Тертуллиан написал это сочинение в поздний период творчества, уверовав в Монтана и приняв ереси монтанистов.
1
[PL2.103A]
Недавно ты спросил меня, брат Фабий, должно ли бежать во время гонения, потому что возвещалось нечто. Я тогда же высказался кое-что по обстоятельствам места и времени и, по неотступности некоторых лиц, унес с собой недоработанную тему, чтобы ныне изложить ее полнее, как подобает перу, тем более что и твой запрос рекомендовал ее мне, и состояние времени уже самим именем своим предписывало ее. Ибо чем чаще угрожают гонения, тем более надлежит позаботиться об исследовании того, как вера должна принимать их. Позаботиться же об исследовании надлежит вам, которые, если случайно не приемлете Параклета, Вождя всякой истины, заслуженно остаетесь подверженными и другим вопросам. Итак, [PL2.103B] твоему запросу мы придаем также и порядок, полагая необходимым прежде определить о состоянии самого гонения: от Бога ли оно происходит или от диавола, чтобы тем легче можно было установить и о его исходе. Ибо рассмотрение всего, когда известен творец, становится яснее. Впрочем, достаточно предписать, что ничего не совершается без воли Божией. Но не тотчас же этим изречением мы дадим место прочим рассмотрениям, чтобы не быть отвлеченными от настоящего вопроса, если кто ответит: «Итак, и зло — от Бога, и грех — от Бога; тогда ничего нет в диаволе, ничего также и в нас самих». Ныне исследуется о гонении. Относительно него я сказал бы, что ничего не совершается без воли Божией, взирая на то, что оно прежде всего достойно Бога и, так сказать, необходимо для испытания, конечно, рабов Его, или для отвержения их. Ибо какой иной [PL2.103C] исход, какой иной результат у гонения, кроме испытания и отвержения веры, которыми Господь, конечно, испытывает Своих? Все это суд есть гонение, через которое каждый или испытанным, или отверженным судится. Суд же принадлежит одному только Богу. Это та веялка, которая и ныне очищает гумно Господне, то есть Церковь, провеивая смешанную кучу верных, пшеницу мучеников и плевелы отрекшихся. Ибо это те лестницы, которые видел во сне Иаков, показывающие одним восхождение в горнее, другим нисхождение в дольнее. Так можно понимать и гонение как состязание. Кем объявляется это состязание, как не Тем, Кем предлагаются и венец, и награды? Предписание закона этого состязания — в Апокалипсисе, какими наградами призывает Он к победе, особенно тех, [PL2.103D] которые победили собственно в гонении, подвизаясь в борьбе, [PL2.104A] поистине не против плоти и крови, но против духов (Еф. 6, 12) злобы. Так ты признаешь, что тому же Устроителю состязания принадлежит и суд состязания, Кто призывает к награде. Всё, что совершается в гонении, есть слава Бога испытующего и отвергающего, возлагающего и снимающего. А что относится к славе Божией, то, конечно, происходит по воле Его. Но когда Бог более почитается, если не тогда, когда более боится, если не во время гонения? Тогда Церковь в изумлении; тогда и вера в готовности более заботлива и более благочестива в постах и стояниях, и молитвах, и смиренномудрии, во взаимном усердии и любви, в святости и воздержании. Ибо нет времени, кроме как для страха и надежды. Настолько и из этого самого показывается нам, что не может быть приписываемо диаволу [PL2.104B] то, что делает слуг Божиих лучшими.
2
Если неправда не от Бога, но от диавола, а гонение состоит из неправды (ибо что более неправедно, чем служителей истинного Бога, последователей всякой истины, обращаться как с величайшими преступниками?), то, следовательно, кажется, что гонение происходит от диавола, от которого происходит и неправда, из которой состоит гонение. Но мы должны знать, насколько гонение не бывает без неправды диавола, а испытание веры – без гонения: ради испытания веры необходима неправда, не как покровительница гонения, но как служительница; ибо воля Божия предшествует в отношении испытания веры, что является причиной гонения, а неправда диавола следует [PL2.104C] как орудие гонения, что является средством испытания. Ибо и в ином, поскольку неправда является соперницей правды, настолько же она является и средством для свидетельств о Том, Чьей соперницей она является; так чтобы правда совершалась через неправду, подобно тому как сила совершается в немощи (2 Кор. 12, 9). Ибо немощное мира избрал Бог, чтобы посрамить сильное; и немудрое мира избрал Бог, чтобы посрамить мудрых (1 Кор. 1, 27). Так и неправда привлекается, чтобы испытуема была правда, посрамляя неправду. Итак, поскольку служение это зависит не от произволения, но от рабства (ибо произволение Господа – это гонение ради испытания веры, а служение – неправда диавола ради устроения гонения), то мы веруем, что оно происходит через диавола, если угодно, но не от диавола. [PL2.104D] Ничего не будет позволено сатане против рабов Бога живого, если не попустит [PL2.105A] Господь, чтобы либо уничтожить его через веру избранных, побеждающую в искушении, либо обличить тех, кто оказался его людьми, отпав к нему. Имеешь пример Иова, которому диавол не мог причинить никакого искушения, если бы не получил власти от Бога, и даже над имуществом его – только после того, как Господь сказал: «Вот, всё, что у него, в руку твою даю; на него же не простирай руки твоей» (Иов. 1, 12). Наконец, он и не простер, пока после того, как и на это просящему Господь сказал: «Вот, предаю его тебе, только душу его сохрани» (Иов. 2, 6). Так и над Апостолами он просил возможности искушения, не имея ее иначе как по попущению. Ибо Господь в Евангелии говорит Петру: «Вот, сатана просил, чтобы сеять вас как пшеницу; но Я молился о тебе, чтобы [PL2.105B] не оскудела вера твоя» (Лк. 22, 31–32), то есть чтобы не было позволено диаволу столько, чтобы вера подверглась опасности. Чем показывается, что у Бога – и то и другое: и потрясение веры, и защита, так как и то и другое просится у Него: потрясение – от диавола, защита – от Сына. И конечно, поскольку Сын Божий имеет во Своей власти защиту веры, которую просит у Отца, от Которого принимает всякую власть на небе и на земле (Мф. 28, 18), то возможно ли, чтобы потрясение веры диавол имел в своей руке? Но в законной молитве, когда мы говорим Отцу: «Не введи нас в искушение» (Мф. 6, 13) – а какое же большее искушение, чем гонение? – мы исповедуем, что оно происходит от Него, у Которого мы просим прощения за него. Ибо вот что следует далее: «Но избавь нас от лукавого» (там же), то есть: не введи нас в искушение, [PL2.105C] попуская нас лукавому. Ибо тогда мы избавляемся от рук диавола, когда не предаемся ему в искушение. И в стадо свиней легион не имел власти, если бы не испросил ее у Бога, настолько же далек он от того, чтобы иметь ее над овцами Божиими. Могу сказать, что и щетины свиней тогда были сочтены у Бога; не говоря уже о волосах святых. Кажется, диавол имеет некую собственную власть разве только над теми, кто не принадлежит Богу, раз навсегда уподобленным капле из ведра (Ис. 40, 15), и праху на весах, и слюне, и народам, от Бога отверженным и потому как бы в пустое владение диаволу предоставленным. Что же касается домашних Божиих, то ему ничего не позволено по собственной власти; ибо когда позволено, то есть по каким причинам, показывают примеры, отмеченные в Писаниях. Или по причине испытания [PL2.105D] предоставляется ему право искушения, когда он вызван или сам вызывает, как в вышеприведенных случаях; или по причине отвержения [PL2.106A] предается ему грешник как бы палачу для наказания, как Саул: «И отошел, – сказано, – Дух Господень от Саула, и возмущал его злой дух от Господа, и теснил его» (1 Цар. 16, 14). Или по причине вразумления, как Апостол говорит (2 Кор. 12, 7), что дано ему «жало в плоть, ангел сатаны», чтобы удручать его; и это попускается диаволу в святых для уничижения через плотское озлобление, но вместе с тем, чтобы, конечно, и сила терпения могла совершиться в немощи. Ибо и сам Апостол предал сатане Фигелла и Ермогена (2 Тим. 1, 15), чтобы они научились не богохульствовать. Итак, ты видишь, что и от слуг Божиих диавол легче получает власть, настолько далек он от того, чтобы обладать ею по собственному праву.
3
Итак, поскольку и эти примеры более всего случаются во время гонений, [PL2.106B] ибо тогда мы более испытываемся или отвергаемся, и тогда более смиряемся или исправляемся, то необходимо, чтобы по-кафолически это происходило по попущению или повелению Того, от Которого и по части, то есть от Того, Кто говорит: «Я есмь Творящий мир и устрояющий зло» (Ис. 45, 7), то есть войну. Ибо это противоположно миру. А что есть война против нашего мира, как не гонение? Если исходы гонения более всего приносят или жизнь, или смерть, или язву, или исцеление, ты имеешь Творца того же самого: «Я поражу и исцелю; Я оживотворю и умерщвлю» (Втор. 32, 39). «Растоплю их, – говорит, – как растапливают серебро, и испытаю их, как испытывают золото» (Зах. 13, 9). Ибо когда мы сжигаемся жаром гонения, тогда испытываемся в твердости веры. Это и будут раскаленные стрелы [PL2.106C] (Еф. 6, 16) диавольские, через которые совершается сожжение и переплавление веры; впрочем, по воле Божией. О сем кто мог бы усомниться, не знаю, разве только вера легкомысленная и холодная, обличающая тех, кто робко собирается в Церковь. Вы говорите: «Поскольку мы собираемся без порядка, собираемся вместе, и многие стекаемся в Церковь, мы вызываем подозрение у язычников и боимся, как бы язычники не возмутились». Разве вы не знаете, что Бог – Господь всего? И если захочет Бог, тогда ты будешь претерпевать гонение; если же не захочет, умолкнут язычники. Ты, конечно, веруй; впрочем, если ты веруешь в того Бога, без воли Которого ни один воробей, продающийся за ассарий, не упадет на землю (Мф. 10, 29). Мы же, думаю, стоим выше многих воробьев.
4
[PL2.106D]
Итак, если установлено, от Кого происходит гонение, то мы можем [PL2.107A] уже приступить к твоему вопросу и определить на основании этого предварительного рассуждения, что в гонении не должно бежать. Ибо если гонение происходит от Бога, то никоим образом не должно бежать от того, что происходит от Бога. Это защищается двояким основанием: потому что не должно быть избегаемо и не может быть избегнуто то, что происходит от Бога. Не должно быть избегаемо, потому что оно благо. Ибо необходимо, чтобы было благим всё, что угодно Богу. И неужели потому в Книге Бытия так сказано: «И увидел Бог, что это хорошо» (Быт. 1, pass.); не потому, что Он не знал, что это хорошо, если бы не увидел; но чтобы этим словом предвозвестить, что хорошо то, что угодно Богу? Есть многое, что происходит от Бога и происходит на зло кому-либо. Напротив, оно благо потому, что происходит от Бога, как божественное и разумное. Ибо что божественное не разумно, не благо? [PL2.107B] Что благо не божественно? Если же кому-либо по его чувству оно и кажется иначе, то чувство человека не предрешает сущности, но сущность предрешает чувству. Ибо сущность каждой вещи есть нечто определенное и дает закон чувству – так чувствовать сущность, какова она есть. Если же по сущности благо то, что приходит от Бога (ибо ничто от Бога не благо, потому что оно божественно, потому что разумно), а по чувству кажется злом, то сущность останется незыблемой, а чувство будет в заблуждении. По сущности превосходны целомудрие, истина и справедливость, которые многим по их чувству не нравятся. Неужели поэтому сущность подчиняется чувству? Так и гонение по сущности благо, потому что оно есть божественное и разумное устроение; по чувству же тех, на чье зло оно приходит, оно неприятно. Ты видишь, что и то зло имеет основание у Бога, когда кто-либо в гонении ниспровергается во спасении, как и то благо [PL2.107C] случается по основанию, когда кто-либо от гонения преуспевает во спасении? Разве что кто-либо неразумно и погибает у Господа, и спасается; тот не сможет назвать гонение злом, которое и в своей злой части является благом, поскольку оно управляется по разуму. Итак, если гонение по-своему благо, потому что это установлено по сущности, мы по справедливости определяем, что блага избегать не должно: потому что будет грехом отказываться от того, что благо; тем более что это угодно Богу. А что его и нельзя избежать, потому что оно происходит от Бога, воли Которого невозможно избежать. Итак, те, кто думают, что должно бежать, либо порицают Бога как зло, если бегут от гонения как от зла; ибо блага никто не избегает; либо считают себя сильнее Бога, думая, что могут избежать, если Бог восхотел, чтобы нечто подобное случилось.
5
[PL2.108A]
Но, – говорит, – «что мое, то я спасаю бегством, чтобы не погибнуть, если отрекусь; а Его дело, если захочет, и бегущего меня вывести на средину». На это ответь мне прежде: уверен ли ты, что отречешься, если не убежишь, или не уверен? Ибо если уверен, то ты уже отрекся; потому что, предполагая, что отречешься, ты обязался тем, что предположил; и напрасно уже бежишь, чтобы не отречься, если ты должен отречься, то ты уже отрекся. Если же ты не уверен, то почему бы тебе, исходя из равной вероятности того и другого страха, не предположить также, что ты можешь и исповедать, и скорее спастись, если не убежишь, подобно тому как ты предполагаешь, что отречешься, чтобы бежать? Итак, всё либо в нас, либо всё в Боге. Если в нас – исповедовать или отрекаться, то почему мы предполагаем то, что хуже, то есть что мы отречемся? [PL2.108B] Если же не хочешь исповедовать, то не хочешь и страдать. А не хотеть исповедовать – значит отрекаться. Если же всё в Боге, то почему мы не предоставим всё Его произволению? Признавая силу и власть Его, что Он может как бегущих нас вывести на средину, так и не бегущих, напротив, пребывающих среди народа, укрыть. Каково же это – воздавать Богу честь бегством, чтобы Он, Кто может и бегущего вывести на средину, а для свидетельства обесчестить Его, отчаиваясь в силе защиты от Него? Почему бы тебе, напротив, в этом деле постоянства и упования на Бога не сказать: «Я делаю то, что мое, – не ухожу; Бог, если захочет, Сам защитит меня»? Или, может быть, это наше – стоять под судом Божиим, а не бежать по своей воле? Рутилий, святейший мученик, [PL2.108C] когда много раз бегал от гонения с места на место и даже опасность (как он думал) выкупил деньгами, после всей безопасности, которую он для себя предусмотрел, будучи неожиданно схвачен и приведен к правителю, измученный мучениями – думаю, в наказание за бегство, – а затем преданный огню, перенес страдание, которого избегал, по милосердию Божию. Что иное восхотел Господь показать нам этим примером, как не то, что не должно бежать, потому что бегство ни к чему не служит, если Бог не восхочет?
6
Напротив, – говорит, – потому что он исполнил заповедь, бегая из города в город. Ибо так захотел некий человек, и сам беглец, рассуждать, и которые потому не хотят понять смысл этого Господнего изречения, чтобы использовать его как прикрытие для своей трусости, тогда как [PL2.109A] оно имело и свои лица, и свои времена, и свои причины. «Когда же начнут, – говорит, – гнать вас, бегите из города в город» (Мф. 10, 23). Мы утверждаем, что это относится именно к лицам Апостолов, и к их временам, и к их причинам, как докажут (предшествующие и) последующие смыслы, которые подходят только к Апостолам: «На путь к язычникам не ходите, и в город Самарянский не входите; но идите наипаче к погибшим овцам дома Израилева» (Мф. 10, 5–6). Нам же и путь к язычникам открыт, на котором мы и обретены, и до конца шествуем; и нет исключенного города, в котором мы по всей вселенной проповедуем; но и забота об Израиле не вменена нам сверх порядка, разве только поскольку мы должны проповедовать и всем народам. Даже если нас схватят, мы не поведены будем в их собрания, и в [PL2.109B] синагогах их не будут нас бичевать, но мы будем преданы, конечно, римским властям и судилищам. Итак, и заповедь о бегстве требовало состояние Апостолов, потому что сначала надлежало проповедовать погибшим овцам дома Израилева. Итак, чтобы совершилась проповедь среди тех, среди кого прежде надлежало ее совершить, чтобы хлеб прежде взяли дети, а не псы, потому Он и повелел им тогда на время бежать: не для того, чтобы избежать опасности, свойственной самому гонению (напротив, Он предвозвещал, что они потерпят гонения, и учил, что их должно переносить), но ради преуспеяния благовествования, чтобы, если они будут тотчас же подавлены, и распространение Евангелия не было уничтожено. Ибо не должно было бежать тайно в какой-либо город, но так, чтобы они повсюду благовествовали и повсюду за это претерпевали гонения, [PL2.109C] доколе не наполнят своей проповедью. Наконец (Мф. 10, 23): «Не успеете обойти городов Израилевых», – говорит. Настолько заповедь о бегстве содержалась в пределах Иудеи. Нам же нет определенной для проповеди границы Иудеи, поскольку Святой Дух излит уже на всякую плоть. Поэтому Павел и сами Апостолы, помня о Господней заповеди, свидетельствуют о ней среди Израиля, который они уже наполнили своей проповедью: «Вам первым надлежало быть проповедану слову Божию, но как вы отвергаете его и сами себя делаете недостойными вечной жизни, то вот, мы обращаемся к язычникам» (Деян. 13, 46). И с тех пор, обратившись и сами, как установили предшественники, они пошли на путь к язычникам и вошли в города Самарянские, чтобы, конечно, на всю землю вышел звук их, и до пределов вселенной слова [PL2.109D] их (Пс. 18, 5). Итак, если прекратилось исключение пути к язычникам и входа в города Самарянские, то почему же не прекратилась и заповедь о бегстве, изданная вместе с ними? Наконец, с тех пор как, насытив Израиля, Апостолы перешли к язычникам, они уже не бежали из города в город и не колебались страдать. Напротив, и Павел, который позволил спустить себя по стене, чтобы избежать гонения, поскольку в то время еще действовала заповедь, – тот же самый уже в завершении своего служения и в исполнении заповеди, [PL2.110A] когда ученики усиленно просили его не отправляться в Иерусалим, где он должен был пострадать, как пророчествовал Агав, не уступил их заботе; но напротив: «Что вы делаете? – говорит, – что плачете и сокрушаете сердце мое? Я не только узы, но и умереть готов в Иерусалиме за имя Господа моего Иисуса Христа». И тогда все сказали: «Да будет воля Господня» (Деян. 21, 13–14). Какова же была воля Господня? Конечно, уже не бежать от гонения. Впрочем, они могли бы предложить и прежнюю волю Господа, которой Он повелел бежать, если бы предпочли, чтобы он избежал гонения. Итак, поскольку и при самих Апостолах заповедь о бегстве была временной, как и прочие предписания, то она не может оставаться у нас, если она прекратилась у наших учителей, [PL2.110B] даже если бы она не была издана специально для них; или если Господь восхотел, чтобы она оставалась, то согрешили Апостолы, которые не позаботились бежать до конца.
7
Посмотрим теперь, соответствуют ли прочие повеления Господа заповеди о постоянном бегстве? Прежде всего, если гонение – от Бога, то как же Тот же Самый, Кто насылает его, повелевает и бежать от него? Если бы Он хотел, чтобы его избегали, то лучше бы не посылал его, чтобы не казалось, что Он преступает Свою волю. Ибо Он либо восхотел, чтобы мы претерпевали гонение, либо чтобы бежали от него. Если бежали, то как же претерпевали? Если претерпевали, то как же бежали? Сколь же велико противоречие в изречениях, повелевающих бежать и призывающих к страданию, противоположному бегству! «Кто исповедает Меня, того исповедую и Я пред [PL2.110C] Отцем Моим» (Мф. 10, 32). Как же исповедует бегущий? Как же будет бежать исповедующий? «А кто постыдится Меня, того и Я постыжусь пред Отцем Моим» (Мк. 8, 38; Лк. 9, 26). Если я избегаю страдания, я постыжаю исповедание. «Блаженны претерпевшие гонение за имя Мое» (Мф. 5, 11). Итак, несчастны те, которые, бегая по заповеди, не претерпят. «Претерпевший же до конца спасется» (Мф. 10, 22). Что же, повелевая мне бежать, Ты велишь претерпевать до конца? Если такое разнообразие изречений не соответствует Божественной важности, то из этого также явствует, что заповедь о бегстве имела тогда свое основание, которое мы показали. Но Господь, – говорит, – предусматривая немощь некоторых, по Своему человеколюбию указал также и прибежище бегства; ибо Он не мог спасти в гонении, не имея в виду бегства, столь постыдного, недостойного и рабского, тех, кого знал немощными. [PL2.110D] Но Он не поощряет, а всегда отвергает немощных; прежде всего уча, что не должно бежать от гонителей, но скорее не бояться их. «Не бойтесь убивающих тело, души же не могущих убить; а бойтесь Того, Кто может и душу и тело погубить в геенне» (Мф. 10, 28). И затем, что Он определяет для боязливых? «Кто любит душу свою больше, нежели Меня, не достоин Меня»; и: «Кто [PL2.111A] не берет креста своего и следует за Мною, тот не может быть Моим учеником» (Лк. 14, 27). Наконец, в Апокалипсисе Он предлагает бегство не боязливым, но, между прочими отверженными, часть их – в озере, горящем огнем и серою, что есть смерть вторая (Откр. 21, 8).
8
И Сам Он иногда уклонялся от насилия, но по той же причине, по какой повелел бежать Апостолам; пока, конечно, не исполнил Своего учения; когда же оно было завершено, я не говорю, что Он стоял, но даже не пожелал помощи от Отца в виде воинств ангельских, упрекнув даже Петра за меч, исповедав, однако, что душа Его скорбит до смерти и плоть немощна; чтобы показать тебе, во-первых, что в Нем были оба человеческие естества – по свойству скорби души и немощи плоти; [PL2.111B] чтобы ты не представлял себе (как некоторые ныне ввели) иную плоть или иную душу Христа; затем, чтобы, когда показаны их состояния, ты знал, что они сами по себе ничего не значат без духа. И потому Он ставит выше: «Дух бодр» (Мф. 26, 41), чтобы ты, взирая на оба состояния обоих естеств, понимал, что в тебе есть и крепость духа, как и немощь плоти; и уже отсюда знал, что из чего тебе делать и что чему подчинять; то есть немощное – сильному: чтобы ты не оправдывался, как теперь, немощью плоти и не скрывал крепости духа. И Сам Он просил Отца: «Если возможно, да минует Меня чаша сия». Проси и ты, но стоя, как Он, но только прося, но присовокупляя и прочее: «Впрочем, не как Я хочу, но как Ты» (Мф. 26, 39). [PL2.111C] Бегущий же, как ты будешь просить о сем, сам себе доставляя удаление чаши, и делая не то, что хочет Отец, но то, что ты?
9
Все Апостолы учили, конечно, по Богу, всё хотели благовествовать. Где ты показываешь, что они восстановили заповедь о бегстве из города в город? Ибо они не могли бы установить нечто столь противное их собственным примерам, чтобы повелевать бегство; они, которые, находясь в узах или в изгнании, куда были заключены за исповедание, а не за бегство от имени, писали к Церквам. Павел повелевает поддерживать немощных; конечно, не бегущих (ибо как же поддерживались бы отсутствующие?). Или же говорится, что их должно поддерживать с терпением, если где они согрешили по немощи веры? Так и [PL2.111D] малодушных утешать, но не отсылать в бегство. Но когда он увещевает: «Не давайте места диаволу» (Еф. 4, 27), он предлагает не совет бегства, но учит обузданию гнева. И если он говорит: «Дорожа временем» (Еф. 5, 16), потому что дни лукавы, – то не через бегство, но через мудрость поведения хочет, чтобы мы приобретали пропитание. Впрочем, Тот, Кто повелевает нам сиять [PL2.112A] как сынам света, не повелевает укрываться бегством как сынам тьмы. Он повелевает стоять непоколебимо, конечно, а не быть подвижными в бегстве, и препоясанными – для бегства или для встречи Евангелия? Также Он указывает и оружие, которое не было бы нужно бегущим, среди них и щит, «которым вы можете угасить все раскаленные стрелы лукавого» (Еф. 6, 16), несомненно, противостоя и принимая на себя всю силу его. Соответственно и Иоанн учит полагать души и за братьев (1 Ин. 3, 16), не говоря уже за Господа. Это не может быть исполнено бегущими. Наконец, помня о своем Апокалипсисе, в котором он слышал об участи боязливых, он и сам увещевает, по смыслу, чтобы страх был отвергнут. «В любви, – говорит, – нет страха. Но совершенная любовь изгоняет страх, потому что в страхе есть мучение», конечно, огонь озера. «Боящийся же [PL2.112B] несовершен в любви», конечно, к Богу. Далее, кто будет бежать от гонения, если не тот, кто боится? Кто будет бояться, если не тот, кто не возлюбил? Если же обратиться к Духу, то что Дух одобряет более всего тем Своим словом? Ибо почти всех увещевает Он к мученичеству, а не к бегству, чтобы нам вспомнить и то: «Ты будешь объявлен, – говорит, – это благо тебе. Ибо кто не объявлен среди людей, тот объявлен пред Господом. Не стыдись, правда выводит тебя на средину. Чего ты стыдишься, принося хвалу? Власть приходит, когда ты видим людьми». Так и в другом месте: «Не желайте выходить из жизни на ложах, или в выкидышах, или в мягких лихорадках, но в мученичествах, чтобы прославился Тот, Кто пострадал за вас».
10
Но некоторые, оставив Божественные увещания, используют для себя ту [PL2.112C] греческую поговорку мирского изречения: «Кто бежал, снова будет сражаться», чтобы, может быть, снова бежать. И когда же победит тот, кто, когда бежал, уже побежден? Хорошего воина доставляет Христу, своему Императору, тот, кто, будучи столь полно вооружен Апостолом, услышав трубу гонения, покидает поле гонения? Отвечу и я кое-что от мира: «Неужели умереть так жалко?» (Вергилий, Энеида, XII, 646). Пусть умрет как-нибудь, побежденный или победитель. Ибо если он и пал, отрекшись, однако он боролся с мучениями. Лучше быть достойным сожаления, чем стыда. Прекраснее воин, потерянный в сражении, чем спасенный в бегстве. Ты боишься человека, христианин, которого должны бояться ангелы, поскольку ты будешь судить ангелов; которого должны бояться демоны, поскольку ты [PL2.112D] получил власть и над демонами; которого должен бояться весь мир, поскольку и мир судится в тебе. Ты облекся во Христа, поскольку ты крестился во Христа. Бегая от диавола, ты попрал Христа, Который в тебе. Ты сделал себя беглецом с диаволом. Но бегая от Господа, ты обличаешь всех беглецов в суетности их замысла. Бегал и некий пророк, мужественный духом, от Господа, [PL2.113A] переправился из Иоппии в Фарсис, как будто можно переплыть Бога; но его, я не говорю – в море и на земле, но и во чреве зверя нахожу, где он не мог умереть за три дня и даже так не избежать Бога. Насколько лучше слуга Божий, который, приближается ли к нему враг Божий, не бежит от него, но скорее презирает его, будучи уверен, конечно, в защите Господа; или, если страшится Бога, тем более предстоит пред очами Его, говоря: «Господь есть, Он силен; всё Его; где бы я ни был, я в руке Его; пусть сделает, что хочет, я не отступаю; и если захочет погубить меня, пусть Сам погубит меня, пока я соблюдаю себя для Него. Лучше я вызову Его зависть, погибая по Его воле, чем Его гнев, спасаясь по своей».
11
Так чувствовать и так поступать подобает всякому слуге Божиему, даже низшего звания, чтобы он мог стать высшим, [PL2.113B] если восшел на какую-либо степень через перенесение гонения. Но когда сами предстоятели, то есть сами диаконы, пресвитеры и епископы, бегут, то как сможет мирянин понять, по какому основанию сказано: «Бегите из города в город» (Мф. 10, 23)? Итак, когда вожди бегут, кто из рядовых воинов устоит, чтобы увещевать их утвердиться в строю? Конечно, добрый пастырь полагает душу за овец; как Моисей, когда еще не был открыт Христос Господь, но был прообразован в нем самом, сказал (Исх. 32, 32): «Если Ты уничтожишь народ сей, – говорит, – то и меня уничтожь вместе с ним». А Христос, утверждая Свои прообразы, называет пастырем злым того, кто, увидев волка, бежит и оставляет овец на расхищение (Ин. 10, 12): «Будет извержен из селения такой пастырь; удержатся у него заработанные [PL2.113C] платы в возмещение; напротив, из прежнего его достояния потребуется возвращение Господнего убытка. Ибо имеющему дастся, а у неимеющего отнимется и то, что он, как кажется, имеет» (Мф. 13, 12). Так и Захария (13, 7) угрожает: «Восстань, меч, на пастырей, и рассею овец; обращу руку Мою на пастырей». На них и Иезекииль (Иез. 34, 2) и Иеремия теми же угрозами взывают, что они не только пожирают овец недостойно, пася скорее самих себя, но и [PL2.114A] рассеянное стадо отдают на съедение всем зверям полевым, ибо нет у них пастыря. Что никогда не бывает более, чем когда в гонении Церковь остается без клира. Если кто знает и Духа, услышит, что Он обличает и беглецов. Далее, если тем, кто начальствует над стадом, бежать, когда нападают волки, не подобает, более того – не позволено (ибо Тот, Кто назвал такого пастыря злым, конечно, осудил его; всё же, что осуждается, то без сомнения становится недозволенным), то поэтому предстоятелям Церкви в гонении не должно бежать. Впрочем, если бы стаду должно было бежать, то предстоятель стада не должен был бы оставаться, напрасно оставаясь для охраны стада, которая не нужна была бы стаду, разумеется, по дозволенности бегства.
12
[PL2.114B] Что касается, брат, твоего вопроса, то ты имеешь ответ на наше суждение и увещание. Впрочем, тот, кто спрашивает, должно ли бежать от гонения, пусть уже предвидит и последующий вопрос: если не должно бежать, то должно ли, конечно, выкупаться? Итак, сверх того, предложу тебе и об этом, определяя, что гонение, которое, как установлено, не должно избегать бегством, не должно и выкупать. Ибо цена имеет значение. Впрочем, как бегство есть бесплатный выкуп, так и денежный выкуп есть бегство. Конечно, и это есть совет трусости. Чего боишься, то выкупаешь; следовательно, бежишь. Ты стоял ногами, побежал деньгами. Само то, что ты устоял благодаря выкупу, ты убежал. А выкупать деньгами своего человека, которого Христос выкупил Своей кровью, – сколь это недостойно Бога и Его устроения, Который Сына Своего не [PL2.114C] пощадил за тебя, чтобы Он стал проклятием за нас; ибо проклят всякий, висящий на древе; Который как овца веден был на заклание, и как агнец пред стригущим его безгласен, так не отверзал уст Своих; но подставил хребет Свой биющим и ланиты Свои ударяющим, и лица Своего не отвратил от поруганий и оплевания, и к злодеям был причтен (Ис. 53), и был предан на смерть, и смерть крестную: всё это, чтобы нас от грехов искупить! Солнце уступило день нашего искупления. В аду – наше освобождение, и наше обязательство – на небесах. Поднялись [PL2.115A] врата вечные, чтобы вошел Царь славы, Господь сил (Пс. 23, 9), искупив человека от земли, более того – от ада, на небеса. Кто же ныне противится Ему, более того – обесценивает и оскверняет цену Его, приобретенную столь великой, то есть драгоценнейшей кровью? Итак, уже лучше бежать, чем стать менее ценным, если человек не будет стоить для себя столько, сколько он стоил для Господа. И Господь, конечно, искупил его от ангелов-миродержителей, от духов злобы, от тьмы века сего, от суда вечного, от смерти вечной. Ты же договариваешься о нем с доносчиком, или воином, или каким-нибудь ничтожным начальником, под туникой и за пазухой (как говорится), как о краденом, того, кого Христос искупил перед всем миром, более того – послал Своей рукой! Итак, ты будешь ценить этого свободного человека ценой и будешь [PL2.115B] обладать им ценой, не той же самой, какой (как мы сказали) он стоил Господу, то есть, конечно, Своей кровью? Для чего же ты выкупаешь у человека Христа, находящегося в человеке, в котором Христос? Не иначе пытался сделать и Симон, когда предложил Апостолам деньги за Духа Христова. Итак, услышит и тот, кто, выкупая себя, выкупает Духа Христова: «Серебро твое да будет в погибель с тобою, потому что ты помыслил дар Божий получить за деньги» (Деян. 8, 20). Кто же не презрит такого отрекшегося? Ибо что говорит этот вымогатель? «Дай мне денег». Конечно, чтобы не предать его; так как он продает не что иное, как то, что он сделает за твою плату. Когда ты даешь, ты, конечно, пожелал, чтобы тебя не предавали. Но не будучи преданным, ты должен был быть осужден. Итак, поскольку ты, не желая быть преданным, не желаешь быть осужденным, то, не желая, ты отрекся, потому что не пожелал быть осужденным за то, что ты есть. Напротив, – говоришь, – поскольку я не желаю быть осужденным [PL2.115C] за то, что я есть, я исповедал, что я есть то, за что я не желаю быть осужденным, то есть христианином. Итак, можешь ли ты считать себя мучеником? Постоянно ли ты показал Христа? Выкупая, ты не показал. Если пред одним, может быть, ты исповедал, то пред многими, не желая исповедовать, ты отрекся. Само спасение рассудит, что человек отпал, пока он избегает. Итак, отпал тот, кто предпочел избежать. Отречение есть и отказ от мученичества. Христианин спасен деньгами; и для этого у него есть деньги, чтобы не страдать, пока он будет богат против Бога. Но Христос был богат кровью за него: «Блаженны нищие, ибо их есть, – говорит, – [PL2.116A] Царство Небесное» (Мф. 5, 3), тех, кто имеет только душу в конфискованном имуществе. Если мы не можем служить Богу и маммоне, то можем ли мы быть искуплены от Бога и от маммоны? Ибо кто более будет служить маммоне, чем тот, кого маммона выкупила? Наконец, каким примером ты пользуешься для выкупа от предания? Апостолы, когда их преследовали, когда они спасали себя, имея дело с деньгами? Им, конечно, не недоставало денег из цен на проданные имения, положенных к ногам их; конечно, и многие уверовавшие мужи и жены, богатые, которые доставляли им и удобства. Когда Онисифор, или Акила, или Стефан таким образом помогали им в гонении? Павел же, когда правитель Феликс надеялся получить от учеников деньги за него, о чем [PL2.116B] и сам тайно беседовал с ним, ни сам за себя, ни ученики за него не заплатили. Те самые ученики, которые, плача о том, что он упорно стремится в Иерусалим и не остерегается предсказанных там гонений, наконец сказали: «Да будет воля Божия» (Деян. 21, 14). Какова эта воля? Конечно, чтобы он пострадал за имя Господне, а не чтобы был выкуплен. Ибо надлежит, как Христос положил душу Свою за нас (1 Ин. 3, 16), так и нам сделать это за Него; и не только за Него, но и за братьев ради Него. Чему уча Иоанн, он объявил, что должно не платить за братьев, но скорее умирать. Ничего не меняет, если ты не должен выкупать или покупать христианина. И действительно, воля Божия такова. Взгляни на состояние царств и империй, которое, конечно, от Бога [PL2.116C] устроено, «в чьей руке сердце царя» (Притч. 21, 1): сколько ежедневно изыскивается средств для увеличения казны – податей, пошлин, сборов, налогов; и никогда до сих пор не было предусмотрено ничего подобного в отношении христиан, чтобы они облагались каким-либо выкупом за свою личность и вероучение, тогда как от столь великого множества, никому не неведомого, можно было бы получить огромный доход. Искупленные кровью, обязанные кровью, мы не должны платить никакой монеты за свою личность, потому что наша глава – Христос. Не подобает, чтобы Христос стоил денег. Как могли бы совершаться мученичества во славу [PL2.117A] Господа, если бы мы возмещали лицензию на наше вероучение податью? Итак, кто договаривается о ней за вознаграждение, тот противится Божественному устроению. Итак, поскольку кесарь ничего не установил для нас в отношении такого рода податного вероучения, но и никогда не мог бы установить ничего подобного, уже приближающемся антихристе, который жаждет крови христиан, а не денег, как же я могу ссылаться на Писание: «Отдавайте кесарево кесарю»? Воин, или доносчик, или враг вымогает у меня, ничего не требуя для кесаря, напротив, действуя против него, когда отпускает христианина, виновного по человеческим законам, за плату. Иная динария, которую я должен кесарю, которая принадлежит ему, о которой тогда шла речь, – это податная монета; она принадлежит, конечно, плательщикам податей, а не свободным. Или как я отдам Богу Богово? Конечно, так же образ и монету [PL2.117B] Его, запечатленную именем Его, то есть человека христианина. Что же я должен Богу, подобно динарии кесарю, если не кровь, которую пролил за меня Сын Его? Если же я должен Богу и человека, и кровь мою, а ныне я нахожусь в таком времени, когда требуется то, что я должен Богу, то, конечно, я обманываю Бога, делая так, чтобы не заплатить то, что должен. Хорошо ли я соблюл заповедь, отдавая кесарю кесарево, а Богу Богово отрицая?
13
«Но и всякому, просящему у тебя, дай» (Мф. 5, 42). В деле милостыни, а не вымогательства, – говорит, – «просящему». Впрочем, тот, кто вымогает, не просит. Кто угрожает, если не получит, не требует, но вынуждает. Не милостыни ожидает тот, кто приходит не как [PL2.117C] достойный сожаления, но как внушающий страх. Итак, я дам во имя милосердия, а не моей трусости; там, где получивший почитает Бога и воздает мне благословение; а не там, где он считает, что оказал большее благодеяние, и, взирая на свою добычу, говорит: «Он подлежит наказанию». Я накормлю [PL2.118A] и врага. Но вражда имеет другие основания. Однако Он не сказал: предателю, или гонителю, или вымогателю. Ибо сколь более соберу горящие угли на голову его, если я не выкуплю себя? Также, – говорит, – «кто взял у тебя рубашку, отдай ему и верхнюю одежду» – это относится к тому, кто стремится отнять вещь, а не веру мою. Я отдам и верхнюю одежду не угрожающему предательством. Если же он угрожал, я потребую и рубашку обратно. У всех нынешних Господних изречений есть свои причины и свои границы правил, не бесконечные и не относящиеся ко всему. И действительно, Тот, Кто повелевает давать всякому просящему, Сам не дает знамения просящим. В противном случае, если ты думаешь, что должно давать всем без разбора просящим, то ты, как мне кажется, дашь, я не говорю – вино больному лихорадкой, но и яд, или меч желающему смерти. [PL2.118B] «Приобретайте себе друзей богатством неправедным» (Лк. 16, 9) – как это должно понимать, пусть научит притча, предпосланная этому, сказанная к народу иудейскому, который, когда плохо управил вверенным ему домоправительством Господа, должен был из людей маммоны, каковыми были мы, приобрести себе скорее друзей, чем врагов; и освободить нас от долгов грехов, которыми мы удерживались пред Богом, если бы они уделили нам из Господнего достояния; чтобы, когда начнет оскудевать эта благодать, они, прибегнув к нашей вере, были приняты в вечные обители. Хотя теперь ты можешь понимать эту притчу и это изречение и иначе, но знай, что невероятно, чтобы наши вымогатели, приобретенные в дружбу через маммону, приняли тогда нас в вечные обители. Но чего не внушит трусость? [PL2.118C] Как будто Писание и бежать позволяет, и выкупать повелевает. Наконец, мало того, что так спасается тот или иной. Целые церкви целыми массами налагали на себя подать. Не знаю, должно ли сожалеть или стыдиться, когда в списках получателей благодеяний и доносчиков, [PL2.119A] между торговцами, и мясниками, и ворами из бань, и игроками, и сводниками, числятся и христиане как платящие налог. Эту форму для епископата Апостолы предусмотрительно установили, чтобы они могли безопасно пользоваться своей властью под предлогом управления. Ибо, конечно, такой мир Христос, возвращаясь к Отцу, завещал выкупать у воинов за сатурналии.
14
Но как же мы будем собираться, – говоришь, – как будем совершать Господни торжества? Конечно, как и Апостолы: будучи безопасны верой, а не деньгами; которая вера если может гору переставить, то тем более может и воина. Будь осторожен мудростью, а не платой. Ибо не тотчас же ты будешь безопасен и от народа, если выкупишь военные должности. Итак, тебе нужно для защиты одно: и вера, и мудрость; [PL2.119B] без которых ты можешь потерять и свой выкуп; с которыми же ты и не будешь желать выкупа. Наконец, если ты не можешь собираться днем, у тебя есть ночь, светом Христовым освещенная [PL2.120A] вопреки ей. Если ты не можешь обходить всех по отдельности, пусть будет у тебя Церковь и в троих. Лучше иногда не видеть своих множеств, чем предать их. Сохрани Христу деву-невесту. Никто не извлекай из нее прибыли. Это, брат, кажется тебе, может быть, тяжелым и невыносимым. Но вспомни, что Бог сказал: «Кто может вместить, да вместит» (Мф. 19, 12); то есть кто не может вместить, да отойдет. Не может быть тем, Кто пострадал, тот, кто боится страдать. А кто не боится страдать, тот будет совершен в любви, конечно, к Богу. Ибо совершенная любовь изгоняет страх (1 Ин. 4, 18). И потому много званых, а мало избранных (Мф. 22, 14). Ищется не тот, кто готов идти по широкому пути, но тот, кто идет по узкому (Мф. 7, 13; Лк. 13, 24). И потому необходим Параклет, Водитель всех истин, Увещатель всех терпений; Которого те, кто [PL2.120B] приняли, не умеют ни бежать от гонения, ни выкупаться, имея Того, Кто будет за нас, как имеющий говорить на допросе, так и имеющий помочь в страдании.