит, что была сокрыта та мудрость,^[2370] которая пребывала в том, что глупо, ничтожно и низко, которая скрывалась под образами, иносказаниями и загадками, которая должна была открыться впоследствии во Христе, поставленном в свет для народов^[2371] Творцом, обещавшим через глас Исаии, что Он откроет невидимые и сокрытые сокровища.^[2372] 2. В самом деле, трудно представить, чтобы тот бог что-либо сокрыл, который не сделал совершенно ничего, в чем что-либо могло считаться сокрытым. Он сам, если бы существовал, не мог бы скрываться, не говоря уже о каких-либо его таинствах. Но Творец столь же известен Сам, сколь известны и Его таинства, которые явным образом осуществлялись у Израиля, но были темны в своем значении, в которых скрывалась Божья мудрость, предназначенная быть изложенной в свое время среди совершенных <людей>, утвержденная, однако, в замысле^[2373] Божьем прежде веков.^[2374] 3. Кому же принадлежат века, если не Творцу? Ведь если века составлены из времен, времена же сколочены из дней, месяцев и лет, а дни, месяцы и годы знаменуются принадлежащими Творцу солнцами, лунами и созвездиями, для этого Им <и> поставленными, – ибо Он говорит: И будут для знамений месяцев и лет,^[2375] – то явствует, что и века принадлежат Творцу, и все, о чем говорится как об утвержденном прежде веков, принадлежит не кому иному, как Тому, Кому и века. 4. Или <, если Маркион с этим не согласен,> пусть докажет, что у его бога имеются века, пусть покажет сам мир, в котором они считаются <проходящими>, некий сосуд времен и какие-нибудь их знамения или орудия.^[2376] Если ничего не показывает, я возвращаюсь к своему вопросу: почему <бог Маркиона> утвердил нашу славу прежде веков^[2377] Творца? Он мог бы казаться утвердившим прежде веков ту <славу>, которая была бы открыта <им> при начале века. Но поскольку он делает это, когда уже почти истекли все века Творца, он оказывается напрасно утвердившим прежде веков, а не в их пределах то, что собирался открыть почти после <окончания> веков. 5. Ведь поспешность в установлении не соответствует тому, кому принадлежит медлительность в откровении. Творцу же подходит и то, и другое: и прежде веков установить, и в конце веков открыть, ибо то, что установил и открыл, Он подавал в середине веков в образах, загадках и иносказаниях. Но так как <апостол> прибавляет относительно нашей славы, что ее никто из князей этого века не познал – впрочем, если бы они познали, никогда не распяли бы Господа славы,^[2378] – еретик доказывает, что князья этого века Господа ***,^[2379] т. е. Христа другого бога, распял[и],^[2380] дабы и это обратить против Творца. 6. Что ж, тому, кому мы выше показали, из-за чего нашу славу следует мыслить^[2381] как происходящую от Творца, должно показаться решенным делом, что слава, бывшая в тайне у Творца, закономерно оказывается неизвестной всем силам и властям Творца – так как и слугам не позволено знать замыслы господ, не говоря уже о тех ангелах-отступниках и о самом главе отступничества, дьяволе, – дабы я мог настаивать на том, что они вследствие вины были еще более удалены от всякого знания установлений Творца.^[2382] 7. Но уже и мне не подобает истолковывать как силы и власти Творца «князей этого века», ибо апостол приписывает последним незнание < Господа славы > ,^[2383] Ведь^[2384] и согласно нашему Евангелию, сам дьявол узнал Иисуса при искушении,^[2385] и, согласно общему <с еретиками> Писанию, нечистый дух знал, что Он – Святой Божий, что Он зовется Иисусом и что Он пришел на их (бесов) погибель.^[2386] Также притча о том сильном с оружием, которого одолел другой, более мощный, и завладел его снаряжением,^[2387] * * * ,^[2388] если понимается у Маркиона как притча ο Творце, то не мог Творец ни пребывать и далее в неведении относительно Господа^[2389] славы, будучи побеждаемым Им, ни распять на кресте Того, с Кем был не в состоянии справиться; и остается <предположить>, что – по моему мнению, это правдоподобно – силы и власти Творца распяли Господа^[2390] славы, своего Христа, зная <Его>, с тем отчаянием и избытком злобы, с каким погрязшие в преступлениях рабы, не колеблясь, убивают своих хозяев; ведь написано у меня,^[2391] что сатана вошел в Иуду.^[2392] 8. Согласно же Маркиону, и апостол в этом месте^[2393] не позволяет приписывать силам Творца неведение в отношении Господа славы; ведь он (апостол) не желает, чтобы они понимались под «князьями этого века».^[2394] А если, как кажется, он сказал не о духовных началах, то, стало быть, он сказал о земных властях: о первом народе, конечно, не включаемом в состав язычников, о самих его владыках, о царе Ироде, а также о Пилате и о том, посредством кого более могущественная власть этого века, римское величие, осуществляет руководство. 9. Таким образом, когда рушатся доказательства противоположной стороны,^[2395] воздвигаются наши объяснения.^[2396] Но ты все еще настаиваешь на том, что наша слава принадлежит твоему богу и сохраняется у него втайне. А почему все еще и <твой> бог, и <твой> апостол опираются на одно и то же Писание? Что заставляет его (т. е. апостола) повсюду обращаться к изречениям пророков? Ибо кто познал мысль Господа и кто был ему советником?^[2397] Это <слова> Исаии.^[2398] Что ему (т. е. апостолу твоего бога) до ссылок на слова нашего Бога? 10. В самом деле, <читая> утверждение <апостола>, говорящего о себе как о разумном зодчем,^[2399] мы обнаруживаем, что так Творцом через Исаию назван основатель божественного учения. Ведь говорит: Отниму у Иудеи, – среди прочего и, – мудрого зодчего.^[2400] Разве тогда не^[2401] получил сам Павел предназначение быть отнятым от Иудеи, т. е. от иудаизма, для сооружения христианства, грядущий положить единое основание, которое есть Христос? Поскольку и об этом говорит Творец через того же самого пророка: Вот, я полагаю в основание Сиона камень драгоценный, славный, и тот, кто уверует в него, не по стыдится.^[2402] 11. Разве только Бог провозглашал Себя <здесь> строителем земного сооружения, чтобы <из этих Его слов> нельзя было заключить, что Он указывает на Своего Христа, Которому предстояло стать основанием для верующих в Него. Если в зависимости от того, как каждый будет строить на этом основании – речь идет о создании достойного или недостойного учения, – его дело будет проверено посредством огня, если вознаграждение ему будет выплачено посредством огня,^[2403] то <таковой образ действий> принадлежит Творцу, так как посредством огня вершится суд^[2404] над нашим^[2405] сооружением, конечно, возведенным на Его основании, т. е. на Его Христе. Неужели вы не знаете, что вы являетесь храмом Божьим и в вас обитает Дух Божий?^[2406] Если человек является принадлежностью, произведением, образом и подобием^[2407] – и плотью благодаря земле, и душой благодаря дыханию^[2408] – Творца, то, стало быть, бог Маркиона целиком пребывает в том, что ему не принадлежит; если же это не так, то мы являемся храмом Творца.^[2409] 12. И если кто разорит храм Божий, <сам> будет разорен,^[2410] – конечно, Богом храма. Угрожая мстителем, <апостол> угрожал Творцом. Будьте глупыми, чтобы быть мудрыми.^[2411] Почему? Ибо мудрость мира сего есть глупость у Бога.^[2412] У какого Бога? Если прежде сказанное не подводит нас к пониманию этого, то хорошо <для нас>, что и здесь <апостол> прибавил: Ибо написано: уловляющий мудрых в их порочности;^[2413] и опять: Господь знает помышления мудрых, что они (помышления) суетны.^[2414] 13. Ведь нами для всех случаев будет установлено, что он (т. е. апостол) не мог пользоваться никаким речением Того Бога, Которого он должен был^[2415] ниспровергать, если он <при этом> не учил в Его интересах. Итак, – говорит, – пусть никто не хвалится в человеке,^[2416] И это соответствует учению Творца: Несчастен человек, который надеется на человека,^[2417] и: Лучше полагаться на Бога, чем полагаться на человека;^[2418] таким образом, и хвалиться <лучше Богом, чем человеком>.

Глава 7. Замечания по поводу отдельных мест из 4-й, 5–й, 6–й, 7–й, 8-й, 9-й и 10-й глав 1 Послания к Коринфянам

1. И осветит сокрытое во мраке^[2419] – конечно, через Христа – Тот, Кто обещал, что Христос станет светом для язычников,^[2420] и Кто^[2421] назвал Самого Себя светильником, испытывающим почки и сердца.^[2422] От Того будет и похвала каждому,^[2423] от Кого и противоположное похвале, как от Судии. «Конечно, – говоришь ты, – он (апостол) хотя бы здесь под “миром” понимает Бога мира, заявляя: Мы сделались зрелищем для мира, и для ангелов, и для людей,^[2424] – ибо, если бы словом мир он обозначил людей мира, он не упомянул бы после и людей». Наоборот, чтобы ты не мог так рассуждать, провидение Святого Духа показало, какой смысл апостол вложил в слова: Мы сделались зрелищем для мира: для ангелов, которые служат миру, и для людей, которым они служат. 2. Побоялся, надо думать, муж столь великой твердости, чтобы не сказать, Святой Дух, особенно обращаясь в Послании к сыновьям, которых <сей муж> породил в Евангелии,^[2425] открыто назвать Бога мира, против <Которого> он мог бы казаться проповедующим, лишь делая это явно. Я не утверждаю, что <апостолу именно> в соответствии с Законом Творца^[2426] был неприятен человек, имевший жену своего отца^[2427] – пусть он последовал правилу народной и<ли> государственной религии,^[2428] – но когда он осуждает его на предание сатане,^[2429] оказывается глашатаем Бога, Который осуждает. Неважно и то, какой смысл <апостол> вложил в слова: На погибель плоти, дабы был спасен дух в день Господень,^[2430] – лишь бы он выносил приговор и о гибели плоти, и о спасении духа и, повелевая «устранить зло из среды»,^[2431] напоминал об очень часто звучащем приговоре Творца.^[2432] 3. Очистите старую закваску, чтобы вам стать новым тестом, так как вы являетесь опресноками.^[2433] Следовательно, опресноки были нашими образами у Творца. Так и: Христос, Пасха наша, был заклан.^[2434] Почему Христос – Пасха, если Пасха не была образом Христа по сходству спасительной крови агнца и^[2435] Христа? Почему к нам и к Христу он применил сравнения с торжествами^[2436] Творца, если они не были наши? 4. Отвращая же нас от разврата, < апостол > делает явным воскресение плоти. Тело, – говорит, – не для разврата, но для Господа, и Господь для тела,^[2437] – «как храм для Бога и Бог для храма».^[2438] Стало быть, храм погибнет для Бога и Бог для храма? Однако ты видишь: <Того,> Которого Бог^[2439] воскресил и <Который> воскресит нас,^[2440] <Он> воскресил также в теле, ибо тело для Господа и Господь для тела. И хорошо, что он прибавляет: Разве вы не знаете, что тела ваши суть члены Христа?^[2441] Что скажет еретик? Члены Христа, которые уже нам не принадлежат,^[2442] не воскреснут? Ибо мы куплены за большую цену.^[2443] 5. Ясно, что цена отсутствовала, если Христос был призраком и не владел никаким телесным имуществом, которым бы Он рассчитался за наши тела. Следовательно, и Христос обладал тем, что дает возможность нас выкупить, и – если Он за нечто великое выкупил эти тела, в отношении которых нельзя допускать^[2444] разврат как в отношении уже Христовых, а не наших членов – Он, конечно, сохранит для Себя целым то, что приобрел за большую плату. И как теперь мы прославим Бога, как мы будем носить Его в теле,^[2445] которому предстоит погибнуть? 6. Пришло время начать спор о браке, который Маркион запрещает с бо́льшим упорством, чем апостол. Ибо апостол, даже если он отдает предпочтение благу воздержания, однако допускает заключение брака и пользование его плодами и скорее советует оставаться в браке, чем разводиться.^[2446] Действительно, Христос запрещает развод,^[2447] Моисей же разрешает:^[2448] Маркион, лишая всех форм сожительства <своих> верных – ведь не имеет значения, как обстоит дело с его новообращенными, – предписывая развод прежде брака, чьей воле следует: Моисея или Христа? 7. Но и апостол,^[2449] предписывая женщине не уходить от мужа или, если она ушла, оставаться безбрачной или же примириться с мужем,^[2450] и развод допустил, не исключив его полностью, и брак одобрил, запретив сначала его расторгать и пожелав восстановить случайно расторгнутый. А какие <апостол> приводит основания для воздержания? 8. Ибо время сокращено,^[2451] А я-то подумал: «Ибо в Христе <пребывает> иной бог». И, однако, от Того происходит сокращение времени, от Кого будет и то, что соответствует сокращению. Никто не поступает в соответствии с чужим временем. Ничтожным, Маркион, ты делаешь своего бога, которого в чем-то ограничивает время Творца. Конечно, предписывая, что только в Господе следует выходить замуж^[2452] дабы никто из верных не заключал брак с язычником, < апостол > поддерживает Закон Творца, запрещающего браки с иноплеменниками.^[2453] 9. Но хотя и есть те, которые называются богами, или на небесах, или на земле,^[2454] – ясно, что он подразумевает: не то, что они якобы действительно есть <боги>, но <он сказал так,> потому что есть те, которые так называются, хотя они не есть <боги>. Ведь он начал с идолов, намереваясь рассуждать об идоложертвенном: Мы знаем, что идол – ничто.^[2455] Но даже Маркион не отрицает, что Творец – Бог. Следовательно, не может казаться, что апостол поместил Творца среди тех, которые называются богами, но, однако, не являются ими, так как, даже если бы они ими были, у нас был бы один Бог-Отец, от Которого всё^[2456] <От Кого у нас всё >,если не от Того, Кому всё принадлежит? Что же это? Об этом тебе было сказано выше: Всё ваше есть, Павел ли, или Аполлос, или Кифа, или мир, или жизнь, или смерть, или настоящее, или будущее.^[2457] 10. Тем основательнее он делает Богом всего Творца, от Которого и мир, и жизнь, и смерть, не могущие принадлежать иному богу. От Него, следовательно, среди прочего и Христос. Уча, что каждый должен жить в достатке своим трудом,^[2458] он предпослал примеры^[2459] воинов, пастухов, крестьян, но не было в них^[2460] божественной убедительности. Тогда он против воли ссылается на Закон Творца, который ниспровергал^[2461] – ведь у него не было ничего подобного от его бога, – и говорит: Молотящему быку не завязывай рот,^[2462] – и добавляет: Неужели для Господа важны быки?^[2463] *** благосклонного^[2464] ради людей даже по отношению к быкам? Ибо это написано, – говорит, – ради нас,^[2465] 11. Следовательно, <апостол>, говоря: Ибо это написано ради нас, – подтвердил, как мы считаем, иносказательность Закона и его покровительство живущим по Евангелию, и вследствие этого – принадлежность проповедников Евангелия не Кому иному, как Тому, Кому принадлежит и предвидевший их Закон. Но <апостол > не пожелал воспользоваться силой Закона, так как предпочел работать даром.^[2466] Это он отнес к своей славе, отрицая, что кто-нибудь уничтожит ее,^[2467] а не к ниспровержению Закона, дальнейшее использование которого кем-либо другим он одобрил. 12. Но вот, слепой Маркион преткнулся о скалу,^[2468] из которой пили в пустыне отцы наши.^[2469] Ведь если той скалой был Христос^[2470] – конечно, принадлежащий Творцу, Которому принадлежал и народ, – то для чего <апостолу> было толковать образ чуждого таинства? Не для утверждения ли того, что древние <деяния> символизировали происхождение Христа от этого народа? В самом деле, собираясь изложить дальнейшую судьбу народа, <апостол > предпосылает: Но эти вещи сделались примерами для нас,^[2471] 13. Скажи мне, были ли они даны людям в качестве примеров иного и притом неизвестного бога Творцом, или иной бог позаимствовал примеры у чуждого и притом враждебного Бога? Пугает ли меня <бог Маркиона> в своих интересах с помощью того, что^[2472] он лишает моей веры, <или>^[2473] <его> Противник (т. е. Творец) сделает меня более близким к нему? Если я теперь согрешу так же, как и <еврейский> народ,^[2474] претерплю ли то же самое или нет? Но если не то же самое, то напрасно предлагает мне бояться того, что я не испытаю. Претерплю же я со стороны кого? Если со стороны Творца, то <претерплю ли я то,>^[2475] чем Он обычно карает? И как может быть, чтобы Он наказывал согрешившего против Своего соперника, а не оказывал ему, напротив, поддержку, будучи Богом-Ревнителем? Если со стороны того бога, – но он не умеет наказывать. Таким образом, все это предложение апостола оказывается лишенным всякого смысла, если оно не для *^[2476] учения Творца. 14. Наконец, и заключение у апостола соответствует его вступлению: Каким же образом это произошло с ними, было написано для предостережения нам, при которых пришло завершение веков.^[2477] О, Творец, уже предвидящий чуждых <Ему> христиан и увещевающий их! Я пропускаю теперь подобное тому, о чем уже шла речь ранее; некоторое же рассмотрю вкратце. Великое доказательство в пользу другого бога – разрешение вкушать все продукты вопреки Закону!^[2478] Словно и мы сами не признаём, что бремена Закона сняты, но <сняты> Тем, Кто их возложил, Кто пообещал обновление. Так и Тот, Кто изъял <из употребления определенную> пищу, возвратил предоставленное Им изначально.^[2479] Впрочем, если бы существовал некий иной бог, ниспровергатель нашего Бога, то он прежде всего запретил бы своим <последователям> питаться из запасов <своего> Противника.

Глава 8. О поведении в церкви мужчин и женщин и о духовных дарах (1 Кор. Гл. 11–14)

1. Глава мужа – Христос.^[2480] Какой Христос? Тот, который не является полновластным создателем мужа? Ведь слово «глава» <апостол> употребил, имея в виду власть;^[2481] власть же будет принадлежать не кому другому, как полновластному создателю. Далее, глава какого мужа? Разумеется, того, о ком <апостол> прибавляет: Ибо муж не должен покрывать главу, поскольку является образом Божьим.^[2482] Следовательно, если он является образом Творца – ведь Тот, подразумевая Христа, Свое Слово, грядущего стать Человеком, говорит: Сделаем человека по образу и подобию Нашему,^[2483] – то как я могу иметь главой иного, а не Того, Чьим образом являюсь? 2. Ведь так как я являюсь образом Творца, то нет во мне места для иного главы. А почему женщина должна будет иметь власть над главой?^[2484] Если потому, что она создана от мужа и ради мужа, согласно установлению Творца, то в этом случае апостол также не оставил без внимания правила Того, на основании установления Которого истолковывает основания <этих> правил. <Апостол> добавляет также: Ради ангелов.^[2485] Каких? Т. е. чьих? Если отступников Творца, то <добавляет сие> с полным основанием, дабы то лицо,^[2486] которое их соблазнило,^[2487] несло некий знак благодаря одеянию смирения и затемнения красоты. Если же ради ангелов другого бога, то чего он боится, если даже сами маркиониты женщин не домогаются? 3. Мы уже часто показывали, что ереси у апостола изображены как нечто дурное среди дурного^[2488] и что нужно признавать достойными тех, которые избегают ересей как зла. Точно так же мы, говоря по поводу Евангелия, уже доказали при помощи <самого> таинства хлеба и крови истинность Тела и Крови Господа,^[2489] опровергнув их призрачность, согласно Маркиону; но и о том, что любое упоминание о суде^[2490] указывает на Творца как на Бога-Судию, речь шла почти на каждой странице этого труда. 4. Теперь о духовных <дарах>.^[2491] Я заявляю, что и они обещаны ***^[2492] Творцом в отношении Христа, <заявляю так,> опираясь на то заранее закрепленное положение, весьма, думаю, справедливое, согласно которому предоставление должно считаться делом не кого иного, как Того, обетование Которого является признанным. Исаия возвестил: Произойдет ветвь от корня Иессея, и цветок [от корня]^[2493] поднимется от ветви, и почиет на Нем Дух Божий.^[2494] Затем перечисляет Его виды: Дух мудрости и понимания, дух совета и силы, дух узнавания и благоговения, дух страха Божьего наполнит его.^[2495] Ибо, используя образ цветка, он указывает на Христа, грядущего произойти от совершенной ветви из корня Иессея, т. е. от Девы^[2496] из рода Давида, сына Иессея; в сем Христе должна была пребывать вся сущность Духа не так, словно ей предстояло впоследствии достаться Тому, Кто <на самом деле и так> всегда был Духом Божьим, даже и до воплощения, – дабы на этом основании ты не доказывал, что пророчество относится к тому Христу,^[2497] которому предстояло получить Дух своего Бога только как человеку, <происходящему> исключительно из рода Давидова, – но потому, что с тех пор, как Он воссиял во плоти, принятой от корня Давидова, все действие духовной благодати неизбежно стало почивать на Нем, а у иудеев прекратилось и закончилось, 5. о чем и само положение вещей свидетельствует, поскольку с тех пор нет среди них (иудеев) дыхания Духа Творца, отнят у Иудеи мудрый и разумный зодчий^[2498] и советчик, и пророк,^[2499] чтобы было так: Закон и пророки до Иоанна.^[2500] Узнай теперь, каким образом <апостол> провозгласил, что от взятого на небо Христа снизойдут дары:^[2501] Поднялся на высоту, – т. е. на небо; плененным увел плен, – т. е. смерть или человеческое рабство; дал даяние^[2502] сыновьям человеческим,^[2503] – т. е. подарки,^[2504] которые мы называем дарами. Он изящно говорит «сыновьям человеческим», а не просто «людям», являя нас сыновьями человеческими, т. е. человеческими поистине, апостольскими. 6. Ибо <Павел> говорит: В Евангелии я породил вас,^[2505] – и: Сыновья мои, которых я снова рождаю в муках.^[2506] Итак, ныне совершилось обетование Духа, данное^[2507] через Иоиля: В последние времена^[2508] изолью от Духа Моего на всякую плоть,^[2509] и будут пророчествовать сыновья и дочери их,^[2510] и на рабов и рабынь^[2511] Моих от Духа Моего изолью.^[2512] 7. И, конечно, если последним дням Творец обещал благодать Духа, а Христос в последние дни явился Подателем духовных <даров>, по слову апостола: Но когда время исполнилось, послал Бог Сына Своего,^[2513] – и опять: Ибо время уже сокращено,^[2514] – то явствует и из предвещания о последних временах, что эта благодать Духа относится ко Христу Того, Кто их предвещал. Сравни, наконец, идеи апостола и Исаии. 8. Одному, – говорит <апостол>, – посредством Духа подается слово мудрости. Сразу находим дух мудрости и у Исаии. Другому – слово знания. Это будет слово понимания и совета. Иному – вера в Том же Духе.^[2515] Это будет дух благоговения и страха Божьего. Иному – дар исцелений, иному – чудес. Это будет дух силы. Иному – пророчество, иному – различение духов, иному – виды языков, иному – толкование языков, – это будет дух узнавания.^[2516] 9. Смотри, сколь согласен апостол с пророком при представлении распределения одного Духа и истолковании особенностей <Его проявлений>. Могу сказать: само то, что <апостол>^[2517] сравнил единство нашего тела, <существующее (единство)> благодаря многим и различным членам, с совокупностью различных даров,^[2518] указывает на то, что Господь и человеческого тела, и Святого Духа – Один и Тот же; <Господь,> Который не пожелал, чтобы достоинства даров находились в теле <одного> духа, которые (т. е. достоинства) <членов>^[2519] Он не поместил и в <одном> человеческом теле; Который научил апостола также предпочтению любви всем дарам^[2520] в главной заповеди, которую подтвердил и Христос: 10. Возлюби Господа всеми внутренностями и всеми силами, и всей душой, и ближнего своего, как самого себя.^[2521] И если^[2522] < апостол > упоминает, что в Законе было написано, что Творец будет говорить другими языками и другими устами,^[2523] то, так как этим упоминанием он подтверждает дар языков, он не может и здесь казаться подтверждающим иной дар^[2524] при помощи данного Творцом предвещания. 11. Равным образом, <апостол,> предписывая женщинам^[2525] молчание в церкви, дабы они ничего не говорили, по крайней мере, с целью учения^[2526] – впрочем, он уже показывает, налагая даже на пророчествующую женщину^[2527] покров,^[2528] что и они имеют право пророчествовать, – власть господствовать над женщиной^[2529] получает из Закона,^[2530] который, как я уже однажды сказал, он не должен был рассматривать иначе, чем для его ниспровержения. 12. Но, чтобы нам уже закончить тему духовных <даров>, само существующее положение вещей должно будет показать, кто из нас опрометчиво приписывает <эти дары> своему Богу и может ли нашей позиции быть противопоставлена следующая: а если и Творец обещал^[2531] <их> – предназначенных осуществиться в свое время, в своем Христе и в своем народе – для Своего еще не открывшегося Христа, предназначенного лишь для иудеев. Итак, пусть Маркион предъявит дары^[2532] своего бога: каких-нибудь пророков, которые, однако, говорили бы не в соответствии с человеческим чувством, но в соответствии с Божьим Духом, которые бы и будущее предвещали, и делали явным скрытое в сердце;^[2533] пусть <Маркион> явит какой-нибудь псалом,^[2534] какое-нибудь видение, какую-нибудь молитву, но только духовную, в экстазе, т. е. в безумии, если <к этому> было прибавлено и истолкование языка; пусть докажет мне, что пророчествует у него также и женщина^[2535] из его знаменитых отличающихся святостью великих жен;^[2536] скажу: если все это мною будет представлено с большей легкостью согласующимся, конечно, с правилами, установлениями и наставлениями Творца, то, без сомнения, и Христос, и Дух, и апостол будут принадлежать моему Богу. Желающий запросить мое официальное заявление <об этом> получает его.

Глава 9. О воскресении мертвых; интерпретация 71–го псалма (1 Кор. 15:12–28)

1. Между тем, маркионит ничего подобного не предъявит, <маркионит,> которому^[2537] тогда также <нужно будет> разъяснить,^[2538] чей Христос преимущественно еще не открыт: как нужно ожидать моего – Того, Кто изначально был предвещен, так его (т. е. Маркионова) <Христа ожидать> не нужно, ибо он не <был предвещен> изначально. Таким образом, лучше^[2539] нам верить во Христа грядущего, чем еретику – в какого-либо.^[2540] 2. Прежде следует рассмотреть, в каком смысле некоторые тогда (т. е. во времена Павла) отрицали воскресение мертвых. Конечно, в том же смысле, в каком и сейчас: потому что всегда отрицается воскресение плоти. Впрочем, многие из мудрецов, отстаивая божественность души, обещают ей спасение, и сам простой народ чтит умерших на основании того предположения, на основании которого надеется, что сохраняются их души; впрочем, очевидно, что тела или сразу огнем, или зверями, или, даже тщательнейшим образом погребенные, истребляются все же временем.^[2541] Следовательно, если апостол обрушивается на отрицающих воскресение [плоти],^[2542] то, конечно, он защищает вопреки им то, что они отрицали, а именно воскресение плоти. Это тебе ответ вкратце. 3. Остальное уже в нагрузку. В самом деле, и само то, что речь идет о воскресении мертвых, требует, чтобы отстаивались собственные значения слов «мертвых» <и «воскресения»>. [Таким образом, слово]^[2543] «мертвое» есть только то, что лишилось души, благодаря которой оно жило; тело есть то, что лишается души и, лишаясь, становится мертвым, таким образом, слово «мертвое» соответствует телу. Далее, если воскресение есть <воскресение> мертвого, а мертвое есть не что иное, как тело, то воскресение будет <воскресением> тела. 4. Таким образом, и слово «воскресение» заявляет претензию не на что иное, как на то, что пало. Ведь можно сказать, что встало то, что вообще не падало, что ранее всегда лежало. Восстать же может лишь то, что пало; ведь благодаря повторному поднятию – ибо оно пало – говорится, что оно восстает (воскресает). Ведь слог вос–^[2544] всегда указывает на повторное действие. Итак, мы говорим, что тело через смерть падает в землю, как свидетельствует само существующее положение вещей по Закону Творца. Ведь телу было сказано: Ты – земля и в землю уйдешь.^[2545] Таким образом, то, что из земли, вернется в землю; то, что вернется в землю, падает; то, что падает, восстает (воскресает). 5. Ибо через человека – смерть и через человека – воскресение.^[2546] Здесь под именем человека, который состоит из тела, как мы часто уже утверждали, мне показывается тело Христа. И если мы все так оживляемся во Христе, как умерщвляемся в Адаме,^[2547] то, поскольку в Адаме мы умерщвляемся телом, неизбежно и во Христе так же [телом]^[2548] оживляемся. Впрочем, сходство не сохраняется, если оживление во Христе смыкается с умерщвлением в Адаме не в одной и той же сущности. Но <апостол> вставляет еще некое замечание о Христе, ради настоящего рассуждения не могущее быть пропущенным. 6. Ибо <мне> настолько легче будет доказать воскресение плоти, насколько лучше я покажу принадлежность Христа Тому Богу, у Которого верят в воскресение плоти. Когда <апостол> говорит: Ведь Ему надлежит царствовать, доколе положит врагов Своих под ноги Свои,^[2549] – уже при помощи этого показывает Бога Мстителем и на этом основании Тем, Кто обещал Христу следующее: Садись одесную Меня, доколе положу врагов Твоих в подножие ног Твоих. Жезл силы пошлет Господь с Сиона и будет господствовать среди врагов Твоих с Тобою.^[2550] 7. Но мне необходимо доказать, что эти Писания, которых нас пытаются лишить и иудеи, говорят в мою пользу. <Иудеи> утверждают, что этот псалом пророчествовал о <царе> Езекии, ибо он сидел справа от Храма и Бог отразил и истребил его врагов;^[2551] по этой, стало быть, причине и остальные слова: Прежде утренней звезды из чрева Я родил Тебя,^[2552] – обращены к Езекии и относятся к его рождению. Мы издаем Евангелия – некую достоверность которых мы должны уж в этом-то большом труде доказать этим <людям>, – заявляющие о ночном рождении Господа, дабы это было «до утренней звезды», <о ночном рождении,> постигаемом легче и благодаря звезде,^[2553] и благодаря свидетельству ангела, который возвестил пастухам ночью, что как раз в тот момент родился Христос,^[2554] и благодаря месту рождения; ведь в гостиницу^[2555] приходят к ночи. 8. Пожалуй, существует таинственность в том, что Христос родился ночью, грядущий стать светом истины для мрака неведения. Да и не сказал бы Бог: Я родил Тебя, – если бы не <обращался к> истинному Сыну. В самом деле, даже если <Творец> говорит о всем народе: Я родил сыновей,^[2556] – Он не прибавляет: из чрева. Почему же прибавляет: из чрева, – совершенно напрасно, словно бы существовало сомнение в том, что кто-нибудь из людей родился из чрева, – если не потому, что желал, чтобы существовало более точное понимание того, что касается Христа: Из чрева Я родил Тебя, – т. е. из одного лишь чрева, без семени мужа, приписывая плоти <то, что>^[2557] от чрева, Духу – то, что от Самого <Духа>? К этим словам прибавляет:^[2558] Ты – священник вовек.^[2559] Езекия же и священником не был, и, даже если бы был, <был бы> не вовек. По чину, – говорит, – Мелхиседека^[2560] 9. Что Езекии до Мелхиседека, священника Всевышнего, и притом необрезанного, который благословил обрезанного^[2561] Авраама, уже приняв приношение десятины?^[2562] Но Христу чин Мелхиседека будет соответствовать, ибо Христос – особый и законный Первосвященник Бога, поставленный тогда понтификом необрезанного священства среди язычников, которым предстояло принять Его с большей легкостью^[2563] – удостоит, когда, наконец, придет, принятия и благословения обрезанье и род Авраама, которому суждено когда-нибудь признать Его.^[2564] Имеется и другой псалом, начинающийся таким образом: Боже, дай суд Твой царю, – т. е. грядущему царствовать Христу, – и правду Твою сыну царя,^[2565] – т. е. народу Христову. 10. Ибо сынами Его являются те, которые возрождаются в Нем. Но говорят также, что этот псалом пророчествует Соломону. Однако то, что соответствует одному лишь Христу, не сможет ли доказать, что и остальное относится не к Соломону, но к Христу? Сойдет,^[2566] – говорит, – словно дождь на руно^[2567] и словно капли, стекающие на землю,^[2568] – описывая его спокойное и незаметное сошествие с неба в плоть. Соломон же, даже если откуда-нибудь спускался, <спускался,> однако, не как дождь, ибо не с неба. Но я всё предложу, что еще более очевидно. 11. Будет господствовать, – говорит, – от моря до моря и от реки вплоть до концов земли,^[2569] – это дано лишь одному Христу; между прочим, Соломон правил одной небольшой Иудеей. Поклонятся Ему все цари, – кому все, если не Христу? И будут служить Ему все народы,^[2570] – кому все, если не Христу? Да будет имя Его вовек, – чье имя, если не Христа? Прежде солнца пребудет имя Его, – ибо прежде солнца – Слово Божье, т. е. Христос. 12. И благословятся в Нем все племена – в Соломоне никакой народ не благословляется, во Христе же всякий. А что, если Его и Богом этот псалом являет? И назовут блаженным Его,^[2571] ибо Благословен Господь Бог Израиля, Который лишь один творит чудеса. Благословенно имя славы Его, и наполнится вся земля славой Его.^[2572] 13. Соломон, напротив, осмелюсь сказать, даже ту славу, которую имел в Боге, утратил, будучи доведенным женщиной до идолопоклонства.^[2573] Итак, когда в середине псалма находится также фраза: Враги Его будут лизать прах,^[2574] – конечно, брошенные под ноги Его,^[2575] – она будет относиться к тому, из-за чего этот псалом я и привел, и отстаивал как говорящий в мою пользу, чтобы подтвердить, что и славу царства, и подчинение врагов в соответствии с установлением Творца получит не кто другой, как Тот, Кого следует считать принадлежащим Творцу.

Глава 10. О воскресении плоти (1 Кор. 15: 29–57)

1. Возвратимся теперь к воскресению, для доказательства которого и в другом месте – в посвященной ему книге^[2576] – мы, противодействуя еретикам, сделали достаточно; но и здесь мы не оставляем этот вопрос без внимания ради тех, которым неизвестно то небольшое сочинение. Что, – говорит, – будут делать те, которые крестятся за мертвых, если мертвые не воскресают?^[2577] Не имеет значения, что это за обычай: февральские календы, пожалуй, будут соответствовать ему в том, что касается молитв за мертвых.^[2578] Итак, не начинай сразу клеймить апостола, якобы сделавшегося новым изобретателем <этого обычая> или поручителем за него с той целью, чтобы настолько вернее обосновывать воскресение плоти, насколько те, которые без пользы крестятся за мертвых, делают это из-за веры в воскресение. 2. Ведь в другом месте <апостол > предстает перед нами в качестве устанавливающего одно крещение.^[2579] Следовательно, и за «мертвых» креститься означает креститься за «тела» – ведь мы показали, что мертвое – это тело, – ***^[2580] что будут делать те, которые крестятся за тела, если тела не воскресают? И мы тем более верно занимаем эту позицию, что апостол и второе рассуждение также посвятил телу: Но скажут некоторые: как воскреснут мертвые? В каком теле придут?^[2581] 3. Ведь после того, как было доказано воскресение, возможность которого отрицалась, следовало рассмотреть свойство тела, <свойство,> которое недоступно зрению. Но об этом подобает спорить с другими <еретиками>. Ведь Маркион, совершенно отвергая воскресение плоти и обещая спасение лишь душе, поднимает вопрос не о свойстве, но о сущности. Далее, <Маркион > совершенно очевидно обличается и на том основании, что апостол рассуждает относительно свойства тела ради тех, которые говорят: Как воскреснут мертвые? В каком теле придут? Ведь он уже объявил, что тело воскреснет, если стал рассуждать о свойстве тела. 4. Наконец, если он приводит примеры зерна пшеницы или чего-либо подобного, каковым <зернам> Бог дает тело, какое желает, если <апостол> говорит, что у каждого из семян имеется собственное тело, чтобы одна плоть была у людей, другая – у скота и птиц и чтобы были тела небесные и земные, и одна слава у солнца, иная – у луны и иная – у звезд,^[2582] – разве он не предвещает плотское и телесное воскресение, которое он утверждает посредством плотских и телесных примеров? Разве он не от лица Того также Бога обещает его, у Которого берет примеры? Так и воскресение,^[2583] – говорит. 5. Каким образом? Как и зерно, тело сеется, тело воскресает. Наконец, разложение тела в землю он назвал сеянием, ибо сеется в тлении ***^[2584] в почет, в силу.^[2585] Чему свойственно то, что происходит при разложении, тому свойственно и то, что происходит при воскресении, т. е. телу. [Так и зерно.]^[2586] Впрочем, если ты у воскресения отнимаешь тело, которое ты отдал разложению, в чем будет заключаться различие результата? Поэтому, если сеется <тело> душевное,^[2587] восстает духовное,^[2588] то – хотя душа или дух располагает неким собственным телом, чтобы могло казаться, что душевное тело означает душу и духовное тело – дух – он не говорит по этой причине, что душа станет в воскресении духом, но что тело, которое, рождаясь с душой и живя благодаря душе, может называться душевным, будет духовным, когда благодаря духу восстает в вечность. 6. Одним словом, если не душа, но тело сеется в тлении, когда разлагается, в землю, то уже не душа будет душевным телом, но плоть, которая была душевным телом, если духовное возникает из душевного, как он и ниже говорит: Не духовное первое^[2589] ***.^[2590] Для обоснования этого он говорит чуть выше и о Самом Христе: Первый человек Адам стал живой душой, последний Адам – духом животворящим,^[2591] – пусть глупейший еретик и не пожелал, чтобы было так; ведь он заменил <в тексте Послания> последнего «Адама» последним «Господом», опасаясь, как бы мы – если бы он оставил и [Господа как]^[2592] последнего «Адама» <как первого> – не стали утверждать, что Христос в последнем Адаме принадлежит Тому же, Кому и первый. 8. Но обман очевиден. Ибо почему <говорится о> первом Адаме, если не потому, что есть и последний Адам? Последовательность бывает лишь между равными и имеющими одно и то же или имя, или сущность, или создателя. В самом деле, хотя среди разных <объектов> и может быть также что-либо первым, а что-либо – последним, но <это может быть лишь среди объектов,> принадлежащих одному создателю. Впрочем, если и создатель иной, хотя^[2593] он сам и может называться последним, однако введенное им является первым, последним же <оно будет>, если будет равно первому. Равным же первому это не является, ибо не принадлежит тому же создателю. Таким же образом он будет опровергнут и в имени человека. 9. Первый, – говорит, – человек–из земли,^[2594] земной, второй – Господь с неба.^[2595] Каким образом второй, если Он не человек, каким был первый? Или разве и первый – Господь, если и второй? Но – достаточно: если в Евангелии <Маркион> использует для Христа наименование Сына Человеческого, он не сможет отрицать, что Он – Человек, и в человеке – Адам. 10. Следующие слова также осаживают его (Маркиона). Ибо когда апостол говорит: Каков тот, который из земли, – т. е. человек, – таковы и земные, – разумеется, люди; следовательно и: Каков человек, Который с неба, таковы и люди, которые с неба.^[2596] Ведь он не мог земным людям противопоставить небесных, не являющихся людьми, стремясь старательнее разграничить при одинаковом названии <их теперешнее> положение и надежду. Ибо он называет их земными и небесными по их положению и по надежде, однако в равной мере людьми, которые в соответствии со своим концом приписываются к Адаму или ко Христу. И поэтому уже для того, чтобы побудить надеяться на небесное, <апостол> говорит: Как мы носили образ земного, давайте будем носить и образ небесного,^[2597] – отсылая не к той^[2598] субстанции воскресения, но к системе правил настоящего времени. 11. Ведь он говорит: «давайте будем носим», а не «будем носить», в виде предписания, а не в виде обещания, желая, чтобы мы шествовали так, как шествовал он, и удалились от образа земного, т. е. ветхого человека; образа, представляющего собой деяние плоти. Что, наконец, он прибавляет? Ибо говорю это, братья, так как плоть и кровь Царствия Божьего не обретут,^[2599] – т. е. дела плоти и крови, которых он лишил Царствия Божьего в Послании к Галатам,^[2600] имея обыкновение и в других местах называть сущность вместо дел сущности, как, например, когда говорит, что те, которые в плоти, не могут быть угодными Богу.^[2601] Ибо когда мы сможем угодить Богу, если не тогда, когда пребываем в этой плоти? 12. Иного времени для действия, полагаю, нет. Но если, хотя и помещенные в плоть, мы будем избегать дел плоти, то мы не будем во плоти, выйдя за пределы не субстанции плоти, но <ее> вины. И если под именем плоти нам приказывается совлечь с себя дела, а не субстанцию плоти, то, стало быть, делам плоти, а не субстанции плоти под именем плоти отказывается в Царствии Божьем. 13. Ведь осуждается не то, в чем свершается зло, но то, что́ свершается. Дать яд – это преступление, однако кубок, в котором он дается, не виновен.^[2602] Так тело является сосудом плотских дел, а душа – тем, кто в нем приготовляет яд некого злодеяния. Но, если душа – виновница дел плоти – заслужит Царствие Божье посредством очищения от того, что совершила в теле, как может тело, будучи лишь служителем, остаться осужденным? Кубок должен быть наказан, а отравитель оправдан? И, однако, мы, конечно, отстаиваем для плоти не Царствие Божье, но воскресение ее субстанции, словно дверь в Царствие, через которую <туда> входят. 14. Впрочем, воскресение – это одно, Царствие – это другое. Ибо сначала – воскресение, затем – Царствие. Итак, мы утверждаем, что плоть воскресает, но наследует Царствие измененной. Ведь мертвые воскреснут нетленными, – а именно те, которые были тленными, когда тела распались в прах, – и мы изменимся вмиг, в мгновение ока;^[2603] ибо следует, чтобы это тленное, – апостол говорит, указывая, конечно, на свою плоть, – облеклось в нетление, и это смертное – в бессмертие,^[2604] – для того, разумеется, чтобы субстанция сделалась пригодной для Царствия Божьего; ведь мы будем как ангелы,^[2605] это будет изменение плоти, но плоти воскресшей. Или, если плоти не будет, каким образом она облечется в нетление и бессмертие? 15. Следовательно, став иным посредством изменения, она наследует тогда Царствие Божье, став уже не плотью и кровью, но тем телом, которое Бог ей даст. И поэтому правильно апостол <говорит>: Плоть и кровь Царствия Божьего не наследуют,^[2606] – приписывая это изменению, которое следует за воскресением. 16. Если же тогда сбудется слово, написанное у Творца: где, смерть, [победа, где]^[2607] твое усилие? Где, смерть, твое жало?^[2608] – изречение же сие, <сказанное> через пророка <Осию>,^[2609] принадлежит Творцу, – то дело, т. е. Царствие, будет принадлежать Тому, Чье слово совершается в Царствии. И не иного бога он благодарит за то, что дал нам возможность одержать победу,^[2610] конечно, над смертью, чем Тому, от Которого принял слово, насмехающееся над смертью, слово торжествующее.

Глава 11. О покрывале Моисея, о воскресении плоти и прочем (2Кор. Гл. 1–4)

1. Если слово бог и сделалось общим названием по вине человеческого заблуждения, поскольку в мире многих называют богами и верят в них, однако под благословенным Богом Господа нашего Иисуса Христа^[2611] будет пониматься некто иной, как Творец, Который и благословил всё – у тебя есть книга Бытия^[2612] – и благословляется всем – у тебя есть книга пророка Даниила;^[2613] точно так же, если и бесплодный бог^[2614] может быть назван отцом, [именем, не подходящим никому более, чем Творцу,]^[2615] Отцом, однако, милосердия^[2616] будет Тот же, Кто очень часто был назван милосердным, сострадающим, богатым милосердием. 2. Есть у тебя в книге Ионы пример Его милосердия,^[2617] которое Он явил умолявшим <Его> ниневитянам,^[2618] готовый склониться к плачу Езекии^[2619] и простить молившему <Его> Ахаву, мужу Иезавели, кровь Навуфея,^[2620] и сразу проявляющий снисхождение^[2621] к признавшему грех Давиду,^[2622] предпочитая, разумеется, раскаяние смерти грешника,^[2623] надо думать, по <Своей> склонности к милосердию. Если что-либо такое бог Маркиона произвел или изрек, я призна́ю его «отцом милосердия». 3. Если же <Маркион> сие прозвание приписывает ему с того времени, как он открылся, словно он стал «отцом милосердия» с тех пор, как он приступил к освобождению человеческого рода, мы, тем не менее, отрицаем, что он <– отец милосердия>^[2624] и^[2625] <является им> с того времени, начиная с которого он называется открывшимся. Ибо если бы то, что он существует, было известно прежде, тогда ему можно было бы^[2626] и приписать <это прозвание>. Ведь привходящим (акциденцией) является то, что приписывается, привходящему же предшествует проявление самой вещи, с которой привходящее происходит. Итак, <Маркион> не может приписывать нечто тому, которого он являет <только> тогда, когда нечто ему приписывает;^[2627] в особенности когда уже другому принадлежит то, что приписывается тому, кто прежде не был явлен. <Ибо>^[2628] настолько более будет отрицаться, что он является <кем-то>, насколько то, посредством чего это доказывается, принадлежит Тому, Кто уже был явлен. 4. Так и Новый Завет^[2629] будет принадлежать никому другому, чем Тому, Кто его обещал;^[2630] и если^[2631] <Новый Завет> не буквы, но ее Духа^[2632] – в этом будет <его> новизна, – то <Тот>^[2633] именно, Кто^[2634] высек букву на каменных скрижалях, изрек и о Духе: Изолью от Духа Моего на всякую плоть;^[2635] и если буква убивает, а дух животворит,^[2636] следовательно, и то и другое принадлежат Тому, Кто говорит: Я убью и Я оживотворю, поражу и исцелю.^[2637] Прежде мы отстаивали двойственную силу Творца – и Судии, и Благого, – убивающего буквой через Закон и животворящего Духом через Евангелие. Не могут создать двух богов <те дела>, которые, будучи противоположными, заранее оказались отнесенными на счет одного <Бога>. 5. Упоминает <Павел> и о покрывале Моисея, которым тот закрывал <свой> лик, на который не могли смотреть сыны Израиля.^[2638] Если <он упоминает об этом> для того, чтобы утвердить бо́льшую лучезарность Нового Завета, который пребывает во славе, по сравнению с Ветхим, который должен был быть отмененным, то сие соответствует и моей вере, предпочитающей Евангелие Закону. И смотри, не скорее ли моей <, чем твоей>: ведь можно будет поставить нечто ниже там, где будет и то, что ставится выше. И когда <апостол> говорит: Но способность восприятия у мира притуплена,^[2639] – конечно, не у Творца, но у народа, который находится в мире, ибо <Павел> говорит об Израиле: Вплоть до сегодняшнего дня это самое покрывало на сердце их,^[2640] – тогда показывает, что покрывало на лице Моисея было образом покрывала на сердце народа,^[2641] ибо и ныне у них Моисей не воспринимается сердцем, как и в те времена – лицом. 6. Что, стало быть, касающееся Павла, до сих пор было покрыто в Моисее, если Христос Творца, предсказанный Моисеем, еще не пришел? Для чего, <говорю> уже более явно,^[2642] до сих пор покрытыми названы сердца иудеев, если еще <, по Маркиону,> не осуществились предсказания Моисея, т. е. <предсказания> о Христе, в Котором иудеи должны были понять его (т. е. Моисея)? Какое дело было бы апостолу другого Христа до того, что иудеи не понимали таинства своего Бога, если бы покрывало на их сердце не имело отношения к слепоте, из-за которой они не различали Христа, предсказанного Моисеем? 7. Наконец, то, что следует далее: Когда же обратится к Богу, отнимется покрывало,^[2643] – он говорит, собственно, для иудея, у которого как раз и имеется покрывало Моисея, <для иудея,> который, когда обратится к вере Христовой, поймет,^[2644] что Моисей предвещал о Христе. Впрочем, каким образом отнимется покрывало Творца во Христе другого бога, чьи таинства Творец не мог сокрыть, <таинства,> разумеется, неизвестные, неизвестного <бога>? 8. Итак, он говорит, что мы, уже с открытым лицом – разумеется, <лицом> сердца, которое покрыто у иудеев, – созерцая Христа, преображаемся в тот же образ от славы (а именно в тот, в который и Моисей преображался от славы Господа), – в славу.^[2645] Таким образом, <апостол, > изобразив телесное сияние Моисея от общения с Господом и телесное покрывало из-за немощи народа и прибавив к этому духовное откровение и духовную лучезарность во Христе – словно от Господа, – говорит, – духов,^[2646] – свидетельствуя, что вся история Моисея была образом Христа, не известного у иудеев, узнанного же у нас. 9. Мы знаем, что некоторые суждения могут показаться двусмысленными из-за произношения или из-за способа членения предложения, когда имеется возможность так или иначе произносить или членить фразу. Именно этим воспользовался Маркион, прочитав так: в которых бог века сего,^[2647] – дабы, указав на Творца как на бога сего века, ввести другого бога другого века. Мы, напротив, говорим, что надо разделять фразу так: в которых бог – затем – века сего ослепил умы неверующих (= ослепил умы неверующих века сего). В которых: в неверующих иудеях, в некоторых из коих Евангелие остается покрытым Моисеевым покрывалом до сих пор. Ведь им, любящим Его устами, сердцем же далеко отстоящим от Него,^[2648] Бог угрожал: Ушами будете слушать – и не услышите, глазами будете смотреть – и не увидите·,^[2649] и: Если не поверите и не уразумеете;^[2650] и: Отниму мудрость у мудрых и разумение разумных сделаю тщетным.^[2651] 10. Конечно, эти Его угрозы не касались сокрытия Им Евангелия неизвестного бога. Таким образом, даже если <следует читать:> Бог века сего, то Он ослепил сердце неверующих века сего, отказавшееся познать Его Христа, Которого следовало понять на основании Писаний. И удовлетворившись разбором к этому моменту того, что допускает двоякое прочтение при том или ином разделении фразы, дабы это прочтение не помогло противнику, чтобы по своей воле победы не **^[2652], я вообще могу пропустить этот спор. 11. В качестве ответа^[2653] более простому^[2654] будет сподручнее истолковать бога^[2655] этого века как дьявола, который изрек, по словам пророка: Буду подобным Всевышнему, поставлю в облаках престол мой,^[2656] – поскольку все суеверие этого века является собственностью его, ослепляющего сердца неверующих и, прежде всего, <сердце> отступника Маркиона. Тот даже не заметил противоречащее ему заключение периода: Ибо Бог, сказавший, чтобы из тьмы светил свет, воссиял в сердцах наших для освещения познания <славы>^[2657] Своей в лице Христа.^[2658]12. Кто сказал: Да будет свет?^[2659] И об освещении мира Кто говорит Христу: Я поставил Тебя в свет язычникам,^[2660] – т. е. тем, кто сидит во тьме и тени смертной?^[2661] Тот, Кому в предвидении будущего отвечают в псалме духи: Запечатлен на нас [, говорит,]^[2662] свет лица Твоего, Господи.^[2663] Лицо же Божье – Христос Господь, исходя из чего и апостол говорит выше: Который есть образ Божий,^[2664] Итак, если Христос – лицо Творца, говорящего: Да будет свет, – то и Христос [и]^[2665] апостола, и Евангелие, и покрывало, и Моисей, и весь <этот> ряд, согласно свидетельству заключения <периода у Павла>, принадлежит Творцу, Богу этого века, а конечно, не тому, кто никогда не говорил: Да будет свет. (Здесь я пропускаю разбор другого Послания, которое у нас называется Посланием к Ефесянам, у еретиков же – к Лаодикийцам. 13. Ведь <апостол> говорит, что язычники помнят, как в то время – когда они были без Христа, отчуждены от Израиля, без общения, заветов и надежды обетования – они были в мире также и без Бога,^[2666] хотя, конечно, <тот мир и происходил> от Творца. Следовательно, если <апостол> сказал, что язычники были без Бога, бог же у них – дьявол, а не Творец, то явствует, что под богом^[2667] века сего нужно понимать того, которого язычники приняли вместо Бога, а не Творца, которого они не знают.) 14. Как же получается, что сокровище в глиняных сосудах^[2668] <, т. е. в телах>^[2669] наших считается принадлежащим не Тому же, Кому и сосуды? Если уж^[2670] «слава»^[2671] Бога заключается в том, что столь великое сокровище содержится в глиняных сосудах, а сосуды глиняные принадлежат Творцу, то, стало быть, Творцу, Чьи сосуды разумеют совершенство силы Божьей, принадлежит и слава, и сама сила, ибо для того она вверена^[2672] глиняным сосудам, чтобы подтвердилось ее совершенство. 15. Впрочем, не будет славы, а потому и силы – но, скорее, бесчестье и немощь – у другого бога, чье совершенство приняли сосуды глиняные, и притом чужие. И если глиняные сосуды будут тем, в чем, по словам <апостола>, мы претерпеваем столь многое, в чем носим даже умерщвление Господа,^[2673] то бог <Маркиона> весьма неблагодарен и несправедлив, если он не собирается воскресить и ту субстанцию, в которой ради веры в него столь многое претерпевается, в которой и смерть Христа бывает носимой, в которой освящается и совершенство силы. Но ведь <апостол> объявляет: чтобы и жизнь Христова открылась в теле нашем,^[2674] – разумеется, как и смерть Его носима в теле. Итак, о какой жизни Христовой он говорит? О той, которой мы ныне живем в Нем? 16. Но каким образом в следующих словах он побуждает не к видимому и к временному, но к невидимому и вечному, т. е. не к настоящему, но к будущему?^[2675] А если он говорит о грядущей жизни Христовой, утверждая, что она явится в теле,^[2676] он явным образом провозглашает воскресение плоти, утверждая, что наш внешний человек истлевает,^[2677] но^[2678] не вечной погибелью после смерти, а трудами и тяготами, о которых сказал заранее, прибавив: И мы не изнеможем.^[2679] В самом деле, утверждая, что и внутренний наш человек обновляется день ото дня, он показывает здесь и то, и другое: и тление тела от терзаний искушениями, и обновление души от созерцания обещанного.

Глава 12. О хижине тела, об облачении в нетление, о строгости проповедуемого апостолом Бога (2Кор. Гл. 5–13)

1. То, что, ***^[2680] нашего земного жилища, у нас будет дом вечный, нерукотворный, на небе,^[2681] <апостол> говорит не в том смысле, что дом, созданный рукою, <дом> Творца, совершенно погибнет, будучи разрушен после <нашей> смерти. Ведь он предстает обсуждающим это для <унятия> страха перед смертью и для утоления печали о самом разложении также благодаря следующим словам,^[2682] когда прибавляет, что мы стенаем из-за этой хижины земного тела, желая облечься в то, которое с неба:^[2683] Если только и раздетые^[2684] мы не окажемся нагими,^[2685] – т. е.: мы получим назад то, чего лишились, а именно тело; и опять: Ибо мы, пребывающие в этой хижине тела, стенаем, ибо обременены, желая не разоблачиться, но одеться.^[2686] 2. Ведь здесь он ясно выразил то, что в Первом послании изложил кратко: И мертвые воскреснут нетленными, – те, которые уже скончались, – и мы изменимся,^[2687] – те, которые в теле будут застигнуты Богом здесь. Ведь и те воскреснут нетленными, а именно получив назад тело, и притом целое, дабы с этого момента быть нетленными, и эти ввиду последнего уже мига времени и ввиду заслуг, <приобретенных ими во время> притеснений Антихриста,^[2688] получат, но будучи измененными, сокращение смерти,^[2689] скорее облеченные в то <тело>, которое с неба, чем совлекшие с себя тело. 3. Таким образом, если эти на <свое> тело наденут то небесное, то, конечно, и мертвые получат назад тело, чтобы и им надеть на него нетленность с неба, ибо и о них <апостол> говорит: Надлежит, чтобы это тленное облеклось в нетление, и это смертное – в бессмертие.^[2690] Те облекаются, когда получат назад тело, эти надевают поверх, ибо не утратили тело, и поэтому <апостол> <не>случайно сказал: желая не совлечь с себя тело, но одеться,^[2691] т. е. не желая изведать смерть, но быть упрежденными жизнью, чтобы это смертное поглощалось жизнью, исторгаясь у смерти посредством надетого поверх облачения изменения. 4. Поэтому, так как он показал, что сие – лучше, чтобы мы не печалились из-за то́го, что смерть, возможно, наступит ранее, он говорит, что мы имеем от Бога залог^[2692] Духа,^[2693] словно получившие ручательство в той самой надежде на верхнее облачение, и что мы удалены от Господа до тех пор, пока пребываем в теле,^[2694] и поэтому должны считать за благо удалиться из тела и быть с Господом,^[2695] дабы мы и смерть охотно принимали. И еще он говорит, что нам следует явиться перед судилищем Христовым, чтобы каждый получил то, что совершил посредством тела: доброе ли, злое ли.^[2696] 5. Ибо если воздаяние за заслуги тогда, то каким образом некоторые уже теперь смогут считаться пребывающими с Господом?^[2697] А упомянув о судилище и о рассмотрении доброго и злого дела, он указал на Судию, выносящего оправдательный или обвинительный приговор, и подтвердил телесное^[2698] присутствие всех. Ведь то, что совершено телом, не сможет быть судимо без тела. Ибо несправедлив Бог, если некто наказывается или поддерживается не посредством того, посредством чего он действовал. 6. Итак, если некое новое творение во Христе, старое миновало, вот всё стало новым,^[2699] то исполнилось пророчество Исаии.^[2700] Если он велит также, чтобы мы очистили себя от нечистоты плоти и крови,^[2701] то не сущность ***^[2702] примет Царствие Божье.^[2703] Если <апостол> намечает передать Церковь в качестве святой девы Христу,^[2704] конечно, как невесту – Жениху, то не может образ соединяться с врагом <стоящей за этим образом> реальности самого дела. Если <апостол> называет лжеапостолами коварных работников, изменяющих свой облик,^[2705] разумеется, из-за лицемерия, то он порицает их как виновных в неверном образе действий, а не в неверной проповеди. Так что о правилах поведения, а не о божественности шел спор. 7. Если <сказано:> сатана преображается в ангела света,^[2706] – то эти слова нельзя отнести к Творцу. Ведь о Творце, являющемся Богом, а не ангелом, было бы сказано, что Он преображается в Бога света, а не в ангела, если бы <здесь> не подразумевался тот сатана, которого и мы, и Маркион знаем как ангела. 8. <У меня> есть отдельная книга «О рае»,^[2707] касающаяся любого могущего возникнуть по этому поводу вопроса. Здесь я, пожалуй, подивлюсь на то, что свой собственный рай^[2708] мог иметь бог, у которого нет никакого земного установления; разве только он воспользовался также и раем Творца по Его милости, как <воспользовался> и Его миром. Но, однако, вознесение человека на небо – это пример <из деяний> Творца с Илией.^[2709] Еще более я буду дивиться тому, что наидобрейший бог,^[2710] чуждающийся казней и свирепости, не своего даже, но принадлежащего Творцу ангела сатаны направил для того, чтобы наносить удары^[2711] своему апостолу, и не уступил, будучи трижды им умоляемым.^[2712] Стало быть, и бог Маркиона занялся улучшением <людей> по образцу Творца, с недовольством взирающего на надменных и^[2713] низлагающего с престола властителей.^[2714] Или речь идет о Том, Кто и над телом Иова дал власть сатане,^[2715] дабы сила обнаруживалась в немощи?^[2716] 9. Почему и формы Закона придерживается до сих пор порицатель галатов, предписывая, дабы всякое слово подтверждалось тремя свидетелями?^[2717] Почему проповедник кротчайшего бога угрожает, что не пощадит грешников,^[2718] мало того, утверждает, что сама власть поступать, когда он присутствует, более сурово дана ему от Бога?^[2719] Отрицай теперь, еретик, что страх внушает твой бог, апостол которого его внушает.

Глава 13. О том, что Христос и Евангелие принадлежат Тому же Богу, Которому Закон и природа; об обрезании сердца; об оправдании Закона (Рим. Гл. 1–7)

1. Поскольку мой небольшой труд доведен почти до конца, то, что нам встречается повторно, следует теперь рассмотреть лишь вкратце, некоторые же вещи, которые встречались чаще, вообще пропустить. Мне, столько раз доказывавшему, что умаление Закона не предоставляет доказательства существования во Христе иного бога, досадно еще раз вступать в спор относительно Закона (речь идет о том умалении, которое было предсказано и обещано у Творца по отношению ко Христу), <но придется, > поскольку и само <это>^[2720] Послание кажется по большей части устраняющим Закон. 2. Но мы уже часто показывали, что апостолом проповедовался Бог-Судия, а в Судие – Мститель и в Мстителе – Творец. Стало быть, и здесь, когда он говорит: Ибо я не стыжусь Евангелия; ведь оно – сила Божья ко спасению всякому верующему – иудею и эллину – так как правосудие Божье в нем открывается из веры в веру,^[2721] – без сомнения, приписывает и Евангелие, и спасение Богу справедливому, а не благому – говорю так в соответствии с распределением еретика, – переносящему из веры Закона в веру Евангелия, Своего, конечно, Закона и Своего Евангелия, ибо говорит, что гнев <Божий> открывается с неба на нечестивость и несправедливость людей, которые удерживают истину <в> несправедливости.^[2722] 3. Гнев какого бога? Конечно, Творца. Следовательно, и истина будет принадлежать Тому, Кому и гнев, который должен открыться для отмщения за истину. Прибавив также: Мы знаем, что суд Божий – в соответствии с истиной,^[2723] – он и сам гнев одобрил, от которого приходит суд в защиту истины, и, с другой стороны, подтвердил принадлежность истины Тому же Богу, Чей гнев одобрил, одобрив суд. Другое дело, если разгневанный Творец мстит за удерживаемую в несправедливости истину другого бога. 4. Сколько же ям выкопал Маркион, прежде всего, в этом Послании, изымая то, что ему (Маркиону) хотелось, будет ясно благодаря целости нашего Писания. Мне достаточно взять то, что он не заметил как таким же образом подлежащее уничтожению, в качестве <подтверждения> его небрежности и слепоты. Ведь если Бог будет судить тайное людей,^[2724] столь и тех, которые согрешили под Законом, сколь тех, которые без Закона^[2725] – ибо и последние <хотя и>^[2726] не знают Закон, но по природе делают дела Закона,^[2727] – то, конечно, судить будет Тот Бог, Которому принадлежит и Закон, и сама природа, которая есть замена Закона для не знающих Закон. Каким же образом Он будет судить? 5. В соответствии с Евангелием, – говорит, – через Христа,^[2728] Следовательно, и Евангелие, и Христос принадлежат Тому, Кому принадлежат Закон и природа, которые через Евангелие и Христа получат защиту от Бога на том суде, о котором^[2729] выше <было сказано>: в соответствии с истиной.^[2730] Следовательно, как <для>^[2731] защиты их^[2732] гнев с неба может открыться^[2733] только от Бога гнева, так и здесь^[2734] идея, будучи связанной с предшествующим периодом,^[2735] в котором говорилось о суде Творца, не может быть отнесенной к иному богу, который не судит и не гневается, но – к Тому, Которому принадлежат эти вещи, я говорю о суде и гневе; при этом Ему неизбежно будет принадлежать и то, посредством чего суд и гнев должны осуществиться: Евангелие и Христос. 6. И поэтому <апостол> нападает на нарушителей Закона, учащих не воровать – и ворующих,^[2736] как человек, принадлежащий Богу Закона, а не как указывающий, таким образом, на Самого Творца, Который, запрещая воровать,^[2737] велел при помощи обмана украсть у египтян золото и серебро:^[2738] <еретики> таким образом и прочие <обвинения> относят на Его счет. Т. е.<, по Маркиону,> апостол опасался явно ругать Бога, Которого не побоялся оставить. 7. Ничуть не бывало, он выступил так против иудеев, чтобы произнести^[2739] затем пророческое порицание: Из-за вас имя Божье хулится ,^[2740] Сколь в этом случае оказывается нелепым то, что он сам хулит Того, за хуление Которого <у язычников> он бранит дурных людей! <Апостол> предпочитает обрезание сердца <обрезанию> крайней плоти. Но ведь у^[2741] Бога Закона осуществилось обрезание сердца – не плоти, Духом – не буквой.^[2742] А если это – обрезание согласно Иеремии: И обрежьте себе крайнюю плоть сердца,^[2743] – как и согласно Моисею:^[2744] И обрежьте себе жестокосердие ваше,^[2745] – то Тому будет принадлежать обрезывающий сердце Дух, Кому и буква, срезающая плоть, Тому и иудей, который в тайне,^[2746] Кому и иудей, который по наружности,^[2747] ибо апостол не пожелал бы назвать иудеем раба, не принадлежащего Богу иудеев. 8. Тогда – Закон, ныне – правда Божья через веру во Христа,^[2748] Что это за различие? Твой бог как раб служит установлению Творца, предоставляя время Ему и Его Закону? Или тогда < все это принадлежало> Тому, Кому и ныне? Того Закон, Кого и вера во Христа? Имеется различие установлений, не богов. 9. < Апостол> увещевает, чтобы <мы,> оправданные верой во Христа, а не Законом, имели мир с Богом.^[2749] С каким? С тем, врагами которого мы никогда не были, или с Тем, Закону и природе Которого мы воспротивились? Ведь если мир подобает по отношению к Тому, с Кем была война, для Него мы и будем оправданы, и Христос, верой в Кого мы оправдаемся, будет принадлежать Тому, к миру с Кем подобает привести когда-нибудь Его врагов. 10. Закон же, – говорит <апостол >, – пришел позже, чтобы изобиловало преступление. Почему? Чтобы, – говорит, – преизобиловала благодать.^[2750] Благодать Какого Бога, если не Того, Которого и Закон? Разве только Творец ввел Закон для того, чтобы обеспечить занятием благодать другого бога, и притом соперника, чтобы не сказать – неизвестного, дабы, как у Него царствовал грех к смерти, так и благодать царствовала к правде и жизни через Иисуса Христа^[2751] <у>^[2752] Его противника. 11. Потому Закон Творца заключил всё под грех и весь мир привел к суду, и заградил все уста, чтобы никто не хвалился им (Законом), чтобы благодать сохранилась для прославления Христа, принадлежавшего не Творцу, но Маркиону! 12. Я могу в виду рассмотрения стоящего на очереди вопроса заранее высказать относительно сущности Христа следующее. Ведь <апостол> говорит, что мы умерли для Закона <посредством тела Христа>.^[2753] Стало быть, имеется тело Христа. «Можно утверждать, что <у Христа есть> тело, но необязательно – плоть».^[2754] Но какой бы ни была сущность <тела>, когда <апостол > говорит о теле Того, о Ком добавляет, что Он воскрес из мертвых,^[2755] то нельзя видеть здесь иное тело, чем тело плоти, в отношении которой был провозглашен закон смерти. 13. Но вот <апостол> и свидетельство предоставляет в пользу Закона и оправдывает его благодаря греху: Что же скажем? Что Закон – грех? Да не будет так!^[2756] Устыдись, Маркион, [да не будет так]^[2757] апостола, желающего предостеречь от обвинения Закона: но я не знаю грех иначе, чем через Закон.^[2758] 14. О, проистекающее из этих слов величайшее прославление Закона, посредством которого <не>^[2759] было позволено греху пребывать сокрытым! Следовательно, не Закон совратил, но грех, благодаря возможности, предоставленной заповедью.^[2760] Почему ты вменяешь в вину Богу Закона то, что апостол не дерзает вменять Его Закону? Но он прибавляет: Закон свят и заповедь его справедлива и добра,^[2761] 15. Если так он почитает Закон Творца, я не знаю, как он может низвергать Его Самого? Кто различает двух богов: одного справедливого, другого доброго, – хотя Тот должен считаться и тем, и другим, заповедь Которого и добра, и справедлива? Если же <апостол> утверждает также, что Закон духовен,^[2762] конечно, и то, что он пророческий, и то, что он образный. Ибо я и на этом основании должен утверждать, что Христос был образно предвещен в Законе, а потому и^[2763] всеми иудеями мог быть признан.

Глава 14. О подобии плоти, о праведности иудеев, о «бездне богатства Божьего», об исполнении Евангелия Законом (Рим. Гл. 8–14)

1. Если Отец послал Его в подобии плоти греха,^[2764] то из-за этого не будет называться призраком плоть, которая была в Нем видима. Ведь выше <апостол> грех приписал плоти и объявил ее законом греха, обитающим в его собственных членах и противящимся закону ума.^[2765] Для того, следовательно, <по словам апостола,> Сын был послан в подобии плоти греха, чтобы искупить плоть греха подобной сущностью, т. е. плотью, которая была бы подобна греховной плоти, хотя сама не была бы греховной.^[2766] В самом деле, сила Божья будет заключаться и в том, чтобы осуществить спасение <плоти> в равной <ей> сущности. 2. Ведь не было бы ничего великого, если бы плоть искупил Дух Божий, но <оно будет,> если <это сделает> плоть, подобная греховной, поскольку она – плоть, но не являющаяся <плотью> греха. Таким образом, подобие будет относиться к наименованию греха, а не к обманчивой сущности. Ибо <апостол> не прибавил бы «греха», если бы хотел внушить понятие о подобии сущности, дабы отрицать <ее> истинность; ведь он мог бы <написать> только «<в подобии> плоти», а не «<в подобии плоти> греха». Но поскольку он тогда сказал так: «Плоти греха», – то он и сущность удостоверил, т. е. плоть, и подобие отнес к пороку сущности, т. е. ко греху. 3. Допустим теперь, что речь шла о подобии сущности: <даже> из-за этого ей не будет отказано в истинности. «Что же, почему она подобная, <если>^[2767] истинная?» Потому что она<, хотя и> истинная, но не от семени: по положению она подобная и истинная, по происхождению – нет, неподобная. Впрочем, в противоположных вещах нет подобия. Дух не был бы назван подобием плоти – так как и плоть не способна уподобиться духу, – но был бы назван призраком, если бы казался тем, чем не являлся. Подобием же называется потому, что является тем, чем кажется. Оно есть, когда имеется равное другому. Призрак же в той мере, в какой он является лишь призраком, не является подобием. 4. И здесь, однако, <апостол>, объясняя, в каком смысле он не хочет, чтобы мы пребывали во плоти^[2768] – хотя мы находимся во плоти, – а именно чтобы мы не пребывали в делах плоти, показывает, что с этой мыслью он написал: Плоть и кровь Царствия Божьего не обретут,^[2769] – осуждая не сущность, но ее дела; <так как> мы, еще находясь во плоти, способны не совершать их, они будут относиться к вине не сущности, но образа жизни. Точно так же, если тело мертво из-за греха – из чего следует, что существует смерть не души, а тела,^[2770] – а дух есть жизнь из-за праведности,^[2771] ***^[2772] которому смерть достается из-за греха, т. е. телу.^[2773] 5. Ведь не у иного нечто^[2774] восстанавливается, чем у того, который это утратил, и, следовательно, будет воскресение тел в том случае, если существует воскресение мертвых.^[2775] Ибо <апостол> прибавляет: Tom, Кто воскресил Христа из мертвых, оживит и смертные тела ваши.^[2776] Так <апостол> и подтвердил воскресение плоти – без каковой ничто^[2777] и телом не может быть названо^[2778] и понято быть как смертное – и доказал, что у Христа была плотская субстанция, поскольку точно так же оживятся и смертные тела наши, как и Он был воскрешен; «точно так же» <означает> не иным образом, как в теле. 6. И здесь я перепрыгиваю через огромнейшую пропасть, возникшую из-за вырванной части Писания, но хватаюсь за апостола, предоставляющего свидетельство Израилю, что у них (евреев) есть ревность о Боге – о своем, конечно – но не благодаря пониманию.^[2779] Ведь он говорит: Не зная Бога и стремясь утвердить свою праведность, они не подчинились праведности Божьей; ибо конец Закона – Христос – к праведности всякому верующему.^[2780] 7. На этом будет строиться доказательство еретика, словно высшего бога не знают иудеи, которые против него воздвигли свою праведность, т. е. праведность своего Закона, не принимая Христа, конец Закона. Почему тогда <апостол> предоставляет свое собственное свидетельство их ревности об их Боге, если упрекает их не за их незнание о Том же Самом Боге, что они движимы ревностью о Боге, но не благодаря пониманию, т. е. не зная Его, поскольку не знают установлений Его во Христе, Которому предстояло утвердить исполнение для Закона, и, таким образом, заботятся о своей праведности вопреки Ему ? 8. И даже Сам Творец подтверждает их незнание о Нем: Израиль Меня не познал, и народ Меня не постиг,^[2781] – и то, что они более утверждают свою праведность: Уча в качестве учений заповедям человеческим,^[2782] – и что собрались против Господа и против Христа Его,^[2783] конечно, из-за незнания. Итак, ничто из того, что соответствует Творцу, не может быть представленным в пользу иного бога, ибо <в противном случае> и в других местах апостол незаслуженно обличал бы иудеев за незнание неизвестного бога. 9. Ибо в чем они согрешили, если утверждали праведность своего Бога против того, которого не знали? Но <апостол у Маркиона> восклицает: О, бездна богатства и мудрости Божьей... И непостижимы пути Его!^[2784] Откуда этот возглас? Из воспоминания, конечно, Писаний, которые он прежде перечитывал, из созерцания таинств, которые он выше разбирал^[2785] применительно к вере во Христа, проистекающей из Закона.^[2786] Если Маркион умышленно устранил эти <Писания и таинства>, что это вдруг его апостол восклицает, не имея перед собой никаких богатств бога, столь бедного и нуждающегося, сколь <должен быть тот,> который ничего не создал, ничего не предвещал, ничем, наконец, не владел как тот, который спустился в чужое? Но ведь и апостол, и богатства принадлежат Творцу, <богатства> прежде сокрытые, ныне открытые. Ведь Он так обещал: И дам им сокровища скрытые, невидимые открою им.^[2787] 10. Вот, стало быть, откуда происходит восклицание: О, бездна богатства и мудрости Бога! Того Бога, Чьи сокровища уже открыты. Это – из Исаии, и то, что следует за этим, взято из книги того же пророка: Ибо кто познал мысль Господа или кто был советником <Его>? Кто протянул Ему <дар> и получит его обратно?^[2788] Ты, что изъял столько всего из Писаний, почему сохранил это, словно бы и это не принадлежало Творцу? 11. Посмотрим на заповеди, <якобы> явно принадлежащие новому богу: Ненавидящие, – говорит, – зло и держащиеся добра,^[2789] – ведь у Творца сказано совсем по-другому:^[2790] Уберите от себя зло,^[2791] – и: Уклоняйся от зла и твори добро.^[2792] Проникнутые братской любовью друг к другу,^[2793] – ведь это не одно и то же: Возлюби ближнего, как себя.^[2794] Радуясь надеждой,^[2795] – конечно, на Бога, ибо, – лучше надеяться на Господа, чем надеяться на правителей.^[2796] Перенося тяготы,^[2797] – ибо, – услышит тебя Господь в день тяготы^[2798] [есть у тебя псалом].^[2799] Благословляйте и не проклинайте,^[2800] – кто будет учить этому <лучше>, чем Тот, Который основал все благословениями?^[2801] 12. Не высокомудрствуйте, но следуйте за смиренными, не будьте мудрыми для самих себя,^[2802] – ведь они от Исаии слышат «Го́ре!»^[2803] Никому не воздавайте злом за зло,^[2804] и лукавства брата своего не вспоминай.^[2805] Не мстите за себя,^[2806] ибо у Меня отмщение и Я отомщу, – говорит Господь.^[2807] Будьте со всеми <людьми> в мире.^[2808] 13. Стало быть, и Закон возмездия не разрешал воздавать за несправедливость, но сдерживал замысел страхом воздаяния. Поэтому с полным основанием <апостол> все предписания Творца заключил в главной Его заповеди: Возлюби ближнего, как себя.^[2809] Если это дополнение к Закону происходит из самого Закона, то я уже не знаю, кто является Богом Закона; боюсь, уж не бог ли Маркиона. Если же Евангелие Христа исполняется благодаря этой заповеди, однако, то, что принадлежит Христу, не принадлежит Творцу, то к чему мы еще спорим? 14. Сказал ли Христос или не сказал: Я пришел <не> отменить Закон, но исполнить,^[2810] – напрасно Маркион старался устранить это высказывание: если Евангелие не исполняет Закон – вот, Закон исполнил Евангелие. Хорошо, тем не менее, что и в заключение <апостол > угрожает судом Христа,^[2811] конечно, Судии и Мстителя, конечно, принадлежащего Творцу, <угрожает,> несомненно утверждая, что необходимо снискивать милость у Того, Кого он показывает внушающим страх, даже если бы проповедовал <кого-то> иного.

Глава 15. Об убийстве пророков, о браке и похоти, восхождении на небеса, о запрете угашать дух, о спасении духа, души и тела (1 Фес.)

1. Мне не будет в тягость рассмотрение и более коротких посланий. Есть вкус и в малом. Иудеи убили своих пророков.^[2812] Я могу сказать: «Какое до этого дело апостолу другого бога, и притом наилучшего, о котором говорится, что он не осуждает грехи даже своих <почитателей>, и который сам, ниспровергая, неким образом уничтожает тех же пророков?» Что дурное совершил ему Израиль, если убил тех, которых и он отверг, если раньше <Израиля> утвердил в отношении них враждебный приговор? «Но <Израиль> согрешил по отношению к их собственному Богу»: порицал злодеяние тот, к кому относится пострадавший; несомненно, порицавшим мог быть любой другой, но не противник пострадавшего. Но он (апостол Маркиона) не упрекал бы их, вменяя им в вину также и казнь Господа, говоря: которые и Господа убили, и пророков своих,^[2813] – хотя «своих» и является вставкой еретика. 2. Ибо что особенного, если Христа, проповедующего иного бога, погубили те, которые заклали пророков своего Бога? <Имеется>^[2814] фигура речи «усиление» <в утверждении>, что они убили и Господа, и Его слуг. Далее, если они убили Христа одного бога, а пророков другого Бога, то <апостол> сравнивает нечестие,^[2815] а не подчеркивает его нарастание. Но о сравнении нечестивости речи быть не могло: итак, <перед нами нарастание нечестивого,> а нарастание нечестивого могло быть лишь в том случае, если оно было совершено в отношении Одного и Того же Бога^[2816] под тем и другим наименованием. Следовательно, Христос и пророки принадлежат Одному и Тому же Богу. 3. То, что представляет собой наша святость, называемая <апостолом> волей Божьей, можно узнать^[2817] из противоположного, которое он запрещает, ведь он говорит: Воздерживаться от разврата,^[2818] – не от брака, – каждому уметь блюсти свой сосуд в чести,^[2819] Каким образом? Не в похоти, как язычники. Похоть же и у язычников приписывается не браку, но особенной, неестественной и чудовищной разнузданности^[2820] – <святость> всегда^[2821] является противоположной уродливости и нечистоте, исключая не брак, но похоть, блюдя наш сосуд в брачном почете. Но это место я должен разбирать, не забывая о том, что надо предпочитать другое, т. е. более полную святость, ставя воздержание и девство выше брака, но не запрещая его. Ибо я отражаю ниспровергателей Бога брака, а не приверженцев целомудрия. 4. <Апостол> говорит о тех, которые остаются до пришествия Христа, что они вместе с теми, которые, умерев во Христе, воскреснут первыми, будут унесены в облаках в воздух навстречу Господу.^[2822]Я вспоминаю, что, увидев их еще тогда, небесные сущности дивились на сей вышний Иерусалим^[2823] и через Исаию возглашали: Кто это летит сюда, как облака и словно голуби с птенцами ко мне.^[2824] Если это восхождение Христос подготовит для нас, Христом будет Тот, о Котором <говорил> Осия: Кто строит Свое восхождение в небеса,^[2825] – конечно, для Себя и Своих. Затем, от кого я теперь буду ожидать <это>, если не от Того, от Которого это услышал? 5. Какого духа <апостол> не велит угашать и какими пророчествами запрещает пренебрегать?^[2826] Конечно, по Маркиону, не духа Творца и не пророчества Творца. Ибо то, что <апостол> разрушает, он сам уже угасил и презрел, и не может запрещать то, что сам^[2827] сделал. Следовательно, Маркиону нужно показать сегодня в его «Церкви» божьего духа, которого нельзя гасить, и пророчества, которые нельзя презирать. И если он предъявил то, что считает <этим духом>, пусть знает: что бы это ни было, мы будем судить это по образцу духовного и пророческого дара и силы, чтобы и будущее предвещало, и тайны сердца открывало,^[2828] и таинства объясняло.^[2829] 6. Когда он ничего такого не покажет и не докажет, мы, со своей стороны, представим и дух, и пророчества Творца, возвещающие Его волю. И, таким образом, станет известно, о чем говорил апостол, а именно о том, чему предстояло свершаться в Церкви Того Бога, благодаря существованию Которого и Дух Его действует,^[2830] и обетование распространяется. 7. Ну что ж, теперь вы, отрицающие спасение плоти и – если когда-либо что-нибудь подобное получает наименование тела – истолковывающие это как что угодно другое, только не как плотскую субстанцию, смотрите, каким образом апостол разделил все присутствующие в нас субстанции, дав им определенные имена, и поместил их все в одной молитве о спасении, желая, чтобы наши дух и тело, и душа сохранились без порока в пришествие Господа и Спасителя нашего Христа!^[2831] 8. В самом деле, <апостол> сказал и о душе, и о теле – сущностях различных, поскольку их две. Действительно, хотя и душа [и]^[2832] является неким телом особого свойства, как <им является> и дух, когда, однако, и тело, и душа называются отдельно, <а>^[2833] у души, не нуждающейся в общем наименовании «тело», есть собственное наименование, <то> первое остается плоти, которая, будучи не названной собственным <именем>, по необходимости пользуется общим. Ибо я не вижу в человеке иной субстанции, помимо духа и души, к которой было бы применимо название тела, кроме плоти, узнавая ее под именем тела всякий раз, когда она не упоминается; в большей степени <так будет> в этом месте, когда она, именуемая телом, называется своим собственным именем.

Глава 16. О том, что карать за незнание подобает Тому, Кого нельзя не знать; об Антихристе (2 Фес.)

1. Мы вынуждены беспрестанно повторять некоторые вещи, дабы подкрепить то, что с ними связано. Мы говорим, что и здесь апостолом провозглашается Господь как воздающий по заслугам обоих видов, <провозглашается> или Творец, или, против чего выступает Маркион, равный Творцу, у Которого справедливо оскорбителям нашим воздать скорбью и нам, оскорбляемым, успокоением в откровении Господа Иисуса, грядущего с неба с ангелами силы Своей и в пламени огня.^[2834] Но еретик погасил пламя и огонь, убрав их из текста, для того, разумеется, чтобы не превратить Его в нашего Бога. Однако тщетность вычеркивания очевидна. 2. Ибо когда апостол пишет, что Господь придет для отмщения тем, которые не знают Бога и не повинуются Евангелию, о которых <апостол> говорит, что они понесут наказание вечной гибели^[2835] от лица Господа и от славы могущества Его,^[2836] то из этого следует, что Он приносит пламя огня, приходя, разумеется, для того, чтобы наказать. Таким образом, и в этом, вопреки желанию Маркиона, Христос оказывается принадлежащим сжигающему Богу, и в том, что также карает незнающих Господа, т. е. язычников, – Творцу. 3. Ибо <апостол> отдельно поместил ***^[2837] не повинующихся Евангелию: будь то грешные христиане или иудеи. Далее, наказывать язычников, которые, вероятно, Евангелие не знают, не подходит тому богу, который по своей природе неизвестен и нигде, кроме как в Евангелии, не открыт, будучи непознаваемым для всех. Творца же до́лжно узнавать естественным образом, постигая из <Его> дел, а затем исследуя для получения более полного представления о Нем. Следовательно, карать не знающих Бога подобает Тому, Кого нельзя не знать. Сам тот факт, что он говорит: от лица Господа и от славы могущества Его,^[2838] – воспользовавшись словами Исаии по той же самой причине, Того же^[2839] Господа предполагает, Который встает, чтобы сокрушить землю.^[2840] 4. Кто же является человеком греха, сыном погибели,^[2841] которому надлежит открыться прежде пришествия Господа, возвышающий себя над всем, что называется Богом и всей святыней, собирающийся воссесть в храме Божьем и выдать себя за Бога?^[2842] Согласно нам, это – Антихрист, как учат старые и новые пророчества, например, апостол Иоанн, который говорит, что антихристы, предтечи духа Антихриста, уже вступили в мир, отрицающие, что Христос пришел во плоти^[2843] и превращающие Иисуса в ничто, разумеется, в Боге Творце; согласно же Маркиону, не знаю, уж не Христос ли это Творца. Ведь Он, по Маркиону, еще не пришел. Кто бы из двух это ни был, я задаюсь вопросом, почему он придет во всей силе и знамениях, и ложных чудесах.^[2844] 5. Потому что, – говорит <апостол>, – они не приняли любви истины, дабы быть спасенными; и из-за этого будет им <во^[2845]> внушение заблуждения, чтобы <верили лжи, чтобы>^[2846] были осуждены все, не поверившие истине, но соглашающиеся с неправдой.^[2847] Следовательно, если речь идет об Антихристе, предсказанном у Творца, то Творец будет Тем Богом, Который посылает его (Антихриста) подтолкнуть к заблуждению тех, которые не поверили истине, <нужной,> чтобы быть спасенными; истина и спасение будут принадлежать Тому же, Кто отмщает за них, допуская заблуждение, т. е. Творцу, Которому подходит и сама ревность, проявляющаяся в том, чтобы увлечь обманом тех, которых Он не увлек истиной.^[2848] Если же речь идет не об Антихристе, в соответствии с нашим учением, то, следовательно, речь идет о Христе Творца, в соответствии с учением Маркиона. 6. Но как так получается, что для отмщения за свою истину <бог Маркиона> посылал Христа, принадлежащего Творцу? А если <Маркион> соглашается относительно Антихриста, я точно так же скажу: как так псшучается, что Сатана, ангел Творца, оказывается ему (богу Маркиона) необходимым, а затем убитым им,^[2849] предназначенный исполнять функцию введения в заблуждение в интересах Творца? В общем, если не подлежит сомнению, что и ангел, и истина, и спасение принадлежат Тому, Кому и гнев, и ревность, и посылание заблуждения против презирающих и предающих, а также против незнающих – чтобы уже и Маркион отступил со своей позиции, признав, что и его бог является ревнителем, – кому более подобает гневаться? 7. Думаю, Тому, Кто с самого начала природу (т. е. творение) снабдил делами, благодеяниями, бедствиями, предвещаниями, свидетельствующими <о Нем>, чтобы дать о Нем знание, но, однако, не был познан, <а> не^[2850] тому, кто был представлен лишь посредством текста Евангелия, которое, не будучи ничем подкрепленным, проповедует другого бога не явным образом. Итак, к Кому относится осуществление мести, к Тому будет относиться и ее причина, я говорю о Евангелии, истине и спасении. Повеление же трудиться тому, кто хочет есть,^[2851] принадлежит учению Того, Кто повелел не заграждать уста молотящему быку.^[2852]

Глава 17. О «рекапитуляции», о князе, властвующем над воздухом, о приближении далеких и многом другом (Лаод. Гл. 1–2 = Еф. Гл. 1–2)

1. Опираясь на истину, пребывающую в Церкви, мы считаем это послание адресованным ефесянам, а не к лаодикийцам; но Маркион стремится на этот раз исказить и заглавие как усерднейший исследователь и в этом деле. Однако то, какой у послания заголовок, не имеет никакого значения, так как апостол писал всем, обращаясь к некоторым, проповедуя, конечно, Того Бога во Христе, Которому соответствует то, что проповедуется. Итак, кому будет соответствовать, согласно благоволению, которое Он прежде положил в таинстве Своей воли, для распределения исполнения времен – говоря в соответствии с тем, что это слово означает у греков – рекапитуляция^[2853] – т. е. возвращение к началу или пересчет от начала – во Христа всего, которое в небесах и которое на земле,^[2854] если не Тому, Кому будет принадлежать все от начала, а также само начало, от Которого и времена, и исполнение времен, и распределение исполнения, благодаря чему все во Христе пересчитывается к началу? 2. У другого же бога, которому не принадлежит ни одно дело, какое <может быть> начало, т. е. <то,> откуда <все происходит>? Какие времена без начала? Какое исполнение без времен? Какое распределение без исполнения? И вообще, что́ он прежде уже сделал на земле, чтобы можно было говорить о некоем продолжительном распределении исполнения времен для пересчета всего во Христе, даже того, что на небесах? 3. Но и в небесах мы не представим себе вещей, какие бы они ни были, сделанных кем-то иным, а не Тем, Которым и на земле сделанные всем известны. А если невозможно приписывать это «всё» от начала комуто иному, а не Творцу, кто поверит, что оно иным <богом> пересчитывается в иного Христа, а не своим Создателем и не в своего Христа? Если оно принадлежит Творцу, оно неизбежно будет не похоже на непохожего бога. Если оно не похоже, значит, оно противоположно. Тогда каким образом противоположное может пересчитываться в того, кем оно вообще ниспровергается? В самом деле, какого Христа возвещают следующие слова, когда <апостол> говорит: Чтобы нам, прежде уповавшим на Христа быть в похвалу славы <Его>.^[2855] Ибо кто мог «прежде уповать», т. е. уповать на Бога до того, как Он пришел, если не иудеи, которым Христос был предвозвещен от начала? 4. О Ком, следовательно, было предвозвещено, на Того и уповали прежде. В самом деле, <апостол > относит это к себе, т. е. к иудеям, чтобы произвести разграничение при обращении к язычникам: В Котором и вы, после того как услышали слово истины, Евангелие, в Котором вы уверовали и были запечатлены Святым Духом Его обетования.^[2856] Какого обетования? Сделанного через Иоиля: В последние дни изолью от Моего Духа на всякую плоть,^[2857] – т. е. и на язычников. Таким образом, <и> Дух, и Евангелие будут в Том Христе, на Которого уповали прежде, тогда, когда Он был предвозвещен. 5. Но и Отец славы^[2858] есть Тот, Чей Христос воспевается в псалме как поднимающийся Царь славы: Кто есть Сей Царь славы? Господь сил есть Сей Царь славы;^[2859] у Того испрашивается дух мудрости,^[2860] у Которого также и этот вид духовных <даров> перечисляется среди семи духов через Исаию;^[2861] Тот даст просвещенные очи сердца,^[2862] Кто и наружные очи одарил светом, Кому не нравится слепота народа: И кто слеп, если не рабы Мои? И лишились зрения служители Божьи;^[2863] 6. У Того пребывают богатства наследия в святых,^[2864] Кто это наследие обещал при призвании язычников: Проси у Меня – и дам тебе племена в наследие Твое;^[2865] Тот осуществил в Христе силу Свою, воскресив Его из мертвых и поместив Его одесную Себя, подчинив <Ему> всё,^[2866] Кто также сказал: Садись одесную Меня, доколе положу врагов Твоих в подножье ног Твоих;^[2867] ибо и в другом месте Дух <говорит> Отцу о Сыне: Ты всё положил под ноги Его.^[2868] Если из этих <цитат из Послания>, которые соотносятся с Творцом, выводятся иной бог и иной Христос, поищем уже Творца. 7. Думаю, мы явно находим <Его>, когда <апостол> говорит о тех мертвых по грехам,^[2869] в которых ходили, согласно веку мира сего, согласно князю, властвующему над воздухом, который действует в сынах неверия.^[2870] Но и здесь Маркион не может истолковывать мир как бога мира. Ведь сотворенное не похоже на Творца, сделанное – на сделавшего, мир – на Бога. Но и князем, властвующим над воздухом, не будет называться Князь, властвующий над веками. 8. Ибо никогда управляющий более высоким не обозначается при помощи более низкого. Пусть даже <это> более низкое и приписывается ему. Но <Творец> не может казаться и производящим неверие, на которое и со стороны иудеев, и со стороны язычников скорее Сам может жаловаться. Итак, достаточно того, что сказанное не подходит Творцу. А если существует и тот, кому это соответствует в большей степени, то, конечно, апостол знал об этом лучше <тебя>. Кто это? Без сомнения тот, кто Самому Творцу воздвиг сынов неверия, владея этим воздухом, как пророк передает его слова: Поставлю в облаках престол мой, уподоблюсь Всевышнему.^[2871] 9. Это будет дьявол, которого и в другом месте – если только <еретики> признаю́т, что апостола следует читать таким образом – мы узнаём как бога сего века. Ибо он весь свет наполнил ложной божественностью. Если бы такового явно не существовало, тогда сказанное могло бы еще относиться к Творцу. А <если>^[2872] апостол прежде и пребывал в иудаизме, он не потому вставил о грехах: в которых и мы все пребывали,^[2873] – что давал понять, будто Творец является господином грехов и князем этого воздуха, но потому, что в иудаизме он был одним из сынов неверия, имея <в себе> действующего дьявола, когда гнал Церковь^[2874] и принадлежащего Творцу Христа,^[2875] из-за этого и говорит: Мы были сынами гнева.^[2876] 10. Но <говорит:> по природе, – чтобы, поскольку Творец назвал иудеев сынами, еретик не доказывал, что господином гнева является Творец. Ведь когда <апостол> сказал: мы были по природе сынами гнева, – а иудеи были сынами Творца не по природе, но по избранию отцов, – он отнес сынов гнева к природе, не к Творцу. Прибавляя, наконец: как и прочие,^[2877] – конечно, те, которые не являются сынами Божьими, – он относит к общей природе всех людей грехи, плотские вожделения, неверность и гнев, в то время как дьявол все-таки уловляет природу, которую он уже и заразил, бросив семя греха.^[2878] 11. Мы, – говорит <апостол>, – являемся Его деяниями, основанные во Христе.^[2879] Ибо одно – делать, другое – основывать. Но и то, и другое < апостол > отдал одному. Но человек является деянием Творца: следовательно, Тот же основал во Христе, Который и сделал. Ибо в отношении сущности <можно говорить, что> Он <нас> создал, в отношении благодати – сотворил. 12. Посмотри на следующие слова: Помня, что некогда вы были язычниками во плоти, которых называли необрезанием те, что зовутся обрезанием во плоти, сделанным рукой, ибо вы были в то время без Христа, отчужденные от израильского сообщества и не причастными заветам и их обетованию, не имеющие надежду и без Бога в мире.^[2880] Но без какого Бога были язычники и без какого Христа? Конечно, Того, Кому принадлежало израильское сообщество, заветы и обетование. А теперь, – говорит, – вы <находитесь> во Христе, пребывавшие ранее вдали, ставшие близкими в крови Его.^[2881] От кого они прежде были далеко? От тех, о которых он говорит выше: от принадлежащего Творцу Христа, от израильского сообщества, от заветов, от надежды обетования, от Самого Бога. 13. Если это так, то язычники во Христе становятся ныне близкими к тем, от которых тогда были далеко. Если же мы стали близкими во Христе израильскому сообществу, которое является частью религии Бога-Творца, и заветам, и обетованию, и Самому их Богу, то достаточно смешно, если Христос другого бога направил нас, бывших вдали, к Творцу. 14. Апостол помнил, что так было предвещено о призвании язычников, подлежащих призванию издалека: Те, которые были вдали от Меня, приблизились к Моей правде.^[2882] Ибо столь правда, сколь и мир Творца возвещались во Христе, как мы уже часто показывали. Итак, Он Сам, – говорит, – мир наш, сделавший два одним, – и именно иудейское и языческое,^[2883] которое вблизи и которое вдали, – разрушив находящуюся посередине стену ненависти во плоти Своей.^[2884] Но Маркион убрал <слово> Своей, чтобы <слово> плоти^[2885] отнести к ненависти, словно плотскую порочность [не]^[2886] – к враждебной Христу <ненависти>. И если где-либо в другом месте я говорил <так>, <скажу> и здесь: О, не марруцин,^[2887] но понтик, ты здесь отрицаешь плоть Того, Чью кровь ты выше признал? 15. Если Он изречениями упразднил (букв.: сделал пустым) Закон заповедей,^[2888] – то, конечно, исполнив Закон;^[2889] ведь уже упраздняется не прелюбодействуй,^[2890] когда говорится: «и не смотри с вожделением»;^[2891] упраздняется не убивай,^[2892] когда говорится: «и не злословь»;^[2893] ты не можешь сделать из содействующего Закону его противника. Чтобы Ему основать в Самом Себе двух,^[2894] – Тот же Самый основывает, Который и делал, согласно сказанному выше: ибо мы являемся Его деяниями, основанные во Христе,^[2895] – в одного нового человека, делая мир,^[2896] – если воистину нового, то воистину и человека, а не призрак, нового же, поскольку^[2897] по-новому рожденного от Девы Духом Божьим, – чтобы примирить обоих с Богом,^[2898] – Богом, Которого оскорбил и тот, и другой народ: и иудейский, и языческий, – в одном теле, – говорит, – когда убил ненависть в нем через крест:^[2899] таким образом, и здесь тело во Христе, которое могло претерпеть крест, оказывается плотью. 16. Итак, поскольку Он возвещает мир тем, кто близко, и тем, кто далеко, мы, получив вместе с ними доступ к Отцу,^[2900] уже не являемся чужими и пришельцами, но согражданами святых и домочадцами Бога,^[2901] – конечно, Того, от Которого, как мы показали выше, мы были отчуждены и далеко расположены, – воздвигнутые на основании апостолов. Еретик убрал и пророков,^[2902] забыв, что Господь поставил в Церкви как апостолов, так и пророков, если <только> не испугался, как бы^[2903] наше здание во Христе не оказалось стоящим на старом основании пророков, хотя сам апостол никогда не прекращал поучать нас, обращаясь к пророкам. Ибо откуда он взял наименование Христа как краеугольного камня,^[2904] если не из слов псалма: Камень, который отвергли строители, Он стал во главу угла?^[2905]

Глава 18. О началах и властях, о пленении плена, о заимствовании заповедей у пророков, о сравнении Церкви с женой, о мировладыках, дьяволе и духах злобы (Лаод. Гл. 3–6 = Еф. Гл. 3–6)

1. Я не удивляюсь безумию еретического сокращения текста, < удивляюсь>, если он удаляет слоги, когда в большинстве случаев он изымает целые страницы.^[2906] Апостол говорит, что ему, пришедшему позже всех, дана благодать просвещения всех <относительно того>, что есть распределение таинства, от века скрытого в Боге, Который все основал^[2907] Еретик убрал предлог в и создал такой текст: «от века скрытого от Бога, Который все основал». Но обман бросается в глаза. 2. Ведь апостол прибавляет: чтобы стала известной началам и властям в над небесных областях через Церковь многообразная премудрость Божья,^[2908] О Чьих началах и властях он говорит? Если о принадлежащих Творцу, то как получается, что сей бог пожелал показать свою мудрость Его началам и властям, а Самому Ему не пожелал, когда и власти без своей главы не смогли бы ничего познать? Или, если он не назвал здесь Бога так, словно к ним (началам и властям) и сам <их> глава относился, то он объявил бы, что «таинство скрыто от начал и властей Того, Кто все основал», относя так же к ним и Его Самого. 3. А если <апостол> говорит, что это было скрыто от Него,^[2909] то он должен был сказать, что это было Ему возвещено^[2910]. Следовательно, не «от Бога» было скрыто, но «в Боге», Основателе всего, скрыто же от Его начал и властей. Ибо кто познал мысль Господа, и кто был Ему советником?^[2911] Пойманный здесь, еретик, вероятно, пойдет иным путем, чтобы получить возможность сказать, что его бог своим началам и властям пожелал сделать известным распределение своего таинства, о котором не знал Бог, Основатель всего. И к чему было ссылаться на незнание чуждого Творца, удаленного на большое расстояние, когда даже домочадцы высшего бога пребывали в неве́дении? 4. Однако и Творцу было известно будущее. Неужели <Ему> было неизвестно то, что под Его небом и на <Его> земле должно было открыться? Следовательно, <и>^[2912] этим удостоверяется то, что мы утверждали выше. Ибо если Творцу предстояло когда-нибудь узнать то скрытое таинство высшего бога и <если> Писание включало в себя слова: «скрытого от Бога, Который все основал», то <апостол> должен был прибавить так: «чтобы стала известной Ему многообразная премудрость бога», а после этого: «и властям, и началам» какого угодно бога, вместе с которыми <ее> предстояло узнать Творцу. Итак, очевиден пропуск, который даже и таким образом оказывается восстановленным в своей истинности. 5. Теперь я хочу затеять с тобой спор по поводу апостольских иносказаний, у которых, по твоему утверждению, не было пророческих образцов:^[2913] Пленил, – говорит <апостол>, – пленение.^[2914] Каким оружием? В каких сражениях? При опустошении какого народа? При разрушении какого города? Каких женщин, каких детей или каких царьков победитель заковал в цепи? В самом деле, когда у Давида о Христе поется как о «препоясанном мечом по бедру»^[2915] или у Исаии как о «получающем добычу Самарии и силу Дамаска»,^[2916] ты превращаешь Его в зримого воина. 6. Признай, следовательно, уже и вооружение, и военный поход Его духовными, если ты уже понял, что речь идет о духовном пленении, дабы и это пленение ты признал принадлежащим Ему хотя бы по той причине, что и упоминание это о пленении апостол взял из пророков, от которых <получил> и заповеди: Отложив ложь, пусть каждый из вас говорит истину ближнему,^[2917] – и: гневайтесь и не согрешайте, – чтобы^[2918] в тех же самых словах, в каких и псалом,^[2919] выразить Его мысль, – солнце да не зайдет на гнев ваш;^[2920] не принимайте участия в делах тьмы,^[2921] – ибо с праведным будешь праведным и с лукавым станешь лукавым,^[2922] – и: Устраните зло из среды вашей,^[2923] – и: Выйдите из среды их и не прикасайтесь к нечистому;^[2924] обособьтесь, носящие сосуды Господни.^[2925] 7. Так и выражение «упиваться приносящим позор вином»^[2926] происходит оттуда, где порицаются спаивающие святых: И давали Моим святым пить вино,^[2927] – пить которое было запрещено Аарону и сыновьям его, когда они приступали к святыне.^[2928] И учить петь Богу в псалмах и гимнах^[2929] принадлежит тому, кто знал, что более обвиняются Богом пьющие вино с тимпанами и псалтериями.^[2930] Итак, принадлежащими Кому я нахожу заповеди, основы заповедей или добавления <к ним>, Тому принадлежащим я признаю́ и апостола. 8. Впрочем, на каком основании <апостол> утверждает, что жены должны быть подчинены мужам?^[2931] Ибо муж, – говорит, – является главой жены? Скажи мне, Маркион, твой бог придает авторитет своему закону, ссылаясь на дело Творца? Еще, разумеется, хуже, когда и для своего Христа, и для его «Церкви» он заимствует определение оттуда (из Закона): Как и Христос является главой Церкви.^[2932] Подобным образом, когда <апостол> говорит: Свою плоть любит тот, кто любит свою жену, как и Христос – Церковь,^[2933] – ты видишь, что твой Христос и твоя «Церковь» сравниваются с делом Творца. Какой почет оказывается плоти под именем Церкви! 9. Никто, – говорит <апостол>, – не питает ненависти к своей плоти, – кроме, конечно, одного Маркиона, – но питает ее и греет, как Христос – Церковь,^[2934] Но <поскольку>^[2935] ты один ее (т. е. плоть) возненавидел, отняв у нее воскресение, ты будешь должен ненавидеть и Церковь, так как она точно так же любима Христом. Но ведь Христос возлюбил и плоть, как Церковь. Любой будет испытывать нежные чувства даже к образу невесты, более того, он будет беречь его и почитать, и украшать венком. У подобия есть общность в почете с оригиналом. Беспокоиться ли мне теперь о доказательстве того, что у мужчины и Христа, у женщины и Церкви, у плоти и духа один и Тот же Бог, когда сам апостол приводит слова Творца, более того, разбирает их? Поэтому оставит человек отца и мать, и будут оба в одной плоти. Таинство сие велико.^[2936] 10. Достаточно, между тем, если эти <слова> Творца являются для апостола великими таинствами, <которые> для еретиков являются ничтожными <таинствами>.^[2937] Но я говорю, – заявляет, – в отношении Христа и Церкви.^[2938] У тебя имеется истолкование, а не отвержение таинства. Он показывает, что образ таинства был предпослан Тем, Кому, конечно, принадлежало таинство. Что по этому поводу считает Маркион? Творец не мог приготовить образы для неизвестного бога, а если для известного, то для враждебного; а бог высший ничего не должен заимствовать от низшего и подлежащего, скорее, низвержению.^[2939] 11. Пусть сыновья слушаются родителей,^[2940] – в самом деле, хотя Маркион удалил: ибо это первая заповедь в обетовании,^[2941] – Закон глаголет: Почитай отца и мать;^[2942] и родители, воспитывайте сыновей в учении и наставлении Господнем,^[2943] – ведь ты слышал сказанное и древним: Рассказывайте это в уши сыновей ваших, и сыновья ваши – также в уши сыновей своих.^[2944] К чему уже мне два бога, если имеется одно учение? И если их (богов) два, я последую за Тем, Кто учил первым. 12. Но если у нас борьба против мировладык,^[2945] о, сколько имеется уже богов-творцов! В самом деле, почему бы мне не настаивать и на том, что должен был быть назван один мировладыка, если бы он обозначал Творца, Которому принадлежали власти, о которых <апостол> сказал ранее? Далее, поскольку выше он велит нам облечься в оружие, в котором мы могли бы выстоять против хитростей дьявола,^[2946] он (апостол) уже показывает, что дьяволу принадлежит то, что он присоединяет к дьяволу: власти и мировладыки сей тьмы,^[2947] которых и мы относим к дьяволу. Или, если под дьяволом подразумевается Творец, кто будет дьяволом у Творца? Или, как – два бога, так существуют и два дьявола, и <отсюда –> власти и мировладыки во множественном числе? 13. Но каким образом Творец – одновременно и дьявол, и Бог, когда дьявол не является одновременно и богом, и дьяволом? Ибо или они оба суть и боги, если оба – дьяволы, или Тот, Кто Бог, – не дьявол, как и дьявол – не бог. Я задаюсь вопросом: само слово «дьявол» из-за какой клеветы^[2948] прилагается к Творцу? Пожалуй, Он возвел на высшего бога некое обвинение, которому Сам подвергся со стороны архангела, и притом солгавшего. Ведь Он запретил <людям> вкушение с того деревца не потому, чтобы они не стали богами,^[2949] но потому, чтобы они не умерли из-за нарушения <заповеди>.^[2950] А духи злобы не будут обозначать Творца по той причине, что <апостол> прибавляет: в небесах.^[2951] 14. Ведь он знал, что в небесах действовали духи злобы, <духи> ангелов-соблазнителей в отношении дочерей человеческих.^[2952] И как может быть, что двусмысленными выражениями и невесть какими загадками порицал Творца тот, кто, уже заключенный в оковы за свободу проповеди, являл, без сомнения, Церкви твердость в провозглашении таинства отверстыми устами, <твердость,> которую поручил <ефесянам> выпросить для себя^[2953] у Бога.^[2954]

Глава 19. О первенстве православной традиции, о явлении Христа под именем Бога, об обитающей в Христе полноте, о примирении, о Теле Христовом, об элементах мира, о тени тела, о видении ангелов и различении яств (Кол.)

1. Обычно я, заявляя об отводе дела при опровержении всех ересей, в немногих словах говорю о свидетельстве времен, отстаивая первенство нашего правила <веры> по сравнению со всякой последующей ересью. Это одобрит теперь и апостол, говоря о надежде, отложенной в небесах: о которой вы услышали в слове истины Евангелия, которое дошло до вас, как и до всего мира.^[2955] Ведь если евангельская традиция уже тогда распространилась повсюду, насколько более теперь? 2. Далее, если нашей является та, которая повсюду распространилась, <и сделала это> более, чем любая еретическая, не говоря уже о традиции Маркиона, жившего при Антонине, то наша будет апостольской. Маркионова же, наполни она весь мир – и тогда не сможет доказать свое апостольское происхождение. Ибо и из этого будет ясно, что апостольской является та, которая первой наполнила мир, а именно Евангелием Того Бога, Который о его (Евангелия) проповеди возвестил и это: Во всякую землю пойдет глас их и до пределов вселенной – слова их.^[2956] 3. <Апостол> глаголет, что Христос есть образ невидимого Бога.^[2957] Но ведь мы говорим, что Отец Христа невидим, зная, что в прошлом всегда в качестве Его образа под именем Бога был видим Сын, если кому Он бывал видим; чтобы и здесь <Маркион> не проводил это различие между видимым и невидимым Богом, так как встарь наш Бог был определяем следующим образом: Господа никто не может увидеть и остаться живым.^[2958] 4. Если Христос не является рожденным прежде творения^[2959] в качестве Слова Отца, через Которого все сделано^[2960] и без Которого ничто не было сделано;^[2961] если не в Нем было основано всё в совокупности^[2962] в небесах и на земле, видимое и невидимое, престолы ли, господства ли, начальства ли, власти ли^[2963]; если не всё в целом основано^[2964] через Него и в Нем,^[2965] – ведь эти положения не должны нравиться Маркиону – то, без сомнения, апостол не написал бы так просто: И Сам – прежде всех.^[2966] Ибо каким образом <Он> прежде всех, если не прежде всего? Каким образом прежде всего, если Он не рожденный прежде творения, если Он – не Слово Отца? На каком основании будет доказано, что прежде всех был тот, который появился после всего? Кто может знать, что первым был тот, о существовании которого он не знал? 5. А каким образом Он счел за благо, чтобы вся полнота обитала в Нем Самом?^[2967] Во-первых, что это за полнота, если не <полнота> всего того, что Маркион принизил, основанного во Христе на небесах и на земле, ангелов и людей, если не <полнота> того невидимого и видимого, престолов, господств, начальств и властей?^[2968] Или, если это от себя вставили наши «псевдо-апостолы» и иудействующие проповедники Евангелия, пусть Маркион предъявит полноту своего бога,^[2969] который ничего не основал. Впрочем, как получается, что соперник и ниспровергатель Творца пожелал, чтобы полнота Того обитала в его Христе? Далее, для кого Он вновь примиряет все в Себе Самом, творя мир через кровь Своего креста,^[2970] если не для Того, Которого всё в совокупности оскорбило, против Которого оно восстало посредством нарушения <заповеди>, Которому, наконец, оно принадлежало? Ведь мириться оно могло бы с чужим, вновь примиряться – ни с кем другим, кроме как со своим. 6. Так и нам, некогда отчужденным и враждебным по укорененности в злых делах,^[2971] Он возвращает милость Творца, оскорбление Которому мы нанесли, почитая тварь вместо Него.^[2972] Если же <апостол> и говорит, что Церковь есть Тело Христово – так как здесь он глаголет, что он исполняет в <своей> плоти оставшееся от тягот Христа за Его Тело, которое есть Церковь,^[2973] – он посредством этого не отделяет полностью упоминание тела от субстанции плоти. Действительно, он и выше говорит, что мы примиряемся в Его Теле через смерть,^[2974] конечно, в том Теле, в котором Он, умерший посредством плоти, а не посредством Церкви, мог умереть,^[2975] ради Церкви, разумеется, заменив телом – тело, плотским – духовное. 7. Но если он убеждает остерегаться изящных речей и философии как пустого обольщения, которое находится в соответствии с элементами мира^[2976] – говоря не о соответствии небу и земле, но о соответствии мирским наукам и обучению, а именно преданию людей,^[2977] изящно говорящих и философствующих, – будет делом долгим и относящимся к другому труду доказывать, что этим изречением осуждаются все ереси, которые состоят из силы изящных речей и правил философии. Но пусть Маркион, выводящий <своего> бога тупым,^[2978] дабы не объявлять его внушающим страх, признает основной принцип своей веры происходящим из школы Эпикура; <Маркион,> даже положения из портика стоиков помещающий рядом с Богом-Творцом, отрицающий воскресение плоти, которое, подобно ему, не признаёт ни одна философия. 8. От изобретений ее наша истина отстоит столь далеко, что и страшится гнев Божий вызвать, и твердо верит, что Он произвел все из ничего, и обещает, что Он восстановит ту же самую плоть, и не стыдится, что Христос был рожден из чрева Девы, хотя <над этим> смеются философы и еретики, и сами язычники. Ведь глупое мира избрал Бог, чтобы смутить мудрых,^[2979] – Тот, без сомнения, Который в ввиду этого Своего установления заранее грозил погубить мудрость мудрых.^[2980] Благодаря этой простоте истины, противоположной изящным речам и философии, мы не можем превратно мудрствовать. 9. Наконец, если Бог оживит нас со Христом, прощая нам грехи,^[2981] то мы не можем верить, что грехи прощаются тем, по отношению к которому они не были совершены, поскольку он не был известен ранее. Ну что же теперь, когда <апостол> говорит: Никто да не судит вас за пищу и питье, и в отношении праздничного дня, новомесячия и субботы, которые суть тень будущего, тело же – Христа,^[2982] – что́ тебе кажется, Маркион? О Законе мы уже не рассуждаем, если не считать того, что и здесь <апостол> учит, каким образом <Закон> был отменен, а именно при переходе от тени к телу, т. е. от образов – к истине, а это есть Христос. Следовательно, и тень принадлежит Тому, Кому и тело, т. е. и Закон принадлежит Тому, <Кому>^[2983] и Христос. Удели одному Богу Закон, а другому богу – Христа, если можешь отделить некую тень от того тела, которому принадлежит тень. Христос очевидно принадлежит Закону, если является телом тени. 10. Если же <апостол> упрекает некоторых, которые на основании видений ангелов^[2984] говорят, что надо воздерживаться от пищи – не прикасайся, не вкушай,^[2985] – желая выступать в смиренномудрии, не держась Главы,^[2986] то он не наносит этим удар по Закону и Моисею, словно бы тот на основании ангельского суеверия заявил о запрещении некоторых яств. 11. Ибо известно, что Моисей получил Закон от Бога<, а не от ангелов>. Наконец, эти правила – что по заповедям, – говорит, – и учению человеческому,^[2987] – он отнес к тем, которые не держатся Главы, т. е. Самого Того, в Котором все подытоживается^[2988] [во Христа],^[2989] будучи возвращенным к началу, в том числе и различение^[2990] яств. Что касается остальных заповедей, являющихся точно такими же, то следует удовлетвориться <нашим> данным в другом месте объяснением того, как они произошли от Творца, Который, намереваясь творить все новое,^[2991] когда предвещал, что старое минует, и предписывал: обновите себе новую новину,^[2992] – уже тогда учил совлечь с себя ветхого человека и облечься в нового.^[2993]

Глава 20. О различных побуждениях к проповедованию, об образе Бога и образе человека, о прибыли и убытке апостола, о небесном гражданстве и звездах, о преображении тела (Флп.)

1. Когда <апостол > говорит о многообразии проповеди – что одни люди благодаря упованию на его узы смелее возвещают слово, другие – из-за зависти и раздора, некоторые же даже из-за славы слова, многие – из-за любви, кое-кто из-за ревности, иные уже и из-за соперничества проповедуют Христа,^[2994] – <получается, что> здесь, несомненно, имелся повод для порицания самой проповеди за различие взглядов, которое производит столь великое разнообразие стремлений. Но, объявляя различными лишь причины стремлений, а не правила таинств, он утверждает, что проповедовался все-таки один Христос и один Его Бог, хотя намерение <проповедников> могло быть каким угодно, и поэтому говорит: Меня не заботит, проповедуется ли Христос для вида или истинно,^[2995] – ибо проповедовался один <Христос,> <вне зависимости от того, было ли это> для вида или из-за истинной веры. 2. Ведь он упомянул об истине в связи с верой проповеди,^[2996] а не в связи с верой самого правила,^[2997] так как правило было одно, вера же некоторых проповедующих – истинная, т. е. простая, некоторых – слишком ученая. А поскольку это обстоит так, то очевидно, что проповедовался Тот Христос, о Котором возвещали всегда. В самом деле, если бы апостол вводил совсем иного Христа, новизна дела произвела бы различие. Ибо не было бы недостатка в тех, которые евангельскую проповедь все равно бы истолковывали в отношении Христа, принадлежащего Творцу, поскольку и сегодня в любом месте больше людей, придерживающихся наших взглядов, чем еретических. Поэтому и здесь апостол не промолчал бы о существовании различия и <о своем> его порицании. Таким образом, когда отсутствует осуждение различия, не подтверждается новизна. 3. Разумеется, маркиониты и здесь полагают, что апостол их поддерживает в отношении сущности Христа, – что имелся, мол, призрак плоти во Христе, – когда говорит, что <Он>, пребывая в образе Божьем, не счел хищением быть равным Богу, но истощил Сам Себя, приняв образ раба, не истинное бытие, и в подобии человека, не в человеке, и открыт человеком по виду,^[2998] не по сущности, т. е. не плотью. 4. Словно и вид, и подобие, и образ^[2999] не сопутствуют также сущности. Хорошо, однако, что и в другом месте <апостол> называет Христа образом^[3000] Бога невидимого.^[3001] Неужели, следовательно, и здесь, где он помещает Его в образе^[3002] Бога, Христос равным образом не будет истинно Богом, если не был и истинно человеком, пребывая в образе человека? Ведь и здесь, и там истинность неизбежно будет исключаться, если образ и подобие, и вид^[3003] будут присваиваться призраку. И если в образе^[3004] и подобии^[3005] <Бога>^[3006] как Сын Отца Он – истинно Бог, то предрешено, что открытый также в образе и подобии человека как Сын Человеческий Он – истинно человек. 5. Ведь и открыт < апостол > написал с умыслом: т. е. доподлинно человек. Ибо о том, что открывается, известно, что оно существует. Как^[3007] и Богом Он открылся посредством чудес, так и^[3008] Человеком посредством плоти, поскольку <апостол> не объявил бы «подчиненным смерти» того, кто не пребывал в смертной субстанции. Еще большим является то, что он прибавил: и смерти крестной.^[3009] Ведь он не нагнетал бы атмосферу жестокости, превознося силу агонии,^[3010] о которой он знал бы как о кажущейся <в>^[3011] призраке, скорее обманувшем ее, чем испытавшем, и явившем <ее> в страдании не посредством силы, но посредством игры. 6. Что же ранее он считал прибылью?^[3012] То, что перечислял выше: славу плоти в знаке обрезанья, происхождение из рода еврейского от еврея, почет колена Векиаминова, достоинство фарисейского одеяния.^[3013] Это теперь он считает для себя убытком: не Бога, но косность иудеев. Если он оценивает это как навоз,^[3014] то из-за сравнения с познанием Христа, а не из-за отвержения Бога Творца, имея уже не свою праведность, которая от Закона, но ту, которая через Него Самого, т. е. через Христа, от Бога.^[3015] «Итак, – говоришь ты, – из этого различения следует, что Закон не от того бога, которому принадлежит Христос». Достаточно остроумно. Ну что ж, прими более остроумное. Ведь говоря: не ту, которая от Закона, но ту, которая через Него Самого,^[3016] – он не сказал бы «через Него Самого» об отличном от Того, Кому принадлежал Закон. 7. Наше, – говорит <апостол>, – гражданство на небесах,^[3017] Узнаю старое обетование Творца Аврааму: И сделаю семя твое как звезды на небе.^[3018] Поэтому и звезда от звезды отличается в славе.^[3019] И если Христос, придя с небес, преобразует тело нашей униженности в сходное с телом Своей славы,^[3020] то, стало быть, воскреснет это наше тело, которое унижается в страданиях, бросаемое в землю по самому́ закону смерти. Ибо каким образом оно преобразуется, если его не будет? Или если <это> сказано о тех, которые, застигнутые в плоти в момент пришествия Господа^[3021], должны будут измениться,^[3022] что будут делать те, «которые воскреснут первыми»?^[3023] У них не будет того, из чего им преображаться? Но с ними вместе, – говорит, – мы будем восхищены в облаках навстречу Господу,^[3024] Если с ними вознесенные, то, разумеется, с ними и преображенные.

Глава 21. О нетронутости послания к Филимону и о завершении работы

1. Одному лишь этому посланию его краткость помогла избежать подделывающих рук Маркиона. Однако я удивляюсь, что он, признав письмо, написанное одному человеку, отверг два к Тимофею и одно к Титу, посвященные церковному устройству. Пожелал, думаю, подделать даже число посланий.

Помни, читатель, что то, которое прежде было разобрано, мы <в этой книге> доказали на основании <посланий> апостола, и, если мы сделали то, что было отложено для этой книги, не считай3 лишним повторение здесь, посредством которого мы подтвердили исходное положение, и не рассматривай как подозрительное откладывание там, посредством которого мы изъяли это в свое время.^[3025] Если просмотришь всю работу, и здесь не осудишь <меня за> избыточность, и там – <за> неуверенность.

Список сокращений

Aes. Prom. – Эсхил. Прикованный Прометей

Apul. Flor. – Апулей. Флориды

Aug. Conf. – Августин. Исповедь

Aug. De сіѵ. – Августин. О граде Божием

Aul. Gell. – Авл Геллий. Аттические ночи

Сіс. Cat. I – Цицерон. Первая речь против Катилины

Сіс. Ог. – Цицерон. Оратор

Сіс. R. Р. – Цицерон. О государстве

Cl. Paed. – Климент Александрийский. Педагог

Cl. Protr. – Климент Александрийский. Увещевание к язычникам

Cl. Strom. – Климент Александрийский. Строматы

Diog. –Диоген Лаэртский. О жизни, учениях и изречениях знаменитых философов

Eur. Iph. Taur. – Еврипид. Ифигения в Тавриде

Eur. Med. – Еврипид. Медея

Eus. – Евсевий. Церковная история

Gaius. Inst. – Гай. Институции

Ноr. Ер. – Гораций. Послания

Hor. Od. – Гораций. Оды

Hor. Sat. – Гораций. Сатиры

Hud. – Геродот. История

Hyg. – Гигин. Мифы

Il. – Илиада

Iren. – Ириней Лионский. Против ересей

Iust. Apol. – Иустин Философ. Апология

Iust. Dial. – Иустин. Философ. Диалог с Трифоном Иудеем

Іun. – Ювенал. Сатиры

Lact. Div. Inst. – Лактанций. Божественные установления

Liv. – Ливий. История от основания Города

Lucr. – Лукреций. О природе вещей

Mart. – Марциал. Эпиграммы

Міn. – Минуций Феликс. Оставий

Myth. – Первый Ватиканский мифограф

Od. – Одиссея

Orig. Ceis. – Ориген. Против Цельса

Ου. Ars – Овидий. Наука любви

Ου. Fast. – Овидий. Фасты

Ου. Met. – Овидий. Метаморфозы

Pers. – Персий. Сатиры

Paus. – Павсаний. Описание Эллады

Plat. Tim. – Платон. Тимей

Plaut. Cure. – Плавт. Куркулион

Plaut. Trin. – Плавт. Трехмонетчик

Рlіп. – Плиний Старший. Естественная история

Рlіn. Jun. – Плиний Младший. Письма

Plot. Enn. – Плотин. Эннеады

Plut. Alex. – Плутарх. Александр

Plut. Rom. – Плутарх. Ромул

Plut. Symp. – Плутарх. Застольные беседы

Ps.-Apoll. – Псевдо-Аполлодор. Мифологическая библиотека

Sen. Dial. – Сенека Младший. Диалоги

Sen. Nat. quaest. – Сенека Младший. Вопросы природы

Sen. Epist. – Сенека Младший. Нравственные письма к Луцилию

Sil. – Силий Италик. Пуническая война

Strab. – Страбон. География

Suet. Galba – Светоний. Гальба

Suet. Nero – Светоний. Нерон

Тас. Апп. – Тацигп. Анналы

Tat. – Татиан. Речь против эллинов

Ter. Eun. – Теренций. Евнух

Tert. – Тертуллиан

Ad mart. – К мученикам

Ad nat. – К язычникам

Ad ux. – К жене

Adv. Marc. – Против Маркиона

Adv. Herrn. – Против Гермогена

Adv. lud. – Против иудеев

Adv. Prax. – Против Праксея

Adv. Val. – Против валентиниан

Apol. – Апологетик

De an. – О душе

De bapt. – О крещении

De carn. – O плоти Христа

De cor. – О венке

De cult. – O женском убранстве

De ex. – O поощрении целомудрия

De fuga – О бегстве во время гонений

De idol. – Об идолопоклонстве

De ieiun. – О посте

De mon. – О единобрачии

De or. – O молитве

De pal. – О плаще

De praescr. – О прескрипции <против> еретиков

De pud. – О стыдливости

De res. – O воскресении плоти

De spect. – О зрелищах

De test. – O свидетельстве души

De virg. vel. – O девичьих покрывалах

Scorp. – Скорпиак

Theoph. – Феофил Антиохийский. Послание к Автолику

Verg. Аеn. – Вергилий. Энеида

Verg. Georg. – Вергилий. Георгики