Тертуллиан написал это сочинение в поздний период творчества, уверовав в Монтана и приняв ереси монтанистов.
1
[PL2.930B]
[PL2.930C] Еретики упраздняют браки, психики же навязывают их. Те не вступают в брак даже однажды, эти вступают более чем однажды. Что ты делаешь, закон Творца? Среди чужих скопцов и твоих возничих ты в равной мере жалуешься и на домашнее послушание, как и на чуждое пренебрежение; поэтому [PL2.931A] тебе причиняют вред и те, кто злоупотребляет, равно как и те, кто не пользуется. Однако ни воздержание такого рода не должно быть восхваляемо, ибо оно еретическое, ни распущенность не должна быть защищаема, ибо она психическая. Та кощунствует, эта предается распутству. Та уничтожает Бога браков, эта уничижает Его. У нас же, кого по праву можно назвать духовными благодаря признанию духовных дарований, воздержание настолько же благочестиво, насколько и распущенность целомудренна, поскольку та и другая пребывают с Творцом. Воздержание чтит закон браков, распущенность же обуздывает себя. Та не принуждается, эта управляется. Та обладает свободой выбора, эта — мерой. Мы знаем один брак, как и одного Бога. Закон браков тем более приносит честь, когда соблюдает и стыдливость. Но психики, не приемлющие Духа, не одобряют того, что принадлежит Духу. Итак, поскольку им неугодно то, что от Духа, то им будут угодны [PL2.931B] дела плоти, как противные Духу. Ибо сказано: плоть желает противного духу, а дух — противного плоти (Гал. 5:17). Чего же будет желать плоть, как не того, что более свойственно плоти? Поэтому и в начале она была соделана чуждой духу: не вечно Духу Моему быть пренебрегаемым человеками сими, потому что они плоть (Быт. 6:3).
2
Итак, они ставят в вину единобрачие как ересь. И нет иной причины, по которой они вынуждены отрицать Параклета, кроме той, что считают Его установителем нового учения, и притом для них слишком тягостного, так что сначала следует остановиться на этом в общем рассмотрении: мог ли Параклет учить чему-либо такому, что можно было бы счесть или новым вопреки кафолическому преданию, или обременительным вопреки легкому бремени [PL2.931C] Господню? О том и о другом Сам Господь изрек. Ибо, говоря: Еще многое имею сказать вам, но вы ныне не можете вместить. Когда же приидет Дух Святой, Он наставит вас на всякую истину (Ин. 16:12), Он достаточно ясно показал, что Тот совершит нечто такое, что можно счесть и новым (как никогда ранее не изреченное), и несколько обременительным (потому и не изреченное доселе). Итак, говоришь ты, с помощью этого довода Параклету можно будет приписать всё что угодно, новое и обременительное, даже если оно будет от духа противника. Не любое. Ибо дух противника обнаружился бы по различию проповеди: прежде всего искажая правило веры, а затем и порядок учения; потому что учение, которое идет первым по степени, то есть вера, [PL2.931D] первым и подвергается искажению. Прежде необходимо быть еретиком в отношении Бога, а уже затем — в отношении установления. Параклет же, имея многому [PL2.932A] научить, что Господь отложил до Него, согласно предопределению, прежде всего засвидетельствует о Самом Христе, в Которого мы веруем, со всем порядком Бога Творца, и Его прославит, и о Нем воспомянет; и так, будучи узнан по главному правилу, Он откроет те многие [истины], которые относятся к учениям, причем вера будет поручительницей за них благодаря целостности проповеди, хотя они и новы (ибо ныне открываются), хотя и обременительны (ибо и ныне не всеми переносятся); но [Он откроет их] не о другом Христе, а о Том, Кто сказал, что имеет и многое другое, чему надлежало быть переданным от Параклета, не менее обременительное, чем то, что тогда еще не переносилось.
3
Но обременительно ли единобрачие — это пусть еще рассмотрит бесстыдная немощь плоти. А ново ли оно — об этом пока что удостоверимся. Ибо мы говорим более того: даже если бы Параклет сегодня установил [PL2.932B] полное и совершенное девство или воздержание, так что не позволял бы даже одним браком испускать жар плоти, то и в этом случае, казалось бы, Он не вводит ничего нового, поскольку Сам Господь отверзает скопцам Царство Небесное (Мф. 19:12), будучи и Сам скопцом; взирая на Него и Апостол, потому и сам оскопленный, предпочитает воздержание. Но с сохранением, говоришь ты, права вступать в брак. Конечно, с сохранением; и мы посмотрим, до какой степени; тем не менее, оно уже отчасти упразднено тем, что он предпочитает воздержание. Хорошо, говорит он, человеку не касаться женщины (1 Кор. 7:1). Итак, касаться — зло. Ибо ничто не противоположно добру, кроме зла. Потому и следует, чтобы и те, кто имеют жен, были так, как не имеющие; тем более те, кто не имеет, не должны [PL2.932C] иметь. Он приводит и причины, почему так советует: что неженатые заботятся о Боге, женатые же — как угодить жене (1 Кор. 7:32). И я могу утверждать: не есть истинное благо то, что дозволяется. Ибо то, что есть истинное благо, не дозволяется, но беспрепятственно позволительно. Дозволение имеет причину, иногда и необходимости. Наконец, в данном случае дозволение вступать в брак исходит не из воли дозволяющего. Ибо он хочет иного: Желаю, говорит, чтобы все люди были так, как и я (1 Кор. 7:7). И когда он показывает, что лучше, то что же, как не то, что он прежде назвал лучшим, подтверждает он, что желает? Итак, если он дозволяет иное, нежели то, чего желает, то дозволяет не по воле, а по необходимости, и показывает, что это не есть истинное благо, раз уступил неохотно. Наконец, когда он говорит: лучше вступить в брак, нежели разжигаться, — то какое же это благо, [PL2.932D] которое лучше наказания? Которое не может казаться лучшим, иначе как в сравнении с наихудшим? Истинное благо [PL2.933A] есть то, что само по себе удерживает это имя без сравнения, я не говорю — со злом, но даже и с другим благом; так что, если оно и окажется в тени по сравнению с другим благом, оно тем не менее остается в имени блага. Если же оно вынуждено называться благом из-за сопоставления со злом, то оно не столько благо, сколько вид зла низшего, которое, будучи затемнено высшим злом, побуждается к имени блага. Убери наконец условие, чтобы ты не говорил: «лучше вступить в брак, чем разжигаться», и я спрашиваю: осмелишься ли ты сказать просто: «лучше вступить в брак», не добавляя, по сравнению с чем лучше? Тогда оно уже не будет лучше; а раз не лучше, то и не благо, когда снято условие, которое, делая его лучшим по сравнению с иным, вынуждает считать его благом. Лучше потерять один глаз, чем оба: однако если ты отступишь от сравнения того и другого зла, то не будет лучше иметь один глаз, потому что это и не благо. Что же, если всякое [PL2.933B] дозволение вступать в брак он приспособил из своего, то есть из человеческого разумения, по той необходимости, о которой мы сказали, потому что лучше вступить в брак, нежели разжигаться? Наконец, обращаясь к иному случаю и говоря: А вступившим в брак не я повелеваю, но Господь, он показывает, что то, что он говорил выше, было не Господним повелением, но человеческим суждением. А когда он обращает умы к воздержанию, говорит: Желаю, чтобы все были так, как и я; но думаю, и я имею Духа Божия — чтобы, если он что и дозволил по необходимости, то отозвал бы это авторитетом Духа Святого. Но и Иоанн, увещевая нас поступать так, как и Господь, конечно же, увещевал поступать и в святости плоти, настолько явно. И всякий, говорит, имеющий сию надежду на Него, очищает себя, так как Он чист (1 Ин. 3:3). [PL2.933C] Ибо и в другом месте: Будьте святы, как и Он свят (1 Пет. 1:15), разумеется, плотью. Ибо о духе Он не сказал бы, поскольку дух и без того познается как святой и не ожидает увещания к святости, которая есть его собственная природа. Плоть же научается святости, которая и во Христе была святой. Итак, если всё это упраздняет свободу вступать в брак — и после того, как рассмотрено условие этой свободы, и после того, как воздержанию отдано предпочтение, — то почему бы тому же Духу, пришедшему после апостолов для приведения учения ко всякой истине, не наложить со временем (согласно Екклесиасту, который говорит: время всякой вещи) окончательную узду на плоть, отвращая от браков уже не косвенно, но прямо, тем более что ныне время собралось, спустя примерно 160 лет с тех пор? Неужели ты сам [PL2.933D] не рассудил бы так? Это учение древнее, предуказанное уже тогда во плоти Господа и в Его воле; [PL2.934A] затем — в советах и примерах Его апостолов. Издавна мы были предназначены к этой святости. Ничего нового не вводит Параклет. То, о чем было предвозвещено, Он утверждает; то, к чему призывали, Он требует. И теперь, размышляя об этом, ты легко убедишь себя, что Параклету гораздо более пристало проповедовать единобрачие, Который мог бы проповедовать и безбрачие, и скорее следует верить, что Он обуздал [плоть], тогда как было бы прилично и вовсе отнять [брак], если бы ты понял, чего желает Христос. В том и другом ты должен узнавать Параклета как Утешителя, что Он извиняет твою немощь перед совершенным воздержанием.
4
Пусть теперь отойдет упоминание о Параклете как о нашем некоем установителе. Обратимся к общим книгам древних Писаний. Ими самими доказывается, что учение о единобрачии не есть ни новое, ни чуждое, [PL2.934B] но напротив — и древнее, и собственное христианам; так что ты скорее должен считать Параклета восстановителем его, нежели установителем. Что касается древности, то какой может быть приведен более древний образ, чем сам род человеческий? Одну жену мужчине Бог сотворил, взяв одно ребро его, и притом из многих. Но и в предисловии к самому этому творению сказано: Не хорошо быть человеку одному; сотворим ему помощника. Ибо Он сказал бы «помощников», если бы предназначил ему многих жен. Он присовокупил и закон на будущее. Ибо пророчески было сказано: И будут двое в плоть единую (Быт. 2:18, 24), — не трое и не более. Впрочем, они уже не двое, если их больше. Закон устоял. Наконец, единство брака сохранилось в родоначальниках вплоть до конца; [PL2.934C] не потому, что не было других женщин, но потому, что их не было именно для того, чтобы начала рода не были осквернены двойным браком. Иначе, если бы Бог захотел, они могли бы быть: конечно, он взял бы [жену] из множества своих дочерей, имея Еву не менее из своих костей и своей плоти, если бы это было благочестиво. Но когда впервые злодеяние, убийство, было посвящено в братоубийстве, то не было столь достойным второго места злодеянием, как два брака. Ибо не важно, имел ли кто двух жен порознь или порознь же две сделали одного [мужа] двумя [браками]. То же самое число соединяющих и разъединяющих. Однако однажды претерпев насилие, установление Божие через Ламеха впоследствии сохранилось вплоть до конца того рода. Второго Ламеха, женатого на двух, не существовало. Писание отрицает то, о чем не упоминает. Иные беззакония вызвали потоп, однажды защищенные, [PL2.934D] каковы бы они ни были; однако не семьдесят семь [раз], чего заслужили два брака. Но и восстановление второго рода человеческого начинается с матери-единобрачия. [PL2.935A] Снова двое в единственном браке. Даже у самих животных признается единобрачие, чтобы и звери не рождались от прелюбодеяния. Из всех зверей, сказано, и из всякой плоти введи в ковчег по два, чтобы они остались с тобою в живых; мужеского пола и женского. Из птиц по роду их, и из всех пресмыкающихся по земле по роду их, по два из всех войдут к тебе, мужеского пола и женского (Быт. 6:19–20). В том же порядке и по семь из двух повелевает Он избрать: из самца и самки, одного и одной. Что еще скажу? Даже нечистым птицам не позволено было входить с двумя самками.
5
Вот что касается свидетельства начал, защиты нашего происхождения и предопределения Божественного установления. Это, несомненно, есть закон, а не памятник; ибо если так было от начала, то мы находим, [PL2.935B] что Христос направляет нас к началу: как в вопросе о разводе, говоря, что то было дозволено Моисеем по жестокосердию их, а от начала не было так, Он, без сомнения, возвращает брак к его неразрывности от начала. Потому что Бог сочетал от начала в единую плоть двоих, того человек да не разлучает (Мф. 19:6; ср. Быт. 2:24). Говорит и Апостол в послании к Ефесянам, что Бог положил в Своем домостроительстве, в полноту времен, возглавить, то есть возвратить к началу, всё во Христе, что на небесах и что на земле, в Нем (Еф. 1:9–10). Так и две буквы греческого алфавита — первую и последнюю — воспринял на Себя Господь, как образы начала и конца, сходящихся в Нем; дабы, как α переходит к ω, и вновь ω возвращается к α (Откр. 1:8; 22:13), так Он показал бы, что в Нем есть и течение от начала [PL2.935C] к концу, и возвращение от конца к началу; дабы всякое устроение, оканчивающееся в Нем, через Кого оно началось, через Слово Божие, ставшее плотью, точно так же и оканчивалось, как началось. И до того всё во Христе возвращается к началу, что и вера возвратилась к чистоте плоти той, что от обрезания, как было от начала; и свобода в пище — к воздержанию от одной лишь крови, как было от начала; и неразрывность брака, как была от начала, и запрещение развода, которого от начала не было; и, наконец, весь человек возвращается в рай, где был от начала. Почему же Адам не должен возвратить тебя единобрачным, когда он не может представить тебя столь же целостным, каким он был послан оттуда? Итак, что касается восстановления начала, то разум твоего устроения и твоей надежды требует от тебя того, что [PL2.935D] было от начала, согласно началу, которое тебе засчитывается и в Адаме, и в Ное обновляется. Выбери, в ком из них ты полагаешь свое начало. В обоих тебя защищает правило единобрачия. Но если начало переходит в конец, как α в ω, и как конец возвращается к началу, как ω к α, и таким образом наше происхождение переносится во Христа, из душевного в духовное, ибо не прежде духовное, а душевное, потом духовное, то [PL2.936A] посмотрим, должен ли ты и этому второму происхождению соответствовать тем же самым; подобает ли тебе быть в том же образе, в каком и последний Адам, в каком и первый, — тогда как последний Адам, то есть Христос, был совершенно неженат, как и первый Адам до изгнания? Но, по снисхождению к твоей немощи дав пример Своей плоти, более совершенный Адам, то есть Христос, настолько же более совершенный, насколько и более целостный, если ты хочешь, предстает перед тобой как скопец во плоти; если же ты не способен на это, то предстает как единобрачный в духе, имея одну Церковь — невесту, по образу Адама и Евы; что Апостол истолковывает как великую тайну по отношению ко Христу и Церкви, указывая, что плотское единобрачие соответствует духовному. Итак, ты видишь, каким образом, даже обновляя происхождение во Христе, ты не можешь чтить Его без исповедания единобрачия, [PL2.936B] разве только ты будешь плотью тем, чем Он — духом, хотя и тем, чем Он был во плоти, тебе надлежало бы быть так же. Но давайте поищем еще некоторых родоначальников. Ибо некоторым не нравятся единобрачные родители — Адам и Ной, а возможно, и Христос. Наконец, они ссылаются на Авраама, будучи научены не признавать иного отца, кроме Бога. Пусть теперь отцом нашим будет Авраам, пусть и Павел. В Евангелии, говорит он, я родил вас (1 Кор. 4:15). Покажи себя и сыном Авраама. Ибо твое происхождение от него не бездейственно. Есть определенное время, когда он — твой отец. Ибо если мы почитаемся сынами Авраама по вере, как учит Апостол, говоря к Галатам: Знайте же, что верующие суть сыны Авраама (Гал. 3:7), — то когда Авраам поверил Богу, и это вменилось ему в праведность? Полагаю, еще [PL2.936C] в единобрачии, ибо в обрезании — еще нет. Если же впоследствии он изменился в обоих отношениях — и вступил в двоебрачие через сожительство с рабыней, и принял обрезание как знамение завета, — то ты не можешь признавать его отцом иначе, как в то время, когда он поверил Богу; поскольку ты — сын его по вере, а не по плоти. Или если ты последуешь за Авраамом позднейшим, то есть двоебрачным, то прими и обрезание. Если же отвергаешь обрезание, то откажешься и от двоебрачия. Два его устроения, различного между собой, ты не можешь смешивать. Двоебрачие он начал с обрезанием, единобрачие — с необрезанием. Принимаешь двоебрачие? Допусти и обрезание. Хранишь необрезание? Соблюдаешь и единобрачие. Настолько же ты — сын Авраама единобрачного, как и необрезанного; так что, если обрежешься, [PL2.936D] ты уже не сын, ибо будешь не от веры, но от знамения веры, оправданной в необрезании. Имей Апостола, научись с Галатами. Итак, даже если ты введешь для себя двоебрачие, ты не сын того Авраама, чья вера предшествовала в единобрачии. Ибо хотя впоследствии он нарекается отцом многих народов, но тех, которые по вере, предшествующей двоебрачию, должны были считаться сынами Авраама. В остальном пусть смотрят сами. Одно дело — образы, другое — установления. Одно дело — прообразы, другое — определения. Прообразы [PL2.937A] проходят, когда исполняются; определения пребывают, чтобы исполняться. Прообразы пророчествуют, определения управляют. Что прообразовало то двоебрачие Авраама, тому же Апостол учит, будучи истолкователем обоих Заветов, как и определяет, что наше семя призвано в Исааке. Если ты от свободной, принадлежа Исааку, то он, конечно, пребывал в единобрачии. Итак, вот те, в ком, полагаю, я имею свое происхождение. Прочих я не знаю. Если же ты присматриваешься к их примерам — к некоему Давиду, даже вводящему брак через кровь, к некоему Соломону, даже богатому женами, — то, будучи научен следовать лучшему, ты имеешь и Иосифа, единобрачного, и, смею сказать, в этом отношении лучшего, чем отец; имеешь Моисея, ближайшего посредника Божия; имеешь Аарона, первосвященника. Также и второй Моисей второго народа, который ввел наш образ [PL2.937B] в обетование Божие, в котором впервые было посвящено имя Господне, не был двоебрачным.
6
[В PL пропущено]
7
После древних примеров первоначальных лиц перейдем также к древним книгам законоположительных Писаний, дабы по порядку рассмотреть всё наше утверждение. И поскольку некоторые иногда говорят, что им нет никакого дела до закона, который Христос не разрушил, но исполнил, а иногда выхватывают то, что хотят из закона, — то и мы, конечно, говорим, что закон прекратился так, что бремена его, которые по определению апостолов и отцы не хотели нести, были оставлены, а то, что относится к праведности, не только осталось в силе, но и было расширено: так чтобы праведность наша могла превзойти праведность книжников и фарисеев. [PL2.937C] Если праведность, то, конечно, и целомудрие. Итак, поскольку в законе предписано, чтобы кто-либо брал в брак жену умершего бездетным брата своего, дабы восстановить семя брату своему, и это могло случаться часто с одним лицом, согласно тому лукавому вопросу саддукеев, — то поэтому некоторые полагают дозволенной и многобрачность; но они должны были бы уразуметь прежде всего смысл самого предписания, и тогда они узнали бы, что этот смысл ныне уже прекратился, будучи одним из тех [установлений], которые упразднены в законе. Необходимо было вступать в брак с женой умершего бездетным брата. Во-первых, потому что еще надлежало действовать тому древнему благословению: Плодитесь и размножайтесь (Быт. 1:28). Во-вторых, потому что грехи отцов взыскивались и на детях. В-третьих, потому что скопцы и бесплодные считались бесславными. [PL2.937D] Итак, чтобы те, кто умирал бездетными, не по вине природы, но из-за преждевременной смерти, не считались за то [PL2.938A] проклятыми, для них из их же рода и приуготовлялось замещающее и как бы посмертное потомство. Но когда плодитесь и размножайтесь упразднилось по исполнении времен, Апостолом возвещенном (1 Кор. 7:29): Остается, чтобы и имеющие жен были как не имеющие, ибо время уже сократилось; и: перестали есть кислый виноград, и у детей оцепенели зубы, ибо каждый умрет за свое беззаконие (Иер. 31:29–30); и скопцы не только лишились бесславия, но и удостоились благодати, будучи призваны в Царство Небесное, — то, с упразднением закона о вступлении в брак с женой брата, получило силу противоположное — не вступать в брак с женой брата. Итак, как мы сказали, то, что утратило силу, поскольку утратило свой смысл, не может служить основанием для другого [PL2.938B] доказательства. Итак, жена умершего мужа не будет вступать в брак, ибо, если бы вступала, то вступала бы именно с братом. Ибо все мы братья; и та, которая вступает в брак в Господе, должна вступать в брак не с язычником, но с братом; потому что и древний закон запрещает брак с иноплеменниками. И поскольку в Левите также заповедано: Кто возьмет жену брата своего, это — нечистота; бездетными умрут они (Лев. 20:21), — то, без сомнения, поскольку тому запрещается вступать в брак, и той запрещается, ибо ей не с кем вступать в брак, кроме как с братом. Каким же образом [это] согласуется с Апостолом и с Законом, который он не полностью отвергает, это будет показано, когда мы дойдем до его послания. А пока что, что касается Закона, нам более приличествуют его установления. Наконец, он же запрещает священникам вступать в брак вторично (Лев. 21:14). Дочь же священника [PL2.938C] повелевает, если она вдова или отверженная и не имеет семени, возвратиться в дом отца своего и питаться от хлеба его (Лев. 22:13). Итак, сказано: «если не имеет семени», — не для того, чтобы, если имеет, она вступала в брак вторично; тем более она не вступит в брак, если имеет детей! Но для того, чтобы, если имеет, она питалась лучше от сына, чем от отца, дабы и сын исполнил заповедь Божию: Почитай отца и мать (Лев. 19:3). Мы же, имея Иисуса как Первосвященника великого и Отчего, облекаясь в Него (ибо [Гал. 3:27] крестившиеся во Христа во Христа облеклись), соделал нас священниками Богу и Отцу Своему, по [слову] Иоанна (Откр. 1:6). Ибо и того отрока, спешившего к погребению отца, Он потому отозвал, чтобы показать, что мы призваны Им в священники, которым закон запрещал присутствовать при погребении родителей: Ни к одному умершему, — говорит, — не должен приступать священник, [PL2.938D] и даже при отце своем и матери своей не должен оскверняться (Лев. 21:11). Итак, должны ли и мы соблюдать это [PL2.939A] запрещение? Отнюдь нет. Ибо жив единственный Отец наш Бог и Матерь — Церковь; и мы сами не мертвы, мы, живущие для Бога; и мертвых мы не погребаем, ибо и они живы во Христе. Конечно, мы — священники, призванные Христом, обязанные единобрачию по древнему закону Божию, который тогда в своих священниках пророчествовал о нас.
8
Обратимся теперь собственно к нашему закону, то есть к Евангелию: какими примерами мы там встречаемся! Едва лишь приступаем к изречениям, как вот уже сразу, словно на пороге, нам предстают два предстоятеля христианской святости — моногамия и воздержание: одна целомудренная в лице священника Захарии, другая непорочная в лице Иоанна Предтечи; одна умилостивляет Бога, другая возвещает Христа; одна возвещает всего священника, другая являет Того, Кто больше пророка [PL2.939B], а именно Того, Кто не только возвестил или указал на Него лицом к лицу, но и крестил Христа. Ибо кто мог достойнее совершить таинство Тела Господня, нежели такая плоть, которая и зачала Его, и родила? Христа действительно родила Дева, единожды вступившая в брак после рождения, дабы оба титула святости были явлены в устроении Христовом через Матерь, бывшую и Девой, и единомужней женой. Но когда Младенец был принесен в храм, кто принял Его на руки? кто первым узнал Его духом? Муж праведный и благочестивый, и, несомненно, не второбрачный. Или же, чтобы вскоре Христос был возвещен с большим достоинством пожилой вдовой и единомужней женой, которая, будучи посвящена храму, достаточно прообразовала в самой себе, какие люди должны принадлежать духовному храму, то есть Церкви? Таких судей избрал Господь во младенчестве, [PL2.939C] таких же имел и во взрослом возрасте. Одного Петра я нахожу женатым — по теще; предполагаю, что он был единомужним — по Церкви, которая на нем созиждена и должна была поставлять всякую степень своего чина из единомужних. Остальных же я не нахожу женатыми; следовательно, должен понимать их либо как скопцов, либо как воздержанных. Ибо если у греков общим именем называются и женщины, и жены, ради легкости обычая (хотя для жен существует собственное имя), то не следует ли из этого толковать Павла так, будто он указывает, что апостолы имели жен? Если бы он рассуждал о браках (что делает далее, где более уместно было бы привести какой-либо пример апостола), тогда справедливо было бы сказать: [PL2.939D] «Или мы не имеем власти водить за собою жену, как прочие Апостолы, и Кифа?» [1 Кор. 9:5] [PL2.940A]. Но когда он присовокупляет слова, указывающие на его воздержание в пище: «Или не имеем власти есть и пить?» — то этим он показывает не то, что апостолы водили за собою жен (ибо те, кто не имеет жен, все же имеют право есть и пить), но просто женщин, которые, следуя тому же установлению, сопровождали Господа и служили Ему. Далее, если Христос осуждает книжников и фарисеев, сидящих на седалище Моисеевом, но не делающих того, чему учат, то как можно допустить, чтобы Он Сам посадил на Свое седалище тех, кто предписывает святость плоти более на словах, чем на деле, тогда как Он всеми способами внушал, что ее должно и преподавать, и исполнять, прежде всего Своим примером, а затем и прочими доводами? [PL2.940B] Когда Он говорит, что Царство Небесное принадлежит детям (Мф. 18:3; 19:14); когда делает других после брака подобными детям; когда призывает к простоте голубя (Мф. 10:16) — птицы не только невинной, но и целомудренной, которую знает один самец; когда отрицает у самаритянки мужа, чтобы показать, что имеющий многих мужей есть прелюбодей (Ин. 4:17); когда в откровении славы Своей из всех святых и пророков предпочитает иметь с Собою Моисея и Илию — одного единомужнего, другого скопца! Ибо Илия был не иным кем, как Иоанном, который пришел в силе и духе Илии; тогда как Тот, Кто был ядолюбец и винопийца, друг мытарям и грешникам, часто бывавший на обедах и ужинах (Мф. 11:19; Лк. 15:13, 19), лишь однажды вкусил трапезу на одном браке, где многие вступали в брак. Ибо Он желал праздновать браки столько раз, сколько они совершались [PL2.940C].
9
Но пусть эти доказательства считаются скорее наведенными по догадке, если не будут подкреплены и самими изречениями, которые Господь изрек при рассмотрении вопроса о разводе (когда то, что некогда было дозволено, теперь запрещает), — во-первых, потому что «не было так» (Мф. 19:8) от начала, как (не было так) и в отношении множественности брака; а во-вторых, потому что «кого Бог сочетал, человек да не разлучает» (Мф. 19:6); разумеется, чтобы не действовать против Бога. Ибо разлучит только Тот, Кто и сочетал; разлучит же не по жестокости развода, которую Он обличает и обуздывает, но по долгу смерти. Так, ни один из двух воробьев не упадет на землю без воли Отца (Мф. 10:29). Итак, если «кого Бог [PL2.940D] сочетал, человек да не разлучает» разводом, то равным образом [PL2.941A] следует, что кого Бог разлучил смертью, человек да не соединяет браком; ибо тот, кто намеревается соединить разлученных (смертью), действует против воли Божией, так же как если бы он разлучил соединенных. Это — что касается того, чтобы не разрушать волю Божию и восстановить первоначальную форму. Впрочем, есть и другое соображение, которое с этим совпадает; более того, оно не иное, а то самое, которое наложило первоначальную форму и побудило волю Божию к запрещению развода: «Кто отпустит жену свою не за прелюбодеяние, тот подает ей повод прелюбодействовать» (Мф. 5:32); и: «кто женится на разведенной, тот прелюбодействует» (Мф. 5:32). Ибо отпущенная не может законно выйти замуж; и если она совершит нечто подобное без имени брака, то разве это не подпадает под обвинение в прелюбодеянии, ведь прелюбодеяние есть преступление в браке? Бог определил иначе, нежели люди, а именно: вообще, будь то через брак или [PL2.941B] через связь на стороне, допущение другого мужа Богом объявляется прелюбодеянием. Ибо посмотрим, что есть брак у Бога, и тогда узнаем, что есть также и прелюбодеяние. Брак есть то, когда Бог соединяет двоих в одну плоть (Мф. 19:5), или, застав соединенными в той же плоти, запечатлел их соединение. Прелюбодеяние есть то, когда, каким бы то ни было образом, после разлучения двоих, с ними смешивается иная плоть, более того — чужая, о которой нельзя сказать: «Это плоть от плоти моей и кость от костей моих» (Быт. 2:23). Ибо это было совершено и произнесено однажды, и, как от начала, так и ныне не может быть применено к иной плоти. Итак, напрасно ты скажешь, что Бог не желает, чтобы отпущенная при живом муже соединялась с другим мужем, как если бы Он желал этого при мертвом; тогда как если она не связана (с мужем) умершим, то точно так же не связана и с живым; поскольку как развод расторгает брак, так и смерть, [PL2.941C] она не будет связана с тем, с кем была связана тем, что было разрушено; поэтому нет разницы, выходит ли она замуж при живом или при мертвом муже. Ибо она грешит не против него, а против себя самой. «Всякий грех, какой делает человек, есть вне тела; а блудодей грешит против собственного тела» (1 Кор. 6:18). Блудодействует же, как мы установили выше, тот, кто смешивает с собою иную плоть сверх той прежней, которую Бог либо соединил в двоих, либо, соединив, застал. Поэтому Он упразднил развод, которого не было от начала, чтобы то, что было от начала, укрепило пребывание двоих в одной плоти, дабы необходимость или повод к третьему соединению плоти не ворвались, допуская развод только по той причине, для предотвращения которой он и установлен. И настолько развода не было от начала, что у римлян после шестисотого года [PL2.942A] от основания Города отмечено, что было допущено это жестокое установление. Но они и не разводящиеся смешивают прелюбодеяния; нам же, даже если мы разводимся, не будет позволено вступать в брак.
10
Вижу, что теперь нас хотят вызвать к Апостолу. Для того чтобы легче постичь его мысль, тем настоятельнее следует заранее уяснить, что женщины тем более связаны (брачными узами) после смерти мужа, чтобы не допускать другого мужа. Вдумаемся: развод происходит либо от раздора, либо порождает раздор; смерть же наступает по закону Божию, а не по человеческой вражде. И она есть долг для всех, даже не состоящих в браке. Итак, если отпущенная, которая через раздор, и гнев, и ненависть, и их причины, через обиду, или оскорбление, или какую-либо [PL2.942B] жалобу разлучена и душою, и телом, связана (узами) с врагом, чтобы не сказать — с мужем; то насколько более та, которая не по своей и не по мужниной вине, но по стечению обстоятельств закона Господня, не разлучена с браком, но оставлена (смертью), будет принадлежать даже умершему, которому и по смерти должна сохранять согласие! Она не слышала от него развода, не уклонялась; он не писал ей развода; она с ним; кого не хотела потерять, того удерживает. Она имеет при себе вольность духа, который восполняет воображаемым плодом всё то, чего человек не имеет. Наконец, спрошу саму женщину: «Скажи мне, сестра, в мире ли ты отпустила (преставила) мужа твоего?» Что она ответит? «Или в раздоре?» Итак, тем более она связана с тем, с кем имеет дело пред Богом. Не разлучилась та, которая связана. «Но в мире». Итак, пусть же пребывает в нем с тем, кого [PL2.942C] уже не может отвергнуть, даже если бы и собиралась выйти замуж, хотя могла бы и отвергнуть. Ведь она и молится за душу его, и испрашивает ему временного упокоения, и соучастия в первом воскресении, и приносит (жертву) в годовщины его кончины. Ибо если она не будет делать этого, то она поистине отвергла его, насколько это от неё зависит; и, конечно, тем несправедливее, насколько иначе она могла, ибо не могла; и тем недостойнее, насколько уже недостойнее, если бы и не заслужила. Или мы, что же, после смерти не будем существовать? По мнению какого-то Эпикура, а не по учению Христа. Но если мы верим в воскресение мертвых, то, конечно, мы будем соединены с теми, с кеми и воскреснем, давая отчет друг о друге. Если же в том веке «ни женятся, ни выходят замуж, но пребывают как Ангелы Божии» (Мф. 22:30), то это не значит, что (жены) не будут связаны с умершими [PL2.943A] мужьями, потому что не будет восстановления брака. Напротив, тем более мы будем связаны, ибо предназначены к лучшему состоянию, имея воскреснуть в духовное общение и узнавая как самих себя, так и своих. Впрочем, как же мы будем вечно воспевать благодарение Богу, если в нас не сохранится чувство и память об этом долге? Если мы будем восстановлены (только) по сущности, а не по сознанию? Итак, те, кто будет с Богом, будут вместе, пока все мы у Бога — едины (хотя и различна награда, хотя и обители многи у Отца (Ин. 14:2)), будучи действователями одного динария одной и той же награды, то есть жизни вечной, в которой тем более не разлучит тех, кого сочетал Бог, чем более в этой меньшей жизни запрещает разлучать. Поскольку это так, то как же она будет свободна для другого мужа, если она занята своим даже и в будущем? Мы говорим к обоим полам, хотя речь обращена к [PL2.943B] одному; ибо для обоих одно правило. Будет ли она иметь одного (мужа) в духе, а другого во плоти? Это будет прелюбодеяние — иметь в сознании одной женщины двух мужей. Если один разлучен с плотью, но остается в сердце, — там, где и помышления без плотского соития совершают и прелюбодеяние из похоти, и брак по воле, — то он до сих пор является мужем, владея тем, через что и стал им, то есть душою; и если в ней будет обитать и другой, это будет преступлением. Впрочем, (первый) не изгнан, если он удалился от низменного общения с плотью. Муж становится более почтенным, когда становится более чистым.
11
Итак, если ты выходишь замуж в Господе по Закону и Апостолу (если только ты заботишься об этом), каков же тот брак, [PL2.943C] который ты просишь, когда те, у кого ты просишь, не имеют права его иметь: епископ — единобрачный, пресвитеры и диаконы — того же таинства, вдовы, чей образ жизни ты в себе отвергла? И они, конечно, так будут давать мужей и жен, как (раздают) кусочки. Ибо у них так: «Всякому просящему у тебя дай» (Мф. 5:42). И будут сочетать вас в Церкви — Деве, единственной Невесте единого Христа. И будешь молиться о мужах твоих: о новом и о старом. Выбери, которой из них ты будешь предстоять как прелюбодейка. Думаю, что обоим. Но если ты разумна, умолчи об умершем. Пусть разводом будет для него твое молчание, уже вписанное в (брачный договор) с чужим. Этим способом ты заслужишь нового мужа, если забудешь о старом. Ты должна более угождать Тому, ради Кого ты не предпочла угождать Богу. [PL2.944A]Вот что душевные (Психики) хотят утверждать: Апостол одобрил это, или вовсе не обдумал это, когда писал: «Жена связана законом, доколе жив муж ее; если же муж умрет, свободна выйти, за кого хочет, только в Господе» (1 Кор. 7:39). Ибо из этого места они защищают дозволенность второго брака, более того, и многобрачия, если уж (дозволен) второй; ибо то, что однажды перестало существовать, подвержено любому числу. Но в каком смысле написал это Апостол, станет ясно, если прежде установить, что он написал это не в том смысле, в каком пользуются душевные (Психики). А установится это, если кто-либо вспомнит то, что противоположно этому месту и в учении, и в намерении, и в собственном наставлении самого Павла. Ибо если он дозволяет вторые браки, [PL2.944B] которых не было от начала, то как же он утверждает, что всё восстанавливается от начала во Христе? Если он хочет, чтобы мы повторяли браки, то как же он защищает наше семя в Исааке, имевшем единожды жену? Как он устраивает весь чин Церкви из единобрачных, если это установление не предшествует в мирянах, из которых происходит церковный чин? Как, находящихся еще в браке, он отзывает от плода брака, говоря, что время уже сокращено (1 Кор. 7:29), а тех, кто выбыл из брака через смерть, снова призывает в брак? Если всё это противоположно тому месту, о котором идет речь, то установится, как мы сказали, что он написал это не в том смысле, в каком пользуются душевные (Психики). Ибо легче, чтобы это одно место имело некое толкование, согласное с прочими (местами), чем чтобы Апостол, как представляется, учил противоречивому. Это толкование мы сможем найти в самом предмете. Какова же была та задача Апостола [PL2.944C] при написании подобного? (Он обращался к) новоначальной и только что возникавшей Церкви, которую он, очевидно, воспитывал молоком, а еще не твердой пищей (1 Кор. 3:2) более сильного учения; так что, по причине той младенческой веры, они еще не знали, что им следует делать относительно необходимости плоти и пола. О самих этих обстоятельствах мы узнаем из его ответов, когда он говорит: «О чем вы писали ко мне, то хорошо человеку не касаться женщины; но, во избежание блуда, каждый имей свою жену» (1 Кор. 7:1-2): это показывает, что были те, кто, застигнутые верою в браке, опасались, не дозволено ли им отныне пользоваться своим браком, поскольку они уверовали во святую плоть Христа. И всё же он допускает это по снисхождению, а не по [PL2.945A] повелению; то есть, позволяет, а не повелевает так поступать. Впрочем, он желал, чтобы все были такими, как и он сам. Далее, и относительно развода он в ответе показывает, что некоторые размышляли и об этом; особенно потому, что и в языческих браках они полагали, что после веры не должны продолжать их. Они спрашивали и о девах — совета (ибо повеления Господня не было): «хорошо человеку оставаться так» (1 Кор. 7:26), разумеется, в том состоянии, в каком он был застигнут верою. «Соединен ли ты с женой? не ищи развода. Остался ли без жены? не ищи жены. Впрочем, если и женишься, не согрешишь» (1 Кор. 7:27-28): потому что для того, кто до веры был свободен от жены, жена после веры не будет считаться второй, но (будет считаться) первой после веры. Ибо сама наша жизнь исчисляется с момента веры. Но здесь он говорит, что щадит их; в противном же случае последует скорбь по плоти, [PL2.945B] поскольку из-за тесноты времени (он советует) отказываться от брачных уз; более же того, должно иметь попечение о Господе, чтобы угодить (Ему), нежели о муже (1 Кор. 7:32-34). И так он отзывает то, что дозволил. Таким образом, в том самом месте, где он определяет, что каждый должен оставаться в том звании, в котором призван (1 Кор. 7:20), добавляя: «Жена связана законом, доколе жив муж ее; если же муж умрет, свободна выйти, за кого хочет, только в Господе» (1 Кор. 7:39), — и здесь также он показывает, что её должно понимать как ту, которая и сама оказалась свободной от мужа так же, как и муж свободен от жены; (свободной) через смерть, разумеется, а не через развод, ибо отпущенным (разведенным) он не позволил бы вступать в брак вопреки прежнему повелению. [PL2.945C] Итак, если женщина выйдет замуж, она не согрешит, потому что [PL2.946A] и здесь этот муж не будет считаться вторым, раз он первый со времени веры; и потому это так, что он добавил: «только в Господе»; ибо речь шла о той, у которой был муж-язычник и которая, потеряв его, уверовала; дабы она, конечно, не предполагала, что может и после веры выходить замуж за язычника; хотя душевные (Психики) не заботятся и об этом. Мы знаем, конечно, что в греческом подлиннике написано не так, как вошло в употребление через лукавое или неосмотрительное искажение двух слогов: «Если умрет муж ее» — как будто бы это звучит о будущем, и поэтому, кажется, относится к той, которая уже в вере потеряла мужа. Если бы это было так, то (этим) дозволение было бы распространено безгранично, и (Апостол) позволил бы (женщине) выходить замуж столько раз, сколько раз был бы потерян муж, без всякого стыда вступая в брак, даже согласно с обычаями язычников. Но даже если бы это было так, как о будущем: «Если чей-либо муж умрет [PL2.946B] (когда-либо)», то это равным образом относилось бы и к будущему той женщины, чей муж умрет до веры. Принимай любое (толкование), лишь бы не опровергать прочее. Ибо поскольку подчиняются и те изречения: «Рабом ли ты призван, не смущайся» (1 Кор. 7:21); «призван ли ты необрезанным, не обрезывайся; призван ли ты обрезанным, не скрывайся» (1 Кор. 7:18); которым сопутствует: «Соединен ли ты с женой? не ищи развода. Остался ли без жены? не ищи жены» (1 Кор. 7:27), — то совершенно очевидно, что это относится к тем, кто, находясь в новом и недавнем призвании, спрашивали о том, в каком состоянии они были застигнуты верою. Таково будет толкование этого места, которое следует проверить: соответствует ли оно и времени, и обстоятельствам, и как предшествующим примерам и доводам, [PL2.946C] так и последующим изречениям и мыслям; [PL2.947A] и, прежде всего, соответствует ли оно собственному совету и установлению самого Апостола; ибо ничто не должно соблюдаться более, чем то, чтобы он не оказался противоречащим самому себе.
12
Выслушай и тончайшее, напротив, рассуждение. «Вот, — говорят они, — настолько Апостол дозволил повторять брак, что только тех, кто в клире, связал ярмом единобрачия; ибо то, что он предписывает некоторым, того он не предписывает всем». Неужели же и то, что он заповедует всем, он не предписывает только епископам? Или если он предписывает что-то епископам, то не заповедует ли он этого и всем? Разве не потому (он заповедует) всем, что и епископам? И потому епископам, что и всем? Ибо откуда (берутся) епископы и клир? Не из всех ли? Если не все связаны единобрачием, [PL2.947B] то откуда (возьмутся) единобрачные для клира? Или должно будет установить некое отдельное сословие единобрачных, из которого производилось бы избрание в клир? Но когда мы превозносимся и надмеваемся против клира, тогда мы все — одно; тогда все — священники; ибо Он «соделал нас священниками Богу и Отцу Своему» (Откр. 1:6; 5:10); когда же нас призывают к уравнению в священническом установлении, мы слагаем с себя повязки и оказываемся не равными. Речь шла о церковных степенях, — какими надлежит быть поставляемым. Следовало, следовательно, предложить ликому всеобщему установлению открыто предстоять, (как) некоему эдикту, имеющему быть (обращенным) ко всем в наставлении, дабы народ тем более знал, что он должен соблюдать тот порядок, который (определяет) поставляемых (в клир), и чтобы даже сам сан не льстил себе (не давал) какой-либо свободы, как бы по привилегии места. [PL2.947C] Дух Святой предвидел, что некоторые скажут: «Всё позволено епископам», — подобно тому, как и ваш (епископ) Утинский не убоялся (жены) Сквантинии. Ибо сколь многие двоеженцы председательствуют у вас, издеваясь, конечно, над Апостолом, но, несомненно, не краснея, когда это читается в их присутствии! Давай же, ты, который полагаешь, что сделано исключение [PL2.948A] относительно единобрачия для епископов, отступи также и от прочих установлений, которые вместе с единобрачием предписываются епископам. Не будь «неукоризненным, трезвым, благочинным, страннолюбивым, учительным» (1 Тим. 3:2 и след.); напротив, будь предан вину, скор на руку для нанесения ударов, сварлив, сребролюбив, не управляй домом, не заботься о воспитании детей, и не ищи доброй славы от внешних (1 Тим. 3:2-7). Ибо если епископы имеют свой закон относительно единобрачия, то и прочее, что должно сопутствовать единобрачию, будет предписано епископам. А для мирян, которым единобрачие не подобает, прочее (установления) также чуждо. Ты избежал, душевный (Психик), если хочешь, уз всякого установления. Утверждай настойчиво, что не всем предписывается то, что предписано некоторым; или если прочее, действительно, обще [PL2.948B] (для всех), а единобрачие возложено только на епископов, то не должны ли одни те называться христианами, на кого возложено всё установление?
13
Но и Тимофею пиша, он хочет, чтобы «молодые (вдовы) вступали в брак, рождали детей, управляли домом» (1 Тим. 5:14). Он обращает это к тем, которых выше обозначает как молодых вдов, которые, застигнутые во вдовстве и некоторое время следовавши (за Христом), после того как стали роскошествовать против Христа, желают вступать в брак, «имея осуждение, потому что отвергли первую веру» (1 Тим. 5:11-12), — ту именно, в которой они были застигнуты во вдовстве и, исповедав её, не пребывают. Посему он хочет, чтобы они вступали в брак, дабы не отвергли потом первой веры, принятой (ими) во вдовстве, а не для того, чтобы они выходили замуж столько раз, сколько раз, искушаемые во вдовстве, более того, будучи обольщены [PL2.948C] роскошью, не захотели бы пребывать. Мы читаем, как он и к Римлянам пишет: «Замужняя женщина привязана законом к живому мужу; а если умрет муж, она освобождается от закона замужества. Посему, если при живом муже выйдет за другого, называется прелюбодейцею; если же умрет муж, она свободна от закона, и не будет прелюбодейцею, выйдя за другого мужа» [PL2.949A] (Рим. 7:2-3). Но разбери и последующее, дабы понять, к чему клонится этот смысл, который тебе льстит: «Итак, братия мои, — говорит он, — и вы умерли для закона телом Христовым, чтобы принадлежать другому, Воскресшему из мертвых, да приносим плод Богу. Ибо когда мы жили по плоти, тогда страсти греховные, обнаруживаемые законом, действовали в членах наших, чтобы приносить плод смерти; но ныне, умерши для закона, которым были связаны, мы освободились от него, чтобы нам служить Богу в обновлении духа, а не по ветхой букве» (Рим. 7:4-6). Итак, если он повелевает нам умереть для закона через тело Христово, которое есть Церковь, состоящая в обновлении духа, а не по ветхой букве, то есть (ветхого) закона, то, отводя тебя от закона, который не удерживает жену, по смерти мужа, чтобы она не выходила за другого мужа, он приводит тебя к противоположному состоянию, чтобы ты, [PL2.949B] потеряв мужа, не выходила замуж; и насколько ты не считалась бы прелюбодейцею, если бы вышла за другого мужа по смерти мужа, когда ты еще должна была бы жить по закону, настолько же, напротив, по различию состояния, он осуждает тебя как прелюбодейцу, выходящую замуж по смерти мужа, потому что ты уже умерла для закона, и тебе не может быть дозволено то, что было дозволено, когда ты была под законом.
14
Итак, если бы Апостол совершенно и безусловно дозволил вступать в брак по вере после утраты брака, то он поступил бы так же, как и в прочих случаях, которые он совершал вопреки форме своего правила по обстоятельствам времени, — обрезав Тимофея ради привнесенных лжебратьев и введя некоторых обритых в храм ради иудейского обычая (Деян. 16:3; 21:24), — тот самый, [PL2.949C] кто обличает Галатов, желающих жить по закону (Гал. 4:21). Но того требовали обстоятельства, чтобы он был «всем всё, чтобы спасти по крайней мере некоторых» (1 Кор. 9:22), рождая их, доколе не изобразится в них Христос (Гал. 4:19), и согревая, как кормилица, младенцев веры (1 Фес. 2:7), уча иному по снисхождению, а не по повелению. Ибо одно дело — позволять, другое — повелевать. Так и здесь, он допускает временную свободу вступления в повторный брак по немощи плоти, подобно тому, как Моисей (допустил) развод по жестокосердию (Втор. 24:1). Итак, мы и здесь восполним смысл этого (изречения). Ибо если Христос упразднил то, что повелел Моисей, «потому что не было так от начала» (Мф. 19:8), и Христос не считается поэтому происшедшим от иной силы, то почему же и Утешитель не упразднит того, что дозволил Павел? Потому что и [PL2.949D] второй брак не был от начала; и не должно же подозревать, что (Утешитель) есть дух чуждый, только потому, что Он вводит нечто достойное Бога и Христа? Если достойно Бога и Христа было обуздать жестокосердие по исполнении времени, то почему же не более достойно [PL2.950A] Бога и Христа — искоренить немощь плоти во время уже более стесненное? Если справедливо, чтобы брак не расторгался, то, конечно, и (справедливо), чтобы он не повторялся. Наконец, и в мире (языческом) то и другое считается в добром установлении: одно — во имя согласия, другое — во имя целомудрия. Жестокосердие господствовало до Христа; да господствует и немощь плоти до Утешителя. Новый закон упразднил развод; ему было что упразднить. Новое пророчество (упраздняет) второй брак не менее, чем развод первого. Но жестокосердие легче уступило Христу, нежели немощь плоти. Эта (немощь) защищает для себя Павла более, чем та (защищала) Моисея; однако защищает (его) тогда, когда улавливает его снисхождение, а предписание отвергает; (предписание), которое обходит более важные изречения и постоянные намерения его; (предписание), которое не позволяет нам предоставить этому Апостолу [PL2.950B] то, что он предпочитает. И доколе будет упорствовать эта бесстыдная немощь в попрании лучшего? Время её (было) доколе действовал Утешитель, на Которого были отложены Господом (те истины), которые тогда не могли быть восприняты (Ин. 16:12), и которые ныне уже никому не подобает не мочь воспринять; ибо Тот, через Кого дается возможность воспринять, не отсутствует. Доколе будем оправдываться плотью, потому что Господь сказал: «Плоть немощна» (Мф. 26:41)? Но Он предпослал и: «Дух бодр» (Мф. 26:41); дабы дух победил плоть, дабы уступило немощное сильнейшему. Ибо Он сказал: «Кто может вместить, да вместит» (Мф. 19:12); то есть, кто не может, тот да отступит. Отступил и тот богатый юноша, который не мог вместить заповеди о раздаче имения нищим, и был отпущен Господом на его собственное решение (Мф. 19:16-22). И не будет же вменено [PL2.950C] Христу в жестокость то, что произошло по недостатку чьей-либо свободной воли. «Вот, — говорит Он, — я предложил тебе добро и зло» (Втор. 30:15; Сир. 15:18); избирай, что добро; если не можешь, потому что не хочешь (ибо Он показывает, что ты можешь, если захочешь, так как предложил то и другое твоей воле), то должно тебе отступить от Того, чью волю ты не исполняешь.
15
Итак, что же здесь жестокого в нас, если мы отказываемся от общения с теми, кто не исполняет волю Божию? Что здесь еретического, если мы считаем вторые браки, как незаконные, наравне с прелюбодеянием? Ибо что такое прелюбодеяние, как не незаконный брак? Апостол отмечает тех, кто вообще запрещал вступать в брак и кто запрещал употреблять в пищу то, что Бог сотворил (1 Тим. 4:3). Мы же не более отнимаем браки, если отвергаем вторые, [PL2.950D] нежели порицаем снеди, если чаще постимся. Одно дело — отнимать, другое — умерять; одно дело — устанавливать закон не вступать в брак, другое — определять меру вступления в брак. Те, кто укоряют нас в жестокости или ереси в этом деле, если они столь потворствуют немощи плоти, [PL2.951A] что полагают нужным поддерживать её частым вступлением в брак, — почему же они не поддерживают и не оправдывают её в другом случае, когда она, будучи побеждена мучениями, привела к отречению? Ибо, конечно, более заслуживает извинения та (плоть), которая пала в сражении, нежели та, которая — в спальне; которая уступила на дыбе, нежели та, которая — на ложе; которая уступила принуждению, нежели та, которая — похоти; которая, стеная, была побеждена, нежели та, которая — с охотою. Но ту (плоть) они отлучают от общения, потому что она не выдержала до конца; а эту (плоть) они принимают, как будто и она выдержала до конца. Сравни, что каждая из них не выдержала до конца, и ты найдешь, что причина той (плоти), которая не смогла выдержать жестокости, более почтенна, чем той, которая не смогла выдержать целомудрия. И всё же и кровавое падение немощь плоти не извиняет, тем более — нецеломудренное.
16
[PL2.951B] Я же смеюсь, когда противопоставляют немощь плоти, которую скорее следует назвать величайшей силой. Вступать в брак во второй раз — это дело сил; восставать к делам плоти от покоя воздержания — это крепость чресл. Такая немощь достаточна и для третьего, и для четвертого, и, возможно, для седьмого брака; так что чем чаще она бывает немощнее, тем становится сильнее, имея своим покровителем уже не Апостола, а какого-нибудь Гермогена, который привык брать в жены больше женщин, чем писать картины; ибо материала у него в избытке, откуда он, полагая, что и душа (происходит) из материи, тем более не имеет духа от Бога, и уже не есть и душевный (психик), потому что душевный (происходит) не от дуновения Божия. Что же, если кто-нибудь станет оправдываться бедностью, чтобы открыто объявить свою плоть продажной, вступая в брак ради пропитания, забыв, что «не заботьтесь о пище и одежде» (Мф. 6:25)? Имеет Бога, [PL2.951C] Который питает и воронов, и украшает и цветы. Что же, если он ссылается на одиночество дома? Как будто одна женщина может составить для человека общество, чтобы избежать ближнего? У него есть, конечно, вдова, которую можно было бы взять. Дозволено иметь не одну такую жену, но даже и больше. Что же, если кто-либо заботится о потомстве теми же чувствами, какими (смотрела) жена Лота, чтобы [PL2.952A] поэтому кто-либо вступал в брак вторично, потому что от первого не имел детей, — разве христианин будет искать наследников, будучи сонаследником всего мира? У него есть братья, у него есть Церковь — мать. Иное дело, если они думают, что и у Христа нужно действовать по Юлиевым законам, и полагают, что безбрачные и бездетные не могут получить полной доли по завещанию Божию. Пусть же такие вступают в брак до самого конца, чтобы в этом смешении плоти, как во дни Содома и Гоморры и в дни потопа, быть застигнутыми тем последним исходом века. Пусть они добавят и третье изречение: «Станем есть и пить, и вступать в брак: ибо завтра умрем» (1 Кор. 15:32), не помышляя о том «горе беременным и питающим сосцами» (Мф. 24:19), которое наступит гораздо тяжелее и горше при потрясении всего мира, нежели оно было при опустошении одной лишь части Иудеи. Пусть же они соберут для последних времен достаточно своевременные плоды повторенных браков: [PL2.952B] набухшие груди, тошнящие утробы и пищащих младенцев. Пусть они приготовят (детей) Антихристу, над которыми он будет свирепствовать тем более похотливо. Он приведет к ним мучительниц-повитух.
17
Будут они, конечно, ссылаться перед Христом на красивое оправдание — на немощь плоти во всех отношениях. Но их будут судить тогда уже не единобрачный отец наш Исаак, не какой-либо скопец Христов Иоанн, не Иудифь, дочь Мерари, и не столь многие другие примеры святых. Обычно судьями назначают язычников. Восстанет царица Карфагенская и будет судить христианок, — она, будучи изгнанницей, на чужой земле и в то самое время, когда основывала столь великий город, хотя и должна была бы сама желать царского брака, но, чтобы не испытать второго, предпочла, напротив, [PL2.952C] быть сожженной, нежели вступить в брак. Воссядет рядом с нею и та римская матрона, которая, хотя и познала другого мужа по ночной необходимости, однако смыла пятно плоти своею же кровью, чтобы утвердить единобрачие на самой себе. Были и такие, которые предпочитали умереть за мужей, нежели выходить замуж после мужей. Поистине, и идолам являются (угодными) и единобрачие, и вдовство. Венок на (статую) женского счастья не возлагается, если только [PL2.953A] (женщина) не была единобрачной; равно как и (на статую) матери Матуты. Великий понтифик и фламиника вступают в брак только однажды. Жрицы Цереры, даже при живых и согласных на то мужьях, вдовствуют по добровольному разлучению. Найдутся и такие, которые будут судить нас о совершенном воздержании — девы Весты, и Аргосской Юноны, и Скифской Дианы, и Пифийского Аполлона. Даже жрецы того египетского быка будут судить немощь христиан своим воздержанием. Устыдись, плоть, облекшаяся во Христа! Да будет для тебя достаточно вступить в брак однажды, — для чего ты создана от начала, к чему призываешься от конца. [PL2.954A] Возвратись к Адаму или, если не можешь к последнему (Адаму), то к первому. Он однажды вкусил от древа, однажды восхотел, однажды прикрыл срамные части, однажды устыдился Бога, однажды скрыл свой стыд, однажды был изгнан из рая святости, однажды после этого вступил в брак. Если ты была в нем, то имеешь свой образ; если перешла во Христа, то должна быть лучше. Яви третьего Адама, и притом двоеженца, — и тогда ты сможешь быть тем, чем не можешь быть между двумя.