Глава 10. Божество и Откровение

Глава 10. Божество и Откровение

Термин «Троица» и виды Божественного Откровения

Начав своё бытие с середины XIX века адвентизм вобрал в себя богословия разных групп и сект, начиная с древних ересей и заканчивая учениями католиков, филиокве, и (нео)протестантов разного толка. Ко всему этому постепенно[1] были выработаны и уникальные доктрины АСД, такие как учение о 2300 вечерах-утр, смерти или сне души, учение о «духе пророчества» и прочие, о которых мы поговорим в соответствующих главах.

В данной главе мы сосредоточимся на учении адвентистов о Божестве, о том, как арианская ересь, превалировавшая в богословии пионеров адвентизма, не исключая Э. Уайт, влияет по сей день на понимание Бога адвентистами, несмотря на, казалось бы, официального принятия организацией АСД учения о Троице в 1980-м году.

Помимо учения АСД мы познакомимся с учением Православной Церкви, которая с самого своего начала с великим благоговением относилась и относится к теме Божества, понимая, что тема эта крайне сложная для понимания, и мы не в состоянии понять больше того, что открыто на страницах Св. Писания и в трудах отцов и учителей Церкви. На протяжении веков Церковь, получившая чистое учение от Христа и апостолов была вынуждена отвечать на появляющиеся ереси и лжеучения по теме Божества, формируя таким образом богословский аппарат, т.е. конкретные формулировки, термины и определения, которыми можно было бы понятно и правильно выразить веру Православной Церкви в обсуждаемый вопрос.

При этом, Церковь всегда избегала попытки «разложить по полочкам» Святую Троицу, вычленить каждое Лицо Божества и дать исчерпывающее определение места каждому из Лиц, как это сделали адвентисты. Т.е., возможно, в желании доказать, во-первых, самим себе, а затем и прочему миру, что адвентизм - это христианство, верящее в библейскую Святую Троицу, и было сделано то разделение на отдельных по всевозможным свойствам и «обязанностям», чтобы показать, что адвентисты верят в Бога Отца, у Которого Свои «полномочия», свои т.с. «характеристики»; верят в Бога Сына, с присущими только Ему «характеристиками»; верят и в Бога Духа Святого с описанием присущих только Ему «характеристик». И при этом, богословски «препарировав» Божество, адвентисты тут же показывают, что верят в Его единство и нераздельность. О странности, непоследовательности и опасности подобного богословия поговорим ниже.

Святитель Иларий Пиктавийский так писал: «Только злоба еретиков вынуждает нас совершать вещи недозволенные, восходить на вершины недостижимые, говорить о предметах неизреченных, предпринимать исследования запрещённые. Следовало бы довольствоваться тем, чтобы с искренней верой выполнять то, что нам предписано, а именно: поклоняться Богу Отцу, почитать с Ним Бога Сына и исполняться Святым Духом. Но вот мы вынуждены пользоваться нашим слабым словом для раскрытия тайн неизреченных. Заблуждения других вынуждают нас самих становиться на опасный путь изъяснения человеческим языком тех Тайн, которые следовало бы с благоговейной верой сохранять в глубине наших душ».[2]

Итак, учение АСД о Божестве гласит: «Бог един. Отец, Сын и Святой Дух — единство трёх взаимовечных Личностей. Бог бессмертен, всемогущ, всеведущ, превыше всего и вездесущ. Он безграничен и выше человеческого понимания, однако познаваем посредством Его откровений о Себе Самом. Бог, Который есть любовь, вовеки достоин поклонения, чести и служения всего творения (Быт.1:26; Втор. 6:4; Ис.6:8; Мф.28:19; Ин.3:16; 1 Петр.1:2; 2 Кор.1:21, 22; 13:14; Еф.4:4–6)»[3]

Далее мы увидим, что несмотря на подобное заявление, в учении АСД не всё так однозначно, как выглядит на первый взгляд. Что троица адвентизма не взаимовечна и не так уж и едина.

Вера Церкви в Божество выражена в Символе веры[4], согласно которому «Бог один по существу, но троичен в лицах: Отец, Сын и Святой Дух, Троица единосущная и нераздельная»[5].

Слово «Троица» (греч. Τριάς) – не библейского происхождения, т.е., этого термина нет в библейских книгах. Первым термин «Троица» в своих сочинениях употребил христианский апологет и полемист Феофил Антиохийский[6], умерший во время царствования римского императора Коммода в 80-х гг. II века: «Три дня [творения], которые были прежде [создания] светил, суть образы Троицы (τύποι είσι της τριάδος): Бога, Его Слова и Его Премудрости».

Существо Божие непознаваемо. Вполне логично, что если бы Божество можно было бы постичь сотворённому, ограниченному существу, то Бог перестал бы быть Богом, хотя бы потому, что ограниченное сознание поместило бы Его в рамки своей мысли. Так, апостол Павел учит, что «Божьего никто не знает, кроме Духа Божия» (1Кор.2:11). Ему вторят, помимо упомянутого Феофила Антиохийского, учителя и отцы Церкви, Св. Ириней Лионский, Григорий Нисский, Григорий Богослов, Василий Великий, Иоанн Златоуст и другие, противоставшие лжеучениям еретиков, таких как, гностики II века, Валентин, Плотомей, Карпократ, или лжеучители IV века Аеций, ученик Валентина, и Евномий, и множество других, учивших, что Божество познаваемо и постижимо.

Однако, ереси, существовавшие с самого рождения Церкви и желавшие исказить её учение, разделить её и уничтожить не исчезли от того, что они были множество раз обличаемы и разоблачаемы учителями, апологетами и отцами Церкви. Всякий раз у этих ересей находились последователи, которые облекали старую ересь в новые словесные одежды. Одним из многочисленных хранилищ и проповедников древних ересей о познаваемости Божества, об искажении догмата о Троице стал адвентизм в целом и в частности адвентизм седьмого дня.

Ниже, в разделе о Личностях Святой Троицы мы поговорим об истории трансформации адвентистского учения о Троице, о его католическом наследии и наследии учения еретика Ария. Пока же сосредоточимся на учении о Божестве, как оно представлено в актуальном на дынное время официальном учении АСД и сравним его с учением Церкви.

Итак, адвентисты седьмого дня официально учат, что Бог «бесконечен и непостижим для человеческого разума, но познаваем через самооткровение»[7]. И далее, они объясняют, чем является это «самооткровение». «Понимая затруднительное положение, в котором оказались люди, Бог, по Своей любви и милости, открылся нам через Библию».[8] В главе 3 этой книги мы уже рассмотрели вопрос о том, что же первично, записанное откровение или устное и, что и из чего следует. Так и адвентисты признают, ссылаясь на текст в книге Иова 11:7, что не Библия, т.е. не книги суть источник откровения Божия: «Но мы не можем любить того, о ком мы ничего не знаем, да и исследованием нам тоже не постигнуть глубин Божьих (см. Иов. 11:7)»[9]. А потому, настаивать на том, что «Бог... открылся через Библию» и, что познать его можно через книгу - неверно.

Но, хотя мы не можем постичь существо Бога, то всё же, через священные тексты, записанные учителями, пророками, апостолами мы получаем некую информацию о Боге. А конкретно, на страницах Библии мы узнаём о свойствах Божиих, которые являют себя в мире людей, христиан.

«По учению Божественного Откровения, Бог есть Дух вечный, всеблагой, всеведущий, всеправедный, всемогущий, вездесущий, неизменяемый, вседовольный, всеблаженный.

1. Бог есть чистейший, всесовершенный Дух, не соединенный ни с каким телом, и, следовательно, природа Его – совершенно невещественная, простая, непричастная ни малейшей сложности (Ин.4:24 и мн. др.). Если в некоторых местах Св. Писания приписываются Богу члены человеческого тела и свойства человеческой души, то здесь Слово Божие в целях наглядности и ясности приближается к обычному человеческому языку, и соответствующие выражения нужно понимать, конечно, в духовном смысле: очи и уши означают всеведение Божие, сердце – благость Божию, руки – всемогущество, уста Божии означают обнаружение воли Бога, клятва – непреложность Его решения, гнев и ярость – правосудие, и т.д.

2. Вечность Божия не есть какое-то безначальное и бесконечное время, – как обыкновенно (представляют, – слагающееся из бесчисленного множества частей, преемственно следующих одна за другою, и, следовательно, необходимо состоящее из прошедшего, настоящего и будущего), – напротив, это есть одно постоянное, неизменно-пребывающее настоящее. Бог не подлежит измерениям времени; Он выше времени; для Него нет ни начала, ни конца; Он вечно существует и потому называется в Св. Писании «Сущим» (Исх.3:14; Пс.39:2; 101:26–28; Апок.4:8; Рим.14:25).

3. Бесконечная благость Божия есть такое свойство, по которому Бог всегда готов сообщать и действительно сообщает Своим тварям столько благ, сколько каждая из них может принять по своей природе и состоянию (Мф.19:17). Эта благость, но различию условий существ, на которые она действует, называется или благодатью, когда дарует блага тем, которые их не заслужили (Рим.11:35; Еф.2:5), или милосердием, когда является на помощь бедствующим и нуждающимся (Лк.1:72,78; 2Кор.1:3), или долготерпением, когда снисходит к грешникам и, ожидая обращения их, медлит их наказывать (Рим.2:4; 3:25), или милостью, когда уменьшает наказание за грехи (Рим.11:22), и т.д.

4. Исповедуя Бога Существом всеведущим, мы разумеем не только то, что Он знает всё, но вместе с тем – что Он знает всё совершеннейшим образом (1Ин.3:20; 1Кор.2:11; Дан.13:12; Евр.4:13; Рим.11:33 и мн. др.).

5. Правосудие Божие состоит в том, что Бог, как Существо всесвятое, любит правду. Он справедливо определяет цену нравственных действий разумных существ: награждает добро и наказывает порок по правде, воздаёт каждому должное по его заслугам. (Пс.10:7; Рим.2:6,11).

6. Всемогущество приписывается Богу в том смысле, что Он обладает неограниченной силой всё производить и над всем владычествовать; поэтому Он называется не только Всесильным, но и Вседержителем. (Лк.1:37; Пс.33:9 и др.).

7. В отношении к Богу, как существу безусловному, неприменима теория пространства, под формой которого человеческий дух познаёт бытие ограниченное. Бога нельзя мыслить, как Существо пространственное. Он – дух всюду сущий, но не в том смысле, как, например, всюду разлитый воздух или свет. Как дух, Бог не занимает никакого места; Он весь везде и существом Своим, и силами: всё проникает, всё оживляет, всё созидает, всем управляет, всё обновляет. Он во всём и вне всего. Он выше мира и объемлет Собою всё существующее, не будучи, однако, каким-либо местом для мира и существ в нём обитающих.[10]

8. Как Высочайший Дух, Бог не подлежит тем ограничениям и изменениям, какие испытывает ограниченный дух человеческий. Человек подчинён законам развития и познает всё в условиях времени и пространства; он постепенно приобретает и накопляет знания и опыт, и, сообразно с этим опытом и обстоятельствами, чувства человека и решения его воли меняются. Высочайшая Божественная Личность всегда Себе равна: совокупность Божественных свойств существует вечно и неизменно. «У Отца светов», говорит Ап. Иаков, «нет изменения и ни тени перемены» (1:17). Он был безусловно совершен до сотворения мира, таким же пребывает и по сотворении мира. Если же в Св. Писании встречаем выражения, что Бог «раскаялся», в том или другом случае, или разгневался и потом прекратил Свой гнев (Быт.6:6; 1Цар.15:11; 4Цар.24:20 и пр.), то все эти и подобные человекообразные выражения говорят не о том, что определения и советы Божии меняются (они от века предуставлены), но означают лишь то, что наше поведение несообразно с Его святою волею и что это поведение вменяется нам праведным судом Божиим.

9. Бог именуется вседовольным, так как Он независим по самому бытию Своему, не имеет нужды ни в ком и ни в чём постороннем. Он в Себе Самом имеет причину Своего бытия и заключает всю его полноту. Он – самобытен (Ин.5:26; Деян.17:25).

10. Блаженство Бога следует понимать в том смысле, что Он не только заключает в Себе всю беспредельную полноту счастья и блаженства, но и составляет неиссякаемый источник блаженства для всех творений Его (1Тим.6:15)».[11]

Прочитать библейские книги может любой грамотный человек. Но узреть Бога, по словам Господа Иисуса Христа, может только чистый сердцем (Мф.5:8). И речь не только о будущей жизни с Богом в вечности, но о жизни земной, временной, в процессе которой человеку нужно научиться видеть Бога не в буквах и словах, записанных на бумаге, но прочитав записанные откровения о Нём, научиться видеть Его душой, а не просто разумом. Религиозные вожди времён Христа были очень разумными, грамотными людьми. Они могли наизусть знать записанные откровения Божии и сами были учителями. Но, Христос назвал их слепыми вождями, т.к. души их были больны грехом слепоты. И потому, ложное утверждение адвентистов о том, что «Библия толкует сама себя, нам следует подчиниться принципам и методам, которые она предлагает»[12] противоречит их же, отчасти верному утверждению о необходимости «покориться водительству Святого Духа, открытому в Писании»[13].

Если Писание объясняет себя само, то познав некий принцип постижения тайн священных текстов, не будет необходимости в руководстве кого бы то ни было. Но Писание - не математические формулы, которые нужно уяснить и выучить. Откровение о Духе Святом, данное на страницах Библии, не заменяет присутствия и влияния в человеке самого Духа Святого. Только Дух Божий, давший пророку некое откровение, может дать другому человеку познание к пониманию этого откровения.

Адвентисты учат, что «о существовании Бога свидетельствуют два основных источника: книга природы и Священное Писание»[14]. И если с первым утверждением нельзя не согласиться, то второе утверждение ошибочно. Выше уже упомянул, что как первоначально, так и потом люди получали особое или сверхъестественное откровение не из записанных текстов, а непосредственно от Бога. Об этом свидетельствует вся история до Синая.

Тот же Моисей получил не книгу, с описанием Божьего характера, но получил откровение сверхъестественным образом. «Сверхъестественное знание есть то, которое привходит в ум путём, превышающим его естественные способы и силы. Бывает же оно от единого Бога, когда найдёт Он ум очищенным от всякого вещественного пристрастия и объятым Божественной любовью»[15]. Сверхъестественное откровение может быть передаваемо в символических образах (см. Иез.1:3-28), в просвещении разума и наделении мастерством (см. Исх.36:1), в передаче неких неописуемых человеческим языком откровений (см. 2Кор.12:2), позже, некоторые подвижники Божии сообщали о поучении ими в видении возможности созерцания нетварного Божьего света. При передаче такого откровения между человеком и Богом происходит особое общение.

Дух Божий, давая сверхъестественное откровение, влияет на человека. Так, по утверждению ап. Павла, противостоящего в своём послании сектам гностиков[16] и эвионитов[17] отвергавшим Боговоплощение, «…никто не может назвать Иисуса Христа Господом, как только Духом Святым» (1Кор.12:3). Это значит, что исповедать Христа Господом может только тот, на чьё ум и сердце воздействовала Божественная благодать. Однако, мысль о признании Иисуса Христом и Господом идёт дальше в учении о Церкви, которая есть тело Господа Иисуса Христа. Таким образом, не будет ошибкой утверждение, что только под влиянием Святого Духа человек может осознать и принять истину о нерушимости Церкви Христовой вплоть до наших дней и далее, до Второго пришествия Христа и, как следствие, приняв эту Церковь воцерковиться, став частью Богочеловеческого организма. Всякий же отрицающий Церковь Господа Христа, учащий о её падении в IV или каком-либо ином веке - отрицается от Господа, создавшего своё Богочеловеческое тело-Церковь и противится Духу Святому.

В контексте Сверхъестественного Божественного откровения, учение о спасении нашло своё наиболее полное выражение в словах Господа Иисуса Христа, сказанных апостолам: «Я уже не называю вас рабами, ибо раб не знает, что делает господин его; но Я назвал вас друзьями, потому что сказал вам все, что слышал от Отца Моего» (Ин.15:15). Из этого видно, что

1. Только Сын решает, кому Он «хочет открыть» (см. Мф.11:27) сверхъестественное откровение (см. Ин.15:16);

2. Только Христос имеет привилегию избрать и назвать кого-либо Своим другом (см. Ин.15:15) и давать таковому свои откровения. Человек не властен самочинно назвать Христа своим другом;

3. Только Церковь, основу которой составляют друзья Божии (см. Еф.2:20), подобные апостолам, есть получательница, хранительница и толковательница переданного людям спасительного Откровения. Только «Церковь Бога живаго [есть] столп и утверждение истины» (1Тим.3:15), хранящая богооткровенные вероучительные истины, именуемые догматами.

Посредством сверхъестественного откровения истины преподаются людям более точно, нежели через откровение естественное. Познать же Бога человек может только в той мере, в какой Господь Сам решит открыться человеку и в той мере, в какой сам человек будет способен усвоить преподаваемое откровение.

Признаки истинности сверхъестественного откровения

1. В момент такого Божественного откровения человек вступает в непосредственный контакт с Богом, получая преподаваемые Им истины и одновременно переживая личностное богообщение.

2. Сверхъестественное откровение передаётся лишь в особых, промыслительных целях. Такое откровение не всегда может относится непосредственно к получателю или ко времени жизни получателя, а значит, такой человек не всегда может понимать смысл, полученного им откровения (см. Ис.40:13-14).

3. Отвечает на духовные и нравственные запросы; удовлетворяет потребность в вере и смысле; реализует духовные стремления.

4. Подтверждается чудесами. Для подтверждения Своего статуса Мессии, Иисус Христос приводил в качестве доказательства совершенные Им деяния: «Я же имею свидетельство больше Иоаннова: ибо дела, которые Отец дал Мне совершить, самые дела сии, Мною творимые, свидетельствуют о Мне, что Отец послал Меня» (Ин.5:36).

5. Подтверждается исполнением пророчеств. Например, пророчества о времени запустения и восстановления иудейского храма; пророчества о Боговоплощении, о служении, страданиях, смерти и воскресении Иисуса Христа и пр. произносились задолго до произошедших событий. Иные же пророчества ещё только ожидают своего исполнения.

Таким образом, не книга Библия есть сверхъестественное откровение, но она есть собрание свидетельств о полученных сверх-х откровениях Божиими людьми, друзьями Божиими. А потому, отрывать книгу свидетельств от самих свидетелей - плохое решение. Свидетельства можно перетолковывать в угоду тем или иным веяниям плоского ума, что мы и видим сегодня повсеместно, когда, исключив авторитет Церкви люди создали и продолжают создавать всевозможные самочиния, секты, расколы...

Одно из таких сверхъестественных откровений преподаёт нам учение о Боге - Единосущной Троице.

«Если Бог есть Существо бесконечное, всесовершенное, то, очевидно, Он – един. Допустить несколько всесовершенных существ невозможно, так как, существуя совместно, они неизбежно ограничивали бы взаимно друг друга и не были бы уже бесконечными. Чистый монотеизм (единобожие) ясно выражается уже в ветхозаветной религии: Бог не только единое, но и самобытное, личное Существо; и не только вечное, всеведущее, всемогущее, вездесущее, но и святое, всеправедное.

До понятия о единстве Верховного Существа доходили и некоторые мыслители дохристианской языческой древности. Единого Бога признают и современные иудеи, магометане, а также древние и новые еретики. Но только христианство через раскрытие догмата о Св. Троице дало полное и истинное понятие о Божестве. Догмат этот, который необходимо содержать сердцем и исповедовать устами, чтобы достойно носить имя христианина, – состоит в том, что Бог и един, и троичен, един по существу, троичен в Лицах. Все три Лица Пресвятой Троицы, – Отец, Сын и Св. Дух, – имеют совершенно равное Божественное достоинство. Как Отец есть истинный Бог, так равно и Сын есть истинный Бог, и Дух Святой есть истинный Бог. Они – единосущны п нераздельны, так что в трёх Лицах или ипостасях есть Един только Триипостасный Бог. Это учение о Триединстве Божьем составляет самый коренной догмат собственно-христианский; на нём непосредственно основываются, а с отвержением его неизбежно отвергаются догматы о нашем Искупителе Господе Иисусе Христе, о нашем Освятителе Всесвятом Духе и вообще все догматы, относящиеся к делу нашего спасения.

Бог Отец, по неизреченной любви, благоволил послать в мир Единородного Сына Своего для спасения нашего, Сын приносит Себя в жертву и примиряет нас с Богом, а Святой Дух оживляет и освящает сердца наши и усвояет нам плоды спасительной жертвы Христовой. Таким образом, в тайне нашего искупления и освящения открылся нам Бог, в Троице славимый. Вот почему Христос, посылая учеников Своих на проповедь, даёт им наставление: «Идите, научайте все народы, крестя их во имя Отца и Сына, и Святого Духа» (Мф. 28:19), возводя в этих словах учение о Троице в основное исповедание Своей Церкви.

Далее, догмат о Триединстве Божьем сообщает такую полноту, такую возвышенность и глубину учению о Боге – Существе Высочайшем, – какой никогда не достигала и не может достигнуть ни философская мысль, ни какая-либо другая религия, кроме христианства. Этот догмат разрешает, хотя отчасти, вопрос о внутренней – вне отношений к миру – жизни Божества. В Триипостасном Существе Бога и помимо Его отношений к миру проявляется от века бесконечная полнота внутренней таинственной жизни. Бог, по выражению одного древнего учителя Церкви, «один, но не одинок», (Deus solus sed non solitarius), в Нём есть различие Лиц, пребывающих в непрерывном общении друг с другом. И главное свойство этого таинственного взаимообщения, – беспредельная, совершеннейшая Любовь («Бог есть любовь» – 1Ин.4:16), – было бы непонятно для нас при допущении строгого безразличного единобожия. «Тайна христианской Троичности», говорить блаж. Августин: «это тайна Божественной Любви. Ты видишь Троицу, если видишь Любовь».

Ветхозаветные указания на Троичность Лиц в Боге и новозаветные свидетельства.

Истина Троичности Лиц в Боге, при Единстве существа, со всей ясностью открыта в Новом Завете; но в некоторой степени была известна и в Ветхом. Начиная с первых глав книги Бытия, в писаниях ветхозаветных есть много намёков на это высочайшее таинство, которые, хотя не могут быть названы вполне ясными, но понятны были отчасти и для древних иудеев, а тем более понятны нам, христианам, при свете новозаветного Откровения. В одних местах Ветхого Завета говорится только, что в едином Боге не одно, а несколько Лиц, причём Бог представляется совещающимся или беседующим с кем-то (Быт.1:26; 3:22; 11:6–7). В других указывается именно на Троичность Лиц во едином Боге (Быт.18:1–3; Чис.6:24–26; Пс.32:6; Ис.6:3). Наконец, третьи места говорят порознь о личности и Божестве каждого из Лиц Пресв. Троицы, упоминая притом самые имена Их (Пс.2:7; 109:1,3; Ис.11:2–3; 48:16; 61:1).

В Новом Завете тайна Пресв. Троицы ясно открылась в воплощении Сына Божия и в сошествии Св. Духа при крещении Господа Иисуса Христа и на св. Апостолов в праздник Пятидесятницы. Новозаветные свидетельства об этой тайне – совершенно ясны и определённы. Посылая апостолов на проповедь, Иисус Христос заповедует им: «идите, научите все народы, крестя их во имя Отца и Сына, и Святаго Духа» (Мф. 28:19). Здесь различаются и называются три Лица, причём слово «имя» употреблено в единственном числе. ... Ап. Павел ... пишет: «Благодать Господа нашего Иисуса Христа и любовь Бога Отца и общение Святого Духа со всеми вами» (2Кор.13:13). Подобных свидетельств, указывающих на догмат Триединства Божия, очень много в Новом Завете (напр., Мф.3:16–17; Ин.3:6; 14,16,36 и пр.)»[18].

Таково учение Церкви. Божественная Троица вечная, т.е. вне времени, безначальная и безконечная. Сущность, природа каждой Личности (Лица Троицы) одна и та же - Божественная. Таким образом, будучи едиными по природе, Лица Святой Троицы различаются лишь личными/ипостасными свойствами[19]: у Отца - нерождённость; у Сына - извечное, вневременное Рождение от Отца; у Святого Духа - извечное Исхождение от Отца.

Две группы свойств Бога

Помимо ипостасных свойств Церковь выделяет две группы свойств Бога:

Говоря о двух группах Божественных свойств, преп. Иоанн Дамаскин утверждает: «Итак, о всяком свойстве, приписываемом Богу, должно так думать, что оно не означает чего-либо существенного, но показывает или то, что Он не есть, или какое-либо отношение Его к тому, что от Него отлично, или что-либо сопровождающее Его природу или Его действие».

Апофатические (т.е. отрицательные. Причина, по которой эти свойства названы «отрицательными», заключается в том, что они возникают путём исключения всех характеристик, присущих созданному миру) - относятся к совершенствам Божественного существа. К ним относятся: простота (отсутствие внутренних противоречий и несоставленность из элементов); безконечность (безпредельность); самобытность (независимость ни от кого и ни от чего); вечность (независимость от условий времени); неизмеримость и вездеприсутствие; неизменяемость; всесовершенство (полнота всех возможных совершенств).

Так, по словам преп. Иоанна Дамаскина, апофатическое свойство «показывает не то, что есть Бог, но то, что Он не есть»[20]. Т.е. Бог не конечен, Его нельзя измерить и т.п.

Катафатические (положительные) — характеризуют Бога как личностного разумного Духа, Который Сам решил открыть Себя людям и сообщить знание о Себе. Эти свойства могут быть охарактеризованы с помощью положительных терминов и выражений. Примеры таких свойств: любовь; всеведение; премудрость; всемогущество; всесвобода; святость; справедливость (правда Божия); милосердие; благость; всеблаженство.

Преп. Иоанн Дамаскин так сказал: «то, что мы говорим о Боге утвердительно, показывает нам не естество Его, но то, что относится к естеству»[21].

Адвентисты же, начав своё богословие о Божестве с арианской ереси и эволюционно развивая[22] его, постепенно переходя к вере Церкви, на данный момент всё ещё учат о стрáстном Боге, т.е. имеющего, как и грешные люди стрáстные чувства, Который страдал и переживал, пока Сын был на Земле: «Какую боль испытал Отец, когда Его Сын пришёл на эту осквернённую грехом планету! Представьте себе чувства Отца, видевшего, что Его Сын поменял любовь и восхищение ангелов на ненависть грешников...»[23] (Подчёркивание добавлено). И ещё: «Отец страдал со Христом в одинаковой мере»[24]. Так же авторитетная для адвентистского учения Э. Уайт[25], именовавшая себя «вестницей Божией», писала, что как и Иисус Христос страдал Своей человеческой природой, так и «Бог страдал вместе со Своим Сыном»[26].

Другое, не менее странное, если не сказать, ложное утверждение адвентистов являет нам либо нескольких Богов, которые то находятся вместе, то разделяются; либо являет одного Бога, от Которого произошёл Тот, Кто стал в некий момент Сыном Божиим. «Когда Христос почувствовал, что Его единство с Отцом прервалось, Он начал опасаться, что Его человеческое естество не вынесет предстоящей борьбы с силами тьмы».[27] Утверждение, что Иисус Христос «испытал разделение с Богом»[28], не что иное, как наследие ереси Ария, учившего, что Сын Божий (Логос, Иисус Христос) был сотворён Богом Отцом «из ничего» волевым актом до начала времени, что Он пришёл в бытие как посредник в творении мира. Как следствие, учение АСД вполне логично выводит мысль о возможности разделения Сына с Отцом, - якобы некогда сотворённого, как и Адам, - с Отцом в Гефсимании.

Адвентист может возразить, что слова о разделении относятся к человеческой природе Иисуса Христа, а по Божеству Он был един с Отцом. Однако, такой подход к Личности Бога Сына содержит в себе несколько мыслей, исходящих из древних ересей. Так, о том, что Иисус был только человек, который лишь позже, при Крещении стал Богом или принял в себя Божественный Дух, - т.е. мы видим две, вполне себе самостоятельно существующие природы никак не связанные друг с другом, - учили последователи ересей адоптизма, докетизма. Отчасти, ересь монофизитства, согласно которой в Иисусе Христе была только одна природа (естество), - также присутствует в учении АСД о том, что единство с Отцом было прервано, т.к. даже на словах[29] признавая божественную природу Иисуса Христа, адвентисты разделяют её утверждениями, подобным упомянутым.

Ответ Церкви еретикам: неслитно, неизменно, нераздельно, неразлучно

Вопреки подобному учению на IV Вселенском Соборе в 451 г. в догмате[30] о двух естествах Православная Церковь дала ясный и исчерпывающий ответ ереси монофизитов и несториан.

«Последующе Божественным отцем, все единогласно поучаем исповедывати единаго и того же Сына, Господа нашего Иисуса Христа, совершенна в Божестве и совершенна в человечестве истинно Бога и истинно человека, тогожде из души и тела единосущна Отцу по Божеству, и единосущна тогожде нам по человечеству по всему нам подобна, кроме греха рожденна прежде век от Отца по Божеству, в последние же дни тогожде, ради нас и ради нашего спасения, от Марии Девы Богородицы, по человечеству единаго и тогожде Христа, Сына, Господа, единороднаго, во двух естествах неслитно, неизменно, нераздельно, неразлучно познаваемаго, (никакоже различию двух естеств потребляему соединением, паче же сохраняему свойству коегождо естества, во едино лице и во едину ипостась совокупляемаго) не на два лица рассекаемаго или разделяемаго, но единаго и тогожде Сына, и единороднаго Бога Слова, Господа Иисуса Христа, якоже древле пророцы о Нем, и якоже Сам Господь Иисус Христос научи нас, и якоже предаде нам символ отец наших».[31] (подчёркивание добавлено)

Формулу — «неслитно, неизменно, нераздельно, неразлучно» — отцы Собора ввели для описания образа соединения Божественной и человеческой природ во Христе.

Термин «неслитно» — указывает на несмешиваемость Божественной и человеческой природы, что они не превращаются друг в друга в результате соединения. Это было ответом на учение крайних монофизитов, которые утверждали, что человеческая природа «растворяется» в Божественной, образуя единую природу.

Термином «неизменно» подчёркивается, что ни одна из природ не теряет своей сути в процессе соединения. Таким образом, был дан ответ несторианам учившим, что две природы сосуществуют, но не объединяются в одной личности.

Термином «нераздельно» Церковь показала, что природы соединены так, что их различие не исчезает, но тем самым ещё сильнее сохраняется особенность каждой.

А термином «неразлучно» было указано на то, что после соединения природы не могут быть разделены или «рассоединены.

Конечно, в современном учении АСД нет ярко выраженного[32] учения Ария, как это наблюдалось в XIX веке или до 80-х гг., монофизитов или несториан. Однако, в учении адвентизма о Божестве нет и чистоты учения. Из прочитанного в доктринах АСД понятно, что наследие этих ересей, пусть и в размытом виде, осталось по сей день. Можно ли такое учение принять за истинное, т.е. абсолютное? Конечно, нет.

Что же до невозможности разделения Иисуса Христа с Отцом, то из Евангелия мы видим, что грехи мира не могли разделить Сына с Отцом, т.к. «явился же к Нему ангел с небес и укреплял Его» (Лк.22:43). Явление ангела ясно показывает единство Отца и Сына даже в то страшное время. Ангел, исполнявший волю Отца не пришёл бы, вопреки воле Бога к Тому, Кто был разделён с Богом. Но в Гефсимании мы видим не только сохранение единства Божества и Человека Иисуса Христа, но более того, во Христе, воскликнувшем «Не Моя воля, но Твоя да будет!» (Мф.27:42) произошло исцеление человеческой природы, некогда падшей в Адаме, спрятавшегося от Бога и противопоставившего свою волю воле Отца. Иисус Христос, с этого момента, в страданиях и вопреки страданиям, стал Новым Адамом. Таким образом, не разделение мы видим в гефсиманских страданиях Спасителя, но соединение некогда разделённого человечества с Богом.

Но, спросит адвентист, как же ситуация с возгласом Христа на кресте: «а около девятого часа возопил Иисус громким голосом: Или́, Или́! лама́ савахфани́? то есть: Боже Мой, Боже Мой! для чего Ты Меня оставил (ἐγκατέλιπές)?» (Мф.27:46, подчёркивание добавлено); «В девятом часу возопил Иисус громким голосом: Элои́! Элои́! ламма́ савахфани́? – что значит: Боже Мой! Боже Мой! для чего Ты Меня оставил (ἐγκατέλιπές)?» (Мк.15:34, подчёркивание добавлено).

Как видим, евангелисты используют одно и то же слово «энкатэ́липэс» - оставлять (где-либо; в чём-либо; жало страданий в к.-либо). О разделении нет и речи.

Эту ситуацию разные учителя Церкви так комментировали:

«По-человечески Он сомневается, по-человечески смятен. Не смятена Его сила, не смятено Его Божество, но «душа смятена», смятена в силу принятой Им человеческой тленности. Приняв душу, Он принял и страдания души, но по Своему Божеству Он не мог ни испытывать смятения, ни умереть. Бог ли говорит: Боже Мой! для чего Ты Меня оставил (Пс.21:2, Мф.27:46)? Нет, человек говорит и оглашает мой страх. Оказавшись в опасностях, мы думаем, будто Бог оставляет нас. Как человек Он испытывает смятение; как человек Он плачет; как человек Он идёт на распятие».[33]

«Ночь после дня указывает на разделение времён. Так исполняется триада дней и ночей, и сокрытое таинство промысла Божьего вызывает удивление всего творения. Вопль к Богу есть голос тела, от которого исходит Слово Божье, свидетельствующий об отделении. Он удивляется тому, почему оказался оставленным, когда вопрошает: Боже Мой, Боже Мой! для чего Ты Меня оставил? А оставлен Он был для того, чтобы человечность Его прошла смерть. Надо внимательно осмыслить то, что Он испустил дух, возопив громким голосом, после того как Ему дали пить уксус из губки на трости. Вино - это и слава бессмертия, и сила его, но оно скисает либо по небрежности, либо из-за некачественного сосуда. И вот, поскольку вино это прокисло в Адаме, то Он Сам принял его от народов и пил. А то, что Ему предложено было пить из губки на трости, означает, что Он принял от тел язычников их грехи, разрушившие вечность, и перенёс наши грехи на Себя, соединив их со Своим безсмертием».[34]

«Спаситель висел на Кресте около шести часов. Смерть Его приближалась. Физические и нравственные страдания Его сделались невыносимыми. Никакими человеческими словами и описаниями нельзя выразить всей глубины этих страданий. Можно разве сказать только, что они были противоположны всевозможным земным наслаждениям. Страдания равнялись как бы отречению Всевышнего от Своего верного Раба, Своего возлюбленного Сына. Это значит, что в то время Христом была изведана тайна самых величайших страданий. Когда Христос «пролился, как вода, все кости Его рассыпались и сердце Его сделалось, как воск, растаяло посреди внутренности Его, сила Его иссохла, как черепок, и язык Его прильнул к Его гортани», когда «разделили ризы Его», – в это последнее, самое крайнее и ужасное из человеческих бедствий, – в это время из уст Страдальца послышался страшный предсмертный вопль, указывавший, что всякая надежда на спасение и возвращение к жизни теперь исчезла. Слова Христа единственные, которые приводят Матфей и Марк за время страданий на Кресте. Они взяты из 21-го псалма. На древнем еврейском языке здесь всего четыре слова: «эли, эли, лама азавтани». Еврейское «азавтани» заменено арамейским, равным по значению «савахфани»; а «лама» (согласно лучшим чтениям) – «лемма» (λεμά), которое писалось, впрочем, по-разному: λεμα, λαμα, λιμα, λημα. «Азавтани» от еврейского глагола «азав» – «оставлять», «покидать», «лишать помощи». В кодексе D у Марка ζαφθάνει, которое было позднейшей ассимиляцией греческого с еврейским словом. Арамейское «савахфани» евангелисты переводят греческим ἐγκαταλείπω, значит и «просто оставляю», и «оставляю кого-либо беспомощным во время бедствий и страданий» (ср. Деян.2:27; Рим.9:29; 2Кор.4:9; 2Тим.4:10, 16; Евр.10:25, 13:5). Перевод сделан для того, чтобы указать, какой действительный смысл заключался в этих словах Христа, бывших непонятными для лиц, Его окружавших. Некоторые говорят, что здесь Христом было выражено «субъективное чувство, которое нельзя смешивать с объективным оставлением Его Богом»[35]. (Подчёркивание добавлено)

Это лишь малая часть комментариев Церкви о крестных страданиях Христа. Главное, что нужно понять, Сын и Отец - едины. Чтобы человек Иисус Христос, который есть одновременно Бог и человек в одной личности/ипостаси, мог испить чашу страдания до конца Он должен был пройти это страшное состояние богооставленности, не испытывая, по воле Отца, радости единения с Богом. Таким образом, даже возглас Иисуса Христа на кресте не говорит о разделении Сына с Отцом, как утверждают адвентисты.

Ещё одним маркёром наследия арианства являются слова о длительности пребывания Отца и Сына вместе. Т.е. согласно учению АСД и Э. Уайт был некий момент во времени, - а мы помним, что вечность - это отсутствие времени, - когда был создан Сын и с этого момента началась длительность общения Отца с Сыном и Духом Святым. Оф. учение АСД гласит, что «взаимовечные и единосущные, они [Отец, Сын и Дух Святой] жили в полной самоотдаче и любви друг к другу. Такое долгое пребывание друг с другом свидетельствует о совершенной, абсолютной любви между Ними»[36]. (Подчёркивание добавлено)

Несомненно, современные адвентисты утверждают, что верят в Троицу, как верит Церковь. Однако, некоторые рассмотренные вероучительные утверждения АСД показывают, что троица адвентистов - не Троица Церкви и Библии. Возможно, кто-то скажет, что это мелочи, что они не важны, что не важно, как верили пионеры АСД, важно, как адвентизм учит сегодня. Однако, из Писания мы узнаём, что в познании истины и чистоте её передачи не бывает мелочей и, что такая важная тема, как Божество - очень важное учение, касающееся спасения или погибели человека, в зависимости от того что он выберет. Так, в истории с Иовом и его друзьями Сам Бог укорил друзей многострадального праведного Иова: «И было после того, как Господь сказал слова те Иову, сказал Господь Елифазу Феманитянину: горит гнев Мой на тебя и на двух друзей твоих за то, что вы говорили о Мне не так верно, как раб Мой Иов» (Иов.42:7). Как видим, даже не совсем верное учение о Боге, как и о любой другой теме, касающейся спасения, приводит к отвержению Богом.

Странности учения АСД

Обращу внимание читателя на ещё некие странные заявления АСД в книге Доктрин.

«Между Личностями триединого Бога разобщения не существует, однако каждая Личность имеет Свои Божественные полномочия и свойства»[37]. (Подчёркивание добавлено)

«Хотя Бог существует не в одном Лице, Он един в целях, мыслях и характере. Это единство не устраняет особенностей Личностей Отца, Сына и Святого Духа. Факт существования разных Личностей Божества не противоречит идее единобожия, которая подчёркивается в Писании, свидетельствующем, что Отец, Сын и Святой Дух — Бог единый»[38]. (Подчёркивание добавлено)

Здесь не понятно и авторы учения не дают разъяснения, что они подразумевают под разными свойствами, особенностями Личностей и вообще, разными Личностями? Что вкладывается в эти выражения?

Из учения Церкви мы уже знаем, что вся разница между Лицами - это их ипостасные свойства, т.е. свойства Личностей. Нерождённость Отца; извечное рождение Сына от Отца; извечное исхождение Святого Духа от Отца. Никаких других личностных/ипостасных различий нет.

Но в адвентизме ипостасные свойства не рассматриваются вообще, при этом Божество адвентизма максимально антропоморфно, но не в рамках Св. Писания, где антропоморфность[39] Бога иносказательна, а в рамках опять же, впитывания в своё богословие различных упомянутых древних ересей и приписывания Божеству рассмотренных выше свойств.

Говоря о природе Лиц Божества также нужно понимать, что природа Святой Троицы одна - Божественная. Но, как мы далее увидим в учении АСД о Духе Святом, этого понимания нет.

Итак, в последующих разделах мы подробнее рассмотрим учение АСД о Лицах Святой Троицы.

Бог Отец

Согласно оф. учению АСД «Бог вечный Отец есть Творец, Источник, Вседержитель и Владыка всего творения. Он праведен и свят, милостив и добр, медлен на гнев и исполнен постоянной любви и верности. Проявившиеся в Сыне и Святом Духе свойства и силы являются также откровением свойств и сил Отца (Быт.1:1; Втор.4:35; Пс.109:1, 4; Ин.3:16; 14:9; 1Ин.4:8; 1Кор.15:28; 1Тим.1:17; Откр.4:11)»[40].

Это общее исповедание адвентистов о Боге Отце. Если ранее в доктринах было сказано, что «Личность имеет Свои Божественные полномочия»[41] и, что «между Личностями Божества существует распределение функций. Бог не выполняет лишнюю работу»[42] (подчёркивание добавлено), то теперь мы видим описание «полномочий» и «работы» Отца. Хотя, как из этогократкого исповедания, так и из последующего развёрнутого содержания доктрины о Боге Отце не ясно, для чего нужно было делать подобное разделение, если сами адвентисты признают, что «Проявившиеся в Сыне и Святом Духе свойства и силы являются также откровением свойств и сил Отца», а также «Хотя Личности Божества упоминаются в Ветхом Завете, между Ними не проводится конкретное различие. Новый же Завет ясно показывает, что Христос, Бог Сын, был активным посредником[43] при Творении (см. Ин.1:1–3, 14; Кол.1:16) и что Он был Богом, Который вывел Израиль из Египта (см. 1Кор.10:1–4; Исх.3:14; Ин.8:58)»[44]. (Подчёркивание добавлено)

Адвентисты видят в Ветхом днями, из видения пророка Даниила, исключительно Отца, который будет производить окончательный, Страшный суд: «Видел я, наконец, что поставлены были престолы, и воссел Ветхий днями; одеяние на Нем было бело, как снег, и волосы главы Его - как чистая волна; престол Его - как пламя огня, колеса Его - пылающий огонь. <...> Видел я в ночных видениях, вот, с облаками небесными шёл как бы Сын человеческий, дошёл до Ветхого днями и подведён был к Нему» (Дан.7:9,13).

Однако, подобное внешнее описание Божества, но уже применительно к Сыну, мы находим у ап. Иоанна: «Я есмь Альфа и Омега, начало и конец, говорит Господь, Который есть и был и грядёт, Вседержитель. <...> и, посреди семи светильников, подобного Сыну Человеческому ... глава Его и волосы белы, как белая волна, как снег; и очи Его, как пламень огненный» (Откр.1:8,13-14. Подчёркивание добавлено). И ещё одно описание Божества, несколько иное, мы находим в другой части книги Откровение: «И тотчас я был в духе; и вот, престол стоял на небе, и на престоле был Сидящий; и Сей Сидящий видом был подобен камню яспису и сардису <...> И каждое из четырёх животных ... ни днём, ни ночью не имеют покоя, взывая: свят, свят, свят Господь Бог Вседержитель, Который был, есть и грядёт» (Откр.4:2-3,8. Подчёркивание добавлено).

Как видим, и Ветхий днями у пророка Даниила, и Иисус Христос Бог Сын внешне похожи. Так, правильно ли, делать строгое разделение Божества в тех или иных текстах? Не будет ли это вторжением в области запретные для человека? Неужели слов Христа «Я и Отец - одно» (Ин.10:30) недостаточно, чтобы благоговейно и с осторожностью относится к теме Божества? Не есть ли доктрины АСД о Божестве суть препарирование этой темы, сведением Божества до уровня человека-лаборанта, «разрезающего», прости Господи!, «Подопытного» на части, дабы составить схему «распределения функций»?

Очень верно пишет свт. Иоанн Златоуст о Ветхом днями, как об образе, необходимом для передачи определённого откровения. В этом образе святитель видел Лица Божества, имеющих равную честь: «Не разумей здесь… ничего телесного и не думай, что беспредельный Бог объемлется престолом <…> Как называется “Ветхий днями”, Тот, Кто существует прежде всех веков? Как Он может быть ветхим? <…> Как могла быть одежда у Безпредельного и Безтелесного? <…> Как же Он был облечён в человеческую одежду и огонь не истреблял её?.. Как волосы не сгорали в огне?»[45].

Так и нам следует почтительно относится к данной теме, не посягая на недостижимые нам глубины сей тайны. Ни евангелисты, ни апостолы не пытались проникнуть в запретные области Божества. Всё, что через них было показано для правильной нашей веры, это то, что Бог Един в трёх Лицах/Ипостасях и ими же описаны свойства божественных Лиц, о которых уже было сказано выше. Будет ошибкой сказать, что Отец - это Творец, благой, искупитель, убежище и пр., а Сын и Святой Дух содержатели неких иных, дополнительных качеств. Будет ошибкой сказать или как-то особо выделить, что Отец - это Творец, а Сын и Дух Святой - нет. Но, смотря на «разделение» Божества адвентистами, в частности в доктрине о Сыне в ограниченной фразе: «через Него всё было сотворено», - без последующего логичного продолжения евангельского откровения о том, что Слово/Сын - это равный Отцу Бог Творец, - ничего другого не остаётся, как воспринимать Божество не как Единого Бога в трёх Лицах, но как трёх богов, хотя и равных по статусу/названию (т.е., что все они «Бог»), но разных по всем остальным свойствам. И хотя адвентисты, как ни странно, признают, что «Иисус является откровением Бога о Самом Себе»[46], но, по какой-то причине продолжают разделять Божество на разные Личности, как разделяют людей. В этом их большое и грубое заблуждение!

Бог Сын

Согласно основанию веры АСД «Бог вечный Сын воплотился в Иисусе Христе. Через Него всё было сотворено, посредством Него был открыт характер Бога, благодаря Ему совершилось спасение человечества, и через Него происходит суд над нашим миром. Оставаясь навеки истинным Богом, Он стал также истинным человеком, Иисусом Христом. Он был зачат в результате сошествия Святого Духа на Деву Марию и рождён ею. Он жил и переносил искушения как человек, однако явил Собой совершенный пример праведности и любви Божьей. Совершенные Им чудеса были проявлением силы Божьей и свидетельством того, что Он был действительно обещанным Мессией от Бога. Он добровольно пострадал и умер на кресте за наши грехи, заняв наше место. Воскрешённый из мёртвых, Он вознёсся, чтобы ради нас совершать служение в небесном святилище[47]. Он опять придёт в этот мир во славе, для окончательного избавления Своего народа и для того, чтобы восстановить всё вновь (Ис.53:4–6; Дан.9:25–27; Лк.1:35; Ин.1:1–3, 14; 5:22; 10:30; 14:1–3, 9, 13; Рим.6:23; 1Кор.15:3, 4; 2Кор.3:18; 5:17–19; Флп.2:5–11; Кол.1:15–19; Евр.2:9–18; 8:1, 2)».[48] (Подчёркивание добавлено)

Как уже упоминалось ранее и что не является тайной, богословие адвентизма седьмого дня о Божестве начиналось с арианской ереси и следствия этой ереси видны в богословии АСД до наших дней. Однако, помимо указанного заблуждения, вследствие постепенного развития, богословие АСД не избежало включения в свои определения как минимум странных формулировок, которые схожи с другими древними ересями, осуждёнными Церковью.

Так, в приведённом основании веры АСД о Боге Сыне сказано, что «Сын воплотился в Иисусе Христе». Такая формулировка либо некорректно изложена и требует дополнительного комментария адвентистов, либо, она есть отображение учения несториан, о которых упоминалось выше, утверждавших, что человек Иисус Христос связан с Сыном Божьим особой благодатной связью, а не ипостасным соединением. По учению Нестория, человек Иисус – это одно Лицо, одна Личность, а Сын Божий – другая. Напомню, что учение адвентистов о Божестве не содержит какую-либо древнюю ересь в её явно выраженном виде, но лишь части тех или иных ересей.

Преподобный Иоанн Дамасскин написал трактат[49] против ереси Нестория, в котором среди прочего он пишет: «2. Так вот, веруем мы в Отца, и Сына, и Святого Духа, Троицу единосущную, единое Божество, Которому в трёх ипостасях, то есть лицах, поклоняется и служит вся тварь, и в то, что единородный Сын и Слово Божие, прежде всех веков рождённый от Отца, Сам по благоволению Отчему без превращения стал плотью от Духа Святого и Девы Марии, так, что и Божество не превратилось в природу плоти (ибо Божество непревратно и неизменно), и плоть не изменилась в природу Божества (ибо Божество не может принять никакого прибавления).

3. Именно поэтому мы исповедуем в Господе нашем Иисусе Христе, едином от Святой Троицы, две природы, каждую совершенную по своему определению и сути, чтобы не вводить превращения или слияния, но одну ипостась, чтобы не привнести двоицу Сынов или четвёртое лицо в Троицу, – ведь природа творит «иное», а ипостась отграничивает «иного» и лицо. Ибо если в Святой Троице, говоря о трёх ипостасях Божества, мы проповедуем три лица, то тем, кто исповедует две ипостаси у Господа нашего Иисуса Христа, следовало бы вместе с тем исповедовать и два лица»[50].

Христос – Сын Божий

«Обратимся к размышлениям о Христе как о Сыне Божием. В этих словах также заключена великая тайна. Именно они порождают неимоверное разномыслие. Человек либо принимает Христа как Сына Божия, либо, если он этого сделать не в состоянии, у него неизбежно возникают другие, самые различные предположения.

Что такое Сын Божий? В Священном Писании эти слова употребляются в различных смыслах, поэтому и христиане понимали их тоже по‑разному. То или иное восприятие этого словосочетания делает человека или православным, или еретиком.

Нередко под ересью подразумевается все что угодно, например, обычай креститься двумя, тремя или пятью перстами справа налево или слева направо и многое‑многое другое… Но изначально понятие «православие» возникло в связи с различным пониманием тайны Божия сыновства. Именно это – мерило и главный критерий нашего православия!

Иногда в Священном Писании сыновьями Божиими называются Ангелы, например, «И был день, когда пришли сыны Божии предстать пред Господа; между ними пришёл и сатана». (Иов.1:6). Далее описывается, как сатана клевещет на Иова. Из‑за этих наветов Бог посылает особые страдания Иову, названному «многострадальным».

В другом случае, когда в Вавилоне за отказ поклониться истукану, воздвигнутому великим Навуходоносором, в огненную печь бросили трёх отроков – Ананию, Азарию и Мисаила, обнаружилось, что в печи находились не три, а четыре человека, и вид четвёртого подобен Сыну Божьему (см. Дан.3:92).

Конечно же, рассуждая о «Сыне Божьем», халдеи вовсе не имели в виду «единаго Господа Иисуса Христа, Сына Божия, Единороднаго, Иже от Отца рожденнаго прежде всех век; Света от Света, Бога истинна от Бога истинна, рождена, несотворена, единосущна Отцу, Имже вся быша». Они лишь выражали своё изумление перед чем‑то поразительным, неслыханном, из ряда вон выходящим, тем более что поклонение духам и ангелам вообще было присуще язычеству.

Сам Господь говорит: «Я сказал, вы – боги. И сыны Всевышнего – все вы» (Пс.81:6). Речь в данном случае идёт не об Ангелах, а о судьях, причём далеко не всегда праведных… Израильские цари тоже назывались сынами Божиими. Мессия в иудейском понимании означал царя, Сына Божия. Когда Нафанаил скажет: Ты Сын Божий, Ты Царь Израилев (см. Ин.1:49), он не будет вкладывать в эти слова тот смысл, который сегодня подразумевается православными. Нафанаил имел в виду лишь некую исключительную личность, некоего избранника и посланника Божия, Который пришёл в мир, чтобы исполнить какое‑то Божественное предначертание. Впрочем, и весь избранный Богом израильский народ называется так же. У пророка Осии говорится: «Когда Израиль был юн, Я любил его и из Египта вызвал сына Моего» (Ос.11:1).

Таким образом, слова «Сын Божий» в дохристианские времена воспринимались далеко не так, как сегодня, и, читая Святое Евангелие, мы должны это учитывать.

А что же Сам Христос? О Своём Богосыновстве Он говорит очень мало и весьма осторожно. Публично, практически, не говорит вообще. Возникает закономерный вопрос: почему? Ведь пришедшему в этот мир Спасителю не составило бы труда сотворить такое чудо, которое вынудило бы людей признать Его Сыном Божиим. Но какой в этом был бы смысл? Никакого, ведь Христос пришёл для того, чтобы спасти нас. Он стал Человеком, чтобы, как говорит святой Афанасий Великий (ок. 298–373), люди стали богами, то есть, чтобы они приобщились к Божественной природе.

Господь хочет быть узнанным. Он не говорит о Себе: «Я – Сын Божий», Он ждёт, когда так Его назовут люди. Человек сам должен прийти к истине, в противном случае это будет вынужденным признанием, которое не глубоко, от которого легко можно отказаться. Ещё и поэтому Иисус предпочитает говорить притчами. Не стоит думать, что, даже отправившись за Христом, Его ученики сразу же уверовали в Отца и Сына и Святого Духа, в Сына, Единосущного Отцу и нераздельного с Ним. Они пошли за Господом, откликнувшись на зов своих сердец. Ещё очень нескоро, далеко не сразу даже двенадцать апостолов осознают, Кем Он является на самом деле. Прозрение придёт к ним постепенно…

Отцы Церкви полагают, что первым по‑настоящему узнал Его Пётр. Одни иудеи говорили, будто в Иисусе воплотился – Илья, другие – Иеремия или кто‑то ещё из древних пророков. Учитель спросил: «А вы за кого почитаете Меня? Симон же Пётр, отвечая, сказал: Ты – Христос, Сын Бога Живаго» (Мф.16:15–16).

Святые отцы учат, что здесь Пётр прозрел во Христе действительно Сына Божия в том значении, в котором Он исповедуется в «Символе Веры», поэтому исповедание Петра и есть исповедание Церкви. Это – камень, на котором выстроена Церковь Божия.

Обратимся к православному пониманию Богосыновства Христа. С одной стороны, все мы – сыновья и дочери Божии по благодати, а Христос – Сын Божий по Существу. В этом заключается качественное различие.

«И Слово стало плотию, и обитало с нами, полное благодати и истины; и мы видели славу Его, славу, как Единородного от Отца» (Ин.1:14).

Слово «Единородный» означает, что второго, третьего и четвёртого Сына нет. Нас же, детей Божиих, много, и после каждого останутся потомки. Люди жили до нас, будут жить и после, но если говорится о Единородном Сыне, то речь идёт явно не о Богосыновстве по благодати, а о Богосыновстве по существу.

Апостол Павел называет Христа ещё и первородным между многими братьями (см. Рим.8:29). Здесь речь идёт о Его человеческой природе. Как человек, Он – Первенец, первородный между многими братьями, по Божеству же Господь единороден. Он – Первый и Единственный Божий Сын.

О чём ещё говорит нам Священное Писание в этой связи?

«Сей, будучи сияние славы и образ ипостаси Его и держа все словом силы Своей, совершив Собою очищение грехов наших, воссел одесную [престола]величия на высоте» (Евр.1:3).

Слава Божия предполагает сияние, так же, как, например, солнцу присущ свет, энергия, единосущная самому солнцу. Если о Сыне говорится как о Сиянии славы Отца, это означает, что Он по природе Своей единосущен Отцу.

Теперь уже невозможно с точностью определить, что именно имел в виду апостол Павел под словом «ипостась», используя его в Послании к Евреям. Это слово по‑разному понималось и святыми отцами. Только к концу IV столетия окончательно сложится то понимание ипостаси, которого мы придерживаемся сейчас, когда говорим об Отце, Сыне и Святом Духе. Изначально же это слово не воспринималось однозначно. Интересно обратиться к его прямому, буквальному смыслу. «Ипостась» – слово греческое. Приставка υπό означает «под». Есть, например, дьякон, а есть иподьякон – служитель, стоящий ниже дьякона по церковной иерархии. Иподьяконами называют прислужников на богослужениях, совершаемых епископами. А στατός – это «статика». В качестве однокоренных слов можно привести, например, «иконостас». То есть ипостась – это в буквальном смысле «подставка». Подставка, на которую что‑то ставят.

Всегда опасно, а зачастую и грешно говорить о Боге – Ему следует поклоняться. Выдающийся теолог, епископ и учитель Церкви, святой Иларий Пиктавийский (ок. 315–367), который за свою твёрдую позицию в борьбе с арианской ересью, отрицавшей божественность Христа, был назван «Афанасием Запада», писал: «Только злоба еретиков заставляет нас говорить о Боге, чтобы отметать неверные, ложные представления».

Употребляя слово «ипостась» по отношению к Господу, мы имеем в виду то, на чём может базироваться вся полнота Божества. Ипостась Отца – это Бог, ипостась Сына – тоже Бог и ипостась Святого Духа – это Бог. Ведь один и тот же предмет, установленный на разные основания, все равно останется самим собой. Так и здесь: Бог может пребывать в ипостаси Отца, в ипостаси Сына и в ипостаси Духа Святого. При этом неизменной сохраняется вся полнота Божества – никакого рассечения на три части не происходит, существо Божие остаётся единым.

Ну, а на что может опираться вся полнота Божества? Все мы тоже можем в определённом смысле служить «подставкой» для Бога. Мы можем содержать в себе Господа, а Господь может опираться на нас в Своём Промысле. Он волен избрать нас для того, чтобы мы исполняли Его волю, занимаясь каким‑то конкретным делом. В таких случаях мы становимся своего рода «Божиими подставками», впрочем, «подставками» чрезвычайно убогими, никак не могущими вместить в себя всю полноту Божества.

Лишь значительно позже слово «ипостась» будет соотнесено с латинским словом persona – «личность». Мы говорим о трёх «лицах» Божества, но при этом должны отдавать себе отчёт в том, насколько ущербными сравнениями вынуждены пользоваться. Ведь в этом случае очень легко вообразить некую троичность, совершенно не относящуюся к Господу. Всей Вселенной не дано вместить Бога, а вот во Христе Он вместиться может, потому что Он – единородный Сын, Сиянье славы, ипостась Бога, равная первой ипостаси – Отчей.

Новый Завет говорит о «Слове», или «Логосе». Евангелие от Иоанна начинается так: «В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог» (Ин.1:1).

Ранние отцы Церкви гораздо чаще пользовались понятием «Слово», нежели словом «Сын». Такое предпочтение объяснимо: ведь если речь идёт о Сыне, то невольно напрашиваются мысли о том, что когда‑то Он был рождён, а, следовательно, до этого не существовал. Такие представления приводили христиан к ересям. Понятие «Слово» намного тоньше. Как ум порождает Слово, так и Отец, по мнению святых отцов, порождает Сына. Христос, Сын Божий, является Словом Отца. Он – выражение того, что сокрыто в Отце.

В определённом смысле можно сказать, что об Отце мы вообще ничего не знаем. Отец – это вечная тайна. Отец – сокровенье Сына, а Сын – это явленное Отца, Слово Отца. Впрочем, следует заранее чётко уяснить: не существует сравнений, которые можно было бы применить к Божеству. Отцы Церкви подчёркивали: все, что они говорят о Боге, – это уже не Бог, а всего лишь их представления о Нем. Не случайно из‑за отождествления истинного Бога с нашим крайне ограниченным пониманием то и дело возникали ереси, вспыхивала злоба, множились раздоры…

Существо Божие абсолютно непостижимо, так же как абсолютно непостижимо и Богосыновство Христа. Однако непостижимые сущности проявляются в ощущаемых энергиях, и мы можем составить себе некое представление о Боге, выразив его даже той несовершенной речью, теми скудными словами, которыми владеем.

Итак, «Слово», «Логос» – это источник учения, источник знания. Иногда «Слово» соотносят с понятием «смысл». Вообще, существует немало различных интерпретаций. Например, в одном из переводов Евангелия от Иоанна мы читаем: «В начале была Музыка. Музыка была у Бога, и Музыка была Бог». Конечно, этот текст нельзя признать полноценным переводом, но в любом случае перед нами – очень интересное осмысление. Исполненная музыка, так же, как и произнесённое слово, – это, прежде всего, звучание. И Сын – это есть звучание Отца, звучание предвечной Тишины, характеризующееся гармоничным благозвучием. В этом смысле слово «Логос» вполне может переводиться и как «Музыка». Как Слово рождается в молчании, так и музыка возникает в тишине.

Ещё апостол Павел именует Христа Божией силой: «Мы проповедуем Христа распятого, для Иудеев соблазн, а для Еллинов безумие, для самих же призванных, Иудеев и Еллинов, Христа, Божию силу и Божию премудрость» (1Кор.1:24).

Слово «Сила» в данном случае употребляется в очень глубоком смысле. Человек тоже обладает определённой силой – нравственной, умственной и физической. Сама по себе сила – не личностна. Церковь будет возражать, если кто‑либо решит представлять Сына Божия в качестве некоей безликой силы Отца. Перед нами – именно личностная Сила.

Не случайно апостол пишет о Христе – Божией Премудрости. Иудейское слово так же, как и греческое Σοφία, по‑русски означает «мудрость», «знание», «мастерство». Создаётся ощущение, что премудрость даже теснее соотносится с душой, нежели Слово. Слово уже вырвалось наружу, а премудрость по‑прежнему пребывает в её недрах…

В XIX столетии в трудах великого философа и поэта Владимира Соловьева (1853–1900) возникло учение о Софии, которое позже было развито в работах отца Павла Флоренского и протоиерея Сергия Булгакова (1871–1944).

Они рассматривали Софию не как Отца, не как Сына и не как Духа Святого. У Флоренского есть размышления о «Софии тварной» и «Софии нетварной», а Булгаков размышляет об «ипостаси неипостасной», вводя, по сути, практически четвертую ипостась Божию. В этом случае получается, что Бога и Его творение разделяет некое промежуточное «Нечто», ведь «София нетварная» – это Божий замысел о творении, а «София тварная» – Божий замысел в своём осуществлении.

В своё время мне было очень сложно читать эти работы. Я досадовал на себя за непонятливость и очень обрадовался, встретившись позже с книгой Владимира Лосского (1903–1958) «Спор о Софии». В ней автор показал всю несостоятельность этого утончённо‑изощрённого философского учения. Полагаю, что Ангел Хранитель сохранил меня от того, чтобы воспринять его.

Ничего промежуточного между Богом и тварью нет и размывать эту границу нельзя. Софиология низводит христианство к языческому мировоззрению. Согласно учению святых отцов, «София» – это не какая‑то «Ипостась неипостасная», а Второе Лицо Святой Троицы, Сын Божий.

Начало учения о Премудрости Божией заложено ещё в Ветхом Завете. В восьмой главе Притчей Соломона удивительно описывается «София», «Премудрость». Она Сама говорит о Себе, как о «художнице Божией», бывшей при творении мира. Причём речь идёт именно о личностной, персонифицированной Премудрости:

«Господь имел меня началом пути Своего, прежде созданий Своих, искони; от века я помазана, от начала, прежде бытия земли. Я родилась, когда ещё не существовали бездны, когда ещё не было источников, обильных водою. Я родилась прежде, нежели водружены были горы, прежде холмов, когда ещё Он не сотворил ни земли, ни полей, ни начальных пылинок вселенной. Когда Он уготовлял небеса, [я была] там. Когда Он проводил круговую черту по лицу бездны, когда утверждал вверху облака, когда укреплял источники бездны, когда давал морю устав, чтобы воды не переступали пределов его, когда полагал основания земли: тогда я была при Нём художницею, и была радостью всякий день, веселясь пред лицом Его во все время, веселясь на земном кругу Его, и радость моя [была] с сынами человеческими» (Притчи. 8:22–31).

Очень поэтично описана Премудрость: художница Божия, искони пребывавшая с Ним. В определённом смысле её можно сравнить с ребёнком, искренне радующимся, когда в искусных руках отца зарождается нечто прекрасное.

Впрочем, русский перевод не может до конца передать все оттенки еврейской речи. Слова веселясь на земном кругу вполне можно заменить словом «танцуя». То есть Премудрость танцевала и веселилась, когда Отец создавал мир, когда Он полагал основания земли и чертил круг мироздания. Эта Премудрость Божия, эта Художница, которая ликовала перед Лицом Творца, когда в Божественных руках появлялось Его творение, это Логос и есть Христос – Второе Лицо Святой Троицы. Единородный Сын, Сияние Славы, Предвечное Слово, Божия Сила и Премудрость Божия – вот образы Христа, которые мы встречаем в Священном Писании. Вот о чём мы должны думать, когда говорим о Сыне Божием не по благодати, а по Существу.

И все же слово «сын» предполагает рождение. И о Божием Сыне мы тоже говорим: «рождён». В данном случае речь, разумеется, идёт не о рождении Иисуса от Девы Марии, а о том предвечном рождении, которое было изначально. Святой Григорий Богослов (329–389), пожалуй, ближе других подступивший к тайне Святой Троицы и Богосыновства, говорил, размышляя об этом: «Хочешь ли, объясню тебе, как [Он] родился? Как, ведают это родивший Отец и рождённый Сын. А что кроме сего, закрыто облаком и недоступно твоей близорукости»[51].

Человек не может познать тайну рождения Сына от Отца. Нам относительно доступны лишь сравнения. Обратимся к Псалтыри: Господь сказал Мне: Ты Сын Мой; Я ныне родил Тебя (Пс.2:7). «Ныне» в данном случае означает «во времени», – имеется в виду земное рождение от Девы Марии, а слова: «Ты – Сын Мой» – это по существу, по определению, предвечно. Таким образом, здесь одновременно повествуется о рождении по Божеству и о рождении по человечеству. По Божеству у Христа есть Отец, но нет Матери. По человечеству же у Него есть Мать, но нет Отца.

Как мы уже отмечали, рождение ребёнка предполагает, что когда‑то его не было на свете. Однако учителя Церкви утверждают, что Отец порождает Сына таким образом, что Он всегда оставался Отцом и у Него всегда был Сын. Опять‑таки, используя наречие «всегда», мы рассуждаем во времени о Его вневременном Рождении. Ведь слово «предвечный» со временем не соотносится. В какой‑то мере это можно сравнить с электрическим зарядом и электрическим полем. Заряд порождает поле. Никогда не бывало такого, чтобы у заряда не было поля, точно так же у Отца всегда был Сын.

Мы исповедуем безначальность Отца. Это – Его ипостасное свойство. О Сыне мы говорим, что Он рождён от Отца. Это – ипостасное свойство Сына. О Святом Духе нам ведомо, что Он исходит от Отца. Это – ипостасное свойство Святого Духа. Таковы три ипостаси Божии: безначальный Отец, Им рождённый Сын и от Него исходящий Дух.

О Сыне Божием в «Символе Веры» сказано, что Он единосущен Отцу. Это определение впервые прозвучало на I Вселенском соборе, его нет в Священном Писании. Некоторые полагают, что его предложил сам император Константин, хотя он не только не был богословом, но и на Соборе присутствовал, даже ещё не будучи крещёным.

Афанасий Великий был в то время всего лишь дьяконом, сопровождавшим епископа Александрийского Александра († 326). Тем не менее именно этот молодой дьякон стал, можно сказать, главным отцом Собора, его «первой скрипкой». Он самозабвенно отстаивал учение о единосущности Отца и Сына, сделавшееся смыслом всей его жизни. О чём бы ни говорил святой Афанасий, он всегда, так или иначе, касался этой темы. Речь не идёт о том, что Отец и Сын одинаковы или подобны, – в конце концов, все люди тоже подобны друг другу: у каждого есть душа, тело, голова, руки и ноги. Когда говорится о единосущности Сына Отцу, имеется в виду не «такой же», а «составляющий с Ним единое Существо».

Для того чтобы лучше уяснить православное понимание Богосыновства, рассмотрим некоторые еретические воззрения, то есть воспользуемся методом скульптора, отсекающего от мраморной глыбы все лишнее.

Известны имена нескольких еретиков, которые, как и их заблуждения, сыграли немаловажную роль в истории Церкви, потому что, благодаря этим ересям, выкристаллизовывалось православное учение о Сыне Божием. Жил, например, в III веке пресвитер Савелий Птолемаидский – убеждённый монотеист, утверждавший, что Бог – Один, и отказывавшийся принять Его троичность. Тем не менее он был христианином и исповедовал Отца и Сына, и Святого Духа.

Савелий полагал, что речь идёт о трёх модусах, то есть о трёх формах Божества. Во времена Ветхого Завета Бог являл Себя как Отец, потом явил Себя в качестве Сына и в облике Христа ходил по земле. Сейчас же Господь проявляет Себя как Дух, так как наступило время христианской Церкви. Сама же Церковь говорит об Отце, Сыне и Святом Духе не как о трёх формах, а как о единой реальности.

Несколько по‑иному высказывался современник Савелия, сирийский епископ Павел Самосатский. Он утверждал, что Единый Бог обладает двумя силами. Одна сила Божия – это Сын. При этом епископ ссылался на слова апостола

Павла о том, что Христос – это Божия сила. Другая Сила – это Дух Святой. То есть Сын и Святой Дух – некоторые Божественные Силы, Богом порождаемые и от Него исходящие. Церковь отвергла и эту точку зрения, так как она тоже не предполагает в Сыне Личности.

Однако самый глубокий след в истории Церкви оставило арианство, пожалуй, самая нашумевшая ересь, возникшая в начале

IV века. Арий (256–336), в отличие от Савелия и Павла, уже не говорил о трёх модусах или о трёх силах, а просто стоял на том, что Бог – Один. Но Кем же тогда является Сын Божий? По мнению Ария, Он – тоже творение Господне, в сущности, такое же тварное существо, как и мы. Он выше нас только в том смысле, что является первым творением. Бог сначала сотворил Сына, а потом через Сына сотворил и все остальное. Сын стал посредником в творении мира. Таким образом, Личность Сына у Ария вознесена, Иисус – превыше всех в тварном мире, но все‑таки Он тварен и ни в коем случае не является Богом.

Это учение практически полностью воспринято современной сектой «Свидетели Иеговы», а в своё время имело много последователей даже среди епископов. Именно в борьбе с ним и возник наш «Символ Веры». Сначала Афанасий Великий, а затем Василий Великий и Григорий Богослов сформулировали православное учение о Троице, а значит, и о Богосыновстве, которое мы исповедуем. Это исповедание и делает нас православными.

Казалось бы, все решено: истинный Сын Божий единосущен Отцу. Тем не менее и в следующем, V веке Константинопольский патриарх Несторий никак не может воспринять Богосыновство до конца. Он утверждает, что есть два Христа: один – Человек, Которого родила Дева Мария, Которого распинали на Кресте, Который умирал, и другой – Сын Божий. Это – две разные личности, однако в какой‑то момент Логос, истинный Сын Божий, вселился в Сына Человеческого, а в какой‑то момент оставил Его.

Другие шли ещё дальше, утверждая, что Дева Мария родила обычного человека. Поэтому Она – не Богородица, а «человекородица» или, в лучшем случае, «Христородица», а Сын Божий вселился в Иисуса лишь во время Его Крещения на реке Иордан, когда

Дух Святый нисшел на Него в телесном виде, как голубь, «и был глас с небес, глаголющий: Ты Сын Мой Возлюбленный; в Тебе Моё благоволение!» (Лк.3:22).

Говорилось и о том, что перед крестными страданиями Сын Божий покинул Сына Человеческого, потому что не может же Бог страдать! Страдания выпали уже простому человеку. Это учение тоже было отвергнуто Церковью на III Вселенском соборе. Несторий был отлучён, но возникло несторианство.

Что в этом учении не удовлетворяет православие? Вот эти самые «две личности». Мы исповедуем: «…Единаго Господа Иисуса Христа…» То есть не Сын Божий и Сын Человеческий по отдельности, а Одна и Та же Личность, Одна и Та же Ипостась, Один Христос. Он и Божий Сын, Он и Сын Человеческий.

Впрочем, многие из споривших с Несторием впали в противоположную крайность – монофизитство (от древнегреческих слов μόνος – «один», «единственный» и φύσις – «природа», «естество». «Монофи́зис» – «единая природа»). Монофизиты проповедовали, что во Христе человеческая природа полностью поглощена Божественной.

На первый взгляд это учение кажется очень благочестивым, однако уже на IV Вселенском Халкидонском соборе и оно было отвергнуто, как ересь. Не послушавшиеся отделились, создав монофизитские церкви. Некоторые признаки монофизитства в большей или меньшей степени свойственны верованиям армян, коптов[52], сирийцев и эфиопов.

Итак, монофизитство отброшено Церковью, и IV Вселенский собор исповедует наличие во Христе двух природ – Божественной и человеческой, причём человеческая природа никак не была растворена в Божественной. Она проявляла себя вплоть до незнания, немощи, бессилия, слабости, страдания, скорби и слез. То есть человеческая природа была присуща Христу во всей полноте своей человечности – в физическом, душевном и духовном плане. И одновременно Он – Сын, Единосущный Отцу, Сияние Славы Отчей, Образ Ипостаси Отчей, София и Логос. Когда Христос говорит: «Я», это местоимение в равной мере относится и к Его Божеству, и к Его Человечеству, поэтому Дева Мария именуется Богородицей, так как Тот, Кого Она родила, это и есть Сам Бог в Своей Человеческой природе. Как утвердил IV Вселенский Халкидонский собор, две природы соединены во Христе неслитно, неизменно, нераздельно и неразлучно.

Это – четыре признака соединения двух природ во Христе. «Неслитно» означает, что Божество и человечество во Христе не растворяются. В Нем присутствует как чистое Божество, так и чистое человечество. Христос в Своей человеческой немощи не может сойти с Креста, и при этом в Нем присутствует всеведение и всемогущество Божие. Одно другое не поглощает. Они соединены неслитно, то есть не сливаются друг с другом.

«Неизменно» – значит, что Божество всегда остаётся Божеством, а человечество – человечеством. Христос и сейчас присутствует в человеческой природе. «Нераздельно» говорит о том, что их нельзя разорвать, как пытался это сделать Несторий.

«Неразлучно» означает, что, однажды нераздельно соединившись, две природы соединены навечно. Некоторые протестанты полагают, что эти природы были соединены во Христе только до Вознесения, цитируя при этом апостола Павла: «Потому отныне мы никого незнаем по плоти; если же и знали Христа по плоти, то ныне уже не знаем» (2Кор.5:16).

Православная Церковь принципиально исповедует именно неразлучное соединение. Эти две природы соединились навсегда, никогда не исчезая, не переходя из одной в другую, не разделяясь и не сливаясь.

Очередная ересь возникла уже в VII столетии, и опять в Константинополе, среди патриархов, епископов и монахов, то есть в самой сердцевине Церкви. Речь идёт о монофелитах. Возникла эта ересь из‑за желания примирить православных с монофизитами. Прискорбно, когда Церковь пребывает в расколе! Подыскивая какую‑то компромиссную платформу, предложили: природы у Христа две – человеческая и Божественная, но у Него одно богомужнее желание, одна богомужняя воля. Этому учению противостоял простой монах, не облечённый священным саном, – Максим Исповедник. Даже когда все православные патриархи причастились вместе с монофелитами, он один противостоял этой ереси, и истина Церкви Божией провозглашалась его устами.

На VI Вселенском соборе учение Максима Исповедника было принято в качестве учения православного. Суть его состоит в том, что в единой Личности Христа сосуществуют две воли. Воля – атрибут не личности, а природы, а значит, у Него есть и человеческая воля. Именно поэтому Иисус скорбит, возмущается и алчет. По Божественной воле Он Всемогущ и стремится к спасению всех людей. То есть во Христе, в Единой Личности, гармонично сочетаются две воли: Божественная и человеческая.

Кстати, мы, православные, на психологическом уровне часто тоже впадаем в монофелитство, повторяя: на все, дескать, воля Божия! Бог управит! Бог подаст… Ну а мы‑то сами где? Мы‑то чем заняты? Мы как будто исчезаем. Как будто нашей воли и нет вовсе… Мы должны стремиться к тому, чтобы наша человеческая воля действовала в согласии с волей Божией. Этой проблеме посвящено замечательное творение святителя Иоанна Тобольского (1651–1715) «О сообразовании человеческой воли с Божественной волей».

Мы изложили православное исповедание Богосыновства. Истинный Сын Божий Единородный, Божия Сила и Премудрость, Божие Слово – Логос, Истинный Богочеловек. Две природы, соединившиеся в Одной Личности Иисуса Христа».[53]

«Две природы Иисуса Христа»[54]

В чреде изменений, которые адвентистам пришлось внести в свою теологию находится и учение об Иисусе Христе, Сыне Божием. И несмотря на внешнюю согласованность учения АСД с учением Церкви, - адвентисты учат, что «Христос обладает Божественными свойствами. Он всемогущ ... Он всеведущ. ... Иисус вездесущ...»[55], - так, что несведущий человек легко может быть убеждён в том, что адвентисты исповедуют Троицу так же, как её исповедует Православная Церковь с самого своего рождения в 33 году по Р.Хр., всё же адвентисты учат об иной троице, искажённой, и проповедуют «другого Иисуса» (см. 2Кор.11:4). Об этом свидетельствуют не только сохранившиеся и периодически переиздаваемые утверждения Э. Уайт, но и отдельные фразы, предложения, показывающие непонимание адвентистами вопроса о Божестве и о Христе.

Так, в Доктринах АСД мы читаем: «Намного превосходя любого из ангелов, будучи равным Отцу по достоинству и славе, Он все же снизошёл до того, чтобы облечься в человеческую природу!»[56] (подчёркивание добавлено). Выражение «намного превосходя» может быть применимо только к неким ограниченным показателям, пусть бы и с крайне высокими показателями. Сравнивать безграничное по всем параметрам Божество с Его творением - как минимум абсурдно. А утверждение о равности Отцу «по достоинству и славе», но не по божеству - это прямое наследие арианской ереси.

Следующий конфликт о божественности Христа виден в двух утверждениях Э. Уайт об источнике воскресения, одно из которых приведено в Доктринах. Так, в книге «Желание веков» Э. Уайт пишет, «Стражники видят, как он [Ангел] отодвигает глыбу, будто камешек, и слышат его слова: “Сын Божий, выходи. Твой Отец зовёт Тебя”. И они видят Иисуса, восставшего из мёртвых, и слышат, как Он провозглашает у отверстой могилы: “Я есмь воскресение и жизнь”»[57]. При этом, в той же книге, несколькими главами ранее Э. Уайт пишет, что «Христос обладает жизнью -самобытной, незаимствованной, изначальной»[58]

Да, апостол Павел учит, что «Бог воскресил Господа, воскресит и нас силою Своею» (1Кор.6:14. См. также 2Кор.4:14; 1Фес.1:10), но при этом не следует забывать слова Самого Иисуса Христа, сказавшего «Я есмь воскресение и жизнь» (Ин.11:25); «Иисус сказал им в ответ: разрушьте храм сей, и Я в три дня воздвигну его» (Ин.2:19. Подчёркивание добавлено); «... Я отдаю жизнь Мою, чтобы опять принять её. ... Имею власть отдать её и власть имею опять принять её» (Ин.10:17, 18. Подчёркивание добавлено).

Итак, отчего такое, казалось бы, противоречие? Есть ли в словах апостола указание на Сына, как на в чём-то низшего, будто бы Он нуждался в воскресении от Отца? Отнюдь! «Апостол сказал, что Бог нас воскресит силою Своею для того, чтоб, так как он упомянул о предмете непостижимом и необъятном для соображений разума, несомненным могуществом Виновника воскресения заградить уста неверующих. А что он приписывает воскресение Христово Отцу, не смущайся этим. Такое выражение не означает, будто Христос безсилен, ибо Сам Он говорит: “разорите церковь сию, и треми денми воздвигну ю” (Ин.2:19); и ещё: “область имам положити душу Мою, и область имам паки прияти ю” (Ин.10:18). И Лука в книге Деяний говорит: “пред ними же и постави Себе жива” (Деян.1:3). Почему же Павел употребляет такое выражение? Потому, что свойственное Сыну приписывается Отцу, и свойственное Отцу приписывается Сыну; яже бо Он творит, сия и Сын такожде творит (Ин.5:19)».[59] (Подчёркивание добавлено)

Так, звал ли Отец Сына, как старший зовёт младшего, как источник, есть причина последствий? Нет, т.к. и Отец, и Сын - есть единосущный Бог, нераздельный и имеющий единые мысли.

Возможно, адвентист скажет, что все эти замечания мелочны. Возможно, что по отдельности они, незаметны или кажутся незначительными. Но проблема в том, что таких «мелочей» в богословии АСД очень много. Да и можно ли называть мелочью учение, от которого зависит вечная участь верующего? Не станем забывать историю с друзьями многострадального Иова, которые, возможно, в мелочах, но «не так верно» (см. Иов.42:7, 8) говорили о Боге. Примечательно, что адвентисты, понимая последствия исповедания ложного учения, утверждая, что «искажённое понимание привело к разногласиям и вражде, которые продолжались на протяжении всей истории христианской Церкви»[60] сами же проповедуют искажённое учение о Божестве. Не будет ли правильным и безопасным отказаться от эволюционного пути развития богословия, отказаться от самочиния и приняв истины, которые Церковь получила от Бога с самого своего рождения, войти в эту Церковь, став частью истинного тела Христова?

Ещё одно граничащее с несторианской ересью утверждение о Личности Иисуса Христа. Подобная трактовка Личности Сына вызывает больше вопросов, чем проясняет исследуемую тему. Подобное в очередной раз показывает, что учение о Божестве в адвентизме так до конца и не понято. Адвентисты ходят ощупью, от одной ереси к другой, порой обращаясь к трудам отцов Церкви, но так и не желая принять чистое и понятное учение Церкви и войти в саму Церковь, предпочитая Церкви и истине свой дом на песке и смутное учение.

«Личность Иисуса Христа имеет два естества: Божественное и человеческое. Он Богочеловек. Но заметьте, что при воплощении вечный Сын Божий взял на себя человеческое естество, а не человек Иисус облёкся в Божественность. <...> В Иисусе два естества соединились в одну Личность. Обратите внимание, как об этом свидетельствует Библия. Во Христе соединились два естества. Во Христе не представлены все Личности триединого Бога. Библия описывает Иисуса как одну Личность, а не две. <...> Двойственная природа Христа не состоит из абстрактной Божественной силы или Божественного влияния, соединённого с Его человеческим естеством. «Слово, — сказал Иоанн, — стало плотию и обитало с нами, полное благодати и истины; и мы видели славу Его, славу, как Единородного от Отца» (Ин.1:14). Павел писал, что Бог «послал Сына Своего в подобии плоти греховной» (Рим.8:3) и что «Бог явился во плоти» (1Тим.3:16; см. 1Ин.4:2). <...> Взяв одежды человеческой природы, Он облёк в них Свою Божественность. При этом не было перехода человеческого естества в Божественное или Божественного в человеческое. Он не перешёл в другое естество, а взял человеческое естество на Себя. Таким образом, Его Божественность и человеческое естество соединились».[61] (Подчёркивание добавлено)

Но дело в том, что Личность Сына - она одна и по божеству, и по человеку. Во Христе - Божественная Личность, а не человеческая. То есть, Христос, как Личность 100 % Бог. А по природе Он 100 % Бог и 100 % человек. Написанное же в Доктринах АСД показывает обратную картину, согласно которой, к Личности Бога Сына добавилась личность человека Иисуса Христа. И в очередной раз соглашусь, что прочие фразы о двух естествах и их соединении, окружающие подчёркнутые выражения, как бы прячут подчёркнутые утверждения, но при вдумчивом чтении возникает вопрос о появлении дополнительной человеческой личности Иисуса Христа.

Церковь же учит, что Божественная Ипостась/Личность Сына Божия, - второго Лица Святой Троицы, - вобрала в себя человеческую природу невообразимым образом. И Божество Святой Троицы, как и всех трёх Ипостасей/Личностей Бога-Троицы, не было изменено и искажено при этом. И человечество Иисуса Христа было на 100 % полноценным, во всём как у всех людей, кроме греха. Но при этом после соединения двух природ во Христе, человеческое естество было максимально освящено/обо́жено[62], и уже было неделимо, но в то же время и не смешиваемо. То есть навсегда стало таковым. На Кресте страдала Божественная Личность Иисуса Христа, посредством человеческой природы. Так как природа Бога не может никак страдать. Т.е. Бог Сын посредством воспринятой человеческой природы усвоил страдания человеческие, т.к., как уже говорилось ранее, Бог по Своей природе безстрастен, не может страдать. Так же Иисус Христос посредством человеческой природы усваивает Себе наше проклятие греха и отчуждённость от Бога. Именно поэтому, усвоив Себе всё наше человеческое, Иисус Христос и воскликнул на кресте «Боже Мой, Боже Мой! для чего Ты Меня оставил?» (Мф.27:46).

Противоречия Э. Уайт о природе Иисуса Христа

Кроме неоднозначного, противоречивого Писанию и внутренне противоречивого учения АСД о Божестве вообще и о природе Христа в частности, в адвентизме существует ещё одна проблема. И связана она с именем адвентистской пророчицы Э. Уайт.

Так, в своих сочинениях, выдаваемых Э. Уайт за богодухновенные и принимаемые адвентистами таковыми, она нередко писала явно противоречивые утверждения о природе Иисуса Христа. В этом разделе я не ставлю цель сравнить учение Э. Уайт с учением Церкви, но показываю внутренние противоречия пророчицы АСД. Ниже я приведу лишь несколько её утверждений. Все подчёркивания в приведённых цитатах, добавлены мной.

О непадшей природе Иисуса Христа

«У нас не должно быть никаких сомнений относительно совершенной безгрешности человеческой природы Христа».[63]

«Он должен был занять место во главе человечества, приняв природу, но не греховность человека».[64]

«Он был могущественным просителем, не обладавшим страстями нашей падшей человеческой природы, но подверженным тем же немощам и искушаемым во всех отношениях, как и мы».[65]

«Он ощущал позор греха гораздо острее, чем это возможно для человека, поскольку его божественная и безгрешная природа была возвышена над природой человека».[66]

«Не представляйте Его людям как человека, склонного ко греху».[67]

У Христа была природа Адама до грехопадения

«Когда Христос склонил голову и умер, Он унёс с Собой на землю столпы царства сатаны. Он победил Сатану в той же природе, над которой Сатана одержал победу в Эдеме».[68]

«Когда Адам подвергся нападению искусителя в Эдеме, он не был запятнан грехом. <...> Христос в пустыне искушений встал на место Адама, чтобы пройти испытание, которое тот не смог выдержать».[69]

«Господь послал следующее послание... Его природа была более возвышенной, чистой и святой, чем природа грешного рода, за который Он страдал».[70]

«Он - брат в наших немощах, но не в наших страстях».[71]

«Он родился без пятна греха, но пришёл в мир так же, как и все человечество».[72]

Из этих и многих подобных высказываний Э. Уайт видно, что она учила о том, что Христос обладал непадшей Адамовой, безгрешной человеческой природой, не склонной ко греху.

Однако, в других своих высказываниях она учит совершенно противоположному.

У Христа была падшая человеческая природа

«Несмотря на то, что грехи мира были возложены на Христа, несмотря на унижение, которому Он подверг Себя, приняв нашу падшую природу небесный голос назвал Его Сыном Вечного Бога».[73]

«Приняв человеческую природу, он воздал ей должное. Взяв на Себя нашу падшую природу, Он показал, какой она может стать, приняв щедрые дары, которые Он приготовил для неё, и став причастником божественной природы».[74]

«В замысле Бога было, чтобы Христос принял форму и природу падшего человека».[75]

«Облачившись в человеческую плоть, Сын Божий спустился до уровня тех, кого Он хотел спасти. В Нем не было лукавства или греха. Он всегда был чист и непорочен, но принял на Себя нашу греховную природу».[76]

«Он принял на Себя падшую человеческую природу и вступил в борьбу с сильным врагом, который (одержал) победу над Адамом».[77]

«Он принял на Себя падшую, страдающую человеческую природу, униженную и осквернённую грехом».[78]

«Приняв на Себя человеческую природу в её падшем состоянии, Христос ни в коей мере не участвовал в её грехе».[79]

«Иисус также сказал им, что... Он должен взять на себя падшую природу человека...».[80]

«Несмотря на всю силу человеческих страстей, Он никогда не поддавался искушению совершить то, что не было чистым, возвышенным и облагораживающим».[81]

«... испытание, выпавшее на долю Христа, было гораздо тяжелее, чем то, что выпало Адаму и Еве, ибо Христос принял нашу падшую природу».[82]

«Он принял нашу греховную природу в Свою безгрешную, чтобы знать, как помочь тем, кто искушаем».[83]

Этот список также можно продолжать. Но, думаю, и приведённых цитат достаточно, чтобы думающий человек увидел явные противоречия в учении той, которая претендовала на Божественное водительство и вдохновение. Не может быть двух противоположных учений быть одинаково истинными, как не мог Христос быть страстным и безстрастным, в теле падшем и непадшем. Только безразличный к своей вечной участи человек может принять столь противоречивое учение и его автора, учившего помимо этого другим не менее противоречивым и ложным учениям. А ты, дорогой читатель, готов пожертвовать своим вечным спасением ради слепого доверия лжепророку АСД?

Бог Дух Святой

Святой Дух – Третье, в традиционном, условно принятом способе перечисления Божеских Лиц, Лицо/Ипостась Святой Троицы, истинный Бог, единосущный, т.е. обладает единой Божественной сущностью/природой с Отцом и Сыном и равнославный, равночестный (с равной честью) с Отцом и Сыном. Святому Духу воздаётся единое и нераздельное поклонение наравне с Отцом и Сыном, то есть поклоняясь Святому Духу, христиане поклоняются вместе с Ним Отцу и Сыну, постоянно имея в виду Их общее Божество, единую Божественную сущность.

Начиная с 1980 года адвентисты на официальном уровне стали учить, что Дух Святой - это «Бог вечносущий»[84], что «Он такая же Личность, как Отец и Сын»[85].

Ранее мы уже рассмотрели учение о Церкви, но примечательно, что уча об отпадении Церкви от Христа Главы, в то же время адвентисты учат, что Святой Дух послан «чтобы всегда быть с детьми Божьими, Он наделяет Церковь духовными дарами и даёт ей силу в её свидетельстве о Христе»[86] (подчёркивание добавлено). Таким образом, учение адвентистов внутренне противоречиво. Невозможно отделять якобы падшую Церковь от каких-то отдельных, якобы сохранивших истину людей. Таким образом, становится понятно, что Дух Святой не прерывал Своей заботы о всей Церкви, что Он не позволил её отпасть от Христа Главы, но наставлял на всякую истину, учил и всякого, противящегося Церкви, вносящего разлад, раскол и смуту Он удалял, как хирург удаляет раковую опухоль из тела человека.

Но, всё ли так гладко с учением АСД о Духе Святом? Отнюдь. Как и в случае с учением о Сыне, в данном разделе Доктрин существуют не только отзвуки древних ересей, но и явно католическое учение. Так, с следующем абзаце авторы Доктрин не только как бы разрывают единую Святую Троицу, приписывая каждой Личности определённую «работу»[87], как в человеческом обществе, но и градируют Личности Троицы по принципу «начальник-исполнитель».

«Когда Дух Святой нисходит на верующих, Он действует как «Дух Христа», не притязая на Свои личные права и не защищая собственные полномочия. <...> В святой Троице Дух, видимо, является исполнителем ».[88] (Подчёркивание добавлено)

Что хотели сказать авторы этой цитаты, говоря о «личных правах» и «собственных полномочиях»? Если, как учат адвентисты, Святая Троица едина «в целях, мыслях и характере»[89], то о каких «личных правах» или «особенностях Личностей» Триединого Бога может идти речь? Что это? Очередное следствие интитринитарного наследия и последующей попытки «разложить» Бога «по полочкам» для Его простого усвоения грешным человеческим разумом? Но, напомню, что у Триединого Бога одна сущность/природа/естество - божественная. Но при этом три Ипостаси/Личности. Всё различие касается исключительно ипостасных/личностных свойств: Бог Отец не рождается и не исходит; Бог Сын предвечно рождается от Бога Отца; Бог Святой Дух предвечно исходит от Бога Отца. Исхождение Святого Духа не имеет ни начала ни конца, оно вполне вневременно, поскольку вне времени существует Сам Бог. Но всё действие в Троице единое. Одна сила, одна власть, одно действие, одна слава и т.п. Потому, назвать Святого Духа исполнителем будет ошибкой, переходящей в ересь язычества, где есть некое верховное божество и есть божества подчинённые верховному, исполнители его воли. Верно говорить, что Святой Дух есть выразитель Сына Божьего, рождаемого в вечности от Бога Отца.

О Духе Святом так сказано: «рождается Христос – Дух предвещает (Лк.1:35); крещается Христос – Дух свидетельствует (Ин.1:33–34); искушается Христос – Дух возводит Его (Мф.4: 1); являет силы Христос – Дух сопутствует; возносится Христос – Дух преемствует: чего великого и возможного единому Богу не может совершать Дух?»[90].

Об исхождении Святого Духа

Говоря об исхождении Святого Духа, адвентисты учат: «Новый Завет открывает истину о Святом Духе. Святой Дух называется “Духом Иисуса” (Деян.16:7; англ. пер.), “Духом Сына” (Гал.4:6), “Духом Божьим” (Рим.8:9), “Духом Христовым” (Рим.8:9; 1Петр.1:11) и “Духом Иисуса Христа” (Флп.1:19). Возникает вопрос: кто обладает авторитетным правом посылать Духа Святого в этот мир — Иисус Христос или Отец? Когда Христос открывает миссию Духа Святого в падшем мире, Он говорит о двух источниках. Во-первых, Он указывает на Бога Отца: “Я умолю Отца, и даст вам другого Утешителя” (Ин.14:16, ср. 15:26 “от Отца”). Именно крещение Святым Духом Спаситель назвал “обещанным от Отца” (Деян.1:4). Во-вторых, Христос указывает на Самого Себя: “Я пошлю Его (Духа) к вам” (Ин.16:7). Следовательно, Дух Святой исходит и от Отца, и от Сына»[91]. (Подчёркивание добавлено)

В данном случае адвентисты смешивают два понятия: предвечном исхождении Духа Святого от Отца и посылании Святого Духа в этот мир.

О первом было уже сказано достаточно выше.

В мир же Святого Духа посылает Отец по ходатайству/молитве Сына, сказавшего: «И Я умолю Отца, и даст вам другого Утешителя, да пребудет с вами вовек, Духа истины, Которого мир не может принять, потому что не видит Его и не знает Его; а вы знаете Его, ибо Он с вами пребывает и в вас будет» (Ин. 14:16-17).

Посылает ли Святого Духа Сын? Да, но Он это делает от имени Отца, о чём сказано в Ев. Иоанна: «Когда же приидет Утешитель, Которого Я пошлю вам от Отца, Дух истины, Который от Отца исходит, Он будет свидетельствовать о Мне» (Ин.15:26). То есть Сын передаёт людям дар Святого Духа, исходящего от Отца.

Такое взаимодействие Ипостасей Святой Троицы лишь подчёркивает их единосущие и общее дело Спасения. Святой Дух, исходящий от Отца, принадлежит и Сыну, поэтому Его ниспослание в мир — это совместное действие всех Трёх Лиц.

Сошествие Святого Духа на апостолов в день Пятидесятницы (см. Деян.2) стало явным и ясным исполнением обещанного Иисусом Христом и началом Его активного действия в мире. Именно с этого момента Дух Святой сойдя в Церковь, пребывает в ней сохраняя её и будет пребывать до дня Второго пришествия Господа Иисуса Христа, наставляя верующих на всякую истину, даже ту, которую Христос не смог открыть ученикам, по причине их неспособности на тот момент принять её (см. Ин.16:12, 13), обличая мир о грехе, правде и суде (см. Ин.16:8-11), и прославляя Иисуса Христа тем, что будет научать Церковь всякой истине от вознёсшегося и воссевшего на престоле Христа (см. Ин.16:14).

Таким образом, хотя непосредственным источником дара Святого Духа является Отец, Его ниспослание в мир — это результат взаимодействия всей Троицы, где Сын выступает как посредник и ходатай, а Дух Святой, исходящий от Отца, принадлежит и Сыну.

Источник всегда один - Отец. Учение об исхождении Святого Духа их двух источников, закрепившееся в адвентизме, принадлежит католикам и есть не что иное, как ересь. Эта ересь получила название filioque (филиокве), что букв. значит «и от Сына».

О личных свойствах Отца, Сына и Святого Духа. Разбор римского догмата об исхождении Св. Духа и от Сына (filioque). Отношение догмата о Троичности к разуму и его нравственное значение.

«При Своём равенстве и единосущии, Отец, Сын и Святой Дух должны иметь и Свои особенности, отличающие Их друг от друга: в противном случае, Они не были бы три, и мы неизбежно смешивали бы Их между Собою. Эти особенности Божеских Лиц издревле называются в Церкви «личными свойствами Божьими» и состоят в том, что Отец ни от кого не рождён и не происходит, но Сам рождает Сына и производит Св. Духа; Сын рождается от Отца; Дух Святой исходит от Отца. Как рождается Сын от Отца, как исходит Святой Дух от Отца и чем отличается исхождение от рождения, – это Церковь всегда считала непостижимым[92]; во всяком случае, рождение и исхождение нужно понимать не в чувственном, а в духовном смысле. Но будучи непостижимой для человеческого ума, тайна личных свойств Божьих всегда принималась и принимается Церковью на веру, так как основывается на самых точных, не допускающих противоречия свидетельствах Св. Писания и Св. Предания (Ин.5:26; 15:26; Мф.1:27; Ин.1:18; 10:30 и мн. др.).

Разбор римского догмата об исхождении св. Духа и от Сына (Filioque).

Основываясь на ясных словах Самого Спасителя: «Дух истины, Который от Отца исходит» (Ин.15:26), Православная Церковь всегда учила и учит, что личное свойство Третьего Лица Святой Троицы состоит в том, что Дух Святой исходит от Отца. Это учение вошло в 8-ой член Символа веры, составленный на 2-ом Вселенском соборе, который и созван был, главным образом, для определения истинного учения о Св. Духе (381 г.); а 3-ий Вселенский собор одним из своих правил строго воспретил делать в Символе веры какие бы то ни было изменения (431 г.). Но в 8-ом веке, или, если верить показанию латинян[93], даже с 5-го, некоторые частные учители на Западе Европы начали уже иногда ложно выражаться о личном свойстве Святого Духа, говоря, что Он исходит и от Сына (qui а Patre Filioque procedit). Можно думать, что они употребляли здесь слово «исходить» не в одном и том же смысле по отношению к Отцу и Сыну и именно разумели «вечное исхождение» Святого Духа от Отца и только «временное исхождение» Его или посольство в мир от Сына. Как бы то ни было, в 8-ом веке вопрос об исхождении Святого Духа сделался па Западе предметом самых горячих споров, и многие, не различая уже временного посольства Святого Духа в мир, от вечного образа Его бытия, стали решительно утверждать, что Дух Св. равно исходить от Отца и от Сына предвечно.

В конце 8-го века прибавление Filioque внесено было в Испании в Никео-Цареградский Символ веры. Некоторые западные церковные деятели протестовали против этого нововведения и предостерегали христиан; патриарх Аквилейский Павлин, созвал даже в 791 г. поместный собор, на котором это прибавление было осуждено. К несчастью, голос ревнителей истины не был услышан.

В начале 9-го века (809 г.) император Карл Великий созвал в Ахене собор для рассуждения о спорном предмете, под своим личным председательством. Сам он был за прибавление Filioque, с ним согласилось большинство епископов, и от лица императора и собора отправлено было посольство в Рим к папе Льву III просить его, чтобы он утвердил новоизмышленный догмат и дозволил прибавку к Символу. Папа, будто бы, согласился на новое учение, но внести его в Символ решительно не позволил, несмотря на все убеждения послов и на то, что вставка эта, как говорили послы, в некоторых церквах была уже сделана. А чтобы засвидетельствовать перед всеми своё запрещение и предохранить неизменный образец веры от всякой порчи, папа повелел начертать Никео-Цареградский Символ на двух серебряных досках, на одной по-гречески, на другой по-латыни, и поставить в базилике св. Петра с надписью: haec Leo posui amore et cauteia orthodoxae rcligonis, т. e. «я, Лев, поставил это по любви к православной вере и для охранения её».

Однако, несмотря па противодействие папы, недозволенное им прибавление к Символу мало по малу было принято в разных местах Галлии, Испании, Германии и Италии, так что, когда во второй половине 9-го века папские миссионеры явились к болгарам с целью подчинить их влиянию Рима, они распространяли уже здесь Символ с прибавлением Filioque. Тогда-то Константинопольский патриарх Фотий в первый раз возвысил свой смелый голос в защиту Православия против злоупотребления латинян и перед целым светом укорял их за незаконное прибавление к Символу, а вскоре после этого созванный им многочисленный собор пастырей со всего Востока (в 806 г.), торжественно осудил это прибавление.

Папа Николай, вместо того, чтобы покорясь соборному определению, исправить ошибку, допущенную по невежеству, обратился к епископам Галлии с просьбою доказать грекам исхождение Святого Духа и от Сына. Один из его преемников, папа Иоанн VIII, соглашаясь с Фотием, обещал – было уничтожить незаконную вставку, и послы Римские, присутствовавшие на большом Константинопольском соборе (879 г.), подписались и под тем определением его, которым снова запрещалось навсегда делать какие-либо изменения или Прибавления к Никео-Цареградскому Символу. Но папа, не получив того, чего ожидал от собора, именно подчинения себе церкви болгарской, не принял соборных определений и не исполнил своего обещания. С тех пор церковь Римская окончательно сохранила это нововведение, отделяющее её от Церкви Вселенской.

Когда, - в 16-ом веке, - среди католичества появились протестантские общества, то они отвергли почти все ложные учения папизма (хотя вместе с тем отвергли немало и истинных и заменили их ложными), но, как это ни странно, они удержали ложный догмат Римский об исхождении Святого Духа и от Сына[94].

На чём-же основывают римские католики свой догмат об исхождении Святого Духа и от Сына? За отсутствием прямого и ясного свидетельства. они стараются путём толкований и умозаключений вывести этот догмат из разных мест Слова Божия.

1) Католические богословы говорят, что самые слова: «Который от Отца исходит» – вовсе, не исключают исхождения Святого Духа и от Сына, напротив, даже заключают в себе эту мысль, так как Отец и Сын – едино по существу, и всё, что имеет Отец, имеет и Сын. Такое умствование неправильно: Отец, Сын и Дух Святой, действительно, суть едино по существу, но отличаются между собою, как Лица; все, что имеет Отец, имеет и Сын, имеет и Дух Святой, но за исключением личных свойств. Если-же мы допустим, что словами: «от Отца исходит», предполагается исхождение Святого Духа и от Сына потому, что Сын едино со Отцом по существу, то должны будем допустить, что и словами: «от Отца рождается» – предполагается рождение Сына от Святого Духа, так, как и Дух едино со Отцом по существу. Мало того, должны будем допустить, что Сын, рождаясь от Отца, рождается и от Самого Себя; и Дух Святой, исходя от Отца, исходит и от Самого Себя, так как Они – едино со Отцом по существу и притом все со-вечны.

2) Ссылаются на слова Спасителя: «Когда приидет Он, Дух истины, то наставит вас на всякую истину... Он прославит Меня, потому, что от Моего возьмёт и возвестит вам» (Ин.16:13–14); выражение: «от Моего возьмёт» объясняют так: возьмёт от Моего существа, т.е. от Меня исходит. Но, в действительности, это выражение означает только, что новый Наставник, – Дух истины, не будет проповедовать какого-либо нового учения, отличного от учения Христова, а раскроет, утвердит и усвоит верующим учение, возвещённое Спасителем.

3) Ссылаются также на то, что Ап. Павел называет Духа Святого «Духом Сына Божия» (Гал.4:6) и «Духом Христовым» (Рим.8:9), и заключают, что, если Дух Святой называется «Духом Отца» (Мф.10:20) потому, что от Него исходит, то, следовательно, и «Духом Сына» Он называется по той-же причине. Но из связи речи видно, что речь идёт у Ап. Павла не о вечной Ипостаси Святого Духа, а о благодатных дарах Его, ниспосылаемых в сердца верующих; и так как все духовные дары приобретены для нас бесконечными заслугами Сына, то поэтому и Дух Святой называется Духом Сына.

Что же касается Священного Предания, то оно не менее решительно, чем Священное Писание, говорит против католического нововведения. Во всех древних Символах веры, в постановлениях всех Вселенских и поместных соборов мы видим православное учение о Святом Духе, без прибавления Filioque; исключение составляют лишь некоторые испанские соборы, (если только постановления их не искажены позднейшими латинянами), да ещё собор в Ахене, вставивший Filioque в Символ веры под давлением императора Карла Великого, (809 г.). Точно также и сочинения св. отцов и учителей Церкви с несомненностью доказывают, что вся христианская древность исповедовала православное учение о Святом Духе. Если же католические богословы, тем не менее, ссылаются на некоторые выражения древних церковных писателей в смысле Filioque, то мы имеем дело или с грубыми подделками и искажениями текста, совершавшимися частью по невежеству, частью намеренно (после Ахенского собора, латиняне на Флорентийском соборе, Фома Аквинат, Пётр Ломбард, иезуит Антоний Поссевин, Беллярмин, Лев Алляций, Перроне и мн. др.), или с неправильными толкованиями соответствующих мест из святоотеческих писаний. Правда, в сочинениях некоторых, – очень немногих, – западных, писателей, начиная с 5-го века, мы встречаем учение об исхождении Святого Духа и от Сына, (напр., у блаж. Августина, св. Льва, папы Римского, Пасхазия, Фульгенция и др.); но, во-первых, есть основания подозревать подлинность и неповрежденность некоторых из приводимых выражений; во-вторых, в некоторых случаях приводимые писатели, очевидно, понимают слово «исходит» в смысле временного посольства Духа Святого в мир; в третьих, наконец, если и согласиться, что некоторые учители Западной Церкви 5-го, 6-го и 8-го веков веровали в вечное исхождение Святого Духа и от Сына, – в таком случае верование их должно признать только «их частным мнением», но ни в каком случае не верованием Церкви, т.е. догматом.

О связи Filioque с духовной жизнью христианина

«Исторически Церковь вначале знала идею монархии Отца, от Которого предвечно рождается Сын и исходит Дух. Именно монархия Отца обеспечивает единосущие Лиц и Их равенство между Собой.

Однако на западе возникла идея филиокве – предвечного исхождения Святого Духа не только от Отца, но и от Сына. Какое-то время эта концепция сосуществовала с вполне допустимым учением об исхождении Духа от Отца через Сына (таким образом единственным Источником Духа по-прежнему считался Отец), но в итоге окончательно победила доктрина филиокве. С ней учение о Троице в католичестве выглядит достаточно противоречиво. С одной стороны, Троица единосущная, в Которой все Лица равны, поэтому Святому Духу справедливо усваиваются необходимые Божественные атрибуты: Он Бог всемогущий, всеведущий, всеблагой и прочее. С другой стороны, Святой Дух исходит совместно от Отца и Сына как некого единого общего начала, поэтому оказывается, что Сын более значим в Святой Троице, чем Дух, ведь и от Него исходит Святой Дух. Это радикально уничижает Святого Духа, Который теперь дальше отстоит от Отца, чем Сын, и играет в Троице и в мире менее активную роль, чем Они. Более того, Святой Дух как бы обезличивается на фоне Отца и Сына, потому что Он у католиков является любовью, объединяющей Отца и Сына, связью между Отцом и Сыном. В общем, получается так, что Святой Дух занимает в Троице как бы второстепенное положение.

Как же это влияет на духовную жизнь отдельного человека? Если Святой Дух – это лишь любовь, объединяющая Отца и Сына, (и при этом Сам Бог есть Любовь), то надо этой любви быть причастным. Но одно дело – любовь обезличенная, как свойство Божие, а иное – любовь персонализированная, личная Любовь, которая проявляется лично в Отце и лично в Сыне. Поэтому для того, чтобы быть причастным любви, конечно, католик должен быть причастным Отцу и Сыну, а через них он получает Святого Духа, то есть ту самую любовь. Если православные начинают почти всякое богослужение с молитвы Святому Духу «Царю Небесный», то для католика Святой Дух хотя догматически и является Одним из Троицы, но по факту Он не является кем-то, с Кем нужны глубокие личные отношения. Потому что личные отношения у них должны формироваться преимущественно с Отцом и Сыном.

Это отражено и в католическом богослужении, особенно в понимании литургии. Так, в Православной Церкви Евхаристию совершает во время эпиклезы Святой Дух, Который сходит на предложенные дары и прелагает их в тело Христово. У католиков же пресуществление совершается через чтение священником установительных слов Христа. Поэтому лично Святой Дух в таинстве активно не участвует. Конечно, тем самым уничижается действие Святого Духа в Церкви, хотя в древнейшей латинской традиции многие литургии содержали эпиклезу; ясно говорит о призывании Святого Духа во второй половине II в. галльский епископ сщмч. Ириней Лионский.

Возвращаясь к действию Святого Духа на человека, нужно обозначить такую особенность латинского богословия после блж. Августина, как отрицание в Боге различения сущности и энергий. Отсюда для католиков Божественная Любовь – это не какая-то Божественная же энергия, которая присуща Богу от вечности и которой мы причастны так, что она начинает жить в нас, изменять нас. Вместо этого говорится, что это наша память о Боге, наше внутреннее отношение к Богу, стремление наше к Богу. То есть это тварное усилие человека в ответ на Божественное движение.

У блж. Августина этому соответствовала доктрина предопределения: Бог Сам по известным лишь Ему причинам от века избирает, кого хочет, для спасения, а прочие люди – это масса погибели. И человек сам по себе ничего не может здесь изменить, т.к. Божественная сила, Божественное избрание и любовь Божия действуют непреодолимо. Все желание ко спасению формируется именно с помощью этой Божественной силы. Но – увы – эта сила не обоживает католика, потому что иначе его личное усилие стало бы значимым в деле спасения, тогда как у блж. Августина ortus bonae voluntatis («начало доброй воли») принадлежит исключительно Богу. Поэтому человек становится пассивным агентом, который воспринимает это Божественное усилие. Значит, все человеческие труды, которые от нас требуются, и труды святых в том числе, – это все действие Божие, которое проявляется в данном человеке.

Как видно, в этой концепции позднего блж. Августина личное человеческое усилие как бы уничижается. Причина этого в том, что отброшена идея обожения, укрепляющего естественные силы Адама и его потомков. Ведь обожение совершает, согласно восточному церковному учению, Святой Дух, но именно Его действие принижено в Католической церкви из-за филиокве. Поэтому для католиков невозможна идея, что Святой Дух так проникает в человека, что укрепляет нас, чтоб мы начали сами, своим усилием трудиться в деле нашего спасения, как об этом пишет прп. Иоанн Кассиан Римлянин в 13-м «Собеседовании».

Впоследствии, в эпоху высокого средневековья схоласты формулируют совершенно новые доктрины об индульгенциях, сокровищнице сверхдолжных заслуг, чистилище и проч. А в XIX в. появляется и обоснование этих нововведений в виде теории догматического развития. Раньше считалось, что Святой Дух является гарантом правильного и неизменного догматического учения Церкви, как и Господь обещал апостолам, что Святой Дух научит их всему и напомнит им все, что Он сказал (Ин. 14:26). И Святой Дух, в самом деле, освятил ум апостолов, дал им правильное понимание того, что говорил Христос. Вера однажды была предана святым (Иуд. 1:3), поэтому церковное учение сохранялось самотождественным и правильным. У католиков же уничиженный ими Святой Дух перестал выполнять функцию гаранта правильного догматического учения. Вместо Него эта функция перешла к папе Римскому, который занял место Бога и на Первом Ватиканском соборе догматически приобрёл божественное свойство безошибочности в вопросах веры и нравственности. Теперь уже решает вопросы веры не Дух Святой, который неизменен как Бог и должен сохранять веру неизменной, а папа, который изменчив. Поэтому-то у католиков стали формулироваться новые догматы, не известные древности.

Протестанты, равно как и неопротестанты, обычно признают филиокве, хотя и не считают этот вопрос значимым. Наиболее радикальное развитие практических следствий филиокве произошло у харизматов. Они фактически начали считать Святого Духа просто силой, которой могут повелевать в собственных интересах, в первую очередь ради получения здоровья и финансового благополучия. Для них Святой Дух – это некий Божественный агент, который живёт в них, а они Им пользуются. Если они правильно знают придуманные ими духовные законы (в первую очередь, «закон сеяния и жатвы» и «закон веры»), то Святой Дух не имеет шансов выбирать, Он как бы обязан следовать за ними. То есть для харизматов Он не только обезличен, но даже и обезволен.

Для более умеренных неопротестантов вроде баптистов личной связи со Святым Духом тоже нет. Баптист скажет о себе, что он Святым Духом толкует Писание и делает добрые дела, а также что-то чувствует. Т.е. свои субъективные ощущения и мнения баптисты принимают за действие Духа. Впрочем, баптист не может со Святым Духом вступить в личные отношения, молиться Ему. Если ему что-то надо от Бога, он обращается к Отцу или к Сыну, то есть снова Святой Дух за счёт филиокве как бы обезличен. Тем более баптисты отрицают такое действие Святого Духа на человека, которое меняет наше естество, устраняет из него грех и подаёт Божественные дары, которыми мы разумно пользуемся, а Господь, со Своей стороны, может эти дары усугубить или отобрать.

В итоге оказывается, что частный аспект абстрактного учения о Святой Троице решительным образом влияет на взаимоотношения человека и Бога, искажая духовную жизнь человека, именующего себя христианином. Филиокве мешает человеку правильно относиться к Богу и правильно пользоваться Божественными дарами, а в конце концов препятствует спасению и обожению, приводя также и к искажениям веры».[95]

Отношение догмата о Троичности к разуму и его нравственное значение.

Учение о Триединстве Божьем всегда было предметом рассуждений и горячих споров. Одни утверждали, что это учение не только непонятно, но и противоречит законам нашей мысли, так как единство не совместимо с троичностью (в древности – антитринитарии, позднее – социниане и рационалисты). Другие, напротив, находили истину Триединства вполне постижимой для разума, ссылаясь, главным образом, на то, что эта истина встречается и в религиях естественных, т.е. языческих: египетской, индийской, персидской, греческой, римской, и, следовательно, есть плод человеческого разума. Оба эти утверждения неправильны. Если бы христианство учило, что Бог и един по существу и троичен по существу, или – что в Нём и три лица, и одно лицо, или ещё – что лицо и существо в Боге тождественны, – тогда, конечно, было бы противоречие; но христианство строго различает понятие о существе Божием от понятия о Божеских Лицах. Что-же касается следов учения о Троичности в языческих религиях (а также у древних философов, напр., у Платона), то они так смутны и неопределённы, что имеют лишь отдалённое сходство с ясным и точным учением христианства, и являются, вероятно, слабыми, искажёнными отголосками истинного учения, дошедшего по преданию от религии патриархальной, т.е. богооткровенной.

Св. Отцы и учители Церкви, отвергая то и другое утверждение, допускали, что, так как Пресвятая Троица отчасти отобразилась в Своём творении, то и разум наш может находить для себя некоторые подобия Её в мире действительном, только подобия самые слабые и несовершенные; они указывали, напр., на солнце, свет и тепло, на родник, ключ и поток, на корень, ствол и ветви, на ум, сердце и волю и пp. Но все эти и другие подобия, конечно, только отчасти и далеко несовершенно уясняют непостижимую тайну Пресвятой Троицы.

Но превышая силы ограниченного ума человеческого, тайна Триединства Божия имеет высокое значение для нравственной жизни человечества. Человек создан по образу Триединого Бога, в своей духовной природе носит отображение Триипостасного Существа Божия. Очевидно, что в своей жизни он должен всемерно стремиться к возможному приближению, к уподоблению этому Божественному высочайшему Первообразу. И так как отношения между Лицами Святой Троицы мы можем представить себе только как беспредельную совершеннейшую любовь, то и свою жизнь мы должны устраивать так, чтобы в наших взаимных отношениях осуществлялось по возможности это великое начало. Свою трогательную прощальную беседу с учениками Спаситель заключил следующей молитвой к Богу Отцу: «Да будут все едино: как Ты, Отче, во Мне, и Я в Тебе, так и они да будут в Нас едино... И Я открыл им имя Твоё, и открою, да любовь, которою Ты возлюбил Меня, в них будет, и Я в них» (Ин.17:21,26)».[96] (Подчёркивание в приведённом тексте добавлено)

Сравнив изложенное в приведённом выше тексте с написанным в Доктринах АСД об исхождении Святого Духа, становится ясно, что учение АСД по данному вопросу не библейское и даже не выдумка адвентистов, но явно католическое.

Ограниченный Христос?

В приведённой ниже цитате, мы снова обнаруживаем ограничение Сына в Его Божестве, а также непонимание адвентистами, что значит реальное присутствие Христа.

Адвентисты учат, что «Дух Святой не только возвещает о Христе, Он делает реальным само присутствие Спасителя. Иисус сказал: «Лучше для вас, чтобы Я пошёл; ибо, если Я не пойду, Утешитель (Дух Святой, Ин.14:16, 17) не придёт к вам; а если пойду, то пошлю Его к вам» (Ин.16:7). Будучи ограничен человеческими возможностями, Иисус не мог присутствовать в одно и то же время в разных местах. Вот почему Ему так необходимо было уйти. Посредством Духа Святого Он сможет присутствовать везде и всегда. Иисус сказал: «Я умолю Отца, и даст вам другого Утешителя, да пребудет с вами вовек, Духа истины». Он заверил, что Дух пребудет с нами и в нас будет: «Не оставлю вас сиротами; приду к вам» (Ин.14:17, 18). Дева Мария зачала Иисуса Христа от Духа Святого. В день Пятидесятницы Дух Святой явил Христа-Победителя миру. Через Святого Духа осуществились обещания Христа: «Не оставлю тебя и не покину тебя» (Евр.13:5) и: «Я с вами во все дни до скончания века» (Мф.28:20). Вот почему Новый Завет даёт Духу Святому имя, которым Он нигде не назван в Ветхом Завете, — «Дух Иисуса» (Флп.1:19). Именно через Святого Духа Отец и Сын пребывают в сердцах Своих последователей (см. Ин.14:23). Точно так же только через Духа Святого верующие могут пребывать во Христе»[97]. (Подчёркивание добавлено)

Говоря о том, почему Сын был «ограничен человеческими возможностями» важно понимать, что Он «воспринял» (см. Евр.2:14) тело, потому что Он так решил, дабы быть «уподобиться» нам (см. Евр.2:17) и лишив посредством Своей смерти Своего врага его добычи, стать Первосвященником, соединив нас с Богом.

Был ли Бог Сын Иисус Христос ограничен телом человеческим? И да, и нет. Да, Он добровольно усвоил Себе тело, усвоил, воспринял все проблемы этого тела, - голод, жажду, утомление и пр., - но при желании мог бы и игнорировать всё это, т.к. Он оставался истинным и полноценным Богом. Будучи ограничен материальным телом во вездесущии, в то же время, Сын не был ограничен. Он видел людей до личной встречи с ними (см. Ин.1:50), знал историю жизни людей (см. Ин.4:16), мог сверхъестественным способом перемещаться в пространстве (см. Мк.6:49). По всей видимости, дабы как-то обосновать действия Святого Духа, адвентисты и делают акцент именно на «личности Иисуса Христа», - об этом говорили в разделе о Сыне, что такое разделение - суть ересь несторианства, - и указывают на Его «ограниченность».

Однако, Сын Божий Логос/Слово такой же Бог, как и Бог Святой Дух. И Сын раскрывается Сам в Себе, не потому что Ему так позволяет делать Святой Дух, что видно из учения АСД, но потому что Сын - тот же Бог. Как бы то ни было, подобные кульбиты в Доктринах АСД - результат всё того же эволюционного развития теологии от арианства, сквозь разные прочие древние ереси к Троице Церкви и Библии.

Но, ограничен ли и ныне Сын Божий, пребывающий в хоть и прославленном, но всё же в теле? Слышит ли Он обращённые к Нему молитвы? Знает ли лично о происходящем на Земле? Или теперь всё происходит «посредством Духа Святого», а Сын навсегда остался ограниченным?

Утверждение, что «именно через Святого Духа Отец и Сын пребывают в сердцах Своих последователей (см. Ин.14:23)» не поддерживается приведённым в Доктринах тексте, где сказано «Иисус сказал ему в ответ: кто любит Меня, тот соблюдёт слово Моё; и Отец Мой возлюбит его, и Мы придём к нему и обитель у него сотворим» (Ин.14:23). Как видим. Спаситель, во-первых, не разделяет Бога на части, как это делают адвентисты, приписывая каждой Личности некие «должности»; во-вторых, упоминая о Себе и Отце, как об отдельных Личностях, Спаситель говорит: «Мы», таким образом, указывая на единство Божества. А обещав ранее о приходе Святого Духа, нужно понимать, что Христос и Его не исключил из Святой Троицы и не выделил как отдельно приходящего к человеку или Того, посредством Которого приходят Отец и Сын.

Понимают ли адвентисты, что реальное присутствие Спасителя - это непосредственное Его присутствие, а не посредственное, т.е., посредством кого-либо? Выражение «через Духа Святого верующие могут пребывать во Христе» ошибочно тем, что христиане уже составляют тело Христа, Церковь, которое животворимо Духом Святым (см. 1Кор.12:13). В этом реальном, буквальном теле Христовом помимо реального Духа, дающего жизнь, есть и реальная Кровь Спасителя, получаемая христианами во время Причастия, - об этом мы говорили в 7 главе. Как Сын родился от Девы Марии буквально и был сокрыт в буквальном человеческом теле, а не символически и в символическом или кажущемся теле, так и ныне Спаситель присутствует в Причастии буквально, но под видом хлеба и вина, сокрытый в них.

К тому же, если, по утверждению АСД, «Дух Святой реально и зримо участвовал в становлении первоапостольской Церкви»[98] то, почему Он не может реально и зримо являть Христа в Причастии?

Учение Э. Уайт о Сыне и Духе Святом

Несмотря на, казалось бы, исправленное, хотя и не без изъянов, учение АСД о Божестве, рассмотренное нами выше, существует другая проблема, на мой взгляд фактически неустранимая. Это личность Э. Уайт, вознесённая ею же самой на высоту Ангела Божия[99] и её учения, изложенные в её сочинениях.

Так, книга «История спасения»[100], будучи компиляцией, собранной из разных сочинений Э. Уайт, таких как, «Патриархи и пророки», «Желание веков», «Великая борьба», «Ранние произведения» и прочие, содержит высказывания Э. Уайт исследуемую нами тему.

В её сочинениях отображены «реалии» Неба, которые были «открыты» Э. Уайт. Однако, при внимательном рассмотрении этих «реалий» становится очевидно, что написанное противоречит Писанию и отражает веру Э. Уайт, заражённую учением Ария, - учение о тварности/начале бытия Сына; о том, что Дух Святой не Божественная Личность, т.к. Его природа неизвестна, а также учением Нестория, - исчезновение Человека Иисуса Христа в момент Его крестной смерти. В добавок к этому, в повествованиях Э. Уайт мы находим вкрапления ереси манихейства, - учение о некоей равной, а, согласно Э. Уайт, великой борьбе между тварным Христом и тварным ангелом Люцифером, ставшим сатаной. Замечу, что великой, борьба может быть только между сколькими-нибудь равными противниками. Из этой идеи и родилась книга Э. Уайт «Великая борьба». Ниже рассмотрим написанное ею по теме Божества.

Имеющий начало Ангел-Сын

Когда Э. Уайт описывает Божество и окружающее Его ангельский сонм, нередко она описывает Сына, как божество, но меньшее, имевшее начало, сотворённое и имевшего некий видимый образ, как и прочие Ангелы. Отличие такого бога-сына[101] только в статусе, данном Отцом сыну.

«Люцифер был самым величественным и прекрасным ангелом до своего восстания против Божьего правления, и только Возлюбленный Сын Божий пользовался большим почётом, чем он. … И всё же Христос, Возлюбленный Сын Божий, был несравненно величественнее всего воинства небесных ангелов»[102]. (Подчёркивание добавлено)

Здесь мы видим, что Э. Уайт сравнивает несравнимое. Невозможно сравнить Вечного, обитающего «в неприступном свете» (1Тим.6:16) Бога и сотворённое Им существо. Власть Единой Троицы невозможно сравнить с властью творения. Слава и почёт Божества несоизмерима со славой и почётом сотворённых существ. Сказать, что Сын Божий пользовался большим почётом, нежели Ангелы, значит умалить Божество или же, напротив, возвысить творение до уровня Творца, с той лишь разницей, что верховное Божество, в данном случае Отец, в некий момент времени наделило одно из Своих творений несколько бóльшими возможностями и полномочиями, чем они были у прочих Ангелов и разрешил, точнее, повелел Ангелам поклоняться Сыну, как они поклонялись до определённого момента только Отцу. Но такой сын, согласно Э. Уайт, это изначально подчинённая Отцу личность. Таким образом, Э. Уайт принижает Сына уча, что Он - меньшее божество, имевшее начало, т.е. тварное существо, а, значит, отличен по существу от Отца. Об этом прочитаем далее.

В таком подходе к теме Божества мы видим ловушку, в которой оказывается человек, пытаясь объяснить Святого Бога Троицу понятными нам, земными категориями - это ловушка всевозможных ересей и лжеучений.

«Великий Создатель собрал всех небожителей, чтобы в их присутствии оказать особую честь Своему Сыну. Он возвёл Сына на Свой престол, и сонмы небесных ангелов окружили их. Затем Отец объявил, что отныне, по Его воле, Христос является равным Ему; и теперь присутствие Его Сына означает присутствие Бога. Слову Сына отныне надлежало повиноваться так же, как и слову Самого Отца. Он наделил Своего Сына властью господствовать над всем небесным воинством. Могущественный Творец подчеркнул, что Его Сын в тесном союзе с Ним будет участвовать в предстоящем сотворении Земли и всего населяющего её. Бог объявил, что Христос будет всегда осуществлять Его волю и намерения и ничего не будет делать самостоятельно, от Себя, именно в Нем исполнится воля Отца».[103] (Подчёркивание добавлено)

В прочитанной цитате мы видим некое появившееся божество, изначально зависимое от «Главного Бога» и не посвящённое в планы «Главного», но наделённое силой, властью и правом принимать богопоклонение от прочих сотворённых существ.

Реакция же Люцифера так же говорит о том, что он, будучи сотворённым существом, так же рассчитывал на высокое место около Отца, но, видимо, по причине того, что сын был сотворён первым[104], он и получил от Отца преференции в виде власти и получения поклонения как божеству.

«Люцифер испытывал ревность и зависть. <...> Недовольный и снедаемый завистью к Иисусу Христу, Люцифер покидает место непосредственного присутствия Отца. Затем он собирает всех небесных ангелов и, тщательно маскируя свои подлинные намерения, излагает им суть своего недовольства, настоящей причиной которого является не кто иной, как он сам. Представив себя обиженным, он рассказывает всем о том, что Бог пренебрёг им, не по праву возвеличив Иисуса. Далее он раскрывает перед ними мнимые последствия этого - отныне пришёл конец сладостной небесной свободе, которой наслаждались ангелы, так как теперь над ними поставлен ещё один Властелин, Которому они должны впредь рабски повиноваться».[105] (Подчёркивание добавлено)

Здесь видим, что один славный Ангел, обиделся на то, что Бог возвысил другого славного Ангела Михаила, как учат адвентисты. А выражение «появился ещё один Властелин» говорит о том, что до определённого момента времени был лишь один Властитель. И это выражение Э. Уайт также указывает на начало бытия Сына.

По сути в этом описании мы видим борьбу двух тварных существ, Ангелов, за место у трона Отца, за возможность быть наравне с Богом. Сын, называемый адвентистами Архангелом Михаилом, противопоставляется Люциферу. Таким образом, вполне логично учение Э. Уайт об обиде Люцифера на Сына, которого она изначально именует Христом, и логично наименование борьбы «великой», происходящей между Люцифером, ставшим сатаной и Сыном-Христом, т.к. обе стороны - Ангел Люцифер и ангело-бого-сын-Христос были равны по силе и получаемому ими почтению от прочих Ангелов. Её же книга «Великая борьба» описывает эту борьбу двух Ангелов, перешедшую с Неба на Землю.

Отсутствующий и непонятный Дух

Помимо указанных проблем в картине небесного мира написанной Э. Уайт, существует ещё одна - отсутствие Третьей Личности Божества, Святого Духа. Возможно, кто-то возразит, что автор просто не упомянула о Духе Святом, т.к. своё внимание она сосредоточила на Сыне. Однако, описывая такое важное событие, как «небесный совет», где решался вопрос сотворения Земли и людей, Э. Уайт не упоминает о Духе Святом, Который «всё проницает, и глубины Божии» (1Кор.2:10), но пишет лишь об Отце и Сыне.

«Отец и Сын приступили к осуществлению Своего великого и удивительного замысла — сотворению нашего мира».[106] «Отец и Сын осуществили Своё намерение, задуманное ещё до падения сатаны…».[107]

Как видим, ни при описании Творения, ни после того Э. Уайт не упоминает о Духе Святом. Помимо уже упомянутых выше цитат, есть ещё письмо, написанное Э. Уайт в 1891 году.

«Природа Святого Духа — это тайна, которая до конца не открыта, и вы никогда не сможете объяснить её другим, потому что Господь не открыл её вам».[108] (Подчёркивание добавлено)

Однако, и об этом мы уже выше говорили, природа/сущность Святого Духа такая же, как и Отца, и Сына: Святой Дух единосущен с Отцом и Сыном. Святой Дух равночестен в Своём Божественном достоинстве Отцу и Сыну. Поэтому, сказать о том, что природа Святого Духа - тайна, значит расписаться, как минимум, в своём незнании этой темы, что странно для той, которая именовала себя «вестницей Божией» ведомой Богом, а как максимум, в своём неприятии Троицы.

В III веке Пётр Александрийский, священномученик (311 г.) писал:

«Итак, из святых Пророков и всех, как я сказал, равно благочестиво и праведно в законе Господа пребывающих, со всем народом справлявших Пасху, по уставу и благоговейно, Господин всей видимой и невидимой твари, Единородный Сын и Слово, Единосущный Отцу и Духу Святому по божественности, Господь наш и Бог, Иисус Христос во исполнение времени, по плоти рождённый от Святой Славной Владычицы нашей Богородицы и Приснодевы и воистину Богородицы Марии, видимый на земле и единосущный по человеческой природе людям, воистину пребывающий как человек, и Сам с народом в годы до проповедания законно и благоговейно справлял Пасху (и) ел по уставу агнца. Ведь Он пришёл не нарушить Закон или (устранить учение) Пророков, но исполнить их, (так) сказал Спаситель Сам в Евангелии (см. Мф.5:17)».[109]

Заключение

Приведённые мной цитаты Э. Уайт о Божестве - ничтожная часть из того, что она написала по этой теме с уклоном в разные заблуждения. А всё, увиденное нами в учении АСД о Святой Троице показывает, что несмотря на, казалось бы, уход адвентистов от изначального их исповедания учения Ария, Нестория и прочих, связанных с этими или исходящих из них лжеучений, заблуждений, адвентисты не приняли чистое и ясное учение Церкви о Святой Троице. Но в желании показать своё единство со всеми мировыми христианскими группами в вопросе понимания Божества и предлагая своё понимание этой темы, адвентисты, несмотря на обильное цитирование библейских текстов, создали своё божество, свою троицу и своего Иисуса. Изменится ли их учение о Божестве со временем? Возможно, ведь они утверждают, что «церковь предприняла шаги, чтобы гарантировать, что оно [учение] не будет рассматриваться как неизменное вероучение»[110].

Таким образом, наравне с одной католической ересью - филиокве, адвентисты восприняли от католицизма или, возможно, параллельно с ними, вывели другое лжеучение, которое в католицизме называется концепцией догматического развития[111], оправдывающее все вероучительные нововведения в Римско-католической церкви, а в адвентизме такая концепция называется «истиной для настоящего времени» или «бóльшим светом». Согласно этой концепции понимание, а, следовательно, исповедание библейских истин не статично, но может углубляться и пересматриваться, как утверждают адвентисты, «под руководством Святого Духа по мере развития церковного опыта и углублённого изучения Писания»[112].

Так, в 1849 г. Джеймс Уайт цитируя слова ап. Петра «для того я никогда не перестану напоминать вам о сём, хотя вы то и знаете, и утверждены в настоящей истине» (2Пет.1:12), написал, что «во времена Петра тоже была настоящая истина, то есть истина, предназначенная для того времени. У Церкви всегда была настоящая истина. Истина для нашего времени указывает нам на наш настоящий долг и на то основание, которое мы должны занять в преддверии времени скорби»[113] (подчёркивание добавлено). Однако, «παρούσῃ» «настоящая истина», букв. «присутствующая», «данная», т.е. Евангелие, данное Христом - это неизменяемая истина, а «the present truth» букв. «настоящая истина» или «нынешняя истина», в прочтении адвентистов «истина для настоящего времени», - это некая информация, подходящая исключительно для определённого временного периода. Как видим, это два разных понятия. Чета Уайт основывала своё учение на переводе короля Иакова, где и употреблено выражение «present truth». Однако, современный английский перевод более верно передал мысль, выраженную апостолом Петром на др. греческом «...established in the truth that has come to you» («утверждены в истине, дошедшей до вас»).

С Джеймсом была согласна и его жена, Эллен Уайт, не раз писавшая о такой динамично развивающейся «истине»: «Истина для настоящего времени, испытывающая нынешнее поколение людей, не была испытанием для людей прошлых поколений»[114]; «Я видела состояние тех, кто уверовал в истину для настоящего времени, но пренебрежительно относится к моим видениям... Я видела, что в борьбе против видений они выступают не против ничтожного человека, - немощного орудия, через которое говорит Бог, - но против Святого Духа»[115] (подчёркивание добавлено). Таким образом, «видения» Э. Уайт, включавшие в себя «откровения» и о Боге Отце, и об «Иисусе Христе - Архангеле Михаиле» и о природе Святого Духа, по её утверждению, - суть речь и влияние Духа Святого. Однако, мы увидели, что ни учение Э. Уайт, ни позднее учение АСД не содержит истину. Так, стоит ли и безопасно ли доверять таким источникам, какие есть Э. Уайт и организация АСД?

Обсудить: ВК-чат, Telegram-чат

Поддержать служение сайта можно любой суммой пожертвования на карту Т-банка 2200702130668689 или Сбер 2202208347385099 (Дмитрий Александрович Б.). В сообщении обязательно напишите слово "ПОЖЕРТВОВАНИЕ".

При копировании материалов, активная ссылка на сайт Библеокс обязательна!