Строматы (перевод Н. Корсунского) #3

1. Мнение Василида о воздержности и браке

Последователи Валентина благоволительно относятся к браку, возводя супружеские союзы^[390] к истечениям Эонов в области высшей и космической и поставляя людские браки в связь с первоначальным божеским соитием^[391]. Что же касается последователей Василида, то они говорят: «Апостолы раз спрашивали Господа: Не лучше ли не жениться? И Он, говорят, отвечал им: Не все вмещают слово это, ибо есть скопцы, одни от рожденья, другие невольные (Мф. 19:10–12)^[392]. Василидиане изъясняют этот ответ Господа так: «Есть люди, имевшие от рождения отвращение к женщине. Эти-то люди хорошо делают, если, повинуясь естественной своей расположенности к воздержанию, в брак не вступают. Вот, говорят, евнухи от рождения. Невольными же евнухами состоят все актеры: они наблюдают воздержность из-за заботы о своей славе^[393]. Кастрированные же по какой либо случайности суть евнухи невольные. Эти евнухи невольные еще не состоят олицетворителями мудрости Божественной, или велений разума. Евнухами этого последнего рода состоят лишь те, которые становятся таковыми для царства вечного. Таковые уклоняются от брака, говорят Василидиане, из робости пред трудами, связанными с союзом брачным и из страха пред бременем забот и беспокойств по содержанию и воспитанию семьи».

Но и Апостол словами: Лучше вступить в брак, нежели разжигаться (1Кор. 7:9), говорят Василидиане, хотел сказать следующее: «Борясь день и ночь и страшась не устоять в своем воздержании, как бы не ввергнуть вам свою душу в огонь, ибо душа занятая борьбой далека бывает от надежды». «Посему женитесь, говорит Исидор в своих Moralia именно этими самыми словами, женитесь на женщине крепкого телосложения, дабы не отделяться вам от сей благодати Божией: по угашении в себе пыла страсти молиться с духом более свободным».

«Но когда и ваша^[394] благодарственная молитва, продолжает Исидор, превратилась бы в просительную и вы стали бы озабочиваться, как бы вам не поколебаться на правом пути и не пасть, и вы женитесь^[395]. Но вот молодой человек. Он беден, склонен к плотским удовольствиям, а жениться, как требует того Писание, он не хочет: таковой пусть не уклоняется все же из собраний с братьями. Напротив пусть кому-либо из них он скажет: «Я вступил на путь святой и ничего дурного со мной случиться не может»^[396]. Если же при сем все еще он обдержим был бы сомнением, не впадет ли он (чрез fornicationis remedium) в грех, то пусть скажет: «Брат, возложи на меня руку, чтоб не согрешить мне»^[397], и он получит чрез это помощь и душою и телом. Лишь бы только пожелать ему совершить нечто доброе, и он преуспеет. Иногда же мы говорим устами: «Не хочу грешить», и все же сердце склонно ко греху: такой человек из страха пред наказанием пусть не делает того, к чему его склоняет воля, дабы не потерпеть наказания. Человеческой природе свойственны некоторые необходимые потребности, и это потребности естественные. Одежда в одно и тоже время и необходима и естественна; любовные же удовольствия естественны, но не необходимы».

Я привел эти положения Василидиан для изобличения их в невоздержном образе жизни, как если б совершенство их давало им право оставлять борьбу с грехом или обольщать себя, будто они уже в силу самой своей природы спасутся, хотя бы и грешили здесь на земле; от самой де утробы матерней они состоят избранными^[398]. Пусть уведают они, что не такова была мысль первых основоположников нашего учения. Выдавая себя за христиан, а ведя жизнь более беспутную, чем невоздержнейшие из язычников, ради Бога пусть они не навлекают тем порицания на имя Христово. Именно про таких, людей написано: Лжеапостолы, делатели лукавые и т.д. даже до слов: конец их будет по делам их (2Кор. 11:13–15).

Воздержание состоит именно в том, в чем состоит, в малом обращении внимания на тело по силе исповедания веры в Бога. Воздержание состоит в удалении не только от удовольствий любви, но и ото всего того, чего душе, не умеющей удовлетворяться необходимым, желать непозволительно. Так можно сдерживать свой язык, свою страсть к приобретениям, к удовольствиям; можно сдерживать свои пожелания. Воздержание не только учит нас умеренности: оно нас защищает умеренностью от многого дурного, ибо воздержность есть сила и дар Божий.

Итак, что сказать нам в ответ нашим противникам? Мы ублажаем целомудрие и тех, коим оно даровано. Мы чтим единобpaчиe и благопристойность в нем. Но при этом мы утверждаем, что следует быть сострадательными к другим и носить тяготы друг друга (Гал. 6:2), дабы думающий, что он стоит, берегся, как бы ему не пасть (1Кор. 10:12). Что же касается до второго брака, то Апостол говорит: Если разжигаешься, женись (1Кор. 7, 9).

2. Опровержение мнения Карпократа и Епифана об общности жен

Последователи Карпократа и Епифана проповедуют общность жен; от них исходит богохульство ужаснейшее из всех, какие когда-либо терпело имя Христово^[399].

Этот Епифан, писания которого обращаются еще в руках многих, был сыном Карпократа и женщины, именем Александры. По отцу родом из Александрии, а по матери Кефалонянин, он жил только 17 лет. В одном из городов Кефалонии, а именно Самах, он был почитаем за бога. Там из гигантских камней ему воздвигли храм; ему посвящены были алтари, капища; был во имя его музей; а при каждом новолунии Кефалоняне отправлялись в храм, приносили жертвы Епифану, чествуя день его рождения как день его апофеозы, возливали в честь его вино, устрояли пиршества и распевали в честь его гимны. При воспитании он прошел под руководством отца полный курс знаний и посвящен был в философию Платона. Это он измыслил учение о Монаде^[400] и с завербования его отцом в свою секту пошла ересь Карпократиан. В своей книге «О справедливости» он говорит: «Божественная справедливость есть общение, в основании имеющее равенство. Не одинаково ли со всех сторон небо распростирается и не всю ли землю оно обнимает своим кругом? Не одинаково ли для всех блестят ночью все звезды? Не одинаково ли на всех, которые могут видеть, Господь изливает свыше лучи солнца, которое состоит источником дня и отцом света? И не все ли равно могут наслаждаться созерцанием сего светила (Пс. 103:22 и др.)? Ибо Бог не различает бедняка от богача и от сильного сего мира, глупца от умного, женщину от мужчины, хозяина от раба. Даже и в отношении к животным Он действует не иначе. Изливая с высоты неба на всю совокупность животного царства, без различия в нем животных добрых от дурных, одинаковую долю света, Он утверждает царство справедливости, чтоб ни одно из них не имело пред другим ничего преимущественного и у соседа не отнимало доли света для удвоения чрез это света, падающего на его собственную долю. Солнцем порождается и пища общая для всех животных. Всеобщей справедливостью наблюдаются одинаково интересы каждого; и в этом отношении волы равны телкам, боров свинье, овца барану; то же самое и другие животные. В этом общении имуществ обнаруживается распределение их справедливое. Далее одной общей силой подобным же образом и хлеб осеменяется, каждый вид его. Одинаковая и общая для всех животных пища покрывает поверхность земли; здесь они и пасутся без всякого различия. По устроению Щедродателя она поровну распределена между всеми ими: такова была воля Его. Но и касательно произрождения нет между ними никакого писанного закона. Если бы он и существовал, то животные его уничтожили бы. Одинаково они сходятся с первой встречной и рождают по причине общенья, какое дочь справедливости, природа, установила между ними; все равно имеют участие в сем общении. Создатель и отец всех вещей одинаково, по закону справедливости, всем им, дал глаз, чтоб они видели не различая самца от самки, человека от животного; словом не установил Он никакой между ними разницы. Равно всех их наделив общим даром зрения, Он чрез то разом всех их наградил, чрез подчинение их одному и тому же закону. Законы, говорит Епифан, не в силах исправить людское невежество; они научили людей лишь поступать противозаконно. Законами особенными, частными священное общение, установленное законом Божественным, было лишь разрушаемо, прибавляет Епифан, и обгладываемо». Не выразумел он сего слова Апостольского чрез закон я узнал грех (Рим. 3:20; 7:7). «Мое и твое, продолжает Епифан, проникали к людям украдкою путем закона. С тех пор люди не стали наслаждаться сообща ни землею, ни приобретенным имуществом, ни браком, как прежде наслаждались, хотя все это общее. Ибо Бог творил виноград одинаково на потребность всех; Он не отказывал в своих плодах ни воробью, ни вору. То же самое с хлебом и другими плодами. Haрушение общения и равенства стало порождать воров, кои красть стали животных и плоды. Бог же, все создавая на пользу общую, сближая оба пола брачным союзом, и таким образом соединяя живые существа, провозглашал как высшее правосудие общину и равенство. Но так родившиеся не признают общения, в силу которого они произошли, общения мужчин и женщин». И говорит этот самый Епифан: «Если кто женится, то пусть не удерживает жену только у себя, но пусть предоставит ее в общее пользование, потому что все могут совокупляться со всеми, как это доказывается другими животными».

Буквально так и говорит Епифан. За тем он прибавляет, и буквально в этих самых словах: «Дабы обеспечить беспрерывное продолжение рода, Бог возбудил в муже пожелание более неистовое и сильное, чем в женщине. И пожелания этого не могут заглушить никакой закон, никакой обычай, ничто; это закон Божественный».

И как нам останавливаться дольше на обсуждении сего учения, явно ниспровергающего закон Моисеев и Евангелие? Закон говорит: Преступной склонности у женщин не ищи (Исх. 20:13). И Евангелие: Кто смотрит на женщину с пожеланием, тот уже грешит (Mф. 5:28). Это слово закона: Не пожелай (Исх. 20:17) показывает, что это говорит тот же самый единый Бог, который дал закон, пророки и Евангелие, ибо написано: Не пожелай жены ближнего своего. Но еврей еврею не ближний; он его брат, и получен ими один и тот же Дух^[401]. Под ближним нужно разуметь всякого человека из другого народа, и в самом деле как же он не ближний наш, когда он имеет причастие того же самого Духа? Авраам есть отец верующих не только из евреев, но и из язычников (Гал. 3:7). Если же закон наказывает смертью жену, снискавшую склонность другого мужчины и самого этого мужчину, то очевидно, что заповедь, так изложенная: Не пожелай себе жены твоего ближнего, имеет отношение и к язычниками. Закон хочет, чтобы тот, который во имя его воздерживается от сестры и жены своего ближнего, признавал публично и эти слова Спасителя: И Я вам говорю: Не пожелай. Прибавлением этого местоимения Я сия заповедь еще более усиливается.

А что Карпократ и Епифан восстают против Бога, это доказывается еще следующим местом, которое находится в столь распространенном между невежественным народом его сочинении, озаглавливающимся «О справедливости»: «Поэтому смешным нужно считать это слово Законодателя: Не пожелай и т.д. даже до этого еще смешнейшего: имущества твоею ближнего. Разве не Он же вложил в нас это пожелание, собой обусловливающее произрождение? А тут Он же сам нам повелевает это желание укрощать, тогда как ни у одного из животных его Он не отнял. И эти слова жена твоего ближнего, чрез которые Он общее достояние переводит в частную собственность, еще не смешнее ли»? Таковы удивительные учения Карпократиан. О них и еще некоторых других несчастных приверженцах того же самого разврата говорят, что мужчины их и женщины, собравшись на пиршество, – потому что не могу же я назвать эти их сходки агапами, т.е вечерями любви (какие были у первых христиан) – и наевшись досыта, так чтобы кушаньями было возбуждено расположение к плотскому удовольствию, они опрокидывают светильники, – ибо их справедливость, ах, ошибся, распутство их не может выносить света, – совокупляются как попало, как хотят и с кем хотят^[402]. Говорят также, что после такой оргии с женщинами на вечере они уже и днем и от других, от каких бы им вздумалось, женщин требуют подчинения, я не говорю святому, – Боже меня сохрани, – а сему Карпократорскому закону. Подобные же законы беспутства, полагаю, Карпократ должен был бы преподать еще собакам, свиньям и козлам.

Мне кажется, плохо он понял слова Платона в его творении «О государстве»: «Все женщины должны рассматриваться как общее достояние». Общим достоянием Платон назвал женщин в том смысле, что раньше замужества за каждую из них можно свататься кому угодно. Подобным образом театр есть место собрания общее для всех зрителей. И не смотря на то Платон хотел, чтобы по выходе замуж женщина принадлежала уже одному супругу, а не была бы достоянием общим^[403].

Ксанф в своем сочинении «Маги» передает, что волхвы разделяли ложе с матерями и дочерьми, что у них считалось позволительным сближаться с сестрами и что женщины считались у них достоянием общим^[404]. И это было не вследствие какого-либо насилия, ни вследствие хитрости, но происходило это по взаимному соглашению; как скоро кто желал, мог он сходиться с женой другого.

Мне кажется, что Иуда в своем послании сказал пророчески именно об этих еретиках и о всех, впадающих в подобное заблуждение: Так точно будет и с сими мечтателями (ибо они отвергают истину, бредя как бы во сне и находясь в состоянии мечтательства) и т.д. даже до слов: И уста их произносят слова надутые (Иуд. 8–16).

3. В какой степени Платон и другие древние философы предшествовали Маркионитам и другим еретикам в учении, что воздерживаться от брака следует по причине зла, проникающего творение и для избавления людей от страданий, горя и печалей, на которые они родятся

Платон, по правде сказать, потом еще Пифагорейцы^[405] держались именно этого мнения, т.е. что рождение детей есть зло. Маркионитами же лишь подновлено было это мнение. Итак, Платон, говорю я, полагал, что произрождение вещь дурная. Все же он далек был от учения об общности жен. Маркиониты же пошли дальше. Они говорят, что человеческая природа нехороша, что и материал, из коего она создана, тоже скверный, хотя и вышел он из рук Создателя правосудного^[406]. Потому-то де они и отказываются населять мир, создание Творца и утверждают, что нужно воздерживаться от брака^[407], хвалясь открыто, что они сопротивляются своему Творцу и стремятся к Существу благому, которое их призвало, которое состоит их Богом, а не к тому, говорят они, которое держится иного чем они образа мыслей и действий. И по силе этого-то своего сопротивления, дабы ничего не оставить в сем мире, что напоминало бы их, они наблюдают воздержание, – не из почтения перед ним, а из мести Создателю и дабы ничем из того не пользоваться, что сотворено Им. Однако эти самые люди, которые из за нечестивой войны против Бога потеряли всякое естественное чувство и здравомыслие, эти же самые люди, презирающие Бога за Его долготерпение и благость (Рим. 2:4), они же, отказываясь жениться, однако же пользуются созданными Богом родами пищи^[408] и дышат воздухом Создателя; да и сами они состоят творением рук Его и живут среди Его творческих дел.

Они, по их словам, в этом случае предъявляют учение новое. Пусть так. Но по крайней мере пусть благодарят они Господа за то, что Он создал мир, потому что это ведь не вне сего мира произошло, что они получили новый завет. Но когда дойдем до вопроса о принципах, мы опровергнем это их лжеучение обстоятельнее.

Что же касается до философов, о которых мы упомянули и из учения которых Маркиониты заимствовали свое нечестивое учение, будто продолжение рода преступно, но которым учением тем не менее они хвастаются, как если бы это было ими самими измышленное учение, то они не то хотят им выразить, как если бы продолжение рода было преступно по природе, нет, а что оно сделалось таковым из-за души, изменившей правде. Ибо нашу душу, по субстанции своей божественную, они представляют низведенною на землю как бы в место казни^[409]. И по их мнению душа присоединена к телу для очищения. Следовательно это учение исходит не от Маркионитов, а от тех, которые думают, что душа втолкнута в тело^[410] и что она живет в оном связанною и что она так сказать перелита из одного тела в другое. Мы опровергнем их позже, когда будем говорить о душе.

Итак, оказывается, что еще Гераклит проклинал продолжение рода. Он говорил: «Родившиеся хотят жить и рождать, но лишь затем, чтоб потомки их несчастия терпели, и потом умерли. Или лучше: они хотят успокоиться от зол, оставляя после себя детей, которые также должны умереть». Но и Эмпедокл был того же мнения:

Я плакал, восклицает он, и горевал, в первый раз увидя неприглядный этот мир, к коему и впоследствии никак не мог привыкнуть.

Он говорит еще:

Бытие наше природа изменяет, из живых чрез смерть нас мертвыми делая.

И в другом месте:

Великий Боже! Как несчастен этот род смертных! Как жалок он!

Бедные смертные! На какие раздоры и печали вы обречены!

Сивилла также говорит:

Смертные люди, люди телом облеченные, собою представляющие ничто.

Подобное пишет и Гомер:

Вряд ли несчастная земля питает существо более несчастное чем человека.

(Одис. XVIII, 130).

Феогнис тоже доказывает, что продолжение рода есть зло. Он говорит:

Из всех благ для земнородных высшее есть не родиться

И не видеть блестящего солнца;

Для того же, кто родился, высшее счастье как можно скорее преступить порог смерти и успокоиться под кучкою земли в могиле.

(Gnom. v. 425).

Трагический поэт Еврипид говорит в том же смысле:

Нужно вам собираться

И плакать, когда ребенок родится, видя его вступающим в цикл страданий.

А когда он умрет и от тяжелых трудов успокоится, следует радоваться и несть на костер из дома среди радостных поздравлений.

В другом месте он ту же мысль выражает так:

Кто знает? Быть может жить значит умирать и умирать значит жить?

Геродот оказывается вложившим в уста Солона подобные же слова: «О Крез! Каждый человек не больше как ничтожество».

И о Клеобисе и Битоне басня написана с очевидной целью проклясть день рождения и восхвалить смерть.

Каков род листьев, таков же род и людей,

(Ил. VI, 146 и д.),

говорит Гомер^[411].

В «Кратиле» Платон влагает в уста Орфею слово, что «в облечении ее телом душа несет наказание». Вот слова Платона: «Некоторые утверждают, что тело (σῶμα) есть могила (σῆμα) души, потому что в настоящей жизни она как бы погребается. А так как душа чрез тело выражает свои состояния, то тело может быть считаемо и знаком (σῆμα) души».

Кажется, это Орфей назвал так тело, потому что душа в нем терпит наказания за прежние проступки.

Кстати здесь припомнить слова и Филолая. Этот Пифагореец говорит нам: «Богословы и древние гадатели свидетельствуют, что душа была присоединена к телу для омытия прежних преступлений и чтобы она оставалась погребенною в теле как в могиле».

Но и Пиндар, говоря об Элевзинских мистериях, делает такое заключение: «Кто только их видел, сойдет в недра земли счастливым. Он знает конец жизни. Он знает власть данную Зевсу».

Платон в «Федоне» также не побоялся написать следующие слова: «Установители мистерий не иное что сим сделали для нас как» и проч. даже до слов: «Он будет жить с богами».

А вот и другие слова того же самого Платона: «Доколе пребываем мы в этом теле и доколе наша душа оказывается примешанною к этому злу, никогда мы не в состоянии будем вполне достигнуть предмета наших желаний».

Не на то ли все эти писатели вышеприведенными своими выражениями намекают, что продолжение рода состоит причиною наибольшего зла и бедственности?

Платон еще раз и то же самое свидетельствует в своем «Федоне»: «Может статься, что касательно занятых философией чернь не знает, что все их усилия на то обращены, как бы выйти из сей жизни и ежедневно умирать для нее». Платон прибавляет: «Вот почему душа философа имеет величайшее презрение к телу и изо всех сил старается убежать из него, стремясь к существованию самостоятельному на свободе от уз его».

Не сходится ли здесь Платон со св. Апостолом, который так же говорит: Несчастный я человек! Кто меня освободит от этого тела смерти (Рим. 7:24), если только Апостол не говорил образно и под этим телом смерти не разумел произволения тех, кои позволяют себе увлекаться пороком.

Платон, как оказывается, и к плотскому соитию, началу продолжения рода, питал отвращение еще раньше Маркиона. В 1-й кн. своего творения «О государстве» восхвалив старость, он прибавляет: «Знай же, что чем больше во мне позыв на сладострастие притупляется и утихает, тем больше в глубинах души моей пробуждается вкус к науке и тем глубочайшее и полнейшее удовольствие она мне доставляет». А когда затронут был вопрос о плотских удовольствиях, он воскликнул: «Поздравьте меня! Сбросив с себя цепи удовольствий, я чувствую себя как бы от жестокого тирана и грубого учителя освободившимся». И осуждая в «Федоне» опять-таки продолжение рода он прибавляет: «Мысль, какая мистериями тайно внушается нам, это та, что мы и другие люди, находясь в этом теле, находимся как бы в тюрьме». И еще: «Те-то, кажется, превосходят других святостью своей жизни, которые себя увольняют и освобождаются от уз, кои нас удерживают на земле как бы в темнице и отходят из оной горе, в жилище чистое и беспорочное».

Таково было, несомненно, мнение Платона. Он понимал однако, что вселенная управляется мудро, и потому сказал: «Не следует самому себя отрешать от сей жизни, ни убегать из нее, как бегут невольники от своих господ».

И как бы это сказать Маркиону одним словом? Нет у Маркиона поводов смотреть на материю как на зло, когда Платон писал о мире эти благочестивые слова: «Все доброе, содержимое миром, им получено от Бога, оный создавшего. А все, что есть под солнцем дурного и несправедливого, в мир вошло из состояния предшествовавшего его сотворению, что и передается теперь существам одушевленным»^[412]. Потом прибавляет он эти еще более положительные слова: «Причиной всех этих зол для мира состоит элемент материальный, вошедший в состав тел, элемент составлявший собою часть и первобытной природы. Ибо прежде чем быть ему так организованным, как он организован теперь, был он, подобно самой природе всей, безобразным и беспорядочным».

И в «Законах» (кн. II), Платон не менее горюет о человеческом роде. «Боги, говорит он, сожалея об осужденном на труды человеческом роде, назначили ему для отдыха периодический возврат праздников».

И в «Эпиномиде», выставляя, что́ именно в людях достойно сожаления, Платон выражается так: «Начало жизни для каждого одушевленного существа трудно. Сперва оно должно проходить чрез состояние зародыша. Потом оно родится. Потом кормят его молоком. Потом воспитывают. Каждая вещь, как все мы это знаем, достигается ценою лишь сложных трудов».

Но что же? Разве и Гераклит не говорит так же, что «родиться значит умереть»? В этом он сходится с Пифагором и Сократом. В «Горгиасе» последний вот что говорит: «Смерть есть все то, что мы видим пробуждаясь. Сон же есть все то, что мы видим во сне».

Но довольно о сем предмете. Когда мы будем обсуждать принципы жизни, то войдем в разбор и этих несуразиц, высказываемых философами, а Маркиониты из коих составили особое учение. Впрочем нами кажется уже и довольно ясно показано, что Маркион только по невежеству и по непониманию Платона свое странное учение мог возводить к нему.

Нам предстоит теперь сказать словечко еще о воздержании. Мы утверждали, что Эллины, обращая внимание на трудности, соединенные с рождением и воспитанием детей, много говорили против сего и что Маркиониты составили изо всего этого целое нечестивое учение, оказавшись неблагодарными по отношению к Создателю. Вот что говорить трагический поэт:

Лучше было бы для смертных вовсе не родиться, чем родиться.

С страшными болями рождаю я.

По рождении же оказывается, что произвела я на свет детей малоумных.

Я огорчаюсь, но напрасно. Имею на лицо дурных,

Добрых же теряю. Если мне удается уберечь последних,

Сохнет мое несчастное сердце от страха за них.

Это ли счастье? Не лучше ли

Расстаться мне одной с жизнью, чтоб не смотреть на тысячу страданий, испытываемых другими?

И потом поэт прибавляет:

Мне всегда казалось, но и поныне еще кажется,

Что люди никогда бы не должны рождать детей,

Видя, для скольких зол мы их рождаем.

И в следующих стихах поэт ясно указывает на причину наших бед, возводя сие к исходным началам. Он восклицает:

О человек! Ты родился для страданий и на несчастья.

Ты человеком стал, и сей жребий жизни,

Его ты в ту минуту получил, как начал тебя

Воздух питать, который собою и всех смертных оживляет.

Не забудь же, смертный, что ты смертен.

И еще в том же смысле говорит он:

Нет ни одного смертного, который знал бы счастье лишь и благоденствие.

Нет никого, кто прожил бы без напастей.

(Ифигения в Авлиде ст. 161).

И потом опять:

Увы и ах! Как грубы и многочисленны злые судьбы смертных!

И как они разнообразны! И нет никого, кто положил бы им предел!

(Антиоп. фрагм. ст. 98).

И в другом месте:

Между смертными нет ни одного, который был бы счастлив до конца.

(«Умоляющие» ст. 269).

И вот, как говорят, причина, по которой Пифагорейцы воздерживаются от плотских вожделений. А мне так кажется, что они именно для того и женятся, чтоб иметь детей. Дело в том только, что по рождении детей они уже обуздывают свои чувственные склонности. По той же таинственной причине они запрещают употребление в пищу бобов; не из-за ветров, какие производит эта зелень и не из-за неудобоваримости ее и не из-за порождения ею туманных снов и не из-за сходства бобов по внешнему их виду с головой человека, хотя и навязывается им это сими стихами

Голову отца есть и бобы есть одно и то же.

Скорее запрещение это употреблять в пищу бобы из того возникло, что бобы влияют на бесплодие женщин, ими питающихся^[413]. И действительно Феофраст в V-й книге своего сочинения под заглавием «Естественные причины» передает, что шелуха бобов, набросанная на корни молодых дерев, их сушит; равным образом и из домашних птиц те, которых постоянно кормят бобами, делаются бесплодными.

4. Предлоги, измышляемые еретиками для прикрытия всякого рода своевольств и распутства

Из впадших в ересь мы назвали Понтийского жителя Маркиона, который, объявив борьбу своему Творцу, отказывается пользоваться вещами этого мира. Но мотивом его воздержания, если только оное можно назвать так, состоит ненависть, возмущение против самого Творца. В борьбе, которую сей нечестивый великан объявляет самому Богу, он сам себя осуждает, на невольное воздержание, издеваясь над творением и делом Божеским. Думает он опираться на слова Господа, Им обращенные к Филиппу^[414]: Предоставь мертвым погребать своих мертвецов, ты же следуй за Мною^[415] (Мф. 8:22; Лк. 9:60). Но пусть он узнает, что Филипп имел конструкцию тела подобную нашей и не походил на разложившийся труп. Итак, каким же это образом, будучи облечен телом, он не труп имел в нем? А таким, что он восстал из могилы чрез попрание его страстей смертью Господа и чрез жизнь свою во Христе Иисусе^[416].

Мы уже упоминали и о нечестивом учении Карпократа касательно общности жен, но по поводу некоторого изречения Николая мы оставили без изложения следующий относящийся к оному факт^[417]. Говорят, он имел жену во цвете лет и красоты. По вознесении Господа, когда Апостолы стали стыдить его за ревность, он привел свою жену в среду Апостолов и предложил жениться на ней кому угодно. Поступок этот, говорят Карпократиане, совершенно согласуется с этим изречением Николая: «Нужно иждивать плоть». Ученики Карпократа, принимая эти поступок и изречение Николая буквально и без обсуждения, отдаются публично бесстыднейшему любодеянию. Но, насколько я знаю, Николай не знал другой женщины кроме той, на которой раз женился. Известно также, что его дочери состарились в девицах, а сын его остался безбрачным. Дело же происходило так. Приведя в среду Апостолов жену свою, в ревности к которой его упрекали, Николай чрез самое оставление преувеличенных забот о ней, хотел оправдаться во взводимой на него страсти и в последующее время, воздерживаясь от сношений с ней, самым делом учил, что должно иждивать свою плоть, т.е. свою чувственность умерщвлять. Ибо и он и его жена не хотели, согласно с заповедью Спасителя, служить двум господам (Мф. 6:24; Лк. 16:13), т.е. Богу и любострастию. Вот почему, как уверяют, Матфей тоже учил, что «нужно бороться с чувственностью и не послаблять влечениям своей плоти, отказывая ей во всем том, чем сладострастие может поддерживаться, вместо же того возвышать душевные силы чрез усиление в себе веры и познания».

Есть еще другие еретики^[418], которые обращение и связи с Афродитой шатуньей называют «общением» таинственным, оскверняя чрез это святое сие слово. Подобно тому как слово «делать» мы употребляем безразлично для обозначения как доброго действия, так и дурного, все равно называя этим именем и «дело» доброе и злое: точно то же произошло и с этим словом «общение». Но общение спасительное состоит напр. во вспоможении деньгами, пищею и одеждою; еретики же – те этим словом нечестиво стали называть различные плотские связи с Афродитой. Рассказывают про одного из таких беспутников, что раз приблизившись к одной из наших девиц, только что вступившей в возраст юной привлекательности и красоты, он сказал: Всякому просящему у тебя дай (Mф. 5:42; Лк. 6:30). Эта же, ни мало не понимая плотской разнузданности этого человека, ему ответила языком невинности: «Но относительно брака вам следует говорить с моей матерью». О нечестие! Беззаконники эти доходят до извращения слов даже Господа. Они между собою действительно поддерживают общение, но только по распутству; они братья, но только по сладострастию, позорящие собою не только любовь к мудрости, но и всю человеческую жизнь чрез искажение истины, или лучше сказать, – насколько это от них зависит, – из-за разорения ее это люди троекратно жалкие, на плотское любодеяние смотрящие как на какое-то священнодействие, и при этом еще осмеливающиеся воображать, что переходят чрез оное в царство Божие. Нет, не сюда, а в притоны разврата приводит их это взаимное сообращение; достойными им компаньонами могли бы быть козлы и свиньи; публичные женщины, бесстыдно в глубины своих притонов всегда готовые принять всякого искателя распутства, в глазах этих еретиков особенно обнадежены спасением. Но тому ли вы научены Христом, если подлинно Его слушали и в Нем пребываете? Он, в котором есть истина, учил, что следует совлекаться ветхого человека, по которому жили ранее, и который из-за следования иллюзиям своих страстей лишь разлагается, а обновляться в глубинах души своей и облекаться в нового человека, созданного по образу Божию в праведности и святости истинных (Еф. 4:20). Будьте же подражателями Богу как Его возлюбленные чада и любите друг друга, как и Христос нас возлюбил и предал самого себя за нас, собой представив приношение Богу и жертву благоуханную. Пусть не будет слышно между вами о любодеянии, ни о каких бы то ни было непристойностях, ни о скупости, как это подобает святым. Пусть не будет слышно между вами ни непристойных слов, ни безумной веселости (Еф. 5:1–4). Уча нас наблюдать чистоту даже в словах, Апостол пишет: Ибо знайте, что никто из сбившихся с правого пути и т.д. даже до слов: но и обличайте их (Еф. 5:5–11).

Разбираемое нами еретическое учение проистекает из одной апокрифической книги. Я выпишу из нее даже и место, в них породившее и развившее их распущенность. Если они сами сочинили эту книгу, то какое сумасбродство уже и самому Богу лукаво и облыжно приписывать невоздержность! Если же они усвоили эту книгу от кого-нибудь другого, то чрез извращение смысла они подмешали яду в прекрасное это сообщение Евангелия. Вот место, о котором идет речь: «Все было Одним. Но после того как универсальному Единству надумалось, что не хорошо быть Одним, стало выходить из Него Дыхание и Оно соединялось с Ним; от союза Их между Собою произошел Возлюбленный. Потом из Него вышло еще Дыхание, с которым Единство также соединилось и от сего союза произошли Власти (один из чинов ангельских), которые не могут быть ни видимы ни слышимы и т.д. до слов «каждого отличил его собственным именем». Если бы эти еретики, подобно последователям Валентина, положили в основу своего учения общение духовное, то может быть они еще и нашли бы себе нескольких приверженцев. Но возвысить до степени святого учения общение в плотских удовольствиях, это свойственно лишь человеку, не признающему спасения.

Таково же учение последователей Продика, усвояющих себе, но без всякого на то права, тоже имя гностиков. Именуя себя по самой природе своей сынами первого Бога, они злоупотребляют благородством происхождения и ложно понимают свободу, живя по своим прихотям. Прихотливые же мечтания эти увлекают их к чувственным удовольствиям. Они объявляют себя «свободными от всяких уз воздержности», «господами субботы» (Мф. 12:8) «и высшими всего по причине превосходства своего рода, так как они сыны-де царские; для царей же, говорят они, закон не писан». Ложь! Во-первых цари не все делают, что хотят. Несмотря на все их желания и все их усилия, воля их себе встречает помеху во множестве препятствий. А что они и делают, то совершают не в качестве царей, а в качестве негодных рабов, страшащихся за дурное поведение наказания плетьми. Втайне хотя они и позволяют себе искать у женщин преступно преступной склонности, но постоянно боятся, как бы не быть на сем предосудительном деле пойманными, уклоняются от суда общественного мнения, избегают наказания.

Да и что это за свобода в невоздержности и в сквернословии? Всякий согрешающий, говорит Апостол, есть раб (Рим. 6:16). И как может жить по заповедям Божиим тот, который следует всякому пожеланию? Как он повиноваться будет Господу, который сказал: Я же говорю вам: Не пожелай (Мф. 5:28)? Сожалеем мы уже и о тех, кто грешит невольно. Что же сказать о тех, кто грешит с умыслом? Не жалкие ли это люди, кои заискивание преступной склонности у женщин в учение возводят, предаются сладострастию и оргиям, позволяют себе осквернять и бесчестить брачное ложе других? Но если бы они перенесены были и в другой мир, и там не будут они на своем месте, так как не были верны в чужом (Лк. 16:11, 12). Ругает ли и оскорбляет ли гость жителей города, в котором принят? Старается ли он вредить им? Пришед на короткое время в оный, не будет ли он напротив жить в нем как человек честный, пользуясь тем что ему необходимо, а из тех, кто ему оказал гостеприимство, никого своей неблагопристойностью не обижая и никому собой не причиняя соблазна (1Петр. 2:11, 12)?

Как? Даже и законам не повинующиеся и себя ведущие столь же позорно, как и те, кои мерзки в глазах даже язычников, как и злочестивцы и разнузданные беспутники и нахалы и женщин соблазнители и те смеют говорить, что Бога знают? Живя в мире им чуждом, они должны были бы доброй своей жизнью доказать, что свойственны им склонности поистине царственные. Теперь же, и сами ведя и других уча вести образ жизни противный законам и Божию и человеческим, они оказываются ненавистниками и врагами и того и другого.

Несомненно, что израильтянин, по книге Числ «пронзивший» беспутника, сделал дело достохвальное, как свидетельствует об этом сам Бог (Числ. 25:8). И если мы говорим, пишет Иоанн в своем послании, что мы имеем общение с Ним, т.е. с Богом, а ходим в темноте, то мы лжем и не поступаем по истине. Если же мы ходим во свете, подобно как сам Он свет есть, то мы имеем общение с Ним и кровь Христа Иисуса, Сына Его, очищает нас от всякого греха (1Иоан. 1:6, 7). Итак, откуда же они взяли, что лучше людей века сего, так же действующих? Не лучше, а дрянь они людского общества. Я думаю, что и по природе они суть изгои человеческого общества, если делами таковы. Те, которые мнят о себе, что они происхождения высшего, превосходить должны других и своим поведением, дабы избежать заключения в ту же (одну с злодеями) темницу (1Петр. 3:19). Ибо поистине, как сказал Спаситель, если праведность ваша не превзойдет праведности книжников и фарисеев, то вы не войдете в царство Божие (Мф. 5:20).

Касательно же воздержания от пищи примеры в кн. пророка Даниила (Дан. 1). Коротко же сказать о послушании Давид в своих псалмах так поет: Как юноше содержать в чистоте путь свой? И юноша слышит тотчас же такой ответ: Исполнением слова Твоего от всего сердца (Пс. 118:9). Открываю книгу Иеремии и вот что говорит Господь: Не ходите по путям язычников (Иер. 10:2).

Но здесь некоторые другие еретики, люди разума очень ограниченного и ничего не стоющие, говорят, что человек есть творение разных сил. Часть, говорят они, надчревная есть произведение наиболее Божественного искусства, нижние же части произведение существа низшего; отсюда наклонность этих частей к половому совокуплению. Но еретики эти не обращают на то внимания, что и верхние части тянутся к пище, у некоторых же и сладострастны. Между прочим они противоречат в сем Христу, который сказал фарисеям, что один и тот же Бог сотворил и внутреннего в нас человека и внешнего (Лк. 11:40). И то еще скажу против сего, что вожделение не происходит от тела, хотя и удовлетворяется телом.

По учению некоторых других еретиков, называемых Антитактами (противоборствующими), Бог вселенной есть истинный наш Отец по природе и все сотворенное Им хорошо. Но некое из созданных Им существ посеяло плевелы, породило зло и всех нас опутало его сетями, восстановляя против Отца. И вот почему, говорят они, мы противимся сему создавшему зло существу, чтобы чрез сопротивление воле сего второго Творца отомстить за Отца. И так как Преступной склонности у женщин не ищи слово это изречено сим второстепенным Творцом, то мы и вступаем в связи с женщинами, запрещенные этим творцом зла, а не Отцом и ниспровергаем заповедь не истинного Творца, а злотворца. Наш же ответ им таков: Лживыми пророками состоят и те, кои подлинный свой образ мыслей выдают своими делами, ибо мы научены (Христом) по делам судить о людях (Mф. 7:16). Если дела ваши имеют худую славу, то как вы можете утверждать, что держитесь истины? Потому что зло или вовсе не существует, и тогда не заслуживает порицания и то существо, которое вами обвиняется за сопротивление Богу; да и зла оно вовсе значит и не сотворило, потому что с уничтожением плода истребляется и дерево^[419]. Или же если существование зла субстанциальное^[420],то пусть сии Антитакты ответят нам: как назовут они данные нам заповеди относительно праведности, воздержности, терпения, постоянства и т.п. предметов? Хороши они или худы? Если заповедь, запрещающая все постыдные вещи, дурна, то вот зло издает законы против самого себя и работает над уничтожением самого себя: вещь невозможная. Если же заповедь хороша, то эти еретики значит сами признают, что противясь заповедям они отвергают добро и творят зло. Но уже и Спаситель сам, которого одного, если поверить им, только и следует слушаться, запрещает и ненависть и обиды (Мф. 5:43 –44; Лк. 6:27 –28), Идя с противником, говорит Он, старайся примириться с ним (Mф. 5:25; Лк. 12:58). Или же наконец они отказываются слушаться увещаний и Христа, сопротивляясь таким образом уже и Тому, Кто сам злотворцу противился. Если же они любят Его, то не должны и восставать против Него.

Что далее? О вы (мнимо) благородно рожденные и по образу мыслей и расположений (мнимо) благородные, – говорю, как если бы они предо мною были, – ужели не замечаете вы, что отвергая столь целесообразные заповеди, вы собственному своему спасению противитесь? Нет, не над оспорением изданных на пользу общую заповедей вы работаете чрез доказывание неверности их, а свое собственное спасение ниспровергаете. И Господь сказал: Дела ваши добрые да светятся (Мф. 5:16). Вы же открываете пред всеми лишь ваши любострастие и разнузданность.

И иначе мы спросим вас. Если вы хлопочете об изглажении заповедей Законодателя, то почему однако же стараетесь изгладить лишь те из них, которыми вводятся в границы чувственные наслаждения? Таковыми состоят заповеди: Преступной склонности у женщин не ищи (Исх. 20:14), Не содомствуй (Лев. 18:22) и вообще все те заповеди, коими предписывается воздержность. Между тем вот вы не хлопочете об уничтожении зимы, хотя она дело того же самого Законодателя. Отчего бы вам не устроить лето средь зимы? Отчего вы о том не заботитесь,

Чтобы море сделать пешеходным, а сушу мореходной^[421] ,

как желал этого, по свидетельству историков, варвар Ксеркс? Почему же не восстаете вы вообще против всех заповедей? Творцом же мира ведь изречено и это определение: Плодитесь и размножайтесь (Быт. 1:28; 9:1), и вы, противоборствующие Творцу, должны бы воздержаться от плотских дел. И так как Он же говорит: Вот Я все дал вам в пищу (Быт. 1:29; 9:2, 3) и в ваше удовольствие, то вы ничем из этого не должны были бы пользоваться, ото всего отказаться. А и когда Он говорит: Око за око (Исх. 21:24), то вы не должны были бы отвечать на нападение и на удар сопротивлением и отпором. И когда Он укравшему какое-либо из четвероногих животных повелевает возвратить оное хозяину, вам не следовало бы отдавать его (Исх. 22:1), напротив придать вору еще что-нибудь. Подобным образом если вы отказываетесь повиноваться этой заповеди: Возлюбиши Господа (Втор. 6:5), то вы не должны были бы любить и Бога вселенной. И когда Он говорит вам: Не делай ни ваяных кумиров ни литых (Втор. 27:15), то вам нужно было бы быть последовательными и поклоняться и резным. И ужели вы не нечестивцы, когда Творцу, как сами говорите, противитесь а распутным женщинам и любодеям соревнуете? Неразумные! Ужели вы не понимаете, что чрез это вы лишь возвышаете могущество того самого Бога, которого слабым считаете? Потому что это Его ведь воля исполняется, а не воля того благого Бога, которого вы признаете своим Богом. Напротив не обнаруживаются ли вами чрез это бессилие и ничтожество вашего Отца, как вы своего Бога называете?

Эти еретики еще оттуда и отсюда набирают пеструю смесь разных пророческих изречений, неудачно сливают их и склеивают между собою и принимают в буквальном значении то, что было сказано аллегорически. Писано, говорят они: Они противились Богу и были спасены (Мал. 3:15). Иные же прибавляют, к слову «Богу» еще эпитет «бесстыдному (ἀναιδὴς, impudens, бессовестный) и затем изречение это со лживой в него вставкой они выдают за совет будто бы им данный и за заповедь чрез противоборство Творцу достигать спасения. Но прежде всего нигде не написано: Богу «бесстыдному». Но если только нет в тексте искажения, то под «бесстыдным», о безрассудные. вы разумеете так называемого диавола или потому, что он клеветник^[422] на человека или потому, что он обольститель грешников или потому, что он вероотступник.

Восстановим истинное значение сего изречения. Народ, к которому оно относится, с прискорбием и слезами перенося наказание за свои грехи, роптал, как передается нам в сем изречении свящ. Писания, на то что другие народы не бывают наказываемы за свои беззакония, между тем как с них за всякое прегрешение взыскивается строго. Оттуда это слово Иеремии: Почему нечестивые благоденствуют на путях своих (Иер. 12:1)? Подобно сему и вышеприведенное изречение Малахии: Они сопротивлялись Богу и были спасены. Пророки, будучи вдохновляемы Богом, не довольствовались простым провозглашением истины, получавшейся свыше, но, передавая ропот и жалобы народа, вносили в свои писания еще и возражения, с какими люди обращались к Господу. Именно к такого рода изречениям принадлежит и вышеприведенное. Апостол, имея в виду этого рода еретиков, в своем послании к Римлянам пишет: Некоторые злословят нас и говорят будто мы так учим: Сделаем зло, чтоб вышло добро. На таковых суд праведный (Рим. 3:8). Они, при чтении Писания изменяя голос, изменяют в угоду своему любострастию и смысл данного места. Они же чрез перестановку акцентов и некоторых знаков препинания толкуют в пользу своего сладострастия заповеди, исполненные мудрости и пользы. Вы прогневляете Бога речами вашими, говорит Малахия; и говорите: «Чем мы прогневляем Его? Всякий делающий зло хорош пред очами Господа. Вот к кому Он благоволит. И где правосудие Божие» (Мал. 2:17)?

5. Различение двоякого рода еретиков и опровержение тех из них, кои провозглашают, что все всем позволительно

Чтоб не скрестись больше в этой гнилой почве, мы пройдем молчанием большую часть еретических нелепостей. Не считаем за необходимое входить в разбор всех частностей этого рода сумасбродства. Да и наблюдение благопристойности нас не допускает до сего. Кроме того и сии «Памятные Записки» наши от обсуждения всех мелочей слишком уже растянулись бы. Уклоняясь от всех этих неудобств, мы разделим все ереси на два класса и так осветим их. И действительно они или своевольство проповедуют и независимость от всякого рода порядков и уставов; или же, выступая из правой меры, проповедуют воздержность по мотивам нечестия и сварливости. Скажем сначала о первом классе еретиков.

Если позволительно избирать род жизни какой кому угодно, то ясно, что можно выбирать и род жизни воздержный: и если всякий род жизни верен, лишь бы только действительно он был выбран человеком, то очевидно, что жизнь воздержная и добродетельная тем надежнее. Потому что если «господину субботы» дано право никому не давать отчета в жизни распущенной, то ведущий себя прилично значит тем паче может не давать никому отчета в своем поведении. Ибо хотя и все позволено, но не все полезно, говорит Апостол (1Кор. 6:13; 5:23). Если же все позволено, то ясно, что и быть умеренным и воздержным позволено. Итак, достоин похвалы и воспользовавшийся своей свободой для жизни добродетельной; тем большего почтения и поклонения достоин Тот, который дал нам полную свободу и власть над самими собой и позволил жить как хотим, не пожелавши, чтобы при выборе одного образа жизни и уклонении от другого мы были подневольными рабами. Но хотя и одинаковое право на выбор имеет и тот и другой, и тот кто воздержность предпочитает и тот кто невоздержность находит себе более по нраву, то все же достоинство и пристойность и того и другого образа жизни еще отнюдь не одинаковы. Плотоугодник путается в доставлении приятностей своему телу, между тем как человек воздержный освобождает от страстей свою душу, властительницу тела.

Мы призваны к свободе, говорит Апостол. Но кто же и отрицает это? Будем наблюдать только, говорит тот же Апостол, чтобы эта свобода не была поводом к угождению плоти (Гал. 5:13). Но если нашему пожеланию ни в чем отказывать не следует и жизнь бесславную если считать должно делом безразличными, как утверждают это еретики, то что из этого следует? Следует значит безрассудно отдаваться всем нашими пожеланиям. А если это так, то можно значить доходить и до последних крайностей преступности и растления, следуя стопам наших советников. Или от исполнения некоторых из наших пожеланий мы можем значит и уклоняться: и тогда та или иная жизнь дело значит вовсе не безразличное, и следовательно нельзя нам быть робкими ласкателями нашего трупа^[423], состоя бесстыдными рабами низших и презреннейших частей тела и тех, при названии коих мы краснеем. Ибо чрез удовлетворение пожеланий сладострастие питается и оживляется, точно так же как от недостатка этого рода пищи оно чахнет и гаснет. Статочное ли следовательно дело, чтобы побеждаемый телесным сладострастием уподоблялся Господу или о Боге имел понятие? Началом всякого сладострастия состоит пожелание, а пожелание есть мука и беспокойство, происходящие от некоторого недостатка. Вот почему те, кои признают его началом своего поведения, как говорится, вдобавок к бесчестью испытывают еще тысячи бед, так как и в настоящем и в будущем накликают на себя зло (Одис. 18, 72). Итак, если все позволительно и если бы не нужно было бояться за наши дурные дела быть отлученными от надежды, тогда еретики быть может еще имели бы некоторый предлог погружаться в бесстыдство и бесчинство. А так как жизнь блаженная указана нам во внимательности к Божественным заповедям, при общем последовании которым ничто не должно быть толкуемо превратно, ниже порицаемо что, хотя бы то была и малость какая, то значит следует идти туда, куда Логос поведет; потому что отпадение от Него равносильно было бы безотменному погружению в вечное зло (Одис. XII, 18); тогда как следование Божественному Писанию, руководясь которым все верующие приходят к Господу, собой означает, насколько то возможно, уподобление Богу. Из этого следует, что (никакая тварь не может жить без закона и устава и что) дело далеко не безразличное жить так или иначе, что напротив всемерно должно стараться об очищении себя от плотских увлечений и пожеланий и хранить свою душу, пребывая оною в едином Боге. Ибо дух чистый, порочностью не загрязненный, по истине святилище есть, освященное возрастанием в нем образа Божия; человек проникается при сем свойством неким Божественным. И всякий, кто имеет сию надежду на Него, себя очищает, так как Бог чист (1Иоан. 3:3). Для одержимых же страстями знание и познавание Бога дело невозможное, а не знающим Бога невозможно приближаться и к полному совершенству. Незнание Бога есть причина, что неведущий не движется к сей цели; и именно за это незнание он и несет в сем застое своем осуждение. Ибо откуда происходит незнание Бога? От образа жизни, какой мы ведем. Не может быть, невозможно, чтобы человек рассудительный, знающий и помнящий Бога не стыдился и не краснел пред делами плотскими. А у вас выходит иначе; по вашему «сладострастие есть дело хорошее». Но как же это положение согласить с другим, что «добром может быть только то, что прекрасно и честно»? Как же у вас все это так? Или каким же это образом ваше определение сладострастия может быть согласовано с этим: «Только один Бог прекрасен; один Он благ и достолюбезен»?

Это во Христе вы обрезаны обрезанием нерукотворным, совлечением греховного тела плоти, обрезанием Христовым (Кол. 2:11). Итак, если вы воскресли со Христом, то ищите горнего, помышляйте о горнем, а не о земном, ибо вы умерли и ваша жизнь сокрыта со Христом в Боге (Кол. 3:1–3). И эта жизнь не есть жизнь сладострастия, которую ведут еретики. Умерщвляйте члены земного вашего человека: сладострастие, распутство, неблагопристойные страсти и злые пожелания; это преступления, навлекающие на себя гнев Божий. Отложите гнев, неистовство, мстительность, злословие; изгоните сквернословие из уст своих. Совлекайтесь ветхого человека с его пожеланиями, а облекайтесь в нового, который по познании истины обновляется по образу Создавшего его (Кол. 3:5–10).

Поведение известного человека обнаруживает собой содержание им известных заповедей. Каковы речи, такова и жизнь^[424]. По плодам познается дерево (Мф. 12:33), а не по листьям и не по сучьям. Итак, знание и памятование о Боге обнаруживается в плодах и в поведении, а не в речах и блестках их. И из познания мы не делаем слова бесплодного и пустого, а науку Божественную, обращенную на деятельность. И свет познания, нисходящий в душу вследствие послушания Божественным заповедям, изнутри такого человека проникает и наружу: он делает для человека возможным самопознание и показывает ему путь, коим он должен идти для обладания Богом (для устроения в себе царства Божия чрез подчинение всего своего образа мыслей и действий воле Божией). Чем служит глаз для тела, тем же состоит познание (гносис, мудрость, деятельное знакомство с высшими принципами жизни) для души; и пусть не говорят еретики, что свобода состоит в рабском служении сладострастию; это значило бы хвалить сладость желчи. Мы научены, что единственно истинная свобода есть та, которою Бог нас дарит, освобождая нас от сладострастия, злых пожеланий и иных смятенных состояний души. Кто говорит: «я познал Его», а заповедей Его не соблюдает, тот лжец и истины в нем нет, говорит Иоанн (1Иоан. 2:4).

6. Опровержение второго рода еретиков, практикующих воздержание по злобе на Творца

Перехожу к другому роду еретиков, своим пресловутым воздержанием оскорбляющих и тварь и достохвального Творца, единого Вседержителя Бога. Они ни в брак не вступают, ни рожденья детей не одобряют, уча что не следует поставлять в мире на своем месте другие существа, имеющие быть столь же несчастными и послужить лишь пищей смерти. Им противопоставим мы следующее. И во-первых слово Апостола Иоанна: И теперь появилось много антихристов. Отсюда познаем мы, что настает последнее время. Они вышли из нашей среды, но не были наши; потому что если бы они были наши, то остались бы с нами (1Иоан. 2:18, 19).

Потом положения их лживого ученья могут быть ниспровергнуты и разрушены еще следующими соображениями. Саломии, спрашивавшей: «До коих пор будет длиться власть смерти», Господь отвечал: «Доколе вы женщины будете рождать»^[425]. Жизнь и тварь следовательно не суть что либо злое и дурное. Спаситель в сем дает нам как бы пальцами осязать естественную последовательность вещей: за рождением де следует и смерть всеконечно. Поэтому-то закон и поставляет себе целью отклонять нас от всякого рода чувственных приятностей и беспорядочности. Его намерение чрез упрочение между нами благопристойных браков, рождения законных детей и трезвенного, умеренного образа жизни приводит нас от лживости пред совестью и правдой к правоте и истине. Господь пришел не нарушить закон, а исполнить (Мф. 5:17). Исполнить. Но не то это значит, как если бы закон в чем либо ошибочен был, а то, что с пришествием Христа пророчества о Нем закона исполнились. И действительно Он, Логос, хвалил правые и святые установления жизни пред теми самыми людьми, кои и до закона жили законосообразно. Большинство людей, не ведущих, что такое воздержание, следовательно живут жизнью плотской, а не духовной и разумной; а без духа что такое представляет тело? Не иное что как землю и пыль. И такой духовности Господь требует от нашей жизни, что уже мысль нечистую объявляет заискиванием склонности преступной (Мф. 5:18). Ибо что? Ужели нельзя в брачных отношениях наблюдать воздержность и не посягать на разлучение того, что Бог сочетал (Мф. 19:6; Мк. 10:9)? А разорители брака именно этому и учат, давая сим повод язычникам бесчестить и хулить имя христианское (Иак. 2:7; Рим. 2::24). И так как брачное общение, по суждению этих еретиков, есть дело преступное и нечестивое, то и сами они, плод брачного общения, следовательно суть гнусные злодеи, отвратительные плуты и мерзкие нечестивцы^[426]. Как же иначе? Мне же напротив думается, что свято и семя освященных, зародыш, из которого они произошли. У нас, христиан, действительно не только дух, но и нравы и жизнь и тело должны быть освящаемы. Иначе в каком же смысле и для какой иной цели Апостол сказал, что жена мужем освящается, а муж женой (1Кор. 7:14)? Иначе, т.е. без сего взаимного освящения супругами друг друга, что значил бы и ответ Господа спрашивавшим Его касательно развода: Следует ли разводиться с женою, как позволил то Моисей? По жестокосердию вашему, сказал Господь, написал Моисей это. Не читали ли вы, что первосотворенному человеку Бог сказал: И вы двое будете плотью одной, так что кто разведется с женою своею не за преступное снискание преступной склонности другого мужчины, тот сам отпускает ее искать такой склонности (Мф. 19:3 и д.; Мк. 10:2 и д.) Но после воскресенья, прибавляет Господь, ни мужчины не будут жениться, ни женщины замуж выходить (Мф. 22:30; Мк. 12:23; Лк. 20:35). Ибо и о чреве и о пище сказано: Пища для чрева, а чрево для пищи, но Бог упразднит и то и другое (1Кор. 6:13). Апостол порицает здесь тех, кои жизнь на манер свиней и козлов находят достойной себя и осуждает спокойное с заглушением голоса совести погружение в объядение и утопание в животных вожделениях.

Но «воскресение в них, говорят еретики, уже совершилось^[427]; поэтому де они и отвергают брак». Если так, то пусть перестанут они вместе с тем и есть и пить, ибо Апостол сказал, что в воскресении отменены будут и чрево и пища. Не имеют они после сего права ни есть ни пить, ни прочим плотским вожделениям послаблять, коих отнюдь и не позволит себе верующий, достигший во Христе полного воскресения, цели наших надежд. И что я говорю? Самые идолопоклонники, даже и те наблюдают воздержность в пище и в чувственных усладах. Тем более царство Божие не есть пища и питье, говорит Апостол (Рим. 14:17) Известно, что и маги, поклонявшиеся ангелам и демонам, придают большое значение своему воздержанию от вина, мяса и дел низшей жизни животной. А подобно тому как смиренномудрие состоит в кротости, а не в небрежном отношении к телу (Кол. 2:23), точно так же и воздержность есть добродетель душевная, заявляющая себя не столько вовне, сколько в совести и сокровенном состоянии духа.

Есть еретики, брак прямо называющие делом незаконным и учащие, что это учреждение диавольское. Будучи надутыми бахвалами, они утверждают о себе, что подражают Господу, который оставался де безбрачным и не владел на земле никакой собственностью; и они похваляются, что лучше всех остальных христиан выразумели Евангелие. Но Писание отвечает им: Бог гордым противится, а смиренным дает благодать (Притч. 3:34; Иак 4:6; 1Петр. 5:5). За тем они не вникают в причину, почему Господь оставался безбрачным. Во-первых Его невестой была церковь. Потом Он не был обыкновенным человеком, чтобы по плоти нуждаться в какой-либо помощнице. И детей Ему не было необходимости иметь, Ему, который живет вечно и есть единородный Сын Божий. Но сей самый Господь говорит: Что Бог сочетал, человек да не разлучает (Mф. 19:6; Мк. 10:9). И еще: А как было во дни Ноя, когда женились и замуж выходили и дома строили, садили; и как было во дни Лoma: так будет и пришествие Сына человеческого (Mф. 24:37; Лк. 17:28). И показывая, что это относится не к язычникам, Он добавляет: Но Сын человеческий пришедши найдет ли веру на земле (Лк. 18:8)? И опять: Горе беременным и питающим сосцами в те дни (Mф. 24:19; Мк. 13:17; Лк. 21:23). Но и сие сказано аллегорически. Посему Он и времени не определяет, которое Отец положил в своей власти (Деян. 1:7), сим сказывая, что мир имеет существовать из рода в род.

Что же касается сего ответа Господа: Не все вмещают слово это, ибо есть скопцы, которые из чрева матернего родились так; и есть скопцы, которые оскоплены от людей; и есть скопцы, которые сами себя сделали скопцами для царства небесного: кто может вместить да вместит, то еретики не обращают внимания на то, что это изречение: Не все вмещают слово это, но кому дано, Им произнесено только после запрещения развода, ибо некоторые Ему говорили: Если такова обязанность мужа к жене, то лучше не жениться (Mф. 19:10, 11). Спрашивавшие Господа о разводе хотели от Него узнать, позволяет ли Он жениться на другой, если первая жена была изобличена в снискании преступной склонности другого мужчины и нарушении верности к супругу и за сие была бы изгнана из дома.

Говорят, что многие из атлетов воздерживались от поблажки плотским сношениям^[428] из желания чрез гимнастические упражнения достигнуть самообладания. К числу таких атлетов относится Астюл Кротонянин и Крисон Гимереянин. Амэйбей, игрок на кифаре^[429], и после брака на молодой женщине, воздерживался от сношений с ней^[430]. Киренаик Аристотель был единственный в свое время человек, отвергший ласки Лаисы^[431]. Он поклялся этой гетере, что увезет ее в отечество, если только она его поддержит несколько в одном его деле с противниками; и после того как она оказала ему в сем свое содействие, он придумал такую замысловатую хитрость, чтоб сдержать свое слово. Он заказал точнейший портрет с этой куртизанки и с сим портретом уехал в Кюрену. Это передает Истр в своем сочинении «Об особенностях гимнастических состязаний». Целомудрие следовательно не составляет еще добродетели, если оно не было внушено любовью к Богу^[432]. Уже блаженный Павел говорит о ненавистниках брака: Впоследствии времени отступят некоторые от веры, следуя духам обольстительным и учениям бесовским, запрещающим вступать в брак и воздерживаться от разных родов пищи (1Тим. 4:1, 3). Он же говорит еще: Никто да не обольщает вас самовольным смиренномудрием и беспощадностью к телу (Кол. 2:18, 23). И опять говорит тот же Апостол: Соединен ли ты с женою? Не ищи развода. Остался ли без жены? Не ищи жены (1Кор. 7:27). И снова: Каждый имей свою жену, чтоб не искушал вас сатана (1Кор. 7:2, 5).

Но что? Древние праведники разве не пользовались с благодарностью своею частью из вещей сотворенных? Одни из них в браке благопристойном и от неумеренных любострастных вожделений свободном рождали детей. Илии носили пищу, хлеб и мясо, вороны (3Царств. 17:6). Пророк Самуил угощал Саула лопаткой, отложенной из того, что сам он съел (1Царств 9:24). А эти высокомеры, образом своей жизни и поведения, мнятся превзойти и сих праведников. Но они не могут и идти в сравнение с ними. Итак, кто ест, не унижай того кто не ест; и кто не ест, не осуждай того, кто ест, потому что Бог принял его (Рим. 14:3). Но и Господь сам о себе говорит: Пришел Иоанн, ни ест, ни пьет; и говорят: в нем бес. Пришел Сын человеческий, ест и пьет; и говорят: вот человек, который любит есть и пить вино, друг мытарям и грешникам (Mф. 11:18, 19).

Осудят ли сии люди и Апостолов? Петр и Филипп имели детей. Филипп своих дочерей даже и замуж выдал^[433]. Павел в одном из своих посланий (Филип. 4:3) не боится обращаться к своей супруге^[434], которой он не водил везде с собою по причине поспешности и чтоб иметь больше свободы, которых требовало его служение^[435]. И в другом послании не говорит ли он: Или мы не имеем власти иметь спутницею сестру жену. Как и прочие Апостолы (1Кор. 9:5)? Эти последние, – что было и естественно, – чтоб не рассеиваться и чрез необходимость возвращаться не отрываться от своего служения, т.е. прилежа к делу благовествования без развлечения (1Кор. 7:25), всюду водили с собой своих жен, но не в качестве супруг, а в звании сестер^[436], которые имели обязанность благовествовать Евангелие женщинами, державшимся в домах; и при их-то посредстве учение Господа проникало и на женские половины домов; а Апостолов самих недоброжелательство не могло после этого порочить или же против них возбуждать несправедливые подозрения^[437]. Ибо и из 2-го послания к Тимофею мы знаем, какие наставления славный Павел преподал самим диакониссам. Впрочем он и прямо восклицает: Царство Божие не состоит ни в пище ни в питье, ниже в воздержании от вина и мяса, но в праведности и мире и радости, даруемых Святым Духом (Рим. 14:17). Кто из этих еретиков ходит всюду, прикрытый бараньей шкурой и подпоясавшись кожаным поясом, как Илия (3Царств. 19:13, 19; 4Царств. 1:8; 13:14)? Кто же из них оказывается одетым по голому телу во власяницу, а на ногах не имеющим никакой обуви, как Исaия? Кто лишь льняное опоясание носит как Иеремия? Кто из них в образе жизни, достойном подлинно лишь высшего мудреца (гностика), подражает Иоанну? Но и так скудно живя, блаженные сии пророки возсылали лишь благодарения Создателю. Карпократа же мнимая праведность и тех, кои подобно ему проповедуют похабную коммуну, в прах распадается от следующих слов Господа. Говоря: Просящему у тебя дай (Лк. 6:30), Он тотчас же прибавляет: и от хотящего занять у тебя не отвращайся (Мф. 5:42). Сим внушает Он обязанность милостыни, а не коммуну гнусную и распутную учреждает. Да и каким это образом будут еще встречаться в обществе просящие, получающие, взаймы дающие, когда не будет в нем ни собственников, ни заимодавцев. ни кредиторов? Что? Говоря: Алкал Я, и вы дали Мне есть; жаждал, и вы напоили Меня; был странником, и вы приняли Меня; быль наг, к вы одели Меня, Господь не добавляет ли: Пoелику вы сделали сие одному из сих братьев Моих меньших, то Мне сделали (Mф. 25:35, 36, 40)?

Но не те ли же самые законы существовали и в ветхом завете? Благотворящий бедному дает взаймы Господу (Притч. 19:17). Тот же Соломон говорит: Не отказывай в благодеянии нуждающемуся (Притч. 3:27). И еще: Милость и вера пусть не оставляют тебя (Притч. 3:3). Бедность же напротив мужа принижает, а только руки прилежных богатеют (Притч. 10:4). Всё же относительно способов приобретения богатств Писание добавляет: Сребра своего кто не дает в лихву – бывает тот приятен (Пс. 15:5: Иез. 18:8). Здравие душевное, вот истинное богатство человека (Притч. 13:8).

Не открывается ли отсюда со всей очевидностью, что по подобию физического мира, слагающегося из противоположностей, тепла и холода, влаги и суши, и мир нравственный тоже составляется из людей, одни из которых дают, а другие получают? И говоря: Если хочешь совершенным быть, то продай имение твое и раздай бедным, Господь не пристыждает ли хваставшегося исполнением всех заповедей от юности, а этой заповеди Возлюбиши ближнего своего как самого себя (Мф. 19:16; Мк. 10:17; Лк. 18:18), оказавшегося еще не исполнившим? Будучи же Господом наставлен, как достигнуть совершенства, он учится давать бедным в духе милосердия и любви. Богатство собою представляет нечто прекрасное и добиваться богатства Господь не запретил; только приобретение богатств путями несправедливыми Он запретил и ненасытимость в богатстве. Богатство, собираемое с беззаконием, умаляется и исчезает (Притч. 13:11)^[438]. Есть люди рассевающие свои богатства и чрез то их лишь увеличивающие; и опять есть другие сберегающие их и чрез то их лишь уменьшающие (Притч. 11:24). О первых написано: Рассыпал, раздал бедным; праведность его передается из века в век (Пс. 111:9). Богатства рассевающим и чрез это оные лишь умножающим состоит тот, кто чрез милосердие блага земли и временные выменивает на блага небесные и вечные. Но есть иного рода люди, рука коих никогда не открывается для бедняка; попусту они свои сокровища в землю закапывают, где моль и ржа их истребляют (Мф. 6:19). О них написано: Собирают они плату, но для дырявого кошелька (Агг. 1:6). Сего поле, говорит Господь в Евангелии, дало обильный урожай. Потом Господь представляет богача пожелавшим собрать плоды и мечтающим, как он выстроит более обширные житницы и потом скажет самому себе: Много добра лежит у тебя на многие годы; ешь, пей, веселись. Безумный, говорит Господь, в сию ночь душу твою возьмут у тебя; то же, что ты заготовил, кому достанется (Лк. 12:16–20)?

7. Превосходство христианского воздержания пред усвояемым себе философами (мирскими мудрецами)

Итак, человеческое воздержание, как оно изображается у философов, – я разумею философов эллинских, – состоит в противостоянии чувственным пожеланиям до борьбы с ними и в отвержении служения им делами. У нас же христиан воздержание состоит не только в отрешении себя от пожеланий, не только в вытеснении из души в оную уже вторгшегося пожелания, но и в недопущении его сюда; пожеланиям не противиться только следует, но и удерживаться от них, господство в душе предоставляя другому началу. Благодать Божия есть единственное средство к снисканию такой воздержности. Вот почему Господь сказал: Просите и дастся вам (Мф. 7:7). Излита была эта благодать и на Моисея: он облечен был телом, потребности коего доведены были до minimum’а, так что в течение 40 дней мог он не испытывать ни голода ни жажды. Подобно тому как лучше быть здоровым, чем толковать о здоровье заболевши: точно так же лучше светом быть, чем болтать о свете; равными образом и воздержание, если оно истекает из добродетели, лучше того, о коем говорить философы. Действительно где нет света, там тьма: точно так же и там, где пожелание гнездится, – пусть оно будет бездеятельным и еще не переходящим ни в какое плотское деяние, – воображением оно уже витает в среде порочной, хотя еще и отдаленной.

Что же касается до нашего мнения о браке, о пище и вещах сим подобных, то уже здесь, при начале наших рассуждений о сих предметах мы выразим вообще наше мнение о них. Не нужно подпадать под власть страстей и не следует их голосом определяться в своих действиях, а ограничивать свои желания лишь самым необходимым. Мы не пожеланий чада (Иоан. 1:13), а воли. Кто женился, чтоб иметь детей, тот должен быть воздержным, и даже по отношению и к своей собственной жене не питать пожеланий; конечно он обязан ее любить, но в прижитии детей должен руководиться желанием честным и благопристойным. Ибо мы научены попечения о плоти не превращать в похоти, а вести себя благопристойно как днем, ходя во Христе, который есть наш солнечный день; устроять свою жизнь должны мы разумно, так чтобы она была отражением света Христова, познания о Нем, не предаваясь пиршествам и пьянству, ни сладострастию и распутству, ни ссорам и распрям (Рим. 13:12–14).

Не следует понимать воздержание односторонне, т.е. в отношении rerum лишь venerearum; оно должно простираться и на все остальные вожделения, какими отдается чувственная душа наша, жаждущая наслаждений и не довольствующаяся необходимым. Воздержание состоит в малом обращении внимания на деньги, в заглушении сладострастия, в установлении на богатства и на театральные зрелища точки зрения возвышенной. Оно заключается далее в обузданы языка, в укрощении беспутных пожеланий, в предоставлении господства над ними разуму. Уже и ангелы некоторые, не сдержав своих страстей и побеждены будучи пожеланиями, не пали ли с неба на землю^[439]?

А Валентин в своем письме к Агафоподу^[440] говорит: «Иисус, устояв против всех искушений, воздержен был и снискал себе божественность. Он ел и пил таким образом, каким Ему было это свойственно, обратно пищи не извергая; свойственна была Ему такая сила воздержности, что пища в Его теле не портилась, так как Ему не предстояло проходить тлением могилы».

И так мы возлагаем на себя воздержность радостно, из любви к Господу, а также и из почтения пред ней, как делом достолюбезным, освящая ею свое тело, сей храм Духа Святаго (1Кор. 3:16, 17). И подлинно прекрасно сделаться евнухом ради царства небесного (Мф. 19:12); себя освобождаешь чрез это от всех пожеланий, очищаешь свою совесть от мертвых дел для служения Богу живому и истинному (Евр. 9:14).

Что касается тех, которые по злобе на плоть насильственно разрывают супружеские союзы и отказываются от обычной пищи, то это люди невежественные и нечестивые, но примеру некоторых языческих народов практикующие воздержание неразумное. Так Брамины^[441] не употребляют в пищу мяса и не пьют вина. Одни из них принимают пищу каждодневно как и мы; другие только каждые три дня, если верить Александру Полигистору, повествующему о сем в своей книге «об Индусах». Они презрительно относятся к смерти и не дорожат жизнью,веря в возрождение. Иные же из них почитают Геркулеса и Пана. Так называемые у Индусов «святые» во всю жизнь свою не носят никакой одежды, занятые исследованием истины, предрекая будущее и поклоняясь какой-то пирамиде, под которой, как они воображают, лежать кости какого-то бога. И Гимнософисты и так называемые у Индусов «святые» остаются неженатыми; они думают, что брачные отношения к женам противоречат природе и противозаконны; по этой причине они хранят девственность. Есть между ними и женщины, также хранящие целомудрие и слывущие под именем «святых». И мужчины и женщины из этого разряда наблюдают звездное небо и предсказывают будущее по знамениям, которые они открывают на небе.

8. Истолкование мест свящ. Писания, приводившихся еретиками в поношение брака; и первее всего защита слов Апостола Павла в Рим. 6:14 от превратного понимания их еретиками

Сторонники учения о безразличии дел добрых и дурных находят, что и само свящ. Писание будто бы благоприятствует их чувственности. Но для сего они искажают истинный смысл некоторых мест его. Особенно много они носятся с этим изречением: Грех да не господствует над вами, ибо вы не под законом, но под благодатью (Рим. 6:14). Ссылаются они в подтверждение своего нечестивого учения и еще на несколько подобных мест; но я не считаю за нужное их приводить здесь: я не пират ведь, чтоб наполнять подобными предметами сии «Записки» свои, подобно как нагружают разным хламом свои корабли разбойники на море. Покажем в нескольких коротких лишь словах суетность сих попыток еретических.

Преславный Апостол взводимую на него хулу сам опровергает словами, какие он присоединяет к только что приведенным. Он говорит: Что же? Станем ли грешить мы, потому что мы не под законом, но под благодатью? Да не будет (Рим. 6:15). Столь богопросвещенно и пророчески – толково, как бы одним ударом ноги, рассыпает он софизмы их в защиту любострастия. Еретики не постигают кажется, что всем нам должно явиться пред судище Христово, чтобы каждому получить соответственно тому, что он делал, живя в теле, доброе или худое (2Кор. 5:10), дабы что чрез тело соделал кто, то и получил. Посему кто во Христе, тот есть новое творение; грехами тот более уже не занимается. Древнее прошло, жизнь прежняя покинута; вот все новое (2Кор. 5:16, 17), непорочность вместо любострастия, умеренность вместо невоздержности, правда вместо неправд. Ибо какое общение праведности с беззаконием? Или что общего у света со тьмою? Какое согласие между Христом и Велиаром? Или какое соучастие верного с неверным? Какая совместность храма Божия с идолами (2Кор. 6:14–16)? Имея такие обетования, очистим себя ото всего, что оскверняет тело и дух, совершая дело освящения своего в страхе Божием (2Кор. 7:1).

9. Изложение ответа Христа Спасителя Саломии, приводившегося еретиками в порицание брака

Из-за пресловутого, но мнимого своего воздержания отказывающиеся пользоваться тварию Божиею в подтверждение своего ученья приводят и ответ Господа Саломии, о котором мы упомянули ранее^[442]. Имеется же он, как я думаю, в Евангелии Египтян. Говорят, что это изречение принадлежит самому Спасителю. Оно таково: «Я пришел для ниспровержения дел жены», т.е. пожелания, дел значит рождения и смерти. И так что же? Скажут ли они, что этот порядок ниспровергнут? Но они не могут утверждать сего. Мир все еще существует по тем же самым законам. И все же Господь не лживое что-либо сказал. Действительно Он ниспроверг дела вожделения, сребролюбия, корыстолюбия, славолюбия, безумной страсти к женщинам, к педерастии, к чревоугодию и бражничанью, к роскоши и расточительности и к другим подобным бесчинствам. Существование сих пороков есть смерть для души, потому что чрез преступления (грехи) мы мертвыми становимся (Еф. 2:5). И под женщиной следовательно нужно разуметь невоздержность. Рождение же и умирание твари по установленным раз законам должно происходить с необходимостью даже до дня окончательного выделения и возрождения избранных, чрез что субстанции, теперь существующие в смешении с миром, будут приведены к естественному их состоянию. Посему ничего нет удивительного в том, что Логосу, упомянувшему о конце времени, Саломия предлагает вопрос: «До коих пор люди будут умирать»? Двоякую субстанцию различает Писание в человеке; человека внешнего и душу, и опять спасаемого и не спасаемого^[443]. Что же до греха, то Писание называет оный и смертью души. Посему Господь наблюдает в ответе некоторые мудрость и осторожность. Он говорит: «Доколе женщины будут рождать», т.е. доколе сохранять будет свою интенсивность пожелание. Послушаем также и Апостола, что он говорит касательно сего предмета. Он пишет: Как одним человеком грех вошел в мир и грехом смерть: так и смерть перешла во всех человеков чрез этого одного человека, так как в нем все согрешили: и смерть царствовала от Адама до Моисея (Рим. 5:12–14). По естественному, Богом установленному, порядку вещей если есть рождение, то необходимо должно оно сопровождаться и смертью; и разлучение души от тела есть следствие их соединения. Но если рождение происходит для воспитания и познания, то и разлучение значит происходит с целью возрождения. И как женщина из-за рождения считается причиной смерти, так же и по той же самой причине она должна быть названа проводником и жизни. Потому, подавшая первый пример непослушания (1Тим. 2:14), она была названа «жизнью» (Быт. 3:20) из-за непрерывного ряда существ, имевших произойти от нее. Женщина одинаково есть мать как родящихся, так и умирающих, праведных и неправедных, смотря по тому, над чем каждый из нас работает, над своим ли оправданием или же напротив заявляет себя непослушанием закону. Отсюда я заключаю, что Апостол вовсе не питал отвращения к жизни, оживляющей тело, ибо он говорит: Но, говоря с полной свободой, Христос еще прославлен будет в теле моем, будет ли то чрез жизнь или же чрез смерть, ибо для меня жизнь – Христос, а и смерть приобретение. Если же жизнь во плоти доставляет плод моему делу, то не знаю, что избрать; влечет меня и то и другое: имею желание разрешиться и со Христом быть, потому что это несравненно лучше, а оставаться во плоти нужнее для вас (Фил. 1:20–24). Апостол чрез эти слова, думаю, показал ясно, что совершенство в сей жизни состоит в любви к Богу и что смерть, сокрушая наше тело, утверждает нас в сей любви; до тех же пор, как мы пребываем в этом теле из-за нуждающихся во спасении, совершенство должно состоять в ожидании и терпении, проникнутых полнейшей благодарностью.

Что же? Почему же безрассудные те наглецы, выбирая себе в путеводители лучше произвол, нежели учение истинное, основы которого правда, почему они к своим предыдущим ссылками не прибавляют последующих слов Господа, содержащихся в том же Его ответе Саломии? Жена эта говорила: «Хорошо, что я не имею детей»; чрез это она выражала довольство тем, что не была матерью. Господь же ей ответил: «Питайся всеми травами за исключением горьких». Этим Он сказывает нам, что воздержание и брак оставлены на наш выбор, а не составляет ни то ни другое необходимости вследствие запрещения того или другого заповедью; кроме того Спаситель сим словом свидетельствует, что чрез брак продолжается дело творения. Пусть еретики не смотрят следовательно на союз брачный, заключаемый с одобрения Логоса, как на какое-то преступление и пусть не считают они слишком трудной для себя заботу воспитания детей, неимение которых для других составляет столь болезненное лишение. А равным образом и бытие отцом да не кажется кому-либо на том основании трудным, что заботы, приносимые с собой отцовством, будто бы отклонять могут от дел Богоугодных. Есть люди неспособные к благодушному перенесению жизни одинокой; посему они вступают в брак, и это дело доброе; а порицать кого-либо тут не за что. И детей себе желать каждый из нас имеет право и власть.

Но и то однако же замечу здесь, что многие из воздерживавшихся от брака, под предлогом затруднений и забот жизни семейной^[444], впадали в суровое нелюдимство, несогласное со святостью познанного ими истинного ученья; огонь любви при этом совсем погасал в их сердцах. С другой же стороны некоторые и из соединенных брачными узами ведут в браке жизнь чувственную и закону подчиняются лишь по-видимому, на деле же подобятся, по выражению пророка, скотам несмысленным (Пс. 48:21).

10. Таинственный смысл слов Христа Спасителя, переданных св. Матфеем (Мф. 18:20)

Но кто эти двое или трое, собранные во имяХриста, в среде которых пребывает Он (Мф. 18:20)? Не представляются ли эти трое: мужем, женою и ребенком, рожденным от этого союза, потому что мужу жена самим Богом сопрягается?

Что же касается до того, кто ради христианской деятельности пожелал бы остаться свободным от всяких уз и кто не решается стать отцом по причине своих обязанностей и затруднений, тот пусть остается безбрачным^[445] как и я, говорит Апостол (1Кор 7:7).

Раскроем значение этих слов. Если поверить толкованию некоторых еретиков, то Бог, Творец человеческого рода, пребывает со всеми, между тем как Спаситель, Сын другого т.е. благого Бога, пребывает с одним только избранным. Но это не так. Бог, из за посредничества своего Сына, пребывает с теми, кто привносит в брак благоразумную воздержность и плод брака произрождение; равно как тот же самый Бог обитает точно так же и с тем, кто наблюдает воздержность, проникнутую духом Логоса.

Могут быть разумеемы под этими тремя, о которых говорит Христос: и гнев, пожелание и рассудительность^[446], или же по другому пониманию: тело, душа и дух^[447]. Но может быть этой вышеназванной тройственностью означается: и призвание, потом избрание второе, и наконец третий род спасения, славнейший из всех, потому что это есть в первоначальную славу восстановление; и с этими спасенными пребывает всеназирающее всемогущество Божие, остающееся единым и безраздельным и все же нисходящее до разделения. Посему человек, пользующийся естественными склонностями души с разумной умеренностью, желает приличного и отвергает вредное, как повелевается ему то и заповедями. Ибо говорится: «Благословишь ты того, кто тебя благословляет и проклянешь того, кто тебя проклинает» (Быт. 12:3 или же Быт. 27:29)^[448]. А когда бы кто и над сими, т.е. гневом и пожеланиями, возвысился и самым делом стал бы доказывать свою любовь к творению из-за Бога, Творца всего, и начал бы жить жизнью гностика, по подражанию Спасителю наблюдая воздержность, не представляющую для него ничего особенно трудного, так как он соединил в своем лице познание, веру и любовь, отсюда достигши единства к своих суждениях и став человеком поистине духовным, не допускающим никогда, чтобы и в малейших движениях мысли определяться гневом и пожеланиями, то мог бы он наконец считаться человеком совершенным, похожим на Господа Спасителя, заслуживающим названия брата Господу (Евр. 2:11) и такого обращения к нему: «Вот друг Его, а вместе с тем и сын».

Вот как двое или трое оказываются в истинном гностике сопребывающими. А может быть это единомыслие многих, почтенное чрез обозначение его числом троичным, единомыслие многих, в среде коих находится Господь, обозначает и единую церковь, единого человека и род людей единый и единственный. Когда Господь явил первоначально свой закон, то не был ли Он, с исключением всех других народов, лишь с Евреями? А когда раздались пророчества, когда Он послал Иеремию в Вавилон, когда Он стал звать чрез его проповедь и язычников, то не два ли уже народа Он объединял чрез то? И третьим лицом в числе упоминаемых в вышеприведенном изречении Господа не состоит ли тот новый народ, который образован из этих двух народов в одного нового человека, в коем Бог живет и действует в недрах самой этой церкви (Еф. 2:10; 2Кор. 6:16)? Древний закон, затем пророки и наконец Евангелие не в имени ли Христовом объединяются они в единое познание (гносис)?

Итак, избегающие брака из презрения к нему или из рабского служения пожеланию, бессовестно злоупотребляющие телом как делом безразличным, не состоят в числе оных, кои спасутся и в среде коих Господь.

11. Заповедь ветхозаветного закона и Христа Господа, запрещающая пожелания

Таковы истинные начала здравого учения. Приведем теперь места Писания, опровергающие софизмы еретиков и очертим вкоротке формы, в коих проявляется воздержность, согласующаяся с духом Логоса, или разума. В свящ. Писании есть места, опровергающие всякую в частности ересь. Верующий, который понимает свящ. книги, при случае может ими пользоваться как орудием для ниспровержения тех новшеств, кои сравнительно с Божественными заповедями представляют собой не иное что как лжеумствования.

Возвращаясь к вещам древним, мы слышим следующее постановление закона: Не пожелай жены ближнего твоею (Исх. 20:17). Это в законе провозглашено было еще прежде чем Христос в новом завете от Себя лично без посредства другого лица провозгласил заповедь, имеющую связь с сей: Слышали, что закон гласит? Не прелюбодействуй. А Я говорю вам Не пожелай (Мф. 5:27, 28). Что закон предписывает мужу вести себя в браке умеренно и единственно с целью рождения детей^[449], о сем с очевидностью следует заключить из его запрещения пленившему известную женщину вступать с ней тотчас же во внебрачные связи^[450] (Втор. 21:11–13). Как скоро она внушила ему пожелание, он должен позволить ей сетование в течение 30 дней, после того как ее коса падет под ножницами. Если пожелание не погаснет и после сего траура, тогда он может иметь от нее детей; побуждения, овладевшие им, испытывавшиеся в течение определенного времени, зачитаются за пожелания разумные. Вы не в состоянии мне назвать ни одного ветхозаветного человека, вот вам и Писание в руки, который сближался бы с женщиной беременной, но вы везде находить будете, что супружеские отношения восстанавливались только после разрешения супруги и с прекращением кормления ребенка. И что я говорю? Отец Моисея, верный этому постановлению, рождает Моисея после Аарона только по истечению трехлетнего промежутка времени. Обращая внимание на колено Левиино, я нахожу, что оно вошло в обетованную землю малочисленнее других колен, потому что оно строго хранило этот закон природы, заповеданный нам и Богом. Действительно народонаселение увеличивается медленно у тех племен, где мужчины сносятся с женщинами в браке лишь законном и где новое плотское сближение происходит не только по окончании беременности, но по окончании и кормления ребенка. И вот почему Моисей, возвышая Евреев с одной ступени воздержания на другую, предъявляет к ним требование весьма разумное, чтобы они позволяли себе слушание слова Божия не иначе как после предварительного трехдневного воздержания от супружеских отношений (Исх. 19:20).

Итак, мы храм Бога живого, как и пророк сказал, что «Вселюсь в них и буду ходить и буду им Бог и они будут Мне народ» (Лев. 26:12). Мой народ... лишь бы как лично, так и наряду со всей церковью согласовали мы нашу жизнь с заповедями. И потому выйдите из среды их и отделитесь, говорит Господь, и не прикасайтесь к нечистому и Я приму вас (Ис. 52:11) и буду вам Отцом и вы будете Моими сынами и дщерями, говорит Господь Вседержитель (Иер, 3:19; Ос. 1:11; 2Кор. 6:16–18). Что дает понять Апостол чрез приведение этих пророческих изречений? То ли, чтоб отделяться от людей, состоящих в браке? Отнюдь нет. Он чрез это предписывает нам порвать связи с язычниками, проводящими жизнь в амурных шашнях, порвать отношения с еретиками, нами названными выше, потому что они пятнают себя делами постыдными и нечестием. Оттуда происходит, что тот же Павел, косвенно восставая против подобных лжеучений, провозглашает следующее: Итак, возлюбленные, имея такие обетования, очистим свои сердца ото всего, чем оскверняется и тело и дух, совершая дело нашего освящения в страхе Божием (2Кор. 7:1). Ибо я люблю вас из-за Бога любовью ревностной с тех пор, как я обручил вас мужу единственному, который есть Христос, чтобы в лице вас представить Ему деву чистую (2Кор. 11:2). Церковь и действительно не может состоять в союзе с другим супругом, потому что у нее есть уже Жених. Но каждый из нас волен вступить в законный брак с избранной им женщиной, по крайней мере в первый брак^[451]. Но я боюсь, чтоб как змей своим лукавством обольстил Еву, так и ваши умы чтоб не повредились таким же образом и не уклонился бы кто от христианской простоты (2Кор. 11:3), говорит Апостол с глубоким благочестием и в виде учения.

Послушаем еще достоудивительного Петра: Прошу вас, мои возлюбленные, которые состоите в этом мире пришельцами и странниками, воздерживаться от плотских пожеланий, восстающих на душу. Живите среди язычников свято, ибо воля Божия такова, чтоб добродетельной жизнью вы закрывали рот безумным и не позволяли злословить вас. Вы свободны не для того, чтоб свободой пользоваться как занавесом для прикрытия дурных дел, но чтобы действовать в качестве слуг Божиих (1Петр. 2:11, 12, 15, 16). Подобное пишет и Павел в послании к Римлянам: Как скоро мы умерли для греха, то как же нам еще жить во грехах? Ветхий наш человек распят во Христа, чтобы тело греха было упразднено в нас и т.д. даже до слов: тем более не предавайте членов ваших греху, из них делая орудия неправды (Рим. 6:2, 6, 13).

Дошед до сего я не могу говорить далее, не обратив внимания на то, что Апостол проповедует об едином Боге, открывшемся и в законе и в пророках и в Евангелии. Потому что эти слова: Не пожелай, находящиеся в Евангелии, Павел в своем послании к Римлянам усвояет закону; стало быть он хорошо знает, что Бог, говоривший чрез закон и пророки, это тот же самый Бог, который провозглашен и в Евангелии, и есть один и тот же самый Отец. Павел и действительно говорит: Что же скажем мы? Неужели от закона грех? Никак. Напротив я не иначе узнал грех как чрез закон. Я не понимал бы и пожелания, если бы закон не говорил: Не пожелай (Исх. 20:16, 17; Рим. 7:7). Если же наши иномыслящие противники воображают, что Павел эти слова: знаю, что во мне, т.е. в моей плоти, нет ничего доброго (Рим. 7:18) направляет против Создателя, то пусть они читают у него слова предшествующие сим и последующие. Ранее Апостол сказал: Это делает грех во мне живущий; после сего значит совершенно естественно было сказать: в моей плоти не живет ничего доброго (Рим. 7:17). В последующем он прибавляет: Если же делаю я то, чего не хочу, то это уже не я делаю, но живущий во мне грех, о котором говорит Апостол, что он противоборствует закону Божию и закону ума моего и делает меня пленником закона греховного, находящимся в моих членах. Несчастный я человек! Кто освободит меня от этого тела смерти (Рим. 7:20, 23, 24)? И далее, – ибо Апостол не утомляется всячески помогать нам, – он не колеблется прибавкой в виде заключения: Закон духа освобождает меня от закона греха и смерти, потому что Бог чрез своего Сына осудил грех во плоти, чтобы правда закона исполнилась на нас, живущих не по плоти, но согласно с духом (Рим. 8:2–4 ). Объясняя сказанное между прочим он еще восклицает: Тело умерло греху, чем сказывает следовательно, что тело есть не храм, а могила для души!^[452]. Ибо с тех пор как оно было посвящено Богу, Дух Того, кто воскресил Христа, прибавляет Павел, живет в нас и оживотворяет наши мертвые тела Духом своим, живущим в нас (Рим. 8:10, 11). Потом еще раз порицая плотоугодников, Апостол говорит: Любовь к вещам плотским есть смерть. Потому что проводящие жизнь в удовольствиях плотских любят и творят дела плотские, а любовь к делам плотским есть вражда против Бога, потому что такие люди закону Божию не покоряются. А это выражение иже во плоти нужно понимать не так, как некоторые еретики то понимают, будто сии Богу нравиться не могут, но согласно с нашим объяснением. Различая этих чувственных людей от других, Апостол говорит, обращаясь к церкви: Вы же не живите по плоти, но по духу, если только Дух Божий живет в вас. Если же кто Духа Христова не имеет, тот и не Его. А если Христос в вас, то тело мертво для греха, а дух жив для праведности. Итак, братия, мы не должники плоти, чтобы жить плотски. Ибо если живете по плоти, то умрете; а если вы духом умерщвляете плотские страсти, то живы будете; ибо все, водимые Духом Божиим, суть чада Божии. Потом, косвенно осуждая мнимое благородство и эту якобы царственную независимость, так бессовестно провозглашаемую людьми, чванящимися своим развратом, Апостол прибавляет: Вы приняли не дух рабства, чтоб жить в страхе, но дух усыновления, которым взываем: Отче, Отче (Рим. 8:5–15). Т.е. мы получили Его на тот конец, дабы познали Того, к Кому воссылаем наши молитвы, истинного Отца, единственного Отца твари, Того, который воспитывает нас для спасения и наказывает поистине как Отец, и страхом нам грозя.

12. Истолкование слов Апостола Павла из 1Кор. 7:5, 39, 40 и других параллельных сим мест свящ. Писания

А что по взаимному согласию на определенное время супруги упражняются в молитве (1Кор. 7:5), то это есть учение о воздержности, ибо Апостол прибавляет такие слова: по взаимному согласию, дабы никто не делал попыток разорвать узы брака; на время, дабы муж, связанный вынужденным воздержанием, не впал в грех и чтобы, воздерживаясь от сношений со своей супругой, не увлекся склонностью к другой женщине. Вот почему Павел пишет в другом месте: Если кто почитает неприличным для своей девицы, чтобы она, будучи в зрелом возрасте, оставалась так, тот пусть выдает ее замуж (1Кор. 7:36). Но как скоро кто решился или оставаться девственным или соединиться брачными узами, нужно тому уже непоколебимым оставаться в своем раз принятом решении и никогда не уклоняться к худшему. Потому что кто, – чрез согласующиеся с духом Логоса чистоту и полноту воздержности, – непорочность своей жизни, в кругу раз им избранном, в состоянии усугубить и возвысить, то такая жизнь пред Господом получает тем большее достоинство. Если же кто, из за стремления к высшей славе, избранный им раз род жизни оставил бы, то каким образом после сего он и мог бы еще питать надежду на достижение совершенства? Нет, и безбрачие и брак предъявляют человеку свои особые требования и специальные обязанности, равноценные в очах Господних. Так в браке почтенны забота о жене и детях и об их содержании. Уже и обыденные обязанности брачного союза из супруга вполне доблестного делают род Провидения, так как ему приходится постоянно озабоченным быть благом семьи и стараться об удовлетворении всех нужд ее. Вот почему и требует Апостол, чтобы в епископы были поставляемы люди, чрез управление семьей подготовленные к попечению о целой церкви (1Тим. 3:4, 5)^[453]. Итак, каждый пусть занят будет делом исполнения лежащих на нем обязанностей в том звании, которое проходил, когда был призван (т.е. когда переходил в христианство), дабы ему быть свободным во Христе и получить награду, соответствующую его служению (1Кор. 7:24, 22). И в другом месте, о законе рассуждая, Апостол аллегорически говорит следующее: Замужняя женщина, пока жив муж ее, к нему привязана законом и т.д. (Рим. 7:2). Он говорит еще: Жена связана с мужем, доколе жив он, а если умрет муж, жена свободна выйти замуж за кого хочет, лишь бы это не было против Господа. Но она блаженнее, если останется вдовой, как я советую (1Кор. 7:39, 40).

Мы привели два изречения Апостола, с коими должен быть соединяем смысл аллегорический. Вникнем в оный.

В первом из приведенных мест Апостол говорит: Вы умерли закону; закону, а не браку, как понимают наши противники; чтобы быть невестой и церковью Другого, который воскрес из мертвых (Рим. 7:4). Невеста сия, т.е. церковь, должна быть чистой. Это значит, она должна закрыть свое сердце для всех идей, не согласующихся с содержимым ею истинным учением; – заградить свой слух ото всего, что к ней приражается отвне, т.е. ото всех предзанятых и исключительных мнений и учений, рознь в общество вносящих и нас подстрекающих оставить нашего единственного Супруга, Вседержителя Бога, для нечестивой связи с кем-то другим. Будем бдительны, чтобы как змей прельстил Еву, хотя имя ее и «жизнь» означало^[454], так и нам, обманно заманиваемым в западни ереси, не подвергнуться опасности преступить заповеди.

Во втором же из вышеприведенных мест Апостол предписывает единобрачие. Не следует однако же думать, как некоторые настаивали, что союз жены с мужем равнозначителен союзу плоти со смертью: вовсе нет. Апостол здесь восстает против учения некоторых нечестивых людей, осмеливавшихся установление брака относить к демону, отчего имя настоящего его Учредителя подвергалось опасности быть злословимым. Я разумею сирянина Татиана, дерзко взявшего на себя смелость провозглашать такое учение. В своей книге «О совершенстве по Спасителю» он пишет: «В 1Кор. 7:5 воздержание Апостол поставляет в связь с молитвой. Но чрез общение с обольстительницей порываются все связи с Богом. Мудрое дозволение Апостола посему равно строгому приглашению к воздержности. Ибо чрез позволение в течение некоторого времени служить сатане и невоздержности Апостол сказывает, что пользоваться сим позволением значило бы служить двум господам» (Мф. 6:24): Богу чрез согласие (т.е на воздержание для упражнения в молитве), а не воздержности, fornicationi и диаволу чрез отделение от Бога (при возвращении к сожитию). Таков, по изъяснению Татиана, смысл слов Апостола^[455]. Но то что есть доказывая тем чего нет, он вместо истины нас награждает лишь софизмами. И мы согласны с тем, что невоздержание и волокитство суть наваждение сатаны; и все же и то несомненно, что взаимное согласие на воздержность, время от времени возникающее между супругами в браке вполне благопристойном, может приводить их к молитве; и опять дело столь же естественное, чтобы в силу того же взаимного согласия они снова сближались связями благопристойными для произрождения детей. Время зачатия и рождения детей Писание называет познанием. Так мы читаем: Познал же Адам Еву, жену свою; и заченши родила сына и дала ему имя: Сиф, говоря: Воздвиг мне Бог сына другого вместо Авеля (Быт. 4:25). Понятным теперь становится, против кого восстают нечестивцы, считая мерзостью благопристойные плотские связи и приписывая дело произрождения демону. Говоря о Боге не просто, но присоединяя к сему имени член, Моисей чрез то дает понять, что называет сим именем Вседержителя.

Чрез прибавление же этих слов: а потом опять будьте вместе, чтоб не искушал вас сатана невоздержанием вашим (1Кор. 7:5) Апостол имеет единственную цель: исторгнуть из сердца верных всякое желание связи посторонней. Потому что это временное по взаимному согласию воздержание друг от друга отнюдь не ниспровергает брачных отношений и не налагает на них пятна некоего, как если бы до тех пор существовавшее взаимное влечение супругов друг к другу было явлением каким либо постыдным, нет; понятием согласия Апостол снова сближает супругов, хотя и не для той цели, чтоб они предавались невоздержности, любодейному колобродничеству и делам демонским, ибо он все же остерегает супругов пред невоздержностью делами любодейными и искушением диавольским.

Татиан еще отличает ветхого человека от нового (2Кор. 5:17), но в смысле ином нежели мы. Соглашаемся мы с ним, когда слышим, что под ветхим человеком нужно разуметь закон Моисея, под новым же Евангелие. Но мы расходимся с ним, когда он вполне уничтожает значение ветхого завета, так как де он происходит от другого Бога. По нашему пониманию Богочеловек хотя и обновляет древнее, все же многобрачия не позволяет, ибо Бог только тогда позволил оное, когда необходимо было распространение и размножение людей: тогда оно необходимо требовалось намерениями Божьими. Вместо него Господь вводит единоженство, тем сохраняя брак для продолжения рода и для попечений о доме, в который женщина входит помощницею мужу, хотя Апостол по снисходительности, в предупреждение разжжений и впадения в невоздержность и допускает для некоторых второй брак.

Однако сей муж, вступающий во второй брак и против Писания не погрешающий, так как закон ему не запрещает этого, уже не может в жизни достигнуть высшего совершенства, предлагаемого Евангелием. Славу на небе он приобрести может только тогда, когда оставаться будет сам с собою и сохранять чистыми те узы, какие разорвала смерть, и принимая с решительностью и благодарностью вдовство, все способности человека посвящающее на служение Господу (1Кор. 7:35), Божественное проведение устами Господа не повелевает на будущее время, чтобы супруг, вставая с брачного ложа, исполнял обычное древнее постановление об омовении (Лев. 15:18). Господь не удерживает верующих от деторождения. Чрез единое крещение Он очищает плотские отношения слуг своих на все время жизни, сведши всю многочисленность древних омовений, заповеданных Моисеем, к одному и единственному погружению в воды крещения. Закон ветхозаветный, плотским рождением символически обозначая будущее наше возрождение, усвоял силу крещения производительной способности человеческого семени, как бы для засвидетельствования, что он не питает отвращения к процессу рождения человека. Человек и действительно весь содержится в первоначальном зародыше. Причиной зарождения человека состоит извержение семени. Итак, этой причиной состоит не количество плотских сообщений, а воспринятие оплодотворяющего семени лабораторией природы (matrice), где семя сгущается в зародыше. Татиана посему я спрашиваю: Как же брак может быть считаем за установление только древнее и ветхозаветное, ибо по установлению Господа должен быть де иного рода брак? Как же это брак Моисея и брак Христа могут быть отличными один от другого, когда и в законе ветхозаветном и в новом Бог один и тот же? Человек не имеет права разлучать то, что Бог сочетал (Mф. 19:6). Тем более Сыну было естественно поддерживать установление Отца. Если же и закон и Евангелие происходят от одного и того же Законодателя, следовательно они не противоречат один другому. Закон сохраняет жизненность, будучи духовным (Рим. 7:14) и постигаем будучи истинным мудрецом. Мы же умерли закону в теле Христовом, чтобы принадлежать Другому, который воскрес из мертвых и пришествие которого предсказано законом, да приносим плод Богу (Рим. 7:4). Посему закон свят и заповеди святы и справедливы и добры (Рим. 7:12). Мы умерли для закона, т.е. для греха, который изобличается законом, который не законом порождается, а только освещается (Рим. 7:7, 13) законом чрез заповедание того, что должно творить^[456] и чрез воспрещение того, чего не должно делать, – чрез изобличение какого-либо данного греха, дабы он явился возмущением против закона.

Брак, установленный законом, вы называете грехом. Я после этого не знаю, как это вы можете еще хвастаться знанием Бога, когда называете так Божественное установление. Если закон свят, то и брак свят. Апостол тайну сию истолковывает даже о таинственном союзе Христа с церковью (Еф. 5:32). Как рожденное от плоти плоть есть, так и рожденное от Духа дух есть (Иоан. 3:6) по двоякости рождения: то плотского, то чрез научение. Следовательно супруги, держащиеся Господня учения и чрез исповедание слова Божия душою Богу обрученные, суть чада святые (1Кор. 7:14), Богу угодные и брак их честен. Нет ничего общего между браком и любодеянием: до Бога от сатаны далеко. Вот почему и вы сами умерли закону чрез тело Христово, чтобы принадлежать Другому, который воскрес из мертвых (Рим. 7:4). Но при сем нужно наблюдать одно условие, а именно послушание, потому что при следовании истине и закона (Гал. 2:14) мы повинуемся одному и тому же Господу, говорящему нам из обоих заветов.

Дух Святой прямо в лицо обличает во лжи сих хулителей брака: Впоследствии времени некоторые отступят от веры, внимая духам обольстительным и учениям бесовским чрез лицемерие лжесловесников, закоснелых в совести своей, запрещающих вступать в брак и употребление мяса, которое Бог создал чтобы быть вкушаемым с благодарением от верующего и от тех, которые знают истину. Все созданное Богом хорошо и не нужно отрицаться ни от чего, что может быть употребляемо с благодарением, потому что все освящается словом Божиим и молитвою (1Тим. 4:1–5).

Итак, вовсе нет нужды запрещать браки и употребление в пищу мяса и вина, ибо написано: Хорошо мяса не есть, ни вина не пить, если кто этим соблазняется (Рим. 14:21). И: хорошо оставаться как я (1Кор. 7:8). Но чтоб оставался благодарным Богу (Рим. 14:19) как тот, кто хранит воздержность, так и тот, кто не хранит ее, пользуйтесь брачным правом умеренно; да живут и те и другие в духе Логоса.

Словом все послания Апостола, в коих во всех он учит нас умеренности и воздержности, содержат множество заповедей насчет брака, рождения детей и управления семейством. Но нигде я не нахожу, чтобы брачный союз, честный и благопристойный, был запрещаем Апостолом. Признающие гармонию, господствующую между ветхозаветным законом и Евангелием, одинаково одобряют и того кто, воздавая благодарение Богу, наблюдает в браке умеренность, и того кто по воле Божией налагает на себя воздержание и живет в чистоте; званными состоят и тот и другой, если они остаются верны раз избранному жребию и хранят себя в оном чистыми и безупречными.

И была земля Иакова славна выше всех земель (Соф. 3:19), говорит пророк, сам представляя собою славное святилище Духа, внушившего ему это слово^[457].

Если же кто злословит рождение, говоря что дети родятся лишь для постепенной гибели и окончательной смерти, то и в сем случае только чрез вынужденность толкования можно доходить до представления, будто Спаситель разумел рождение, когда говорил: Не собирайте себе сокровище на земли, где моль и ржа истребляют (Mф. 6:19). Татиан не стыдится соединять тот же самый смысл со словами и пророка: Все вы как одежда обветшаете и источит вас моль (Ис. 50:9). Само собой разумеется, что и мы не будем противоречить Писанию в том, что тела наши тленны и постепенно дряхлеют. Но очень может быть, что пророк обращает угрозу эту к грешникам, с которыми беседовал. Что же касается до Господа, то Он изрек свое слово не в осуждение рождения детей, а имея в виду расположить к милосердию и благотворительности тех, которые заняты лишь скапливанием богатств, а помогать бедным не желают. Старайтесь, сказал Он, не о пище тленной, но о пище пребывающей в жизнь вечную (Иоан. 6:27).

Приводят хулители брака в свое оправдание еще это слово Христа о воскресении мертвых: Сыны века оного ни женятся ни замуж не выходят (Лк. 20:35). Но следует припомнить свойство вопроса и характер спрашивавших, и тогда откроется, что Господь далек был от отвержения брака, напротив своим ответом вразумлял спрашивавших Его о состоянии по воскресении, относительно которого они питали столь грубые надежды. Эти слова: сыны века сего (Лк. 20:34) Христом сказаны не о сынах другого какого-либо века, (т.е. которые жить будут вне брака), а их изрек Он, как бы так говоря: «Родившиеся в настоящем веке, – так как по самому своему рождению состоят сынами его, то и сами рождают и рождаются; потому что никто не может стать на пороге этой жизни, не вошед в нее путем рождения. Но в способности снова возродиться таким людям, как скоро нить бытия их порывается, как тленным отказано.» Один только у нас есть и единственный Отец на небе, который чрез творение состоит Отцом и всех вообще вещей. Не называйте никого вашим отцом на земле, говорит Господь (Мф. 23:9). Этим Он сказал: «Не воображайте, что плотской ваш отец есть действительный виновник вашего бытия; он есть только пособие или лучше орудие вашего рождения». Итак, Господь хотел сказать вышеприведенным своим словом, что по обращении к Нему мы должны себя поставлять к Богу в отношения чад (Мф. 18:3), при возрождении в водах крещения, в новом сем творении в творении, познавая истинного своего Отца.

Но Апостол говорит: Не женатый заботится о Господнем, как угодить Господу, а женатый заботится о мирском, как угодить жене (1Кор. 7:32, 33). Что же? Тот, который заботится о своей жене, согласно с установлением Божиим разве не может благодарение за сие воссылать Богу ? Нельзя разве женатому вместе с женой заниматься в одно и то же время и делами семейства и Господа? Вполне возможно. Как незамужняя может озабочиваться делами Господними, чтобы святою быть и по телу и по духу (1Кор. 7:34), так и замужняя может в Господе заниматься делами мужа и Господними, чтобы святой быть и телом и духом. Обе они святы в Господе. одна в качестве супруги, другая в качестве девы.

Апостол ради пристыждения и укрощения тех, кои (разошедшись с одной женщиной) имеют склонность ко второму браку, особенно громко восклицает: Всякий грех вчиняется вне тела, а блудник грешит против собственного своего тела (1Кор. 6:18).

Продолжать со стороны еретиков после сего все еще доказывать, что брак есть любодеяние, это, – повторяю я, – значит клеветать на закон и Господа. Брак не любодеяние, а вот любодеяние. Подобно тому как любодеянием можно назвать жажду к богатству, потому что она враг разумной умеренности; и как идолослужение состоит в разделении Божественного единства на множество богов: так и переход от одного брака к нескольким есть любодеяние. Мы уже видели, что Апостол различает три рода любодеяния и прелюбодеяния. На них намекает и пророк в следующих словах: Вы проданы вашим грехам (Ис. 50:1). И еще: Вы осквернялись на земле чужой, т.е. пророк объявляет преступной плотскую связь со всякой другой женщиной кроме той, которая дана человеку в браке для имения от нее детей. Отсюда слово Апостола: Я желаю, чтобы молодые вдовы вступали в брак, рождали детей, управляли домом и не давали бы врагам никакого повода к злоречию, ибо есть некоторые, которые совратились во след сатаны (1Тим. 5:14, 15). И еще лучше определяется любодеяние чрез слово Апостола, относящегося особенно благосклонно к тому, кто только единой жены муж (1Тим. 2:2. 12), будет ли этим пресвитер, диакон или мирянин, лишь бы он пользовался брачными отношениями благоприлично^[458]: он освящается детьми, им порождаемым на свет (1Тим. 2:15).

Когда Господь называет Иудеев родом лукавым и прелюбодейным (Мф. 12:39), то чрез это Он учит нас, что Иудеи вместо того, чтобы понимать закон так, как сам он хочет быть понимаемым, следовали преданиям старцев и заповедям людским (Мф. 15:2, 9; Мк. 7:5, 7), прелюбодействуя чрез то с иным законом; и таким образом Он Бог не был по отношению к ним мужем и хранителем их девственности. А может быть Господь говоря это имел в виду и порабощение их нечистым и противоречащим разуму пожеланиям, из-за служения которым от рабства греху они попадали в плен к чуждым народам. Еврейским законодательством, далеким от коммунизма женщин, прелюбодеяние и действительно запрещено.

А когда Спаситель сказал: Жену поял, и потому не могу прийти (Лк. 14:20) на Божественный пир, то это слово Его служит хорошим примером для осуждения тех, кто удовольствиями бывает отклоняем от соблюдения заповедей.

Итак, если правда на стороне наших противников, то не спасутся ни те праведники, которые жили прежде пришествия Господа, ни жившие в брачной жизни после оного, ни сами Апостолы.

А если бы они привели в свое оправдание еще это слово пророка: Истомился Я среди врагов Моих (Пс. 6:8), то отвечаем им, что врагами этими состоят грехи.

Да, один есть грех в браке, и этим состоит не он сам, а любодеяние. В противном случае, т.е. если этот самый брак любодеяние, то и рождение пусть называют грехом и Виновника рождения.

13. Ответ Юлию Кассиану и суждение об одном месте, которое еретик этот приводил из апокрифического евангелия

Эти же самые доводы в пользу своей ереси приводит и Юлий Кассиан, основатель секты Докетов. В своей книге, озаглавленной «О воздержании или о целомудрии» буквально он пишет следующее: «Что вы мне ни говорите о причинах различия половых частей, будто муж сложен так, а женщина иначе с той целью, один чтобы оплодотворять, а другая чтобы рождать и что плотские их отношения будто бы от Бога происходят, это будет неверно. Если бы учреждение брака действительно происходило от Бога, к которому мы стремимся, то не ублажал бы Господь евнухов; да и пророк не сказал бы, что они древо не бесплодное (Ис. 56:3), метафорически называя древом человека, которого воля сделала евнухом (отрешенным) от всякой плотской мысли». Защитник этого нечестивого учения, Кассиан, еще прибавляет: «Кто бы не имел тогда права осуждать Спасителя за то, что Он преобразовал наше существо и освободил нас от заблуждений и обмана и имения частей, которые соединяют и сближают оба пола? В этом сходится с Кассианом и Татиан, вышедший из школы Валентина. Еретик продолжает: «Саломия спрашивала Господа: «Когда настанет время, в которое можно будет уразуметь тайны, о которых она Его теперь спрашивает»? «Когда вы презрите одежды стыдливости», отвечает Христос, когда оба пола, т.е. и мужеский и женский, будут одно и когда не будет ни мужчины ни женщины^[459]. Прежде всего переданные нам четыре Евангелия не содержат этого места; нет его также и в Евангелии Египтян. Потом для меня ясно невежество Кассиана не знающего что ϑυμός обозначает собой именно мужское вожделение, ἐπιϑυμία же женское пожелание, которые, будучи претворены в действия, влекут за собой раскаяние и стыд. Итак, не должно льстить ни гневу ни пожеланию, которые, будучи укрепляемы привычками дурного воспитания, покрывают и потемняют свет разума густым мраком. И вот когда мы освобождаемся от тьмы сей и под влиянием раскаяния стыдимся своих грехов, когда сосредоточиваемся своими душой и духом и собираемся в одной точке, слушаясь Логоса: тогда, по слову Апостола, не бывает в нас ни мужеского пола ни женского (Гал. 3:28). А Кассиан говорит: «Душа, освобождаясь от плотского вида, по коему различаются полы, собирается в состояние единства^[460] и не бывает ни мужеского пола ни женского». Сей (мнимо) благородный Кассиан слишком приближается здесь к мнению Платона, утверждая что душа, божественная в своем начале, но изнежившаяся на пожеланиях, спускается вниз на землю для рождения и смерти^[461].

14. Изъяснение слов Апостола из 2Кор. 11:3 и Еф. 4:24

Ересиарх этот вынужденным толкованием слов Апостола навязывает ему мысль о произрождении как следствии первобытного падения. Место из Апостола, еретиком толкуемое в этом превратном смысле, таково: Но я боюсь, чтобы как змей хитростью прельстил Еву, так и ваши умы чтоб не повредились, уклонясь от простоты во Христе (2Кор. 11:3) Но когда и о Господе свидетельствуется, что Он пришел к заблудшим (Mф. 18:11, 12), то конечно вернее де будет это состояние совращенности с пути прямого и должного понимать не об извержении душ из небесного жилища и изгнании их в эту юдоль рождения. И человека образование было ведь таким же и того же Вседержителя делом, каким было и всего вообще сотворение. Да и неестественно было Богу когда нибудь захотеть извергнуть человеческую душу из состояния блаженства в состояние низшее. Итак, понимать следует то сошествие Спасителя к заблудшим о сошествии Его к нам, сбившимся с правого пути своими чувствами и мыслями; к нам это сошел Господь. А развращен был образ наших чувств и мыслей чрез наше непослушание заповедям, ибо мы жадно отдавались удовлетворению своих пожеланий. Первосотворенный же человек может быть каким-нибудь образом и потому пал, что, не дождавшись должного времени, вероломно пожелал прежде времени насладиться удовольствиями брака. И пoелику всякий кто смотрит на женщину с пожеланием, уже прелюбодействует с нею (Mф. 5:28); он грешит, потому что не дожидается назначенного Божественною волею времени: то Господь, это изрекший, Он же самый и при начале мира осудил преждевременное пожелание первобытного человека. Но и Апостол, к нам обращаясь с приглашением облекаться в нового человека, созданного по образу Божию (Еф. 4:24), признает нас такими, какими волею Вседержителя мы были сотворены. Словом же ветхий человек он не обозначает ни рождения ни возрождения, а разумеет под ним жизнь и ту и другую, и проводившуюся нами в непослушании Богу и какая отличалась уже покорностью Ему. Под кожаными же препоясаниями (Быт. 3:21) Кассиан разумеет облечение нас телами.

Но с этим его заблуждением равно как с держащимися одинаковых с ним мнений мы будем иметь дело позднее, когда в согласии с намеченным планом приступим к изложению учения о происхождении человека: по нашему замыслу это учение должно предшествовать опровержению сих еретиков.

«Земными вещами занятые, говорит Кассиан, рождают и сами рождены, мы же живем уже на небе (Фил. 3:20); отсюда-то мы и внимаем словам Спасителя». Вот с этим так согласны мы; с чувством сказано это; в словах этих содержится напоминание нам и о наших обязанностях; прекрасно это. Будучи чуждыми сему миру и странниками в нем, мы и жить здесь долу должны как странники и пришельцы (Евр. 11:13; 1Петр. 2:11); в браке состоя как если бы были безбрачными (1Кор. 7:29–31); имением владея, как если бы были неимущими; детей рождая в качестве существ, предназначенных стать достоянием смерти; готовиться должны мы все нам принадлежащее оставить; расположенные, если бы это нужным оказалось, и без жен жить; всем сотворенным пользуясь со всяким благодарением (1Тим. 4:3, 4)^[462], а не для удовлетворения пожеланий безмерных; душой будучи обращены к высокому нашему назначению.

15. Объяснение мест: 1Кор. 7:1; Лк. 14:26; Ис. 56:2, 3

И затем, говоря: Хорошо человеку не касаться женщины, но во избежание блуда каждый имей свою жену. Апостол как бы в объяснение прибавляет такие слова: чтоб не искушал вас сатана (1Кор. 7:1, 2, 5). Потому что разве к тем, которые пользуются брачными правами умеренно и с единственной целью иметь детей, обращает Апостол эти слова: невоздержанием вашим? Нет, а говорит он это тем, которые от прижития детей в браке, желают остаться свободными. Апостол боится, чтобы демон блуда своей чрезмерной угодливостью не возбудил в верующих волн пожелания и чрез это не вверг в сладострастие несообразное. Потому что демон сей, будучи завистливым и упорным противником живущих праведно, может делать попытки к обманному вовлечению их в ряды своих последователей и посредством разных уловок устроять им среди воздержания, сопровождающегося столькими трудами, случаи к падению. Апостол посему имел все основания сказать: Лучше вступить в брак нежели разжигаться (1Кор. 7:9); муж да оказывает жене должное благорасположение, а жена мужу и да не уклоняются друг от друга (1Кор. 7:3, 5); произрождением человека они оказывают Божественному творчеству содействие.

Но кто не возненавидит, говорят, отца или матерь или жену или детей не может быть Моим учеником (Лк. 14:26). И все же Господь этим вовсе не повелевает проникнуться ненавистью к своему собственному семейству. Не Он ли же и это говорит: Чти отца твоего и матерь, да благо тебе будет (Исх. 20:12)? Господь хочет сказать нам своими словами только это: «Не увлекайтесь неразумными пожеланиями и избегайте следования обычаям общественным, ибо семейство состоит из родных, а города из семейств»^[463]. Точно также и Павел о живущих в браке говорит: Женатый заботится о мирском (1Кор. 7:33). И в другом месте Господь говорит: «Женившийся не бросай жены своей, а не женившийся не женись» (Срав. Mф. 19:12; 1Кор. 7:8, 10, 11). Это значит: вы, в целях целомудрия давшие обет не жениться, оставайтесь безбрачными. И тем и другим и сам Господь устами пророка Исаии дает подобные же обетования: Да не говорит евнух, что вот я сухое дерево. Вот что Господь говорит евнухам: Если вы хранить будете Мои субботы и говорить все заповедуемое Мною, то дам вам место лучшее, нежели сыновьям и дочерям (Ис. 56:3 –5). Ибо одна чистота еще не оправдывает евнуха; и наблюдения суббот мало; требуется для оправдания его еще исполнение им заповедей. Женатым же добавляя говорит: Избранные Мои не будут трудиться напрасно и рождать детей на горе^[464], ибо будут семенем благословенным от Господа (Ис. 65:23). Ибо человеку, родившему и наставившему детей в духе Логоса и воспитавшему их в Господе, равно как и духовно детей родившему словом и сообщением им истинного учения, обещана некоторая награда, как семени избранному.

По мнению же некоторых под проклятием разуметь должно самое рождение детей. Безумные, они не понимают, что эта анафема к ним-то именно и обращена Писанием. Действительно истинные избранники Божии ни ложных учений не измышляют, ни детей проклятия не рождают, как это бывает у еретиков.

Итак, слово евнух в устах Господа не означает ни того, кто насильственно изуродован железом, ни того кто остается безбрачным, но обозначается им дух бесплодный, который не в состоянии породить учения истинного. Прежде был он сухим деревом; сделавшись же послушным Логосу и по отложении грехов начав наблюдать субботы и исполнять заповеди, он становится почетнее тех, кои ограничились лишь слушанием учения Логоса, не присоединив к сему праведности жизни.

Дети, уже недолго Мне быть с вами, говорит Учитель (Иоан. 13:33) . Вот почему и Павел в послании к Галатам говорит в свою очередь: Дети мои, из-за которых я снова в муках рождения, доколе не изобразится в вас Христос (Гал. 4:19). Потом в послании к Коринфянам он же пишет: Хотя бы вы и десять тысяч имели наставников во Христе, но немного отцов, ибо благовествованием во Христе Иисусе я родил вас (1Кор. 4:15). Посему евнух не войдет в церковь Божию (Втор. 23:1), т.е. тот, кто лишен способности плодородия и не приносит плодов ни на словах ни на деле. Те же, которые сделались евнухами, т.е. отрешившимися от всякого греха ради царства небесного, те блаженны, воздерживаясь от всех вещей мирских.

16. Объяснение мест свящ. Писания: Иер. 20:14; Иов. 14:3; Пс. 50:5; 1Кор. 9:27

Проклят день, в который я родился и да не будет он благословлен, восклицал Иеремия (Иер. 20:14). Пророк не рождение здесь безусловно проклинает, а выражает негодование на грехи и непослушание народа, позора которых он не может переносить. Посему он прибавляет: Для чего родился я, чтобы видеть труды и скорби и чтобы мои дни исчезали в бесславии (Иер. 20:18)? Во времена Иеремии все проповедывавшие истину, из-за возбуждения ими слушателей к непослушанию, были тотчас же арестовываемы, привлекаемы к суду и наказанию. Почему родился я, восклицает пророк Ездра, и утроба матерняя не сделалась гробом для меня, чтоб свидетелем не быть мне угнетения Иаковля и изнурения рода Израильского (3Ездры 5:35)? Никто не рождался чистым из источника нечистого, говорит Иов, хотя бы и один день длилась жизнь его (Иов. 14:4, 5)^[465]. Пусть скажут нам: где дитя, которое тотчас по рождению уже в состоянии было бы грешить? И как ничего не сделав может оно подлежать проклятию Адама? Нашим противникам остается следовательно, как оказывается, объявить злом уже не только рождение телесное, но бытие и самой души, из-за которой тело существует. И когда Давид восклицает: Во грехах зачат я и в беззакониях родила меня мать моя (Пс. 50:7), то под матерью разумеет он Еву. Она действительно была матерью живых и если пророк был зачат во грехах, а в минуту рождения не был грешником, то он следовательно и не есть грех. В доказательство же той истины, что всякий переходящий от греха к вере освобождается от уз греховных, подобно тому как ребенок выходит на свет разрывая чрево матери, можно привести такие слова одного из двенадцати пророков: Отдам ли первенца моего за преступление мое и плод чрева моего за грех души моей (Мих. 6:7)? Не Творца сим пророк обвиняет, сказавшего: Плодитесь и размножайтесь (Быт. 1:28), а клеймит именем нечестия первые пожелания, являющиеся в нас впервые после плотского нашего рождения, из-за коих мы и Бога оказываемся не знающими. Если же рождение, рассматриваемое с сей точки зрения, есть зло, то вместе с тем оно столько же собою представляет и благо, потому что чрез оное мы познаем истину о Боге. Будьте бдительны как должно и остерегайтесь грехов, ибо некоторые из вас не знают Бога (1Кор. 15:34). Ясно, что это грешники. Потому что наша брань не с плотью и кровью только, но и с духами (Еф. 6:12). Мироправители тьмы века сего очень могущественны в устроении искушений нам; вот почему нам обещано прощение (1Кор. 7:6). Посему Павел говорит: И сие тело мое я смиряю и порабощаю (1Кор. 9:27), потому что всякий состязающийся ото всего воздерживается (1Кор. 9:25), т.е. во всем наблюдает строгие воздержность и умеренность; не безусловное это ото всего воздержание, а означает, что умеренно тот пользуется только тем, что по его рассуждению полезно. И однако же чего добиваются они? Они борются из-за получения венка тленного, мы же нетленного (1Кор. 9:25), в борьбе побеждая, но венок получая покрытые потом и пылью. В этом благородном состязании некоторые пальму первенства за воздержность отдают не девице, а предпочитают ей вдову, так как она великодушно отвергает сладострастие, ранее ей бывшее известным^[466].

17. Доказывание, что брак и рождение детей суть зло, равнозначительно с поношением всего творения Божия и домостроительства евангельского

Вы утверждаете, что рождение есть зло. Будьте же последовательны. Утверждайте за тем, что и Господь родившись прошел чрез непотребство зла; что и Дева, Его родивши, прошла чрез ту же юдоль зла. Увы, какой потоп зла! Но посягая на рождение эти порицатели его возмущаются против воли Божией и забрасывают злословием всю тайну творения. Отсюда уверение Кассиана^[467], что тело Христово есть некоторого рода пустота; оттуда учение Маркиона и Валентина, что наши тела суть организмы свойства исключительно животного. Посему, говорят они, как скоро человек отдается делам плоти, уподобляется скотам несмысленным (Пс. 48:13, 21). И мы согласны с тем. Кто слепо отдается своей безумной страсти, посягает на чужое ложе, тот действительно нисходит на степень животного. Они сделались откормленными конями, говорит Писание, которые разгорячившись бегают и ржут на кобыл; каждый из них ржет на жену ближнего своего (Иер. 5:8)

Утверждать, что змею, знакомому с нравами и обычаями животных, удалось воспользоваться ими против человека, ибо он успел ими убедить Адама совокупиться с Евой, и что без участия змия наши прародители никогда и не знали бы этого рода естественных отправлений, как это утверждают некоторые, это значит опять-таки хулить творение (и Творца) за то, что Он создал человека немощнее животных, грубым примерам которых последовали первосотворенные люди. Впрочем я могу с вами согласиться, что природа влекла наших прародителей к делу произрождения; обольщенные чарами врага, увлеченные пылом молодости, они более чем следовало бы, последовали плотским инстинктам. Что же вышло? Проклятие, на них произнесенное Богом, было правосудно, потому что они не дождались повеления Божия. И все же рождение свято, потому что рождением поддерживается существование мира; им обусловливается сущность вещей с их природными свойствами; чрез оное – народы и царства природы с родами в них и видами, чрез него Ангелы; чрез него Власти; чрез него души; чрез него заповеди; чрез оное закон; чрез него Евангелие; чрез него наконец Бога познание. И всякая плоть – трава и вся слава человека как цветы полевые. Трава сохнет, цвет отпадает, а слава Бога нашего пребывает вечно (Ис. 40:6 –8). Слово сие озаряет душу подобно свету масла и ее дружит с разумом. Без тела как могло бы быть доведено до своего конца Божественное домостроительство церкви? Не под оболочкой ли плоти жил на земле сам Глава церкви, Господь, не имея вида и лишенный красоты (Ис. 53:3)^[468], уча нас озабочиваться лишь существованием нашим бестелесным и невидимым, первопричиной которого состоит Бог. Ибо древо жизни, говорит пророк^[469], заключено в добром желании (Притч. 13:12); он учит нас чрез это, что все желания честные и чистые содержатся в Боге живом.

Но не хотят ли эти еретики уже и законные отношения между мужем и женой выдавать за грех? По их мнению отношения эти выражены чрез ядение от плодов древа познания добра и зла (Быт. 3:5); выражением же познал (Быт. 4:1) будто бы обозначено в Писании нарушение Божественной заповеди. Но если это объяснение признать правдоподобным, то вероятным же нужно признать, что и на обязанность принятия истины также указано следствием ядения от плодов древа жизни. Брак благопристойный и проникнутый воздержностью может иметь сходство с этим древом. Уже и ветхозаветный закон не говорит ли нам, что человек может пользоваться брачным правом или прилично или неумеренно; вот древо познания для него: не нарушать законов брачного союза.

Еще что? Спаситель наш не исцелял ли как телесные болезни, так и душевные? Но если бы тело было первым врагом души, то стал ли бы Он увеличивать крепость его и восстановлять здоровье? Не значило ли бы это его лишь восстановлять сим против души? Скажу вам, братья, что плоть и кровь царствия Божия наследовать не могут и тление иметь места в нем не будет; это – нетленных и нетленного нетленное наследство (1Кор. 15:50). И действительно что общего может быть между грехом, исчадием тления и праведностью, чадом бессмертия? Так ли вы несмысленны, говорит Апостол, что начав разумом, теперь права предъявляете достичь совершенства поблажкой вожделениям плотским (Гал. 3:3)?

18. Против двух крайних мнений предостережение: во-первых против того, что будто бы следует воздерживаться от брака из ненависти к Творцу; во вторых против выводимой отсюда будто бы позволительности различных непотребств и в браке

Итак, мы имели дело с двоякого рода еретиками. Одни из них осчастливление себя спасительными делами праведности и благоупорядоченности жизни совершенно излишне поставляли в чрезвычайной напряженности всего строя ее, тогда как он должен был бы отличаться лишь спокойным и достопочтенным величием. Так до высшей степени иногда натягивают струны на некоторых инструментах и они издают звуки необычные и неправильные, а потом лопают. Подобно сему и еретики эти, выходя из принципа злочестивого, среди проклятий и хулы на Бога, вдавались во всякого рода нечестие и практиковали воздержность безусловную, тогда как следовало ограничиваться лишь непорочностью жизни благочестивой, избираемой и проводимой не в противоречии с началами здравого разума, проникаемой благодарением Богу за даруемые милости, не гнушающейся ничем из сотворенного, ни к живущим в браке не питающей ненависти и презрения. Что мир сотворен, это правда; несомненно и то, что девственная чистота жизни есть нечто достолюбезное; но непререкаемо и то, что и тот и другая в живущих в них должны порождать собою благодарение к Богу, если только они сознают права и обязанности положения, в котором находятся. Другие из еретиков напротив, давая волю своим страстям, позволяли себе все излишества и доходили до полной распущенности, становясь поистине как бы лошадьми исступленными и неистовыми, подпав одной лишь скотской своей и животной воле. Как эти, вышед из себя, без смысла бегают и ржут на кобыл, так и из них каждый напускается на жену своего ближнего (Иер. 5:8). Неспособными делаясь к самообладанию, они и других подстрекают лишь к делам сладострастия.

Вот места Писания, с которыми они под влиянием своих низких страстей и смысл соединяли низкий и жалкий.

Приноси твое наследство к нам; будем все иметь мы один общий кошелек; подпоясываться будем все мы общим кушаком (Притч. 1:14). Предостерегая против них, тот же самый пророк посему нас наделяет таким мудрым советом: Не ходи в путь с ними; удержи свою ногу от стезей их; не напрасно пернатым (т.е. невинности) сети расставляются. Участники убийств на свои собственные головы то зло собирают; оно то и составляет сокровище злых (Притч. 1:15–17). Преданные своим грязным порокам и учащие тому же своих ближних, они состоят воителями, но сражаются они лишь хвостами своими (Апок. 9:10). На кого намекают здесь вдохновенные уста пророка? На людей сладострастных и распутных, кои походят на похотливых животных, махающих по воздуху своими хвостами. Это дети тьмы и чада гнева (Еф. 2:3), пятнающие себя скверной убийств, насилователи самих себя и самоубийцы, но душегубцы и своих ближних. Очистите старую закваску, чтобы быть вам новым тестом, взывает Апостол (1Кор. 5:7). И опять, гневаясь на подобных грешников, он заповедует нам не входить ни в какие отношения с братом (по вере), если он распутный или скряга или идолопоклонник или клеветник или вину предан или хищником чужого имения состоит; и даже пищи не должно принимать с таким человеком (1Кор. 5:11). Ибо, говорит Апостол, закону я умер в законе, чтобы жить только для Бога. Я сораспялся Христу и уже я не живу более, как жил я, когда был рабом сладострастия, но живет во мне Христос жизнью непорочной и блаженной чрез послушание мое заповедям. Посему тогда я жил во плоти плотски, а ныне хотя и живу в том же смертном теле, но живу верою в Сына Божия (Гал. 2:19, 20). Не вступайте на путь язычников и в город Самарянский не входите, говорит нам Господь (Мф. 10:5), отвлекая нас от заблуждений, в коих они живут. Потому что конец нечестивых ужасен, но таковы же и пути всех, творящих злое (Притч. 1:18, 19). Горе человеку оному, говорит Господь; лучше было бы не родиться ему (Мф. 26:24), чем хотя одного из избранных Моих соблазнить ему; лучше было бы, если бы ему повесили на шею жернов и потопили его в глубине морской, чем совратить ему с пути истинного и одного из Моих избранных (Мф. 18:6); это из-за них имя Божие хулится (Ис. 52:5; Иез. 36:20; Рим. 2:24) между язычниками. Посему прекрасно говорит Апостол: Я писал вам в одном из моих посланий не сообщаться с распутными (1Кор. 5:11) и т.д. даже до слов: тело же вовсе не для блуда; оно для Господа и Господь для тела (1Кор. 6:13). Потом, чтобы еще лучше убедить нас в том, что он не считает брак на одной линии с какой-то любовной шашней, Павел прибавляет: Или вы не знаете, что вступающий в связи с женщиной продажной становится одно тело с нею (1Кор. 6:15)? Я вас спрашиваю: Кто же назовет девицу блудницей до замужества? И не уклоняйтесь друг от друга, говорит Апостол, разве по согласию на время (1Кор. 7:5). Словом не уклоняйтесь Апостол показывает, что долг брака рождение детей; и он выражает это именно с этой буквальной точностью в стихе предшествующем: Муж оказывай жене должное благорасположение, подобно и жена мужу (1Кор. 7:3). Раз цель брачного союза достигнута, жена становится помощницею мужу в надзоре за домашней жизнью и поддержании в муже веры в Господа.

И еще яснее говорит тот же Апостол: А состоящим в браке не я повелеваю, но Господь: жене не разводиться с мужем. Если же разведется, пусть более не выходит замуж или пусть примирится с мужем; и муж точно так же не должен оставлять жены своей. Что же до остальных, то это я им скажу, а не Господь. Если какой брат и т.д. даже до слов: ныне же святы (1Кор. 7:14).

Что ответят на эти слова те, которые поносят и закон и брак, как если бы только ветхозаветный закон уполномочивал на брачный союз и как если бы завет новый в сем противоречил закону?

Нечестивцы, избегающие брачных связей и хулящие произрождение детей, что скажут далее еще против сих законоположений! Даже епископа, состоящего главою церкви, Апостол не заповедует ли выбирать из таких, которые хорошо управляют своими семействами (1Тим. 3:2, 4; Тит. 1:6)? А дом единыя жены мужа не становится ли по мнению Апостола домом Божиим? И он говорит: Для чистых все чисто; а для оскверненных и неверных нет ничего чистого, но осквернены и ум их и совесть (Тит. 1:15).

Слушайте теперь, как Апостол проклинает распутство и сладострастие: Не обманывайтесь: ни распутники с распутницами и кинэды, ни идолослужители, ни у иных женщин преступной склонности и связи преступные заискиватели, ни с кинэдами в связь вступающие, ни против своего собственного тела распутно посягающие, ни воры, ни лихоимцы, ни пьяницы, ни злоречивые, ни хищники царства Божия не наследуют. Такими были и мы, но омылись (1Кор. 6:9–11).

Что же касается до оправдывающих свой разврат тем, что они де погружаются в него из стремления к воздержанию от чувственности и служения страстям в последующее время, то они оказываются чрез это нечестивцами. Они утверждают, что позволительны все пожелания и всякое сладострастие. Они учат менять воздержание на невоздержность и бесстыдно сосредоточивают все свои мысли и все свои надежды на частях тела постыдных. Но чрез это они подготовляют своим последователями не иной конец, как лишенными быть царства Божия, тогда как имя их могло бы быть написано на небесах. Напрасно они усвояют своему учению имея познания. Они ходят по широкими путям, приводящим во тьму кромешную.

Прочее, мои братия, что только истинно, что честно, что справедливо, что чисто, что любезно, что достославно, что только добродетель и похвально, о том помышляйте; чему вы и научены, что приняли и слышали и видели во мне, то исполняйте; и Бог мира будет с вами (Фил. 4:8, 9). И Петр подобное же пишет в своем послании: Чтобы вам иметь веру и надежду на Бога, очищайте ваши души послушанием истине (1Петр. 1:21, 22), остерегаясь как послушные дети сообразоваться с пожеланиями, коим предавались прежде в невежестве вашем. Будьте святы во всех путях вашей жизни по примеру призвавшего вас Святого, как написано: Будьте святы, потому что Я свят (1Петр. 1:14–16; Срав. Лев. 19:2).

Однако необходимость оказать сопротивление представителям знания лжеименного завела нас гораздо далее чем следовало и слишком уже растянула наше против них слово. Здесь посему сих в духе истинной философии гностических Записок наших, или Стромат их, третья книга кончается.